Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Утро после победы над василиском Хогвартс встретил непривычным гулом. Новость разнеслась по замку быстрее, чем совы разносят почту: трое второкурсников со Слизерина спустились в Тайную комнату, сразились с чудовищем и вышли живыми. Имена Харольда Певерелл-Блэка, Люциуса Малфоя и Северуса Снейпа были у всех на устах.       В Большом зале за завтраком на них оглядывались. Старшекурсники подходили, хлопали по плечу, задавали вопросы. Первокурсники смотрели с благоговением. Даже профессора, проходя мимо, улыбались и кивали.       — Мистер Малфой, вы настоящий герой! — щебетала какая-то девушка с Когтеврана, заглядывая Люциусу в глаза.       Люциус расправил плечи и одарил её снисходительной улыбкой, которая, впрочем, не могла скрыть довольного блеска в серых глазах.       — Мы сделали то, что должны были, — ответил он с пафосом, достойным его отца. — Нельзя было позволить чудовищу терроризировать школу.       Северус сидел рядом с Харольдом и старательно делал вид, что его не существует. Он уткнулся в тарелку и жевал тост, не поднимая глаз. Но это не помогало — то и дело кто-то подходил, чтобы поздравить, и Северусу приходилось бормотать в ответ невнятные благодарности.       — Снейп, ты гений! — воскликнул какой-то третьекурсник с Пуффендуя. — Я слышал, это ты придумал, как ослепить василиска?       — Нет, — буркнул Северус. — Это Харольд. Я просто был рядом.       — Скромничает! — засмеялся парень и ушел.       Северус вздохнул и покосился на Харольда. Тот сидел с каменным лицом и почти не притрагивался к еде.       — Ты чего? — тихо спросил Северус.       — Не люблю этого, — так же тихо ответил Харольд. — Когда все смотрят, говорят, лезут. В прошлой жизни... — он осекся.       Северус понял. Он знал, что Харольд был знаменит в другом мире, и эта слава принесла ему только боль. Он молча положил руку на его ладонь под столом.       — Мы рядом, — сказал он. — Не оставим.       Харольд благодарно кивнул.

***

      В тот же день директор Диппет вызвал их в свой кабинет. Там уже собрались профессора: Слизнорт сиял, МакГонагалл выглядела сурово, но в глазах её мелькало одобрение, а Флитвик так и норовил пожать им руки.       — Молодые люди, — начал Диппет, поправляя очки. — Вы совершили подвиг, достойный основателей Хогвартса. Вы не только раскрыли тайну, но и спасли школу от неминуемой опасности. От лица всего преподавательского состава я хочу вручить вам грамоты за особые заслуги.       Он протянул каждому пергамент, свернутый в трубочку и перевязанный золотой лентой. Люциус взял свой с такой важностью, словно это была награда от самого Мерлина. Северус спрятал грамоту в карман мантии, стараясь не смотреть на присутствующих. Харольд вежливо поклонился.       — Кроме того, — продолжил Диппет, — я распорядился, чтобы ваш подвиг был занесен в летопись Хогвартса. Ваши имена будут помнить будущие поколения.       — О, это чудесно! — воскликнул Слизнорт, подпрыгивая на месте. — Мои дорогие мальчики, вы просто обязаны прийти ко мне сегодня вечером на чай! У меня соберется самый избранный круг — только лучшие ученики школы. Вы будете звездами вечера!       Люциус просиял. Северус поморщился. Харольд вежливо улыбнулся.       — Мы придем, профессор, — ответил он за всех. — Спасибо за приглашение.       Выходя из кабинета, Люциус не выдержал и расхохотался.       — Вы видели их лица? Мы теперь герои! Настоящие герои! Папа будет гордиться!       — Твой папа и так гордится, — заметил Харольд. — Он каждый день пишет, как скучает.       — Знаю, — Люциус взял его под руку. — Но теперь у меня есть, чем похвастаться. Я победил василиска!       — Ты стоял с закрытыми глазами и кидал заклинания наугад, — напомнил Северус.       — Но я же кидал! И попал! — Люциус ничуть не смутился. — Между прочим, без меня вы бы не справились.       — Мы бы справились, — буркнул Северус.       — Не спорьте, — примирительно сказал Харольд. — Мы справились вместе. И это главное.

***

      Вечером они отправились на чаепитие к Слизнорту. Профессор снимал небольшую, но уютную гостиную на третьем этаже, где собирал своих любимчиков. Обычно там пахло пирожными и духами, а стены украшали портреты знаменитых выпускников, которыми Слизнорт так гордился.       Когда они вошли, все взгляды обратились на них. За маленькими столиками сидели старшекурсники — префекты, капитаны команд, отличники. Все они смотрели на троицу с любопытством и уважением.       — А вот и наши герои! — провозгласил Слизнорт, всплескивая пухлыми ручками. — Проходите, проходите, мои дорогие! Садитесь вот сюда, рядом со мной. Я приготовил для вас особые пирожные — крем-брюле, как вы любите!       Люциус сел с гордым видом, принимая комплименты и отвечая на вопросы. Северус старался держаться в тени, но от него так просто не отстали. Какая-то девушка с Когтеврана спросила, правда ли, что он варит зелья лучше семикурсников, и Северус, покраснев, буркнул, что это преувеличение.       Харольд чувствовал себя не в своей тарелке. Вопросы сыпались один за другим: как им удалось? Не страшно ли было? Правда ли, что василиск был огромным? Он отвечал коротко и уклончиво, но это только подогревало интерес.       — Говорят, ты змееуст, — подал голос один из старшекурсников, высокий парень с эмблемой Слизерина на мантии. — Это правда?       — Правда, — ответил Харольд.       — И ты смог договориться с василиском? — парень прищурился. — Я слышал, инкубы могут влиять на сознание даже магических тварей.       В комнате повисла тишина. Харольд почувствовал, как напряглись Люциус и Северус.       — Василиск — древнее создание, — спокойно ответил Харольд. — Он подчиняется только тем, в ком течет кровь Слизерина. Я говорю на парселтанге, поэтому он меня услышал. Инкубья природа тут ни при чем.       — А мне говорили другое, — не унимался парень. — Будто ты можешь заставить любого делать что угодно.       — Если бы я мог, — Харольд посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде мелькнуло что-то холодное, — ты бы уже извинился за свои слова.       Парень побледнел и отступил. Слизнорт поспешил разрядить обстановку:       — Ну-ну, не будем ссориться! Все знают, что Харольд — прекрасный юноша и настоящий герой. Давайте лучше выпьем за его здоровье!       Чай продолжился, но осадок остался. Люциус весь вечер прожигал недоброжелателя взглядом, а Северус молча злился.

***

      Позже, когда они вернулись в гостиную Слизерина и устроились в своем любимом месте — в глубоком выступе окна с видом на черное озеро, — Люциус заговорил о том, что его беспокоило.       — Харри, ко мне приходили некоторые старшекурсники. Они спрашивали о тебе. О твоей инкубьей природе.       Харольд насторожился. Он уже понял, что разговор зайдет не о погоде.       — Что именно?       — Хотели узнать, правда ли, что ты можешь влиять на людей. Заставлять их делать то, что ты хочешь. — Люциус поморщился. — Я сказал, что это чушь, но они не отставали. Говорили, что слышали от кого-то, что ты используешь свои чары на нас с Северусом.       — Что за бред, — фыркнул Харольд.       — Я тоже так думаю, — кивнул Люциус. — Но эти слухи расползаются.       Северус, сидевший на подоконнике, мрачно добавил:       — Я слышал разговоры в библиотеке. Некоторые считают, что мы победили василиска только потому, что ты его очаровал своей инкубьей силой. Якобы никакой битвы не было — ты просто загипнотизировал чудовище.       — Это абсурд, — Харольд покачал головой. — Василиск — магическое создание древнейшей крови. На него не действуют такие чары. Даже инкубьи.       — Людям плевать на правду, — тихо сказал Северус. — Им нужна сенсация. Им проще поверить, что ты какой-то монстр, чем признать, что мы просто сделали то, что должны были.       Харольд задумался. Он знал, что его природа будет привлекать внимание, но не думал, что это обернется против него так быстро. Том предупреждал: «Инкубы всегда вызывают страх и зависть. Будь готов защищать себя и своих близких». Тогда эти слова казались абстрактными, но теперь обретали плоть.       — Мы справимся, — твердо сказал он, глядя на друзей. — Вместе. Пусть говорят что хотят. Мы знаем правду.       Люциус и Северус переглянулись и одновременно кивнули.       — Если кто-то посмеет тебя обидеть, — Люциус сжал кулаки, — я заставлю их пожалеть.       — Я сам могу за себя постоять, — усмехнулся Харольд. — Но спасибо.       — Ты не один, — добавил Северус, и в его голосе звучала непривычная мягкость. — Мы с тобой.       Харольд улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. С этими двумя ему было не страшно ничего.       За окном медленно кружились снежинки, подсвеченные магическими огнями замка. Где-то вдалеке гудел ветер, но здесь, в уютной гостиной, было тихо и спокойно.       — Знаете, — сказал Харольд, глядя на них, — в моей прошлой жизни у меня не было друзей, на которых можно положиться. Только враги и союзники, которые могли предать в любой момент. А здесь... здесь у меня есть вы. Настоящие. И это дороже любой славы.       Люциус взял его за руку и прижался к плечу.       — Ты наш, — прошептал он. — Навсегда.       Северус, помедлив, положил голову на другое плечо Харольда. Он не говорил красивых слов, но его присутствие говорило само за себя.       Так они сидели втроем, глядя на зимнюю ночь за окном, и чувствовали, что никакие слухи и сплетни не смогут их разлучить. Потому что они были семьей. Самой настоящей.

Конец девятнадцатой главы