Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Последние недели перед каникулами тянулись невыносимо медленно. Харольд ловил себя на том, что считает дни, часы, минуты до отъезда. Люциус писал ему каждый день, иногда по два письма, и в каждом было одно и то же: «Я так скучаю, что не могу есть», «Считаю дни до твоего приезда», «Ты мне снишься каждую ночь». Эти письма были единственным, что согревало в холодных коридорах Хогвартса, но они же и усиливали тоску.       Северус замечал это состояние Харольда и старался быть рядом. Он уже не прятался, не отводил глаза — после того разговора в пустом классе между ними установилась особая связь. Они могли молчать часами, и это молчание было наполнено смыслом. Северус не умел выражать чувства словами, но он научился быть рядом — и этого было достаточно.       Корделия тоже ждала каникул. Близнецы Блэк писали ей не так часто, как Люциус, но каждое их письмо было маленьким сокровищем. Сириус рисовал каракули и подписывал их корявыми буквами: «Я тебя люлю». Регулус выводил аккуратным почерком: «Мы очень ждем тебя. Я приготовил для тебя подарок». Она перечитывала эти письма по несколько раз и улыбалась.       Наконец наступило утро отъезда. Поезд «Хогвартс-экспресс» стоял на платформе, пыхтя паром и готовый умчать их домой. В купе они сидели втроем, но почти не разговаривали — каждый думал о своем. Харольд смотрел в окно на проплывающие мимо заснеженные поля и представлял, как через несколько часов увидит Люциуса.       — Волнуешься? — тихо спросил Северус.       — Очень, — признался Харольд. — Четыре месяца — это так долго.       — Я понимаю, — Северус помолчал. — Я по маме тоже скучал. Но мы переписывались.       — Это не то, — Харольд покачал головой. — Письма — это хорошо, но когда любимый человек рядом… это совсем другое.       Северус кивнул. Он начинал понимать, о чем речь. Потому что рядом с Харольдом ему самому становилось спокойно и тепло. Но говорить об этом вслух он пока не решался.       Корделия, сидевшая напротив, оторвалась от книги и улыбнулась им обоим.       — Скоро увидитесь, — сказала она. — И все будет хорошо. Люциус, конечно, будет ревновать к Северусу, но мы это переживем.       — Ты думаешь? — с сомнением спросил Харольд.       — Я знаю. Он тебя любит. А любовь учит терпимости.

***

      Платформа 9¾ была заполнена встречающими. Родители, братья, сестры, домовики с табличками — все смешалось в пеструю толпу. Харольд вышел из поезда и сразу начал искать глазами знакомые лица.       Он увидел их почти сразу. Том и Абраксас стояли в первых рядах — высокие, элегантные, в дорожных мантиях, отделанных мехом. Том держал Абраксаса за руку, и на их лицах играли теплые улыбки.       А рядом с ними, подпрыгивая на месте от нетерпения, стоял Люциус.       Заметив Харольда, он сорвался с места и побежал так быстро, что едва не споткнулся о чей-то чемодан. Он врезался в Харольда, обхватив его руками за шею, и прижался изо всех сил.       — Я скучал, — прошептал Люциус, уткнувшись лицом ему в плечо. Голос его дрожал. — Так скучал. Ты даже не представляешь.       Харольд обнял его в ответ, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Знакомый запах, знакомое тепло, знакомые светлые волосы под пальцами. Четыре месяца разлуки закончились.       — Представляю, — ответил он тихо, вдыхая аромат его духов. — Я тоже скучал. Каждый день.       — Каждый? — Люциус поднял голову, и его серые глаза сияли.       — Каждый час, — улыбнулся Харольд. — Каждую минуту.       Люциус довольно зажмурился и снова прижался к нему.       — Ты мой, — пробормотал он. — Мой. Никому не отдам.       — Я твой, — согласился Харольд.       Рядом кашлянул Абраксас.       — Люциус, дай им хотя бы выдохнуть. Харольд, Северус, Корделия — мы очень рады вас видеть. Как доехали?       — Хорошо, — ответила Корделия, обнимая сначала Тома, потом Абраксаса. — Скучали по дому.       — А я по вам, — Том поцеловал ее в макушку и перевел взгляд на Северуса.       Северус стоял чуть поодаль, чувствуя себя неловко. Он не знал, как себя вести в этой семье, где все обнимались и целовались. Но Том подошел к нему и положил руку на плечо.       — Северус, — просто сказал он. — Рад тебя видеть. Твоя мать передавала привет, она приедет послезавтра.       — Спасибо, — выдавил Северус.       Абраксас тоже подошел и протянул руку.       — Слышал, ты выиграл турнир по зельям. Поздравляю. Мы гордимся тобой.       Северус пожал протянутую руку и почувствовал, как к горлу подступает комок. Гордятся? Им? Это было так непривычно.       В этот момент Люциус наконец отпустил Харольда и повернулся к Северусу. На его лице появилось странное выражение — смесь ревности и решимости.       — Привет, Снейп, — буркнул он, глядя куда-то в сторону. — Не обижал там Гарри?       — Я его не обижаю, — нахмурился Северус. Снова этот разговор.       — Ладно, — Люциус протянул руку. — Мир? Хотя бы на каникулы.       Северус удивленно поднял бровь, но руку пожал. И в этот момент между ними словно пробежала искра — не вражды, а странного понимания. Ради Харольда они готовы были терпеть друг друга. Хотя бы на каникулы.       — Идемте домой, — сказал Том, беря всех за руки. — Нас ждет рождественский ужин и куча подарков.       Аппарация перенесла их прямо в холл Малфой-мэнора. Харольд огляделся — все было как прежде, но еще красивее. К потолку поднималась огромная ель, украшенная живыми мерцающими снежинками, которые кружились в воздухе и опускались на ветки. Гигантские золотые шары отражали свет тысяч свечей. В воздухе пахло хвоей, корицей и мандаринами.       — Красиво, — выдохнул Северус, оглядываясь.       — Это бабушка постаралась, — улыбнулся Люциус. — Она каждый год придумывает что-то новое.       Из гостиной выплыла Лумия Малфой — элегантная, с высокой прической и неизменной доброй улыбкой.       — Мои дорогие! — воскликнула она, раскрывая объятия. — Наконец-то вы дома! Идите же сюда, дайте я на вас посмотрю.       Она обняла каждого по очереди, задержавшись на Северусе чуть дольше.       — А ты вырос, — сказала она ласково. — Возмужал. Совсем взрослый.       Северус покраснел, но не отдернулся. К нему здесь относились с такой теплотой, что он начинал привыкать.       — А где близнецы? — спросила Корделия, оглядываясь.       — В детской, — ответила Лумия. — Приехали час назад и уже успели перевернуть там все вверх дном. Вальбурга будет в ярости, когда узнает, что они опять лазали по шкафам.       Корделия рассмеялась и побежала наверх. Люциус схватил Харольда за руку.       — Пойдем, я тебе кое-что покажу, — загадочно сказал он и потащил его в противоположную сторону.       Северус остался стоять в холле, чувствуя себя немного потерянным. Но Том положил руку ему на плечо.       — Пойдем, Северус. Я покажу тебе твою комнату. И заодно расскажу, что нового в мире зелий. Мне есть чем поделиться.       Северус благодарно кивнул и пошел за ним.

***

      В детской Корделию встретил настоящий ураган. Сириус носился по комнате с игрушечной метлой, изображая полет, и орал во все горло:       — Я лучший ловец в мире! Я поймаю снитч!       — Сириус, уймись! — кричал Регулус, пытаясь поймать брата за мантию. — Ты опять все сломал!       В комнате царил хаос. Игрушки валялись на полу, подушки были сброшены с кроватей, а на люстре болтался чей-то носок.       — Что здесь происходит? — спросила Корделия, появляясь в дверях.       Сириус замер на месте, метла выпала из его рук.       — Корди! — заорал он и бросился к ней, сбивая с ног по дороге стул.       Он вцепился в нее так же крепко, как Люциус в Харольда. Регулус подошел следом, более сдержанно, но в его глазах тоже горела радость.       — Ты приехала, — выдохнул он. — Мы так ждали.       — Я тоже ждала, — Корделия обняла их обоих сразу. — Рассказывайте, как вы без меня?       Сириус тут же начал тараторить, перескакивая с одного на другое:       — Я научился летать! Ну почти. Упал только три раза. Рег говорит, что я разобьюсь, но я же Блэк, мы не разбиваемся! А еще мы нашли в сарае старую метлу, папа сказал, что она его дедушкина, и мы на ней летали! А еще у нас новый домовой эльф, он злой, все время ворчит, но пирожные печет вкусные! А еще…       — Сириус, дай ей вдохнуть, — перебил Регулус, закатывая глаза. — Ты опять несешься как метла.       — А ты опять командуешь! — огрызнулся Сириус.       Корделия рассмеялась. Эти двое были неразлучны в своих ссорах.       — Идемте вниз, — сказала она, беря их за руки. — Там, кажется, готовят горячий шоколад.       — С маршмеллоу? — тут же спросил Сириус.       — С маршмеллоу, — подтвердила Корделия.       — Ура!       Они побежали вниз, и вскоре вся компания собралась в гостиной. В огромном камине весело потрескивал огонь, на столиках стояли чашки с дымящимся шоколадом, вазочки с печеньем и пирожными.       Люциус сидел рядом с Харольдом, прижавшись к его боку, и не отпускал его руку. Северус устроился в кресле напротив, делая вид, что читает книгу, но на самом деле наблюдал за ними. Корделия сидела на диване, и близнецы устроились по бокам от нее — Сириус тут же начал рассказывать новую историю, а Регулус просто держал ее за руку и молчал.       — Северус, — позвал Люциус неожиданно. — Иди сюда.       Северус удивленно поднял голову.       — Чего?       — Садись рядом, — Люциус кивнул на место рядом с Харольдом. — Хватит там в углу сидеть.       Северус поколебался, но потом подошел и сел. Люциус, к его удивлению, подвинулся, освобождая место.       — Спасибо, — буркнул Северус.       — Не за что, — ответил Люциус, но в его голосе не было привычной язвительности. — Харри сказал, что ты победил в турнире. Поздравляю.       — Откуда ты знаешь? — удивился Северус.       — Он мне писал, — Люциус пожал плечами. — Каждый день. И про тебя тоже.       Северус посмотрел на Харольда. Тот чуть заметно улыбнулся.       — Он много про тебя рассказывал, — продолжил Люциус. — Что ты гений, что профессор Слизнорт от тебя без ума. Я даже ревновал сначала.       — А сейчас?       — А сейчас думаю, что если ты ему нужен, значит, ты мне тоже нужен, — Люциус сказал это так, словно делал огромное одолжение. — Но не надейся, что я буду с тобой нянчиться.       Северус фыркнул.       — Я и не надеялся.       Они обменялись взглядами — и в этом взгляде было что-то новое. Не дружба, но перемирие. Начало чего-то, что могло стать дружбой.       — Кстати, — Люциус вдруг вскочил и убежал куда-то. Вернулся он через минуту с книгой в руках. — Это тебе.       Северус взял книгу и ахнул. Это было редчайшее издание — «Яды и противоядия: полное собрание рецептов» в оригинальном переплете восемнадцатого века.       — Откуда?.. — выдохнул он.       — Из библиотеки отца стащил, — гордо заявил Люциус. — Он всё равно ее не читает. А тебе пригодится. Чтобы ты там лучше варил и меньше отвлекал Гарри.       — Люциус, — Харольд укоризненно покачал головой, но в глазах его плясали смешинки.       — Что? Я же по-доброму, — надулся Люциус.       Северус смотрел на книгу, и в его груди разливалось тепло. Никто никогда не дарил ему таких подарков. Никто не думал о нем.       — Спасибо, — сказал он, и голос его дрогнул. — Это... очень ценно.       — Конечно ценно! — Люциус вернулся на место рядом с Харольдом. — Я Малфой, я дарю только лучшее.       Харольд обнял его и чмокнул в макушку.       — Ты у меня лучший, — прошептал он.       Люциус довольно зажмурился.       В дверях гостиной стояли Том и Абраксас, наблюдая за этой сценой. Абраксас положил голову на плечо любимого.       — Смотри, — тихо сказал он. — У них все налаживается.       — Должно, — ответил Том, притягивая его ближе. — Мы сделаем для этого все.       — Я люблю тебя, — прошептал Абраксас.       — И я тебя, — ответил Том, целуя его в висок.       За окнами кружился снег, в камине весело трещал огонь, а в гостиной собрались те, кто был дороже всего на свете. Семья. Настоящая, любящая, готовая на все ради друг друга.       И это Рождество обещало стать самым счастливым в их жизни.

Конец семнадцатой главы