Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Утро первого сентября началось в особняке Малфой-мэнора задолго до рассвета. Домовики суетились, проверяя багаж, начищая до блеска котлы и упаковывая учебники в специальные расширенные сумки. В коридорах пахло свежеиспеченными пирожками и легким волнением, которое витало в воздухе, словно предрассветный туман.       Харольд проснулся первым. Он лежал в своей комнате, глядя в высокий потолок, расписанный звездами, которые медленно вращались, повторяя движение настоящего неба. Рядом, как всегда, сопел Люциус — он пробрался к нему посреди ночи, бормоча что-то о кошмарах, хотя Харольд подозревал, что настоящий кошмар для Люциуса — это разлука.       — Ты не спишь? — сонно пробормотал Люциус, приоткрывая один глаз.       — Не сплю, — тихо ответил Харольд, поглаживая его по светлым волосам. — Думаю.       — О чём?       — О сегодняшнем дне.       Люциус вздохнул и прижался ближе, словно пытаясь впитать в себя как можно больше тепла перед долгой разлукой.       — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — прошептал он, и в его голосе не было обычной капризности, только искренняя, детская печаль.       — Я вернусь, — пообещал Харольд. — На каникулы. И буду писать каждый день.       — Каждый день — это мало, — буркнул Люциус. — Я буду писать тебе два раза в день. Утром и вечером.       — Договорились.       Они ещё немного полежали в тишине, слушая, как за окнами просыпается мир. Где-то вдалеке закричал павлин, в коридоре послышались шаги домовиков. Новый день начинался.

***

      Завтрак в тот день был каким-то особенным. Все собрались в большой столовой — Том, Абраксас, Лумия, Северус, Корделия и, конечно, Люциус, который не выпускал руку Харольда даже за едой. Стол ломился от любимых блюд — горы пирожков, тарелки с яичницей и беконом, вазочки с джемом и медом, свежевыжатые соки.       — Ешьте как следует, — наставляла Лумия, подкладывая Корделии очередной пирожок. — В Хогвартсе кормят хорошо, но домашнее есть домашнее.       — Бабушка, я лопну, — улыбнулась Корделия, но пирожок взяла.       Том и Абраксас переглядывались поверх чашек с чаем. В их взглядах читалась смесь гордости и легкой тревоги — их дети отправлялись в большой мир, в школу, где им предстояло найти свое место.       Северус сидел тихо, почти не притрагиваясь к еде. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что его считают частью этой семьи. Каждое утро он просыпался с мыслью, что это сон, что сейчас он откроет глаза и снова окажется в той убогой квартире, где пахнет дешевым алкоголем и страхом. Но проходили минуты, и реальность возвращалась — теплая постель, чистая одежда, добрые лица вокруг.       — Северус, — мягко сказал Том, заметив его состояние. — Ты волнуешься?       — Немного, — признался Северус. — А если меня не примут? Если шляпа отправит меня куда-то не туда?       — Шляпа никогда не ошибается, — ответил Том. — И куда бы она тебя ни отправила, помни: у тебя есть мы. Ты всегда будешь частью нашей семьи.       Северус кивнул, сглатывая ком в горле.       — И ещё, — добавил Абраксас. — Если кто-то посмеет тебя обидеть из-за твоего происхождения, ты сразу пиши нам. Мы разберемся.              — Я сам разберусь, — тихо, но твердо сказал Северус.       Абраксас усмехнулся.       — В этом ты похож на Тома. Тот тоже в детстве никому спуску не давал.       — Я до сих пор не даю, — заметил Том с легкой улыбкой.

***

      После завтрака началась настоящая суета. Багаж проверяли в сотый раз, пересчитывали учебники, убеждались, что взяли все необходимые ингредиенты для зелий. Люциус крутился под ногами, то помогая, то мешая, и то и дело замирал, глядя на Харольда с такой тоской, что у всех щемило сердце.       Наконец пришло время отправляться. Том взял всех за руки — даже Северуса, который вздрогнул от неожиданности, но не отнял ладонь, — и аппарация перенесла их на вокзал Кинг-Кросс.       Магловский вокзал гудел, как растревоженный улей. Люди спешили по своим делам, тащили чемоданы, кричали, смеялись, ругались. Среди этой толпы семья Мраксов-Малфоев выглядела чужеродно — слишком элегантные, слишком спокойные, слишком... другие.       — Ненавижу маглов, — пробормотал Люциус, косясь на пробегающего мимо мальчишку с мороженым. — Они такие шумные.       — Они просто другие, — поправила Корделия, которая в прошлой жизни была маглорожденной и помнила этот мир. — Не осуждай.       Люциус хотел возразить, но промолчал — ради Харольда.       Они прошли сквозь барьер между девятой и десятой платформами, и мир вокруг изменился. Платформа 9¾ была заполнена волшебниками — родители прощались с детьми, студенты постарше тащили багаж, совы ухали в клетках, кошки мяукали, а один толстый серый кот важно восседал на чемодане, ни на кого не обращая внимания.       — Как здесь красиво, — прошептал Северус, оглядываясь. Он никогда не видел ничего подобного.       — Это только начало, — улыбнулся Харольд. — Хогвартс намного красивее.       К ним подошла высокая женщина в мантии изумрудного цвета.       — Лорд Мракс, лорд Малфой, — она вежливо поклонилась. — Меня зовут профессор МакГонагалл. Я провожу ваших детей к поезду.       — Благодарю, профессор, — кивнул Том. — Мы ценим вашу заботу.       МакГонагалл перевела взгляд на детей, и в её глазах мелькнул интерес. Она уже слышала о Харольде Певерелле-Блэке и Корделии Слизерин-Малфой — детях, вокруг которых ходило столько слухов. Инкуб и вампир. Интересно, как они проявят себя в школе?       — Вам пора, — сказала она. — Поезд отправляется через десять минут.       Наступил самый тяжелый момент. Люциус стоял перед Харольдом, вцепившись в его руки, и смотрел так, словно видел в последний раз.       — Пиши мне, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Каждый день. И не дружи там ни с кем, кроме Северуса, ладно? Ни с кем!       — Постараюсь, — улыбнулся Харольд, хотя на душе скребли кошки. Расставание с Люциусом было тяжелее, чем он ожидал.       — Не старайся, а делай! — потребовал Люциус. — Ты мой! Только мой!       — Люциус, — мягко вмешался Абраксас, кладя руку на плечо сына. — Не будь эгоистом. Харольду нужно учиться, заводить друзей. Ты же не хочешь, чтобы он был одинок?       — Я хочу, чтобы он был со мной, — упрямо заявил Люциус, но в его глазах уже блестели слезы.       Он вдруг порывисто обнял Харольда, прижимаясь к нему изо всех сил, и чмокнул в щеку — на глазах у всей платформы, не стесняясь ни профессоров, ни других родителей. Харольд покраснел, но ответил тем же.       — Я люблю тебя, — прошептал Люциус ему на ухо. — Не забывай.       — Не забуду, — пообещал Харольд. — И я тебя люблю.       Северус стоял в стороне, чувствуя себя лишним на этом празднике жизни. К нему подошёл Том.       — Северус, — тихо сказал он. — Присматривай за Харольдом. И за Корделией. Вы одна семья. Если возникнут проблемы — пиши мне немедленно. Я решу любой вопрос. Любой, ты понял?       — Спасибо, лорд Мракс, — серьезно ответил Северус.       — Для тебя — просто Том. — Том чуть наклонился, заглядывая ему в глаза. — Или папа, если хочешь.       Северус поднял удивленные глаза. Папа? У него никогда не было папы. Был только пьяный мучитель, которого он боялся и ненавидел.       — Я...       — Ты наш, Северус, — твердо сказал Том. — Привыкай.       Он протянул руку и взъерошил его черные волосы — жест, который Северус видел тысячу раз по отношению к другим детям, но никогда к себе. И от этого простого прикосновения у него защипало в глазах.       Прозвучал свисток паровоза. Пронзительный, громкий, он разрезал воздух, словно напоминая, что время пришло.       — Пора, — сказала МакГонагалл.       Харольд, Корделия и Северус вбежали в вагон и прильнули к открытому окну. Внизу стояла их семья — Том, Абраксас, Лумия и маленький Люциус, который изо всех сил старался не разреветься, но его губы предательски дрожали.       — Пиши! — крикнул Люциус, когда поезд начал медленно двигаться. — Пиши каждый день! Я буду ждать!       — Буду! — крикнул в ответ Харольд, махая рукой.       — Я люблю тебя! — донеслось сквозь шум колес.       — И я тебя!       Поезд набирал ход. Фигурки провожающих становились все меньше и меньше, пока совсем не исчезли из виду. Люциус стоял на платформе, глядя вслед уходящему составу, и когда поезд скрылся за поворотом, он уткнулся лицом в мантию отца и тихо заплакал.       — Ничего, — прошептал Абраксас, гладя сына по голове. — Год пролетит быстро. И ты тоже поедешь в Хогвартс.       — Я без него умру, — всхлипнул Люциус.       — Не умрешь, — усмехнулся Том, хотя в его собственных глазах мелькнула грусть. — Будешь писать письма. А на каникулы он будет приезжать. Всё будет хорошо.       Люциус шмыгнул носом и кивнул. Он твердо решил, что напишет первое письмо сегодня же вечером. И второе — завтра утром. И вообще, он будет писать так часто, что Харольд устанет отвечать.

***

      В поезде Харольд, Корделия и Северус нашли свободное купе в конце вагона. Оно оказалось уютным — мягкие сиденья, столик у окна, даже маленькая лампа под потолком. Корделия сразу достала книгу — какой-то толстый том по истории магии, — но читать не начала, просто держала в руках, глядя на проплывающие за окном пейзажи.       Северус уставился в окно, наблюдая, как дома и поля сменяют друг друга. Он никогда не ездил на поезде. Никогда не покидал Лондон дальше соседних улиц. Мир за окном казался ему огромным и пугающим.       Харольд сидел напротив и думал. Думал о том, что ждет их в школе. Он помнил свой первый Хогвартс — враждебность Слизерина, недоверие Гриффиндора, одиночество до встречи с Роном и Гермионой. Помнил, как профессор Снейп ненавидел его с первого взгляда, как Малфой насмехался над ним. Помнил все.       Но сейчас все будет иначе. Северус не был его врагом — он был другом, почти братом. Люциус ждал его дома, и это знание согревало. У него была семья — настоящая, любящая. И будущее, которое он мог строить сам.       — Интересно, на какой факультет нас распределят? — спросила Корделия, отрываясь от книги.       — Ты, скорее всего, на Слизерин, — ответил Харольд, возвращаясь в реальность. — Твоя семья — древний род, плюс вампирская природа. Тебя там поймут. Там много таких, кто ценит силу и древность.       — А ты?       — Я... не знаю. — Харольд задумался. — Во мне кровь Блэков и Певереллов. Блэки все в Слизерине, кроме... — он запнулся, вспомнив Сириуса из прошлой жизни. Того Сириуса, который сбежал из дома и попал на Гриффиндор. Но здесь все было иначе. Здесь Сириус был еще маленьким, и неизвестно, каким он вырастет. — Наверное, тоже Слизерин. Инкубья природа там будет скорее плюсом, чем минусом.       — А я? — подал голос Северус. Он повернулся от окна и смотрел на Харольда с той же смесью надежды и страха, что и всегда.       — Ты, — серьезно сказал Харольд, глядя ему в глаза, — будешь там, где захочешь. Ты талантлив, Северус. Твой ум и твои способности оценят на любом факультете. Но... я бы хотел, чтобы ты был с нами.       Северус кивнул. В его глазах мелькнула решимость. Он сделает все, чтобы попасть на Слизерин. Чтобы быть рядом с Харольдом. Чтобы не остаться одному.       — А если шляпа отправит меня на другой факультет? — спросил он тихо.       — Тогда мы будем видеться на уроках, в библиотеке, в Большом зале, — ответил Харольд. — Факультет — это не стена. Мы все равно будем друзьями.       — И семьей, — добавила Корделия.       Северус снова кивнул, и в уголках его глаз блеснула влага. Он быстро отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает пейзаж.       За окном проплывали холмы, леса, маленькие деревеньки. Где-то вдалеке блеснуло озеро. Хогвартс приближался.

***

      Поезд начал замедляться, когда за окнами стемнело. В коридоре послышался шум — студенты собирали вещи, перекликались, смеялись.       — Приехали, — сказал Харольд, вставая.       Они вышли на платформу Хогсмида. Воздух был холодным и свежим, пахло хвоей и дымом. Над платформой висели магические фонари, освещая толпу первокурсников.       — Первокурсники, за мной! — раздался громкий голос.       К ним подошел великан — Хагрид, собственной персоной. Харольд замер, глядя на него. В прошлой жизни Хагрид был его первым другом в магическом мире. Тем, кто открыл ему дверь в новую жизнь. Увидеть его снова было... странно.       — Ну, не робейте! — прогудел Хагрид, улыбаясь. — Идемте, лодки ждут.       Они спустились к озеру. Черная вода тихо плескалась о берег. Над головой сияли звезды, отражаясь в водной глади. Десятки лодок ждали пассажиров.       Харольд, Корделия и Северус сели в одну лодку. Корделия взяла Харольда за руку, Северус сидел рядом, вцепившись в борт.       Лодки поплыли. Озеро было спокойным, и вскоре впереди показался замок. Хогвартс. Тысячи окон светились в темноте, башни уходили в небо, и весь замок казался живым существом, дышащим магией.       — Это невероятно, — прошептала Корделия.       — Это дом, — ответил Харольд, и в его голосе звучало благоговение.       Они вошли в замок через подземную гавань и поднялись по каменным ступеням в вестибюль. Профессор МакГонагалл уже ждала их у дверей Большого зала.       — Первокурсники, стройтесь, — скомандовала она. — Через минуту войдете.       Харольд стоял в толпе таких же взволнованных детей и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Рядом с ним Корделия сжимала его руку, а Северус стоял так близко, что соприкасались плечами.       — Не бойся, — шепнул Харольд им обоим. — Мы вместе.       Двери распахнулись.       Большой зал сиял тысячами свечей, парящих в воздухе. Над головами простиралось зачарованное небо — звездное, бескрайнее, прекрасное. Четыре длинных стола были заполнены учениками в черных мантиях. В глубине зала, за профессорским столом, сидел директор в остроконечной шляпе.       Харольд шёл по проходу и чувствовал, как на него смотрят. Инкубья природа делала свое дело — он притягивал взгляды, вызывал шепот. Но он не обращал внимания. Он искал глазами знакомые лица — и находил.       За столом Слизерина сидели студенты постарше, с интересом разглядывающие новичков. Некоторые смотрели на Харольда с открытым любопытством, другие — с настороженностью. Он знал этот взгляд. Слизеринцы не доверяли никому, пока не докажешь свою силу.       Перед ними поставили табурет и старую, потертую шляпу.       — Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет, — объяснила МакГонагалл.       Первый студент подошел к табурету. Шляпа задумалась на секунду и выкрикнула:       — ГРИФФИНДОР!       Зал взорвался аплодисментами. Распределение началось.       Харольд наблюдал за каждым студентом, отмечая про себя, на какой факультет кто попадает. Вот девочка с косичками отправилась в Пуффендуй. Вот мальчик в очках — в Когтевран. Шляпа работала быстро, но каждое решение казалось верным.       Наконец назвали его имя.       — Харольд Певерелл-Блэк!       Зал затих. Все знали это имя. Сын Тома Мракса и наследник древнейших родов. Инкуб.       Харольд подошел к табурету, стараясь не обращать внимания на взгляды. Он сел, и шляпа опустилась на его голову, закрыв глаза.       — Хм, — раздался в его голове старческий голос. — Интересно, очень интересно. Я помню тебя, мальчик. Вернее, я помню другого тебя. Но ты — это не он, хотя душа та же. Странно, очень странно.       Харольд молчал, не зная, что ответить.       — Много боли, — продолжила шляпа. — Много потерь. Но и много силы. Инкубья кровь, древние рода... Ты не похож на обычного одиннадцатилетнего мальчика. Куда же тебя определить? Гриффиндор? Там есть смелость, но ты слишком осторожен, слишком расчетлив. Пуффендуй? Нет, трудолюбие — не твоя главная черта. Когтевран? Ты умен, но твоя натура требует большего, чем просто знания.       — Слизерин, — твердо подумал Харольд. — Там мое место.       — Слизерин? — шляпа задумалась. — Да, пожалуй. Хитрость, амбиции, жажда доказать себе и другим... У тебя есть всё это. И там тебя ждут. Твои истинные — один уже ждет дома, другой стоит сейчас в этом зале и надеется, что попадёт туда же, куда и ты. Да, Слизерин поможет тебе раскрыться. Иди же!       — СЛИЗЕРИН! — крикнула шляпа.       Зал взорвался аплодисментами. Слизеринский стол шумел громче всех — они получили одного из самых известных первокурсников этого года. Харольд снял шляпу и направился к ним, чувствуя, как улыбка сама расползается по лицу.       Он сел за стол, и старшекурсники похлопали его по плечу. Кто-то протянул ему кубок с тыквенным соком. Харольд кивнул в знак благодарности и повернулся к проходу, ожидая следующего.       — Корделия Слизерин-Малфой!       Корделия вышла вперед. Она шла с гордо поднятой головой, как настоящая леди. На ней не было страха, только спокойная уверенность.       Шляпа коснулась ее головы и почти сразу выкрикнула:       — СЛИЗЕРИН!       Снова аплодисменты. Корделия улыбнулась и направилась к брату, сев рядом с ним. Они обменялись быстрым взглядом, полным облегчения.       — Северус Снейп!       В зале пронесся шепот. Снейп? Тот самый полукровка, о котором ходили слухи? Тот, кого взял под опеку сам Мракс?       Северус шёл к табурету, чувствуя на себе сотни взглядов. Он старался не думать о них, не обращать внимания. Он думал только о том, что Харольд и Корделия уже на Слизерине. Что он должен попасть туда же.       Шляпа опустилась на его голову.       — Хм, — голос в голове был задумчивым. — Сложный случай. Боль, обида, желание доказать. Ты умен, мальчик. Очень умен. И талантлив. Но в тебе столько тьмы... Куда же тебя?       — Слизерин, — подумал Северус изо всех сил. — Пожалуйста, Слизерин.       — Слизерин? — шляпа помолчала. — Да, там ты сможешь раскрыть свой потенциал. Там оценят твой ум и твою амбициозность. Но будь осторожен, мальчик. Не дай тьме поглотить тебя.       — СЛИЗЕРИН!       Северус снял шляпу и на негнущихся ногах направился к слизеринскому столу. Он боялся поднять глаза, боялся увидеть там враждебность. Но когда он подошел, Харольд и Корделия встали и захлопали громче всех, и к ним присоединились остальные.       Северус сел рядом с Харольдом, и тот сжал его руку под столом.       — Молодец, — шепнул он. — Я знал, что ты справишься.       Северус кивнул, не в силах говорить. В горле стоял ком.       Распределение продолжалось, но они уже не следили. Они были вместе. Они были на Слизерине. Они были дома.       Позже, когда все разошлись по гостиным, Харольд, Корделия и Северус сидели у камина в подземельях Слизерина. Вокруг сновали студенты, знакомились, обсуждали прошедший день. А они просто сидели и молчали, наслаждаясь теплом и тишиной.       — Знаете, — тихо сказал Харольд. — В моей прошлой жизни у меня не было этого. Не было семьи, не было друзей, на которых можно положиться. Только война и одиночество. А здесь... здесь у меня есть вы.       — И у нас есть ты, — ответила Корделия.       — И мы всегда будем вместе, — добавил Северус, и в его голосе впервые не было ни тени сомнения.       Они сидели втроем, глядя на огонь, и чувствовали, как магия этого места принимает их. Впереди было семь лет учебы, новые знакомства, испытания и, конечно, любовь, которая уже начала расцветать в их сердцах. Но сейчас, в этот первый вечер, они просто были счастливы. Потому что они были вместе. Потому что они были дома.

Конец четырнадцатой главы