Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Седьмой курс Харольда, Корделии и Северуса начался под знаком войны. Та осень, когда они вернулись в Хогвартс, была пропитана тревогой, как воздух перед грозой — электричеством, которое ещё не разрядилось, но уже заставляло волоски на руках вставать дыбом.       Пожиратели Смерти перестали прятаться. Они действовали открыто, нападая на маглорождённых и тех, кто их поддерживал. Газеты выходили с траурными рамками: списки погибших росли с каждым днём. Министерство Магии раздирали внутренние противоречия — одни требовали жёстких мер, другие призывали к осторожности, третьи тайно поддерживали Тёмного Лорда, надеясь сохранить свои привилегии.       В Хогвартсе тоже стало неспокойно. Некоторые ученики открыто носили знаки Пожирателей, другие исчезали на выходные и возвращались с пустыми глазами. Профессора старались сохранять видимость нормальности, но даже Слизнорт, вечный оптимист, ходил мрачнее тучи.       Харольд чувствовал это напряжение каждой клеточкой своего тела. Инкубья природа делала его чувствительным к эмоциям окружающих, и сейчас воздух был пропитан страхом, злостью и отчаянием. Это напоминало ему прошлую жизнь, время перед финальной битвой, когда все знали, что грядёт нечто ужасное, но никто не знал, когда именно это случится.       К рождественским каникулам напряжение достигло предела. Том прислал письмо, в котором просил всех детей приехать домой — не в Хогвартс, а в родовой особняк Мраксов, где должен был состояться семейный совет. Тон письма не оставлял сомнений: речь пойдёт о самом важном.

***

      Особняк Мраксов встретил их тишиной и теплом. В холле горел камин, пахло хвоей и корицей — обычные рождественские ароматы, но сейчас они казались почти неуместными. Харольд, Корделия, Люциус, Северус и близнецы Блэк собрались в малой гостиной, куда их проводил домовик.       Том и Абраксас уже ждали их. Они сидели рядом на диване, держась за руки — жест поддержки, который они не скрывали даже перед детьми. Лумия Малфой расположилась в кресле у камина, а Эйлин Принц, мать Северуса, стояла у окна, вглядываясь в заснеженный сад.       — Садитесь, — сказал Том, когда все вошли. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась та особенная сталь, которая появлялась только в самые серьёзные моменты.       Дети расселись кто куда: Люциус, как всегда, примостился рядом с Харольдом, Северус с другой стороны, Корделия устроилась между близнецами. Сириус ёрзал, но старался держаться серьёзно, Регулус сжимал руку Корделии.       — Война пришла, — без предисловий начал Том. — Пожиратели Смерти действуют открыто. Министерство разваливается. Многие чистокровные семьи уже сделали свой выбор — и этот выбор не в пользу света.       Он обвёл взглядом собравшихся.       — Мы с Абраксасом приняли решение. Наш дом будет на стороне света. Мы не можем оставаться в стороне. Если мы промолчим, мы станем соучастниками.       Люциус, в свои шестнадцать уже мысливший как настоящий политик, нахмурился.       — Но если мы выступим открыто, — возразил он, — нас уничтожат первыми. Пожиратели не прощают предательства.       — Не уничтожат, — твёрдо ответил Абраксас, и в его голосе звучала та же сталь, что и у Тома. — У нас достаточно союзников. Блэки, Принцы, несколько нейтральных семей, которые устали от террора. Мы создадим коалицию.       — Блэки? — переспросила Корделия, и в её глазах мелькнуло сомнение. — Но леди Вальбурга... Она же такая... Она ненавидит маглорождённых.       Том усмехнулся — невесело, но с пониманием.       — Леди Вальбурга ненавидит Пожирателей Смерти больше, чем кого-либо. Она считает их выскочками, позорящими имя чистокровных. Да, она жестока, консервативна и, мягко говоря, не подарок. Но она не поддерживает убийц. И она достаточно умна, чтобы понять: если Пожиратели победят, следующим шагом будет уничтожение всех, кто не согласен с ними. А Блэки никогда не соглашаются.       Сириус, сидевший рядом с Корделией, фыркнул:       — Мама — та ещё змея, но в этом она права. Я слышал, как она говорила отцу, что эти "пожиратели" — отбросы, недостойные древней крови. Она даже имя их произносит с таким презрением, будто это ругательство.       — Твоя мать — сильная женщина, — заметил Абраксас. — И она на нашей стороне. Мы говорили с ней.       Регулус молчал. Его лицо оставалось спокойным, но Корделия чувствовала, как дрожит его рука в её ладони. Он боялся — не за себя, за брата, за неё, за всех. Но он был Блэком, а Блэки не показывают страха.       — Мы будем сражаться, — подвёл итог Харольд. Он посмотрел на Северуса, на Люциуса, на Корделию, на близнецов. — Все вместе.       Северус, сидевший по другую сторону от него, кивнул. Его мать, Эйлин Принц, уже присоединилась к их союзу, предоставив свои связи в зельеварении. Она стояла у окна и сейчас повернулась к сыну.       — Северус, — тихо сказала она. — Ты уверен?       — Уверен, мама, — ответил он твёрдо. — Я не позволю им уничтожить то, что мы построили.       Эйлин кивнула, и в её глазах блеснула гордость.       — Мы с вами, — сказала она.       Люциус, всё ещё хмурившийся, вдруг выпрямился.       — Значит, мы создаём коалицию. — В его голосе зазвучали деловые нотки. — Нужно составить список союзников, определить, кто чем может помочь. Я могу заняться этим.       — Ты растешь, сын, — улыбнулся Абраксас. — Прямо на глазах.       — Приходится, — буркнул Люциус, но в его глазах мелькнула гордость.       Харольд смотрел на них всех — на свою семью — и чувствовал, как в груди разливается тепло. В прошлой жизни он был один. Даже когда рядом были друзья, он нёс свой груз в одиночку. А здесь... здесь у него была опора. Люди, готовые сражаться рядом.       — Есть ещё одно, — сказал Том, и все замолчали. — Лидер Пожирателей называет себя Лордом Волан-де-Мортом. Мы знаем, что в другом мире это был я. И мы знаем, что Харольд победил его. — Он посмотрел на сына. — Ты знаешь его слабости. Ты знаешь, как с ним бороться. Это наше преимущество.       Харольд кивнул. В голове проносились воспоминания: крестражи, битвы, потери. Но теперь рядом были те, кто поддержит.       — Я расскажу всё, что знаю, — пообещал он. — Вместе мы разработаем план.       Семейный совет продолжался ещё несколько часов. Обсуждали союзников, стратегию, возможные убежища. Сириус, уставший от серьёзности, начал клевать носом, и Регулус осторожно придвинул его к себе, позволяя брату привалиться к плечу. Корделия гладила Регулуса по руке, успокаивая. Люциус делал заметки в блокноте, то и дело сверяясь с отцом. Северус молча слушал, но Харольд знал, что он запоминает каждое слово.       Когда совет закончился, дети разошлись по комнатам. Харольд, Люциус и Северус, как всегда, остались вместе. Они лежали на широкой кровати в комнате Харольда, глядя в потолок.       — Страшно? — тихо спросил Люциус.       — Нет, — ответил Харольд. — Не когда вы рядом.       Северус взял его за руку.       — Мы справимся, — сказал он. — Вместе.       — Вместе, — эхом отозвался Люциус.       За окнами кружил снег, заметая следы, стирая прошлое. А в комнате было тепло и спокойно. Война приближалась, но они были готовы встретить её. Потому что они были семьёй. А семья не сдаётся.

Конец двадцать седьмой главы