Кошка на раскалённой крыше.

Глава 9. Цена света Студия «KAI». Утро после концерта. Нацу проснулся от того, что телефон Сола вибрировал без остановки уже полчаса. — Не обращай внимания, — пробормотал Сол, зарываясь лицом в подушку. — Это просто вселенная просит меня ответить на сообщения. — Твоя вселенная очень настойчивая. — Моя вселенная — это лейбл, пресса и мама. В порядке убывания страха. Нацу приподнялся на локте, щурясь от солнечного света, пробивающегося сквозь плотные шторы. — Твоя мама знает, что ты спишь на диване с котом? — Она знает, что я сплю с гением. Этого достаточно. Нацу фыркнул. — Я не гений. — Вчера сто пятьдесят человек кричали твое имя. Я бы сказал, они не согласны. Нацу помолчал. — Это было… странно. — Что именно? — Когда они встали. Когда начали аплодировать. Я не знал, куда смотреть. — На меня, — просто ответил Сол. — Ты всегда можешь смотреть на меня. Он потянулся и наконец взял телефон. Экран загорелся. — Ого, — сказал Сол. — Что? — Видео с тобой набрало два миллиона просмотров за ночь. Нацу сел. — Два миллиона? — Три. Уже три. — Этого не может быть. — Может. Ты играл так, что у людей отвисли челюсти. Я же говорил. Нацу смотрел на экран, где в мутном любительском видео его пальцы летали по грифу. — Они не знают, кто я, — сказал он. — Они просто смотрят музыку. — Они знают. Там в комментариях уже спрашивают, откуда у тебя уши. Нацу замер. — И что пишут? Сол пролистнул несколько строк. — Разное. Кто-то восхищается. Кто-то пишет, что это крутой дизайн. Кто-то спрашивает, не кицу ли ты. — А кто-то? — Есть парочка… неприятных комментариев. Но их мало. — Их достаточно, чтобы меня нашли. Сол отложил телефон. — Послушай. Мы знали, что это случится. Ты вышел на сцену с открытыми ушами. Ты не прятался. Ты был собой. — Я был собой, потому что думал, что это маленький клуб. Что никто не заметит. — Тебя заметили. И что теперь? Нацу молчал. — Ты хочешь спрятаться снова? — тихо спросил Сол. — Надеть старую шапку, уйти в тень, играть только для меня? — Нет. — Тогда что? — Я не знаю. Я просто… не привык, что на меня смотрят. — Привыкай. Ты слишком талантлив, чтобы оставаться невидимым. Нацу посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. — Я боюсь, — сказал он. — Я знаю. Но ты не один. Сол сжал его ладонь. — И мы справимся. Вместе. --- Два дня спустя. Офис лейбла «Starlight Records». Ямамото-сан сидел за своим столом с видом человека, который не спал трое суток, но выиграл в лотерею. — Ваш гитарист, — сказал он, глядя на Нацу, — стал интернет-сенсацией. — Он не «мой гитарист», — ответил Сол. — Он просто гитарист. — Ваш, не ваш — какая разница. Главное, что люди хотят его видеть. — Люди хотят слышать его игру, — поправил Нацу тихо. Ямамото-сан посмотрел на него. — Игра — это часть. Но люди хотят знать, кто вы. Откуда. Почему у вас уши. Почему вы играете так, будто продали душу дьяволу. — Я не продавал душу. — Я знаю. Это называется талант. Но публика любит истории. А ваша история… — Моя история не для продажи. Тишина. Ямамото-сан вздохнул. — Послушайте, Нацу-кун. Я понимаю ваше нежелание. Но лейбл уже получил семнадцать запросов на интервью. Три журнала хотят разместить вас на обложке. И один очень крупный бренд спортивной одежды предлагает контракт. — Контракт? — Рекламный. Вы, ваша гитара, ваши уши. «Будь собой» — такой слоган. Очень прогрессивно для них. Нацу побелел. — Они хотят снимать мои уши? — Они хотят снимать вас. Целиком. Красивого, талантливого, необычного. — Я не необычный. Я просто… — Просто гениальный, — закончил Сол. — И он не будет сниматься для рекламы, если сам этого не захочет. — Сол, — устало сказал Ямамото-сан. — Я на вашей стороне. Но лейбл вложил деньги в альбом. Им нужна отдача. — Отдача будет от музыки. — Музыка — это часть. Но без лица… — У него есть лицо. И он покажет его, когда будет готов. Не раньше. Ямамото-сан посмотрел на Нацу. — Вы готовы? Нацу сглотнул. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я никогда не делал ничего такого. — Тогда начните с малого. Фотосессия для журнала. Не интервью, просто фото. Пара часов. Я пришлю лучшего фотографа, который умеет работать с… особенными моделями. — С кицу, — сказал Нацу. — Вы можете говорить прямо. — С кицу, — согласился Ямамото-сан. — Он работал с Рин, племянницей моего друга. Она осталась довольна. Нацу посмотрел на Сола. — Я буду рядом, — сказал Сол. — Всю съемку. — Хорошо, — выдохнул Нацу. — Я попробую. --- Три дня спустя. Студия фотографа Кэндзи Мори. Это было светлое пространство с высокими потолками и огромными окнами, затянутыми белой тканью. Свет лился ровный, мягкий, почти осязаемый. Кэндзи Мори оказался невысоким мужчиной лет пятидесяти с седыми волосами и спокойными глазами. — Нацу-кун, — сказал он вместо приветствия. — Я видел видео с концерта. Вы играли «Территорию тепла». — Да. — Это ваша композиция? — Моя. — Она о ком? Нацу помолчал. — О коте, который нашел дом. Кэндзи кивнул. — Хорошо. Сегодня мы будем снимать кота, который нашел дом. Никаких фальшивых улыбок, никаких неестественных поз. Просто будьте собой. — А если я не знаю, какой я? — Тогда будем искать вместе. Сол остался в углу студии, на низком диване, с чашкой кофе в руках. — Ты как? — спросил он одними губами. Нацу кивнул. Пока держусь. --- Первый час прошел в тишине. Кэндзи щелкал затвором, почти не давая указаний. Он просто снимал Нацу — с гитарой и без, в профиль и анфас, крупным планом руки и глаза. — Ваши уши, — сказал он наконец. — Они двигаются независимо, да? — Да. — Это удивительно. У людей нет такого мышечного контроля. — У кицу есть. — Вы можете управлять этим сознательно? — Могу. А могу отпустить контроль — тогда они реагируют на эмоции. — Давайте попробуем второй вариант. Думайте о чем-то, что вызывает у вас сильные чувства. Нацу закрыл глаза. Он думал о матери. О первом дне в парке. О руке Сола в своей руке. Уши дрогнули, прижались, потом медленно поднялись. — Идеально, — шепнул Кэндзи. — Не открывайте глаза. Щелк. Щелк. Щелк. — А теперь о чем-то счастливом. Нацу улыбнулся. Он думал о студии. О запахе кофе по утрам. О том, как Сол называет его «котик», когда думает, что Нацу спит. Уши расслабились, чуть повернулись в сторону, где сидел Сол. — Замечательно, — сказал Кэндзи. — Спасибо. Нацу открыл глаза. — Я хорошо получился? — Вы были прекрасны. Абсолютно живы. Это главное в портрете. Он показал Нацу экран камеры. На фотографии был не «экзотический мутант». Не «фишка для рекламы». Просто юноша с рыжими волосами и янтарными глазами, который смотрел на что-то за кадром с такой нежностью, что у зрителя перехватывало дыхание. — Это я? — спросил Нацу. — Это вы, когда смотрите на него, — Кэндзи кивнул в сторону Сола. — Не нужно быть гением, чтобы это заметить. Нацу покраснел. — Мы не… — Не объясняйте. Моя работа — видеть правду. А правда — на этом снимке. Он улыбнулся. — Журнал будет счастлив. --- Неделя спустя. Первое интервью. Журналистку звали Юки Такахаси. Она была молодой, энергичной и, кажется, искренне восхищалась творчеством Сола. — Нацу-кун, — начала она, включая диктофон. — Ваше появление произвело фурор. Расскажите, как вы познакомились с Солом? — В парке, — коротко ответил Нацу. — Я играл, он приехал на мотоцикле. — И вы сразу поняли, что хотите работать вместе? — Не сразу. Я вообще не хотел работать. — А чего вы хотели? Нацу посмотрел в окно. — Чтобы меня оставили в покое. Юки моргнула. — Это… неожиданный ответ. — Я не умею давать ожидаемые ответы. Простите. — Не извиняйтесь. Это честно. Она помолчала, сверяясь с блокнотом. — Можно личный вопрос? — Я не обещаю ответить. — Ваши уши. Они настоящие? Нацу напрягся. — Да. — Вы кицу? — Да. — И вы никогда не скрывали этого? Даже на концерте? — Я умею прятать. Но в тот день не захотел. — Почему? Нацу посмотрел на Сола. Тот сидел в углу, делая вид, что читает планшет, но Нацу знал — он слушает каждое слово. — Потому что устал притворяться, — сказал Нацу. — И потому что рядом был человек, которому не нужно притворяться. — Сол? — Да. Юки посмотрела на Сола, потом снова на Нацу. — Вы двое… вместе? — Это не относится к интервью. — Я понимаю. Но читателям будет интересно. — Читателям будет интересно, если я сыграю для них на гитаре. Все остальное — мое личное. Юки улыбнулась. — Хорошо. Тогда сыграйте. Нацу взял гитару. И сыграл «Территорию тепла». Когда последняя нота затихла, в комнате повисла тишина. — Я поняла, — сказала Юки тихо. — Почему он выбрал вас. И почему вы выбрали его. — Почему? — Потому что такую музыку не пишут в одиночку. Ее пишут вдвоем. Нацу не ответил. Но его уши дрогнули. --- Две недели спустя. Угроза. Это началось с маленького поста в анонимном блоге. «Знаменитый гитарист Нацу Камитинадзумаки — беглый кицу из резервации Сибуя-3. Вот доказательства». Ниже были фотографии. Старые, зернистые, сделанные много лет назад. Маленький мальчик с рыжими волосами и испуганными глазами. Стоит на импровизированной сцене, сжимая в руках старую гитару с тремя струнами. Нацу смотрел на экран планшета и не чувствовал пальцев. — Это я, — сказал он. — Из проверочной комиссии. Мне было девять лет. Сол молчал. — Они нашли меня. Я думал, это займет больше времени. Думал, может, вообще не найдут. — Нацу. — Теперь всё. Лейбл откажется от альбома. Пресса сожрет меня. А ты… — Что я? — Ты будешь связан с беглым мутантом. Твоя карьера… — Моя карьера, — перебил Сол, — началась задолго до тебя и продолжится после. Но без тебя она не имеет смысла. Нацу поднял голову. — Ты не понимаешь. Они не просто напишут статью. Они придут за мной. Полиция. Совет. Они вернут меня в резервацию. — Не вернут. — Ты не сможешь их остановить. — Смогу. У меня есть имя, деньги и лучший адвокат в Токио. И у меня есть ты. — Я не хочу, чтобы ты разрушил свою жизнь из-за меня. — Это моя жизнь. Я имею право решать, что с ней делать. Нацу смотрел на него. В его глазах стояли слезы. — Почему? — спросил он. — Почему ты так упорно спасаешь меня? — Потому что ты — это ты, — ответил Сол. — Потому что ты играешь так, что умирают звезды. Потому что ты пахнешь солнцем даже в самую темную ночь. Потому что я люблю тебя, идиот. Нацу всхлипнул. — Это не причина. — Это единственная причина, которая имеет значение. Сол обнял его. Крепко, как тогда, в студии, когда Нацу впервые позволил себе упасть в чужие руки. — Мы справимся, — сказал Сол. — Вместе. Как всегда. — Обещаешь? — Обещаю. --- Той же ночью. Студия. Нацу не мог уснуть. Он сидел на подоконнике, сжимая в руках амулет с кошачьей мордочкой, и смотрел на неоновые огни. — Я не уйду, — сказал он в пустоту. — Что бы ни случилось, я не сбегу снова. — Я знаю, — ответил Сол из темноты. — Поэтому я и люблю тебя. Нацу повернул голову. — Ты тоже не спишь. — Я боюсь, что если засну, ты исчезнешь. — Я никуда не денусь. — Ты всегда так говоришь. Но в твоих глазах иногда мелькает та самая тень. Желание бежать. Нацу молчал. — Не беги, — тихо сказал Сол. — Пожалуйста. В этот раз не беги. — А если меня заберут? — Я приду за тобой. — В резервацию? — Хоть на край света. Нацу смотрел на него. — Ты действительно ненормальный. — Я знаю. — Самый ненормальный человек в Токио. — Ты уже это говорил. — Я повторю тысячу раз. Сол улыбнулся. — Тогда у нас впереди много времени. Нацу спрыгнул с подоконника. Подошел к дивану. — Подвинься, — сказал он. Сол подвинулся. Нацу лег рядом, уткнулся носом в плечо. — Я останусь, — сказал он. — Честное кошачье. — Честное кошачье? — Самый страшный обет в моем народе. Если кицу обещает честным кошачьим, он скорее умрет, чем нарушит слово. — Тогда я спокоен. Сол поцеловал его в макушку. — Спи, — сказал он. — Завтра будем спасать мир. — Только не весь, — пробормотал Нацу. — Только нашу его часть. — Договорились. За окном мигал неон. В студии было тепло и тихо. И двое людей, которые не искали славы, но нашли друг друга, готовились к самой важной битве в своей жизни. --- Конец девятой главы.