Глава 29: Помолвка под звёздами
6 апреля 2026 г., 14:00
Война подступала к самым стенам Хогвартса, но жизнь продолжалась. Где-то там, за горизонтом, гремели сражения и гибли люди, но здесь, в стенах школы, ученики всё ещё сдавали экзамены, влюблялись и строили планы на будущее. Харольд, Люциус и Северус решили, что не будут откладывать своё счастье на потом. Слишком хорошо они знали, как быстро всё может оборваться.
Разговор об этом зашёл случайно — тёплым майским вечером, когда они втроём сидели в Выручай-комнате и слушали, как за окнами шумит дождь.
— Знаете, — вдруг сказал Люциус, глядя на огонь в камине, — я тут подумал... А почему мы ждём? Чего мы ждём?
— Что ты имеешь в виду? — Харольд повернулся к нему.
— Ну, — Люциус замялся, что было на него совсем не похоже, — мы же любим друг друга. Мы знаем, что будем вместе. Так зачем откладывать? Пусть даже формальности — помолвка, обещание. Я хочу, чтобы все знали. Чтобы ты, — он посмотрел на Харольда, — был моим официально. И твоим, — кивнул Северусу.
Северус поднял бровь. В его глазах мелькнуло удивление, а потом что-то тёплое.
— Ты предлагаешь устроить помолвку? Сейчас, когда вокруг война?
— Именно сейчас, — твёрдо сказал Люциус. — Потому что завтра может быть поздно. Я не хочу ждать.
Харольд посмотрел на них обоих. На Люциуса — светлого, порывистого, всегда готового сражаться за своё счастье. На Северуса — тёмного, сдержанного, но в чьих глазах сейчас читалось то же самое желание.
— Я согласен, — сказал Харольд. — Если Северус не против.
Северус молчал долгую минуту. Потом медленно кивнул.
— Я не умею говорить красиво, — произнёс он тихо. — Но я хочу быть с вами. Всегда. Так что да. Я согласен.
Люциус просиял так, словно ему подарили все звёзды с неба. Он вскочил и принялся мерить комнату шагами.
— Надо всё организовать! Пригласить родителей, близнецов, Корделию, Лумию, Эйлин... Это должна быть самая красивая помолвка в истории! Я сам всё продумаю!
— Только без фанатизма, — усмехнулся Северус. — Нам не нужен бал на тысячу человек.
— Но и в подворотне это делать нельзя! — возмутился Люциус. — Мы Малфои, в конце концов! И Певереллы, и Снейпы! Всё должно быть достойно.
Харольд рассмеялся и притянул его к себе, чмокнув в макушку.
— Делай, как считаешь нужным. Мы доверяем тебе.
***
Следующие несколько недель Люциус провёл в лихорадочных приготовлениях. Он писал письма, советовался с отцом и Томом, заказывал мантии у лучших портных, продумывал каждую деталь церемонии. Даже Северус, обычно ворчавший на его суету, не мог не признать, что Люциус подошёл к делу с душой. Церемонию назначили на первые выходные после окончания учебного года — тёплую летнюю ночь, когда в саду Малфой-мэнора цвели розы и светлячки танцевали в воздухе.***
Особняк Малфоев встретил гостей морем огней. Тысячи магических фонариков висели в ветвях деревьев, создавая сказочную атмосферу. Дорожки были усыпаны лепестками роз, а в центре сада, у старого фонтана с золотыми рыбками, установили небольшой алтарь, увитый живыми цветами. Гости собирались постепенно. Первыми прибыли Том и Абраксас — оба в элегантных вечерних мантиях, но снявших с себя обычную официальность. За ними подкатила карета с Лумией Малфой, которая выглядела так, словно собралась на королевский бал. Эйлин Принц приехала вместе с близнецами Блэк — Сириус, несмотря на все попытки брата, умудрился испачкать мантию ещё до начала, и теперь Регулус оттирал пятно платком. — Сириус, ты как ребёнок! — шипел он. — А я и есть ребёнок! — беззаботно отмахнулся Сириус. — Но ради Корди я буду паинькой. Обещаю. Корделия, появившаяся следом, была прекрасна в нежно-голубом платье, которое подчеркивало её вампирскую бледность и делало похожей на фарфоровую статуэтку. Она обняла близнецов, чмокнула каждого в щёку и повела их к остальным гостям. Когда все собрались, наступил главный момент. Харольд, Люциус и Северус вышли из особняка и направились к алтарю. Харольд был в изумрудно-зелёной мантии, расшитой серебряными нитями — под цвет глаз, как любил говорить Люциус. Люциус выбрал белую с серебром, которая делала его похожим на ангела, сошедшего с небес. Северус, к удивлению многих, надел чёрную мантию с зелёным узором — в тон Харольду, словно подчёркивая их связь. Они шли по лепесткам роз, и в воздухе разливалась тишина, нарушаемая только пением ночных птиц и лёгким шелестом листвы. Том ждал их у алтаря. Он взял на себя роль главы рода и ведущего церемонии — честь, которую Абраксас уступил ему без споров. — Дорогие гости, — начал Том, когда трое юношей встали перед ним, взявшись за руки. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать союз трёх сердец, связанных магией истинности. В мире, где так много тьмы и неопределённости, этот союз — наш свет. Наша надежда. Он перевёл взгляд на Харольда. — Харольд, сын мой по магии и крови. Готов ли ты принять Люциуса и Северуса как равных партнёров, делить с ними радость и горе, быть с ними во все дни вашей жизни? — Готов, — ответил Харольд, и голос его не дрогнул. — Люциус, — Том повернулся к светловолосому юноше. — Готов ли ты принять Харольда и Северуса, любить их и защищать, быть верным им до конца? — Готов, — твёрдо сказал Люциус. В его серых глазах блестели слёзы, но он не позволял им пролиться. — Северус, — Том посмотрел на тёмного юношу. — Готов ли ты принять Харольда и Люциуса, открыть им своё сердце, быть с ними в счастье и в беде? Северус глубоко вздохнул. Он никогда не думал, что доживёт до такого дня. Что кто-то будет смотреть на него с такой любовью, что кто-то захочет связать с ним свою жизнь. — Готов, — произнёс он, и в этом слове была вся его душа. Магия вспыхнула золотым светом. Она окутала их троих, сплетаясь в единое сияние, которое поднялось к небу и рассыпалось тысячами искр. Древняя магия истинных пар принимала их союз, благословляла его, делала нерушимым. Гости затаили дыхание. Корделия, стоявшая рядом с близнецами, вытирала слёзы счастья. — Какие же они красивые, — прошептала она. — Мы тоже так сможем? — спросил Сириус, глядя на неё с такой надеждой, что у Корделии защемило сердце. — Когда закончится война, — ответила она, сжимая его руку. — Обещаю. Регулус молча взял её за руку и поцеловал. Ему не нужны были слова — он и так знал, что она его. Когда золотое сияние рассеялось, Том улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую видели только самые близкие. — Объявляю вас связанными магией и сердцем. Поздравляю, дети. Абраксас подошёл и обнял сначала сына, потом Харольда, потом, помедлив, Северуса. — Вы теперь одна семья, — сказал он. — Помните об этом всегда. Лумия всплакнула в кружевной платок. Эйлин Принц, обычно сдержанная, не скрывала слёз гордости за сына. Даже близнецы Блэк, обычно шумные, стояли тихо, поражённые торжественностью момента. Потом начался пир. Столы ломились от яств, вино лилось рекой, но главным было не это. Главным было то, что все эти люди — разные, с разными судьбами — собрались вместе, чтобы разделить счастье троих влюблённых. Корделия танцевала с близнецами — сначала с одним, потом с другим, потом с обоими сразу, и её смех разносился по саду. Люциус, утомлённый вниманием, сидел на скамейке и наблюдал за происходящим, прижимаясь к Харольду. — Я так счастлив, — прошептал он. — Даже не верится. — Верь, — ответил Харольд, целуя его в висок. — Это только начало. Северус стоял рядом, опираясь на спинку скамейки, и смотрел на них. В его глазах было столько нежности, что Люциус, заметив это, потянул его за руку. — Иди сюда, Снейп. Хватит стоять в стороне. Северус позволил усадить себя рядом, и Харольд обнял его свободной рукой. — Теперь мы всегда будем так, — сказал он. — Вместе. — Вместе, — эхом отозвались Люциус и Северус.***
Позже, когда гости разошлись, а близнецов увели спать, трое молодых людей сидели на берегу озера в парке Малфоев. Ночной ветерок шевелил их волосы, луна стелила серебряную дорожку по воде, и казалось, что весь мир замер в ожидании. — Знаешь, — задумчиво сказал Люциус, глядя на отражение луны, — я всегда думал, что моя жизнь будет скучной. Женитьба по расчёту, политика, бесконечные приёмы, где все улыбаются, но ненавидят друг друга. А теперь... теперь у меня есть вы. И война. Весело, правда? — С тобой не соскучишься, — усмехнулся Северус. — А ты, Снейп? — Люциус повернулся к нему. — Ты о чём думал в детстве? Северус помолчал. Потом ответил тихо: — Я думал, что умру в той вонючей квартире. Что никогда не увижу ничего, кроме грязи и побоев. А теперь... — он посмотрел на них. — Теперь у меня есть вы. Семья. Будущее. Харольд сжал его руку. — У нас у всех есть будущее, — твёрдо сказал он. — Мы построим его вместе. Люциус придвинулся ближе, положив голову на плечо Харольду. Северус сделал то же самое с другой стороны. Так они сидели, обнявшись, глядя на воду, и чувствовали, как магия их союза пульсирует в груди. Где-то там, за горизонтом, гремела война. Где-то гибли люди и рушились судьбы. Но здесь, сейчас, было только их счастье. Настоящее, осязаемое, бесконечное. — Я люблю вас, — просто сказал Харольд. — И никому не позволю вас отнять. — Мы тоже тебя любим, — ответил Люциус. Северус ничего не сказал. Он просто прижался крепче, и это было лучше любых слов. Луна поднималась всё выше, звёзды мерцали в вышине, и ночь укрывала их своим тёплым пологом. Война могла подступать, но здесь и сейчас было только их счастье. И оно стоило всего.Конец двадцать девятой главы
