More than a match

Кубок разбился о стену с резким, хрустальным звоном — высокий, звенящий звук, и стекло разлетелось на десятки сверкающих осколков. Они разметались по каменному полу яркими, мимолётными искрами, словно россыпь бриллиантов. Следом — вино, тёмное и густое, как кровь, оно медленно стекало по стене. Никто не двигался. Арья стояла у стола, руки неподвижны, глаза опущены, сердце колотилось так громко, что, ей казалось, его слышно всем в комнате. Лорд Тайвин даже не повысил голос. От этого было еще страшнее. — Тирион, — произнёс он, чеканя каждую букву, — позволил себя захватить. Тишина была ему ответом. Сир Аддам Марбранд едва заметно пошевелился у дальнего конца стола. Один из рыцарей прочистил горло, и тут же пожалел об этом. Тайвин отвернулся от стены. Его лицо стало твёрже камня. — Его взяла в плен женщина, — холодно добавил он. — Далеко не самая умная. Воздух стал тяжелее. Арья внимательно наблюдала за лордом, стоило ему повернуться. Он выглядел почти привычно, стоял с тем самым холодным, выверенным спокойствием, что и всегда. Но она заметила трещину. Арья никогда прежде не видела, чтобы он терял контроль. Ни разу. Даже на мгновение. И увидеть это сейчас, пусть даже в такой мелочи, как разбитый кубок, было всё равно что стать свидетелем чего-то редкого и опасного. Такого, что случается раз в сто лет — и никогда без последствий. Семь Королевств боялись Тайвина Ланнистера не просто так. О том, как он ведёт войны и как мстит, слагали песни. Арья тихо двинулась с места, почти бесшумно, скользнув за тряпкой. Она опустилась на колени и начала собирать осколки один за другим — аккуратно, точно, будто само это действие могло удержать комнату от распада. — Отправьте всадников, — приказал Тайвин. — Все дороги под наблюдение. Все постоялые дворы обыскать. Любого дурака, возомнившего себя умным, притащить в цепях, если потребуется. — Да, милорд. — Живым, — добавил Тайвин после паузы. — Моего сына должны вернуть живым. В том, как он это сказал, было что-то особенное. Тяжесть и значимость. Арья это почувствовала. Все почувствовали. Гонец и несколько рыцарей поклонились и поспешно вышли. Дверь за ними закрылась с глухим звуком. Мгновение никто не говорил. Затем сир Аддам Марбранд поднялся, его голос был сдержан, но отчётливо разнёсся по комнате: — Милорд, я понимаю, что это серьёзное дело, — осторожно сказал он. — Но и Старки несут потери. Тайвин ничего не ответил. — Винтерфелл пал. Слова прозвучали почти небрежно, буднично, как будто никому не было до этого особого дела. Арья перестала дышать. Она не пошевелилась, не подняла головы. Не смогла. — Железнорождённые удерживают замок. Ими руководит Теон Грейджой. Аддам замялся лишь на долю секунды. — Он захватил младших Старков — Брана и Рикона — в качестве заложников. Всё поплыло. Нет. Нет. Только не Винтерфелл. — Власть Старков на Севере слабеет с каждым днём, — добавил Марбранд. Раздался низкий, грубый голос, в котором звучало мрачное веселье: — Без Винтерфелла, — сказал Григор Клиган, — Робб Старк — Король Ничего и Ниоткуда. Его тылы открыты. Железнорождённые будут продолжать свои набеги безнаказанно. Его линии снабжения рухнут. — Они начнут голодать, — добавил другой. — Ни урожая, ни запасов. Его знаменосцы начнут покидать его, если только не хотят умереть в снегу. — Зима близко, — произнёс третий голос. — И только безумец выберет встретить её в поле, а не за стенами. Затем, почти лениво: — Мальчишка — талантливый полководец, но плохой политик. Мы вернём всё, что он отвоевал, не обнажив меча. Тайвин долго молчал. Арья, против своей воли, подняла взгляд. Он стоял во главе стола, в чёрном и золотом, свет свечей играл на нитях его камзола, подчеркивал острые линии лица. Он не двигался. Его люди смотрели на него, ждали приказа. Все в комнате затаили дыхание. Тайвин Ланнистер выглядел как человек, высеченный из самой власти — холодный, неподвижный, абсолютный. Он сказал лишь одно слово. — Хорошо.

***

Совет закончился. Арья быстро шла по коридору, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Руки были сжаты в кулаки. Она уже забыла, что держит в них. Осколки впивались глубоко в ладони. Кровь выступила, затем потекла — тонкие красные струйки скользили по пальцам и капали на камень. Она не чувствовала этого. Пока нет. Хорошо. Это слово всё ещё звучало у неё в голове. Оно ранило сильнее всего. Она почти догнала двух рыцарей, шагавших впереди. Арья невольно замедлилась. — …никогда не видел его таким. — Из-за Беса? Один из них недоверчиво фыркнул. — Кто бы мог подумать, что он закатит такую сцену из-за карлика? Сапоги скрипнули по камню. — Он ведь хотел утопить его, когда тот был младенцем… а теперь такая драма… — Ланнистеры, — пробормотал другой. — Странный народ. Арья снова рванула вперёд. Грудь стискивало тупой болью. Мысли гремели слишком громко. Винтерфелл. Бран. Рикон. Её шаги несли её в никуда. Замок вдруг стал больше и холоднее. Она не пошла на кухню, не пошла во двор. Ей нельзя было туда, где кто-то мог увидеть её лицо. Вместо этого она оказалась в узком проходе между башнями, где ветер остро резал кожу, и никто не задерживался. Арья прижалась спиной к камню и сползла вниз, села просто на ледяной пол. Её дом был потерян. Её отец мёртв — казнён, не отомщён. Она сама, Санса, Бран и Рикон — все пленники, разбросанные между львами и кракенами. Боги… Кто бы мог подумать, что это будет Теон? Что он предаст их, ударит Робба в спину — Робба, который называл его братом с самого детства. Арья зажмурилась и прижала окровавленные кулаки к глазам, пока не вспыхнули искры. Не плачь. Только не плач… Всхлип всё же вырвался, тихий и надломленный. Она резко подавила его. Всё равно никто не придёт, никто никогда не приходит.

***

Зал Малого совета казался меньше обычного. Слишком много тайн в одной комнате и слишком много людей, делающих вид, что их не замечают. Серсея стояла во главе стола, всё ещё держа письмо. Пергамент слегка смялся там, где её пальцы сжались сильнее. — Тирион взят в плен Кейтилин Старк. Слова опустились тяжёлым, неотвратимым грузом. Серсея медленно посмотрела на Мизинца. Это был не взгляд, это был приговор. Петир Бейлиш чуть приподнял руки, на лице — осторожная маска невинности и сочувствия. — Моя дорогая королева, я лишь предположил возможность переговоров. Я не ожидал, что леди Старк… проявит себя столь смело и безрассудно. — Это ты всё запустил, — холодно сказала Серсея. — Это была твоя идея. — И всё же, — легко ответил Мизинец, — ваш брат отправился туда добровольно. Её глаза сузились. — Почему ты не поехал с ним? — Потому что Десница приказал мне остаться и присматривать за леди Сансой, — плавно ответил Бейлиш. — Он опасался, и вполне обоснованно, что ваш сын может поставить под угрозу её честь. Лицо Серсеи потемнело, на коже проступил румянец. — Вы можете спросить саму девушку, — продолжил Мизинец почти мягко. — Или Сандора Клигана. Он присутствовал, если вам недостаточно моего слова. На какое-то мгновение Серсее нечего было сказать, нечем его уколоть, и именно это разозлило её больше всего. Всё ускользало из-под контроля. Джоффри было невозможно обуздать. Мальчишка вёл себя как лесной пожар, совершенно не заботясь о том, что он мог уничтожить на своём пути. Джейме был в цепях. Её отец увяз в Речных землях, его война затягивалсь, а зима подбиралась всё ближе. И вот теперь Тирион. Боги, какая глупая, не вовремя случившаяся катастрофа. Она думала, что почувствует облегчение, если Бес исчезнет с глаз долой. Вместо этого осталась только пустота, и знакомая пульсирующая боль в висках. — Нам нужен Десница, — прохрипел Пицель в повисшей тишине. — Королевство не может функционировать без него. — Королевство, — ледяным тоном сказала Серсея, — будет функционировать так, как прикажу я. Она постучала пальцами по столу. — Отправьте весть моему отцу. Варис склонил голову. — Как пожелаете, ваша милость. Есть… ещё один вопрос, который, возможно, стоит включить в это письмо. Глаза Серсеи резко метнулись к нему. — Какой? Лёгкая улыбка тронула его губы. — У нас нет младшей девочки Старков. — Нет, — сразу сказала Серсея. — Мы об этом не упоминаем. Потому что если Тайвин Ланнистер узнает, что она потеряла Арью Старк — особенно сейчас — он этого не простит. Мизинец тихо цокнул языком. — Любопытная стратегия, ваша милость. Как долго вы собираетесь откладывать эту… маленькую деталь? Старки потребуют обмен. Двое на двоих. Серсея знала, что он прав. Прекрасно знала. Но сказать отцу сейчас… — Пусть Старки сначала предложат обмен. — А что потом? — Бейлиш чуть склонил голову. — А когда спросит ваш отец? Мы будем надеяться, что девочка просто… появится из ниоткуда? Может, однажды утром она постучит в ворота, извинится за неудобство и вернется в наше «гостеприимное» лоно? Никто не улыбнулся. Варис устало сложил руки на круглом животе. — Возможно, её милость просто надеется, что лорд Тайвин сгинет на поле боя, — мягко сказал он. — Это избавило бы её от необходимости объясняться. Взгляд Серсеи хлестнул его, как кнут. — Осторожнее, лорд Варис. Затем она снова повернулась к Мизинцу, её улыбка стала тонкой и обманчиво дружелюбной. — Если вам так не терпится, можете сами сообщить моему отцу. Это будет самый запоминающийся разговор в вашей жизни. Бейлиш опустил глаза почти с уважением. — Я скорее шагну в клетку с голодным львом, — легко сказал он, — чем побеспокою вашего батюшку в разгар политического кризиса. — Как утешительно, — сказала Серсея. — Похоже, мы все одинаково не горим желанием разочаровать Тайвина Ланнистера. Она оглядела зал. — Где Джоффри? Губы Вариса мягко изогнулись, будто он собирался сказать что-то доброе и приятное, но вместо этого он с наслаждением произнес очередную гадость: — В последний раз я видел его спящим на полу тронного зала. В компании его рыцарей. Серсея на мгновение закрыла глаза. На её лице мелькнуло отвращение. — Разбудите его. Стражник поспешно вышел. Варис задумчиво постучал пальцами по столу. — Возможно, стоит принести меч лорда Старка из оружейной, — предложил он. — Положить перед ним. Сообщить о Тирионе, пока его голова ещё тяжела от вина. Джоффри может согласиться отправить меч лорду Тайвину, как было приказано. Серсея обдумала это и коротко кивнула. — Сделайте это. Отправили ещё одного стражника. Минуты тянулись бесконечно. Ожидание неоправданно затягивалось. Присутствующие за столом смотрели куда угодно, но только не в глаза друг другу. Затем двери распахнулись. Вбежал стражник, бледный как смерть. — Моя королева… Он сглотнул. — Меч. Он пропал. Наступила абсолютная тишина. Никто не двигался, все пораженно молчали. Затем двери снова открылись. Вошёл Джоффри, растрёпанный, бледный, с расфокусированным взглядом. От него тянуло перегаром, как гнилью. Все головы повернулись к нему. Серсея улыбнулась. Мягко, осторожно, опасно. — Мой милый мальчик, — нежно сказала она. — Ты уже забрал меч лорда Старка из оружейной? Джоффри моргнул. — Что? — Ты уже отправил его на переплавку? Недоумение на его лице стало глубже. — Какой меч? Комната словно сместилась. Что-то невидимое встало на место. Серсея внимательно смотрела на него и видела, как он пытается вспомнить то, чего не помнит. Видела, как истина оседает где-то на мутном дне. Он не помнил ничего. — Иди, — тихо сказала она. — Проспись. Джоффри нахмурился, пробормотал что-то и пошатываясь вышел. Двери за ним закрылись. Серсея долго не двигалась. Затем медленно обвела взглядом стол. Мизинец. Пицель. Варис. Она буравила взглядом каждого по очереди. — Вы трое знали. Когда она заговорила снова, её голос стал мягче, и куда опаснее. — Кто-то опоил короля. Кто-то украл меч. Воздух словно сжался. — Вы не выйдете из этой комнаты, пока я не узнаю кто. Пицель издал слабый, захлёбывающийся звук, схватившись за свою цепь, будто сердце предало его прямо сейчас. — Ваша милость, — начал он слабо. — Но вы тоже знали, — легко перебил Мизинец, опасно улыбаясь. Глаза Серсеи сузились. — Что ты предлагаешь? — Мы можем сидеть здесь до конца наших дней, — сказал он, — или можем решить проблему. Он чуть наклонился вперёд. — Кто бы ни взял меч — он уже исчез. Если король ничего не помнит, мы просто… продолжаем по плану. Серсея молчала, наблюдая и слушая. — Мы сообщаем лорду Тайвину, что Лёд отправлен, — продолжил Бейлиш. — Надёжный курьер. Запечатанный сундук. Его улыбка стала острее. — А где-то по дороге… случается трагедия. — Кража, — тихо сказал Варис. — Разбойники, — согласился Бейлиш. — Крайне досадная потеря. Серсея медленно откинулась на спинку кресла, думая, просчитывая, приспосабливаясь. Наконец на её губах появилась холодная улыбка. — Хорошо. Пицель шумно выдохнул, всё его тело обмякло от облегчения, одна дрожащая рука прижалась к груди, словно он только что совершенно внезапно передумал умирать. — Будем надеяться, — тихо добавила Серсея, — что тот, кто украл меч, достаточно умен, чтобы держать все в тайне. Её взгляд скользнул к двери, к Красному замку за ней, к секретам, уже движущимся за его стены. — Потому что если мой отец узнает об этом… Она не закончила. В этом не было необходимости. Все в зале и так знали.

***

Комната снова погрузилась в тишину. Доспехи лежали разложенные по частям. Тайвин стоял неподвижно, пока его оруженосец сир Людовик Ланнистер, весь из себя отполированная гордость с почти полным отсутствием содержания, закреплял нагрудник, затягивая кожаные ремни. — Не так свободно. Он уже повторил это дважды. — Да, милорд. Сталь легла на него, как вторая кожа — привычная и надёжная. В отличие от его сыновей. В отличие от этой войны. О Тирионе Тайвин больше ничего не сказал. Приказы отданы, всадники отправлены, всё будет исправлено. Всё можно исправить. Позади него послышалось тихое движение. Тайвин обернулся. Девчонка стояла с подносом, её руки слегка дрожали. Слишком бледная. На щеках ещё заметны следы слёз. Тайвин бросил на неё короткий взгляд, уже готовый проигнорировать. — Что ты так раскисла, девочка? — сухо спросил он. — Твоих родных тоже взяли в плен? Слова попали в цель. Он это услышал: резкий вдох, кашель, который она попыталась скрыть. Тайвин чуть нахмурился. Любопытно. Теперь он смотрел на неё долго и внимательно. Её лицо уже снова стало спокойным, но глаза были темнее обычного, красные и чуть припухшие по краям. Что-то произошло. Не здесь. Раньше. — Говори, — сказал он. Она ничего не сказала. Разумеется, не сказала. Упрямое создание. Он уже собирался отвернуться, когда она тихо произнесла: — Со мной больше никто не разговаривает. Она замялась, затем продолжила: — Мои друзья отвернулись от меня после того, как вы велели высечь Полливера. Они думают, что это из-за меня. Тайвин презрительно фыркнул. — Что это за друзья, если они пугаются так легко? — Единственные, что у меня здесь были, — сказала она. А затем, после паузы, ещё тише. — Теперь мне нечем заняться. Ему следовало бы оставить всё как есть. Были дела поважнее. Слишком много дел. Оба его сына в плену. Зима близко, и они готовы к ней не лучше Севера. Армии нужно кормить, дороги — охранять, за союзами — следить, врагов — ломать. У него не было на это времени. И всё же она стояла перед ним, без своей обычной дерзости, маленькая, злая и явно потерянная. И Тайвин с лёгким раздражением понял: если он не решит это сейчас, она будет занимать его мысли куда дольше, чем имеет на это право. — Подойди. Он сказал это, прежде чем успел передумать. Она замялась, затем подчинилась. Всегда эта заминка — никогда он не получал от нее полного подчинения. Тайвин открыл ящик и достал её меч. Валирийская сталь, едва заметно мерцающая даже в тусклом свете. Её глаза расширились. Боги, какие же выразительные у неё глаза. Он протянул меч, но она не взяла его сразу. Только смотрела — с шоком и недоверием. — Возьми, — сказал Тайвин. — Я не держу то, что мне не принадлежит. Её пальцы медленно сомкнулись на рукояти, осторожно, будто меч мог исчезнуть, если она двинется слишком резко. Тайвин наблюдал за этим. Не за её лицом — за руками. — Ты его оставишь, — продолжил он. — Но будь осторожна. Это дорогая игрушка, и в этом замке найдётся полно желающих её у тебя отобрать. Она подняла на него взгляд. Серые глаза теперь блестели, но уже не от слёз. — Я могу за себя постоять, милорд. — Надеюсь, — сухо сказал он, изучая её. — Я не имею привычки вооружать слуг. Не заставляй меня пожалеть об этом исключении. — Я буду тренироваться каждый день, — быстро сказала она, почти на одном дыхании. — Может быть, когда вы вернётесь, мы могли бы… — Лорд Тайвин не фехутет со слугами, — с усмешкой перебил Людовик. Взгляд Тайвина резко метнулся к нему. Мальчишка едва не поперхнулся собственными словами. — Я фехтую с теми, с кем считаю нужным, — холодно сказал Тайвин. — Если они стоят моего времени. Людовик покраснел, бросив на девчонку раздражённый взгляд. Она не стушевалась, и только крепче сжала рукоять меча. Тайвин ещё раз внимательно её оглядел. — Постарайся не умереть, пока меня нет, — небрежно бросил он напоследок. — Будет неудобно искать тебе замену. Особенно такую… необычно образованную. — Не умру, — ответила она. Слишком быстро. Слишком резко. Едва заметная улыбка тронула его губы. Тайвин отвернулся. — Подготовьте лошадей.

***

Тайвин быстрым шагом пересёк внутренний двор, камень гулким эхом отдавался под его сапогами. Всадники заканчивали последние приготовления. Подтягивали подпруги, проверяли поводья, перекрикивались. Кто-то ругался на упрямую лошадь, другой отдавал приказы через весь двор. Звенела сталь, скрипела кожа, повсюду было движение — беспокойный шум людей, готовых к долгой и нелегкой дороге. У конюшен он заметил вспышку рыжих волос среди серой суеты — знакомая фигура. Аддам Марбранд стоял рядом со своим конем, сам затягивал подпругу, конюх не успевал за ним. Одной рукой он удерживал животное за шею, пока оно нетерпеливо переминалось. — Сир Марбранд. Рыцарь сразу обернулся. — Милорд. Тайвин подошёл ближе, выражение его лица не изменилось, но голос стал тише — ровно настолько, чтобы остальные не услышали. — Аддам, — ровно сказал он. — Я вернул девчонке её меч. Брови Марбранда сошлись, на лице промелькнуло удивление. — Милорд? — Я полагаю, что с мечом в руках девчонка скорее раскроет, кто она на самом деле. Ложь была чистой, простой и совершенно излишней. Аддам не стал спорить. Он не был глупцом. Тайвин окинул его пристальным взглядом и продолжил: — Я хочу, чтобы ты присмотрел за девчонкой, пока меня не будет. Мне бы не хотелось, чтобы она вляпалась в неприятности, разгуливая по двору с валирийским клинком. — Я могу приставить к ней людей. — Нет, — Тайвин ответил резче, чем планировал. — Я не хочу, чтобы она чувствовала, что за ней следят. Но если она попытается сбежать… Что-то изменилось в лице Аддама, едва заметно, но очевидно. Его мысли уже бежали вперёд слов Тайвина, к их неизбежному завершению. — Я отвечу за это своей жизнью. Тайвин едва заметно покачал головой. — Нет, Аддам. Он посмотрел на него холоднее, более внимательно. — Я не испытываю тебя. Я испытываю её. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Если девчонка сбежит, пока меня нет, значит, она не так умна, как я думал — и не стоит ни моего внимания… ни моего доверия. — Как скажете, милорд. Аддам склонил голову, но что-то в выражении его лица изменилось. Не сомнение, не совсем. Понимание. Слишком явное. Тайвин это заметил. Он знал его отца — Дэймона Марбранда — десятилетиями. Не друг, но человек, чьё общество он уважал. Проницательный. Устойчивый. Способный видеть больше, чем другие готовы были признать вслух. Сын унаследовал это. Ту же тихую проницательность. Ту же неудобную ясность. Аддам больше ничего не сказал, но в его взгляде, в сдержанности его позы, было нечто невысказанное. То, чему Тайвин предпочёл не давать имени. Потому что назвать — значит признать. А Тайвин Ланнистер не позволял себе подобных… слабостей. Он не признавал этого ни и в себе, ни в других. Он отвернулся, прежде чем тишина стала тяжелее. — По коням!