Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Весна в тот год пришла в Хогвартс поздно и неохотно. Снег таял медленно, обнажая почерневшую землю, а ветер всё ещё был холодным и пронизывающим. Но дело было не в погоде — воздух в замке стал тяжёлым, пропитанным тревогой, которая не исчезала даже в лучах редкого солнца.       Новости с большой земли приходили одна страшнее другой. В марте погиб глава нейтрального рода МакМиллан. Официальная версия гласила — несчастный случай, но Том в письмах писал иначе: «Это Пожиратели. Они начали охоту на тех, кто не хочет присоединяться к ним. МакМиллан был моим союзником. Его смерть — предупреждение нам всем».       Харольд перечитывал эти строки снова и снова, чувствуя, как в груди разрастается холод. В прошлой жизни он знал, что такое война. Знал запах смерти, вкус страха, цену потерь. Но тогда он был солдатом, ведомым судьбой. Теперь он был частью семьи, и каждый удар по этой семье отзывался болью.       В Хогвартсе тоже стало неспокойно. Несколько учеников с пятого и шестого курсов открыто носили на мантиях знаки, которые никто не называл вслух, но все узнавали. Они собирались в тёмных углах, перешёптывались, и при виде Харольда и его друзей провожали их взглядами, полными ненависти.       Люциус, как староста, пытался пресекать это. Он ходил по коридорам с гордо поднятой головой и требовал от младшекурсников соблюдать порядок. Но ситуация выходила из-под контроля. Даже профессора не знали, что делать — открытое противостояние могло спровоцировать ещё большее насилие.       — Они распоясались, — зло говорил Люциус, когда они собирались в Выручай-комнате. — Вчера я видел, как эти уроды окружили первокурсника с Равенкло. Просто так, чтобы поиздеваться. Я вмешался, но они сказали, что я следующий.       — Ты осторожнее, — Северус поднял глаза от книги по боевой магии, которую теперь изучал с удвоенным рвением. — Они не шутят.       — Я Малфой, — фыркнул Люциус. — Я не прячусь.       — Ты мой, — тихо сказал Харольд, и Люциус мгновенно смягчился. — И я не хочу тебя потерять.       — Не потеряешь, — пообещал Люциус, садясь рядом. — Я слишком тебя люблю, чтобы умирать.       Северус закатил глаза, но промолчал. За эти годы он привык к их нежностям и даже находил в них что-то уютное.       Корделия, сидевшая с близнецами, выглядела встревоженной. Регулус держал её за руку, а Сириус, впервые серьёзный, слушал разговоры взрослых, не перебивая.       — Они говорили про Блэков? — спросил он вдруг.       — Что? — Харольд повернулся к нему.       — Те, которые нападают. Они говорили, что Блэки тоже будут наказаны, если не присоединятся.       Регулус побледнел. Корделия сжала его руку крепче.       — Твоя мать уже сделала выбор, — сказал Харольд. — Она с нами. Это защитит вас.       — А если нет? — тихо спросил Регулус. — Если она передумает?       — Не передумает, — твёрдо ответил Люциус. — Леди Вальбурга — та ещё штучка, но она не предатель.       Сириус хмыкнул, но в его глазах читалась благодарность.

***

      В тот вечер Харольд, Северус и Люциус возвращались с факультатива по защите, который профессор Флитвик вёл для особо заинтересованных. Занятие затянулось, и в коридорах было уже почти пусто — только редкие ученики спешили в свои гостиные.       Они свернули в коридор, ведущий к подземельям Слизерина, и сразу поняли, что что-то не так. В воздухе висело напряжение, какое бывает перед грозой. Факелы горели тускло, отбрасывая длинные тени.       — Осторожнее, — шепнул Северус, доставая палочку.       Из темноты выступили фигуры. Четверо старшекурсников в масках — грубых, самодельных, с прорезями для глаз. Их палочки были наготове, и в их позах читалась уверенность хищников, загнавших добычу.       — Сдавайтесь, предатели крови, — прошипел один из них. Голос был искажён, но Харольд узнал бы его из тысячи. — Ваши отцы скоро присоединятся к вам в могиле.       Харольд не колебался. Инкубья магия плеснула вперёд, словно живая волна, сбивая с ног двоих нападавших. Они вскрикнули и покатились по каменному полу, но сразу же вскочили, готовые к новой атаке.       Северус встал в защитную стойку, его палочка описывала сложные узоры, создавая щиты. Заклинания отскакивали от них с шипением. Люциус атаковал — его проклятия были точными и жестокими. Годы тренировок с отцом не прошли даром.       — Протего! — выкрикнул Северус, отражая зелёную вспышку, направленную в Харольда.       Харольд использовал свою природу не только как оружие, но и как щит. Инкубья аура давила на нападавших, заставляя их колебаться, терять концентрацию. Этого было достаточно, чтобы Люциус и Северус нанесли удар.       Бой был коротким, но жестоким. В коридоре звенели заклинания, слышались крики, запахло палёной плотью. Один из нападавших рухнул, сражённый проклятием Люциуса. Двое других, поняв, что перевес не на их стороне, бросились бежать, оставив четвёртого.       Тот лежал на полу, пытаясь подняться, но Харольд уже был рядом. Он рванул маску с его лица и замер.       Малькольм Блетчли. Тот самый, что травил Северуса на первом курсе. Тот, кто тогда, четыре года назад, назвал его полукровкой и получил отповедь от Харольда. Сейчас он смотрел снизу вверх с ненавистью и страхом.       — Ты пожалеешь, Поттер... — выдохнул он, запнувшись. — Певерелл. Ты пожалеешь. Лорд Волан-де-Морт уничтожит вас всех. Твоих папаш, твоих дружков, твою вампирскую сестру. Всех.       Харольд наклонился к нему, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего Блетчли побледнел ещё сильнее.       — Передай своему лорду, — холодно сказал Харольд, и каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Передай, что мы не боимся. И что его ждёт тот же конец, что и в моём мире. Там, откуда я пришёл, я уже убивал его. И сделаю это снова, если понадобится.       Блетчли смотрел на него, разинув рот. Потом, собрав остатки сил, вскочил и бросился бежать, исчезнув в темноте коридора.       Харольд выдохнул. Адреналин отпускал, и на смену ему приходила дрожь. Он повернулся к своим.       Северус стоял, опершись о стену, и вытирал кровь с разбитой губы. Люциус опустил палочку, и Харольд заметил, как дрожат его руки.       — Ты как? — спросил Харольд, подходя к Люциусу.       — Я? — Люциус попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я в порядке. А ты?       — Я тоже.       — Глупости, — вмешался Северус, подходя к ним. — Все не в порядке. Но мы живы.       Они стояли втроём посреди тёмного коридора, и Харольд вдруг почувствовал, как сильно они изменились за эти годы. Из испуганных детей, какими они были когда-то, они превратились в бойцов. Готовых сражаться. Готовых защищать.       — Теперь всё серьёзно, — тихо сказал он. — Они знают, кто мы. Они знают, что мы не с ними.       — Мы всегда знали, что это       случится, — ответил Северус. В его голосе не было страха, только спокойная уверенность. — С того самого дня, как Том и Абраксас объявили о своей позиции. Мы знали.       — И мы готовы, — добавил Люциус, и хотя его руки всё ещё дрожали, голос звучал твёрдо.       Они пошли дальше, держась вместе. В гостиной Слизерина их уже ждали — Корделия металась у входа, близнецы стояли рядом, бледные, но решительные.       — Что случилось? — выдохнула Корделия, увидев кровь на лице Северуса. — Вы ранены?       — Пустяки, — отмахнулся Северус. — Царапина.       — На нас напали, — коротко объяснил Харольд. — Пожиратели. Четверо. Мы отбились.       Регулус побледнел ещё сильнее. Сириус сжал кулаки.       — Кто? — спросил он.       — Блетчли и ещё трое. Мы не знаем имён.       — Я знаю, — Люциус поморщился. — Двое с пятого курса. Один с шестого. Они давно крутились вокруг этой компании.       В ту ночь они долго сидели в гостиной, не расходясь по спальням. Харольд, Северус и Люциус — втроём на диване, Корделия с близнецами — напротив. Говорили мало, но молчание было красноречивее любых слов.       Когда близнецы наконец уснули, уткнувшись друг в друга и в Корделию, Харольд посмотрел на своих.       — Знаете, — тихо сказал он. — В прошлой жизни я прошёл через войну. Через потери, через боль. Я думал, что знаю, что такое страх. Но тогда я был один. А теперь...       — Теперь у тебя есть мы, — закончил Люциус.       — Да. И это страшнее. Потому что я боюсь не за себя. Я боюсь за вас.       Северус взял его за руку.       — Мы не бросим тебя. И не дадим друг друга в обиду. Это наш мир, наша жизнь. И мы будем защищать её.       — Вместе, — добавил Люциус, прижимаясь к Харольду с другой стороны.       За окнами выл ветер, и где-то в темноте завывали волки. Но здесь, в уютной гостиной, было тепло и безопасно. Потому что они были вместе. А вместе они могли выдержать всё.       В эту ночь Харольд впервые за долгое время спал спокойно. Рядом были те, кто любил его. А значит, тьма не могла победить.

Конец двадцать восьмой главы