Зеркало желаний

Чан Ми сидела на полу в коридоре Хайба, прислонившись спиной к стене, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Она была в теле Юнги. Слышала их репетицию. Чувствовала его эмоции. Видела, как Чимин вышел из студии, как они оба смотрели друг на друга... — Так нельзя, — прошептала она. — Я не могу быть здесь вечно. Им нужно разобраться самим. А мне... мне нужен отдых. Она закрыла глаза. — Расслабиться. Провалиться во тьму. Представить своё тело. Свою маленькую квартирку. Свою ванную с синим кафелем. Своё лицо. Свои руки. И провалилась. Чан Ми открыла глаза. Она сидела на полу в своей ванной, прислонившись спиной к стиральной машине. Перед ней на раковине стояло зеркало — то самое, старинное, с резной оправой. — Я дома, — выдохнула она. Тело ломило. Спина затекла, шея болела. Сколько она просидела здесь? Часы показывали почти семь вечера. — Чёрт, — простонала она, с трудом поднимаясь на ноги. Она доплелась до кровати и рухнула на неё, уставившись в потолок. Мысли путались. Она пролежала так минут двадцать, просто глядя в одну точку. А потом села, взяла телефон и набрала сообщение Ли Уен: «Я беру больничный на пару дней. Сильно расклеилась. Не теряй, позвоню позже» Уен ответила почти сразу: «Твою ж, Чан Ми! Ты меня в могилу свести решила? Ладно, лечись. Если что — звони, приеду с супом и лекарствами. Выздоравливай!» Чан Ми улыбнулась сквозь усталость. Уен была лучшей. Она отложила телефон и снова уставилась в потолок. — Итак, — начала она вслух. — Что мы имеем? Она принялась анализировать, как на экзамене. — Чимин и Юнги. До моего появления — просто друзья. Многолетние коллеги, участники одной группы. Никаких намёков на романтику. Обычные рабочие отношения. Она закусила губу. — Потом я влезла в тело Чимина. Провела там целый день. Смотрела на Юнги своими глазами — глазами фанатки, которая считает его самым красивым, самым заботливым, самым... всем. Она покраснела, но продолжила. — Я оставила там свои чувства. Частичку себя. И Чимин проснулся с этими чувствами внутри. Он не понимает, откуда они. Он думает, что сходит с ума. Но они — реальны. Для него. Она встала и начала ходить по комнате. — Потом я влезла в тело Юнги. И снова смотрела на Чимина... и снова оставила там свои эмоции. Теперь Юнги тоже чувствует что-то странное. Тоже не понимает, откуда. Тоже боится. Она остановилась. — Но самое главное... когда я выхожу из их тел, чувства никуда не исчезают. Они остаются. Живут в них. Растут. Она прижала руки к груди. — Я не просто наблюдатель. Я — катализатор. Я разбудила в них то, что спало. Или... или создала то, чего не было? Эта мысль пугала. — Но теперь уже поздно, — прошептала она. — Они смотрят друг на друга по-другому. Их сердца бьются быстрее, когда они рядом. Они не понимают, что происходит, но это происходит. Она села на кровать. — Им нужно помочь, — решила она. — Они оба боятся. Думают, что это одностороннее. Что другой ничего не чувствует. Но я-то знаю. Я была в них обоих. Я чувствовала это тепло. Она сжала кулаки. — Я должна помочь им понять, что это взаимно. Что они не одни в своих чувствах. Что это нормально — любить. Она посмотрела на зеркало. — Но не сегодня. Сегодня они устали. Я устала. Всем нужен отдых. Она легла на кровать и закрыла глаза. Тем временем в Хайбе. Репетиция подходила к концу. Чимин стоял у зеркала и пил воду, стараясь не смотреть в сторону Юнги. Не получалось. Взгляд сам скользил туда, где Юнги сидел в углу с блокнотом в руках, что-то записывая. — Чимин. Голос Тэхена раздался прямо над ухом. Чимин вздрогнул и обернулся. Тэхен стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на него с тем самым выражением, которое Чимин называл «детективным». — Ты чего дёргаешься? — спросил Тэхен вполголоса. — Ничего, — быстро ответил Чимин. — Просто задумался. — Ага, — Тэхен прищурился. — Я заметил. Ты весь день задумчивый. Что у вас с Юнги? Что происходит? Чимин открыл рот и закрыл. Потом выдохнул. — Я не знаю, Тэхен. Честно. Не знаю. — В смысле не знаешь? — Тэхен нахмурился. Чимин оглянулся — никто не слышал. Хосок и Чонгук о чём-то спорили в углу, Намджун разговаривал с хореографом, Юнги сидел в другом конце зала. — Понимаешь... — Чимин замялся. — Между мной и Юнги... какое-то напряжение. Я не могу объяснить. Мы пели нашу песню, и это было... сложно. Очень сложно. — Сложно? — Тэхен поднял бровь. — Вы её сто раз пели. — Знаю, — Чимин провёл рукой по лицу. — Но сегодня... сегодня всё иначе. Я смотрел на него и не мог петь. Слова путались. Внутри всё... дрожало. Тэхен молчал несколько секунд. — А песня, кстати... у неё даже названия нет, — вдруг сказал Чимин. — Мы её написали, записали, а названия так и не придумали. Странно, да? — Странно, — согласился Тэхен. — О чём она вообще? — О любви, — просто ответил Чимин. — Просто о любви. Ни о ком конкретно. Просто... чувство. Он посмотрел в сторону Юнги. — Но сегодня, когда я её пел... мне казалось, что я пою ему. Лично ему. И это было... страшно. Тэхен проследил за его взглядом. — А он? — тихо спросил Тэхен. — Юнги? Он тоже странно себя ведёт? — Не знаю, — Чимин покачал головой. — Я боюсь на него смотреть. Боюсь, что он заметит. Тэхен положил руку ему на плечо. — Ладно, — сказал он. — Разберёмся. Но если что-то случится... ты знаешь, я рядом. Чимин благодарно кивнул. В другом конце зала Юнги сидел с блокнотом на коленях и писал. Он сам не заметил, как это началось. Слова просто лились на бумагу, строчка за строчкой. В темноте я ищу только твой свет, Ты — то, о чём молчу много лет. Почему сейчас, почему вдруг сейчас? Этот страх в груди, этот странный час... Он писал и не видел, что пишет. Рука двигалась сама, а мысли были далеко. Он смотрел на Чимина. Чимин стоял у зеркала, разговаривал с Тэхеном, улыбался чему-то. Обычный Чимин. Такой же, как всегда. Но для Юнги он вдруг стал... другим. Каждое его движение — то, как он поправлял волосы, как поворачивал голову, как смеялся — отзывалось внутри странным теплом. — Юнги. Голос Намджуна вырвал его из транса. Юнги поднял голову и увидел лидера, стоящего рядом и смотрящего на его блокнот. — Ты чего пишешь? — спросил Намджун. — Я? — Юнги моргнул, посмотрел на страницу и... покраснел. Там были стихи. О любви. О чувствах. О том, как трудно признаться. — Это... просто наброски, — быстро сказал он, закрывая блокнот. — Наброски, — повторил Намджун. Он посмотрел на Юнги, потом перевёл взгляд на Чимина, потом снова на Юнги. — Ты сам-то в порядке? — Да, — слишком быстро ответил Юнги. Намджун вздохнул и сел рядом. — Слушай, — сказал он тихо. — Я сегодня наблюдаю за вами двоими. Ты и Чимин. Вы оба сами не свои. Что происходит? Юнги молчал. — Я не знаю, Намджун, — наконец сказал он. — Честно. Я сам не понимаю. Просто... напряжение какое-то. Будто воздух между нами стал плотнее. Будто... Он замолчал. — Будто что? — мягко спросил Намджун. — Будто я вижу его впервые, — выдохнул Юнги. — И не могу перестать смотреть. Намджун откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. — Понятно, — сказал он. — Ничего не понятно, но понятно. Он помолчал, а потом вдруг улыбнулся. — Знаете что, ребята? — громко сказал он, обращаясь ко всем. — А давайте-ка завязывать с работой на сегодня. Все обернулись. — В смысле? — спросил Хосок. — В прямом, — Намджун встал. — Я смотрю на вас — все вымотанные, дерганые. Чимин с Юнги вообще на стенку лезут от усталости. Так что слушайте сюда. Он достал телефон и быстро что-то набрал. — Я снимаю небольшой домик за городом. Прямо сейчас. На одну ночь. Завтра у нас выходной по графику, так что... — Домик? — Чонгук оживился. — С бассейном? — С чем скажу, с тем и будет, — усмехнулся Намджун. — Короче, собираем манатки и выдвигаемся. Еда, выпивка, отдых. Всем нам это нужно. — Ура! — Хосок вскочил и захлопал в ладоши. — Намджун, ты гений! — Я знаю, — скромно ответил Намджун. — Так, через час выезжаем. Кто не успел — тот опоздал. Чимин и Юнги переглянулись. На секунду — всего на секунду — их взгляды встретились. И оба отвели глаза. Но сердце у обоих забилось быстрее. Через час группа грузилась в два чёрных минивэна. — Я с Чимином! — крикнул Тэхен, запрыгивая в первую машину и таща Чимина за собой. — А я с Юнги, — Намджун кивнул Юнги на вторую. Юнги послушно сел. Посмотрел в окно на первую машину, где сквозь тонированные стёкла едва виднелся силуэт Чимина. — Поехали, — сказал водитель. Машины тронулись. Городские огни поплыли за окном. Юнги откинулся на сиденье и закрыл глаза. В голове крутились строки, которые он написал сегодня. О любви. О чувствах. О том, кого он боялся назвать. А в первой машине Чимин сидел рядом с Тэхеном и смотрел в темноту за окном. — Всё будет хорошо, — тихо сказал Тэхен, положив руку ему на плечо. Чимин кивнул. Но внутри всё дрожало. Впереди была ночь. Домик за городом. Выпивка. И Юнги, который будет рядом. А в это время в своей маленькой квартирке Чан Ми ворочалась с боку на бок, сбивала одеяло, снова натягивала. Мысли крутились в голове как бешеные. — Что они сейчас делают? — шептала она в темноту. — О чём говорят? Как смотрят друг на друга? Она села, посмотрела на часы. Почти час ночи. — Они, наверное, уже закончили репетицию, — прошептала она. — Может, сидят где-то вместе? Или разошлись по домам? Она закусила губу. — Я только одним глазком, — прошептала она. — Просто проверю, как там. Убедись, что всё нормально. И сразу вернусь. Она взяла зеркало в руки. Посмотрела на своё отражение — растрёпанная, с тёмными кругами под глазами. — Репетиция давно кончилась, — сказала она себе. — Они уже отдыхают. Я просто посмотрю и всё. Закрыла глаза. — Расслабиться. Провалиться во тьму. Представить Юнги. Его лицо. Его голос. Его тело. И провалилась. Юнги открыл глаза. Вокруг было темно, но не привычная темнота студии. И не его спальня. Где-то горел приглушённый свет. Пахло деревом и свежестью, как в загородном доме. За огромным панорамным окном шумел лес. Чан Ми замерла. — Что? — прошептала она голосом Юнги. — Где я? Это был не Хайб. Не репетиционная студия. Не знакомые коридоры, по которым она бродила днём. Это был какой-то дом. Дорогой, красивый, с дизайнерским интерьером и окнами в пол. Где-то вдалеке, приглушённо, играла музыка. Доносились голоса, смех — кто-то был в другой части дома. А здесь, у окна, было тихо. Только лес за стеклом и... И Чимин. Он стоял напротив. Совсем близко. Так близко, что Чан Ми чувствовала тепло его тела. Видела каждую тень на его лице, каждый блик света в его глазах. Они стояли друг напротив друга у огромного панорамного окна, и между ними не было никого. Чимин смотрел на неё — на Юнги — и в его взгляде было столько всего, что у Чан Ми перехватило дыхание. Боль. Надежда. Страх. И что-то ещё. Что-то, что заставляло сердце биться где-то в горле. Он не двигался. Просто стоял и смотрел. Чан Ми не знала, как они здесь оказались. Не знала, что это за дом. Не слышала их разговора до этого момента. Но напряжение между ними было таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом. Музыка из дома звучала приглушённо, как сквозь вату. Где-то смеялись люди, кто-то звал по имени. Но здесь, у этого окна, был только свой мир. Только они двое. Чимин чуть наклонил голову. Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать. Чан Ми смотрела в его глаза и понимала: она влезла в самый неподходящий момент. В момент, который принадлежал только им двоим. Но было уже поздно. Она была здесь. А Чимин стоял напротив, так близко, и ждал.