Часть 15 Принц и нищий
10 апреля 2026 г., 22:06
В главном зале Винтерфелла было тёпло. Возможно, это было единственное по-настоящему тёплое место не только в замке, но и на всём Севере. К стенам крепости уже подступала зима.
Снега ещё не было, но тонкий лёд уже сковал лужи. Деревья стояли голые, чёрные на фоне тусклого, безжизненного неба. Ветер изменился — стал резче, пробирался сквозь шерсть и кожу, неся с собой тихое обещание чего-то долгого и беспощадного. Даже вороны стали беспокойными. Сам Север будто затаил дыхание.
Внутри зал жил другой жизнью. Огромный очаг ревел, пламя с жадным треском пожирало поленья. Дым лениво вился под стропилами. Выцветшие знамёна Старков висели вдоль каменных стен, лютоволки молча наблюдали.
Длинный стол был уставлен мясом, хлебом и элем — жалкое подобие пиров, которые когда-то здесь устраивали, но Теон Грейджой настоял. Принца должны видеть.
Теон сидел во главе стола, вытянув одну ногу, лениво постукивая пальцами по кубку. Он носил свою власть как доспех — слишком жёстко, слишком нарочито, будто боялся, что она соскользнёт, если он расслабится.
В дальнем конце зала сидели Бран и Рикон. Бран молчал, бледный, но собранный. Рикон беспокойно ёрзал рядом с ним, слишком юный, чтобы скрывать свою ярость. Мейстер Лювин сидел рядом, сложив руки, наблюдая за всем и ничего не говоря.
Скамьи были заполнены железнорождёнными — шумными, небрежными, совершенно непринуждёнными в месте, которое им не принадлежало.
Двери с глухим скрипом распахнулись. Вошёл Дагмер. Высокий, широкоплечий, обветренный, выточенный солёным бризом и суровым морем. Морской волк.
Рядом с ним топтался бродяга, на фоне Дагмера, он выглядел ещё более жалким. Оборванный, худой, перепачканный грязью. Сапоги разошлись по швам. Он выглядел так, будто дорога выплюнула его и забыла. Он не мылся несколько дней — Дагмер поморщился и чуть отступил в сторону.
Все в зале повернулись к ним.
— Этот пришёл к воротам, — сказал Дагмер. — Говорит, что посланец от твоей сестры.
Теон фыркнул.
— Очень на неё похож, — сказал он. — Такая же жалкая тварь.
Раздался грубый, пьяный смех.
И тут, без разрешения, заговорил нищий.
— Было бы неразумно посылать всадника в цветах Грейджоев через Север в наши дни, — легко сказал он. — Здесь теперь дикие места. Уже не под властью Старков… но и склоняться перед кем-либо не спешат. Найдётся немало людей, которые с радостью пустят стрелу в настоящего посланца.
Он чуть пожал плечами.
— А нищий? — добавил он. — На него никто и не посмотрит.
Глаза Теона сузились. В голосе этого человека было что-то, что ему не понравилось.
— Ну? — Теон чуть подался вперёд. — Что там?
Мужчина быстро склонил голову.
— Я принёс весть от вашей сестры, Теон.
Лицо Грейджоя мгновенно ожесточилось.
— Мы не родня, — резко перебил он. — Ты не будешь звать меня по имени.
— Простите, милорд.
— Теперь я принц, — сказал Теон, медленно поднимаясь. — Обращайся ко мне как положено.
Или я научу тебя манерам.
— Простите, Ваша Милость, — быстро сказал мужчина. — Я плохо образован. Никогда прежде не встречал принцев.
Он улыбнулся. На мгновение это показалось странным. Слишком чисто, слишком легко. Его зубы были белыми и ровными, совсем не как у нищего.
Затем, словно опомнившись, бродяга раболепно кинулся Грейджою в ноги. Это понравилось Теону. Пусть видят. Пусть все видят.
— Лучше, — сказал он. — Поднимись.
Мужчина подчинился, не поднимая глаз, и протянул сложенный кусок пергамента.
— Для вас. От леди Яры.
Теон взял его, перевернул, затем сломал печать. Его взгляд быстро пробежал по строкам, улыбка исчезла. Он коротко, безрадостно хмыкнул.
— Ну что ж, — громко сказал он. — Послушайте-ка.
Он не стал читать как следует, лишь выхватывал обрывки.
— «Кто дал тебе более тяжёлый бой, мой дорогой брат — калека или девятилетний ребенок?»
Его взгляд скользнул к мальчикам Старков. Рикон напрягся, почти вскочил, но рука мейстера Лювина удержала его.
— «глупый риск», «Винтерфелл не удержать», «возвращайся на Железные острова»…
Его пальцы сжались на пергаменте.
— Яра всегда мнит о себе, что она самая умная.
Резкий выдох.
— Эта тупая сука даже письмо толком написать не может. Ошибка на ошибке. Пишет, как крестьянка.
И, не давая никому ответить, он бросил пергамент в огонь. Тот скрутился, почернел и исчез. Тишина повисла на полсекунды дольше, чем следовало. Затем зал снова наполнился шумом.
Теон откинулся назад, будто ничего не произошло.
— Ты, — вдруг сказал он, указывая на посланца. — Садись. Ешь.
Мужчина замешкался.
— Ты меня слышал, — сказал Теон. — Или повторить?
— Нет, мой принц.
Он сел на дальнем конце стола, напротив мальчиков Старков. Ему подвинули тарелку. Курица, кукуруза и немного хлеба. Он принял её с лёгким кивком, руки оставались спокойными.
И тут по залу прокатился низкий, хриплый звук. Волчий вой. Он прорезал всё. Тонкий, но настойчивый.
Рикон сразу напрягся. Бран не пошевелился, но в его глазах что-то мелькнуло — боль, резкая и слишком взрослая для ребёнка. Он отодвинул тарелку.
Вой раздался снова. Слабее.
Теон прижал пальцы к виску.
— Боги, — пробормотал он. — Это когда-нибудь прекратится?
— Он голоден, — сказал Бран, голос дрожал.
Теон взглянул на него, вспыхнув раздражением.
— Твоя тварь научится послушанию, — холодно сказал он, — или сдохнет от голода.
Рикон резко отодвинулся от стола.
— У него есть имя!
— Сядь, — рявкнул Теон.
Рикон не двинулся.
— Ты был проворнее брата, — продолжил Теон, голос стал жёстче. — Ты освободил своего волчонка. Но я его найду и убью на охоте.
Что-то дикое вспыхнуло на лице Рикона. Рука Брана быстро коснулась его плеча. Рикон сел.
Вой снова раздался.
— Ешь, — тихо сказал мейстер Лювин. — Голодом вы себе не поможете.
Нищий не смотрел на мальчиков. Он слушал. Что-то в нём замерло. На мгновение выражение его лица изменилось. Лёгкая улыбка исчезла. Между бровями пролегла складка. Губы сжались. Пальцы крепче сжали нож. Затем всё исчезло.
Он снова посмотрел на мальчиков и улыбнулся. Улыбка была мягкой, почти тёплой, но его глаза… глаза были неправильные — тёмные, яркие, полные чем-то, что не должно было быть в бедном, голодающем человеке.
Он взял кусок курицы.
— Хочешь увидеть фокус? — тихо спросил он.
Рикон невольно поднял взгляд.
— Что?
— Фокус.
Мальчик замешкался, потом кивнул. Мужчина улыбнулся, как уличный фокусник.
— Смотри внимательно.
Он сжал курицу в руке. Разжал. Пусто.
Рикон моргнул, Бран чуть подался вперёд.
— Куда она делась?
Мужчина чуть приподнял рукав. Курица выскользнула — целая, нетронутая. Рикон тихо рассмеялся от удивления. Даже губы Брана едва заметно тронула улыбка. Нищий слегка поклонился, не вставая.
— Простой трюк.
Шум вернулся — поднялись кубки, загудели голоса. Но Бран задержал взгляд на бродяге на мгновение дольше, чем следовало.
***
Позже, когда зал опустел и тени вытянулись по каменному полу, нищий пробрался во внутренний двор замка. Никто его не остановил, никто не заметил. Звук раздался снова. Уже ближе. Низкое, сдавленное поскуливание. Он без колебаний пошёл на него. Клетка стояла в тёмном углу двора. Железные прутья, проржавевшие петли. Внутри волк лежал, свернувшись — рёбра остро выступали под шерстью, глаза потускнели, но в них всё ещё горело что-то едва живое. Мужчина присел. На мгновение он просто наблюдал за животным. Затем протянул руку в рукав и достал пропавший кусок курицы. Он просунул его сквозь прутья. Сначала волк не двинулся. Потом медленно подполз к решетке. Зубы сомкнулись на мясе. Через секунды его уже не было. Выражение лица нищего смягчилось, что-то настоящее прорвалось сквозь наносную маску. — Бедняга, — пробормотал он тихо и мягко. — Голоден, да? Потерпи ещё немного… скоро я тебя отсюда вытащу. — И что это, по-твоему, значит? Голос разрезал тишину. Нищий обернулся. В нескольких шагах стояла коренастая фигура. Крепкий, настороженный, небритый мужик. Тёмный синяк расплылся по щеке — его недавно сильно ударили. — Я никто, — легко сказал мужчина, поднимаясь на ноги. — Нищий. Странник. Учитель. Он улыбнулся. — И человек, который любит собак. И волков тоже. Они умеют быть верными. А ты? Мужчина почесал затылок, с подозрением глядя на него, но через мгновение протянул руку. — Фарлен. Был смотрителем псарни у Старков. А теперь… — он тихо фыркнул. — Теперь я скорее пленник, как и все северяне. Его взгляд скользнул к клетке. — Я видел, как ты его кормил. Если Теон узнает — тебя выпорют. — Не узнает, — легко ответил мужчина. — Разве что ты ему скажешь. Он занят — развлекается со своей одичалой шлюхой. Остальной мир может подождать. Фарлен нахмурился. — Тебе бы не рисковать. Мужчина снова улыбнулся. И в этой улыбке было что-то, от чего у Фарлена по спине пробежал холодок. — Хочешь увидеть фокус? — тихо спросил он.***
Меч лежал у неё на ладонях, как живой. Арья уже третий раз вытаскивала его из ножен и снова убирала обратно. Стоило Тайвину уехать, как двор сразу же стал громче, грязнее и свободнее, как бывает, когда строгий учитель выходит из класса. Но Арье от этого легче не стало, потому что теперь у неё был меч, но ни одного человека, который согласился бы с ней драться. Она нашла Освальда Крейна у конюшен. Мастер меча наблюдал за тренировкой солдат с таким выражением лица, будто уже хоронил в уме каждого второго. Арья подошла и остановилась рядом. — Мастер Крейн, — она постаралась произнести его имя самым низким и хриплым тоном, на который была способна. Он бросил на неё короткий взгляд, вопросительно поднял бровь. Арья вытащила Иглу из ножен. Тонкое лезвие сверкнуло. — Хороший клинок. — Он мой. — Поздравляю. — Вы могли бы… — Арья кашлянула. — Потренироваться со мной. Крейн посмотрел на неё так, будто она предложила ему подраться с огородным чучелом. — Девочка. — Я умею. — Я в этом не сомневаюсь. — Тогда почему нет? Он кивнул в сторону солдат. — Потому что у меня уже есть тридцать человек, за которыми надо постоянно следить, чтобы они не отрубили себе руки и ноги. Крейн снова смерил ее взглядом. — Попробуй кого-нибудь из них. — Я уже спрашивала, никто не хочет. Они почему-то все меня боятся. — Умные люди. Мастер меча снова повернулся к солдатам. Разговор был окончен. Следующим был Якен Хгар. Он сидел на каменной стене во дворе и точил нож. Арья остановилась перед ним. — Якен. Он поднял глаза. — Девочка. — У меня есть меч. Она вытащила Иглу. — Очень красивый клинок. — Хочешь подраться? Якен вздохнул, как человек, которому предложили обсудить погоду. — Человек не дерётся с девочками. — Я не девочка. — Девочка говорит, что она не девочка. — Я серьёзно. — И человек серьёзен. Он убрал нож. — У человека много дел. — Например? — Например… — Якен подумал. — Ничего. Арья уставилась на него. — Ты просто не хочешь. — Человек уже умирал три раза, ему не к спеху в четвертый. Джендри она нашла как обычно у кузницы. Он стоял по пояс голый и бил молотом по раскалённому железу. Арья подождала, пока он закончит удар. — Джендри. Он вытер лоб рукой. — Чего? Она вытащила Иглу. — Подерёмся? Он посмотрел на меч. Потом на неё. Потом снова на меч. — Нет. — Почему? — Потому что это настоящий меч. — И что? — Если я случайно тебя пораню, Тайвин Ланнистер даже не будет звать Гору, он меня задушит собственными руками. Арью залило румянцем. — А если ты случайно меня ударишь, — продолжил он, — я истеку кровью и умру. — Не умрёшь. Он покачал головой. — Нет. И снова взялся за молот. Арья стояла во дворе. С мечом. Совершенно одна. Она подумала, и пошла на кухню. Это был отчаянный жест, крайняя мера. Через минуту она вытащила оттуда Пирожка. Он упирался как мог, и Арья практически тащила его на себе. — Пошли. — Нет. — Пирожок. — Я только начал жить, — с достоинством ответил он. — У меня были планы. Я собирался испечь хлеб. Может быть, даже два. Она сунула ему в руки деревянный тренировочный меч. Пирожок смотрел на него со страхом и отвращением, будто она предлагала ему погладить живую гадюку. — Нет. — Держи. — Нет. Он всё-таки взял. Подержал. Взвесил. — Это уже тревожно, — сказал он. — Потому что самое страшное оружие, которое я держал в руках до этого момента — это была суповая поварешка. И она, между прочим, никого не убила. Арья закатила глаза. — Просто стой. — Зачем? — Мне нужно тренироваться. Пирожок уставился на неё, потом вдруг прищурился. — А почему бы тебе не потренироваться с твоим любимым лордом? Арья замерла. — Он не мой. — Вы с ним такая пара, — перебил он вдохновенно, — просто заглядение. Ты — с мечом, он — с этим своим взглядом, от которого у людей вся жизнь перед глазами проносится. — Я не могу, — резко сказала Арья. — Он уехал. И сказал, что будет фехтовать со мной только если я окажусь стоящим противником. Пирожок медленно кивнул. — А-а-а, — протянул он. — Значит, вот что случилось. — Что? Он поднял деревянный меч. И вдруг идеально скопировал Тайвина — спина прямая, подбородок чуть выше, голос холодный и сухой: — Девочка, ты пока недостойна даже того, чтобы я на тебя посмотрел, не говоря уже о том, чтобы с тобой драться. Секунда — и он уже Арья: — Тогда я докажу! Снова Тайвин: — Я в этом не сомневаюсь. Пирожок покачал головой. — И вот тут, — он ткнул в нее пальцем, — у вас начинается вот это… странное. Арья прищурилась. — Какое странное? — Такое странное, — он замахал руками, — где никто не признаётся, что происходит, но всем всё понятно, и нам, простым смертным, от этого только хуже! — Ты несёшь чушь. — Я несу правду! — возмутился он. — Меня просто никто не слушает, потому что я пеку хлеб! Он сделал шаг назад. — И вообще, — добавил он, — почему я должен участвовать в вашей… семейной драме? — Это не… Арья не нашлась что ответить и побагровела то ли от злости, то ли от стыда, то ли от всего сразу. — А что это тогда? — спросил Пирожок. — Ты бегаешь как одержимая по двору с мечом, потому что он сказал, что ты недостаточно хороша, чтобы с ним драться. Арья молчала. — И вот ты тащишь меня! Он потряс деревянным мечом. — Меня! Человека, который максимум, что может — это отбиться от голодного солдата буханкой! Арья начала оправдываться. — Я просто… — Нет, подожди! — Пирожок ее тут же перебил. — Давай я разложу по пунктам. Он начал загибать пальцы. — Ты не можешь с ним драться, потому что он уехал. — Да. — Он не будет с тобой драться, пока ты не станешь лучше. — Да. — Поэтому ты решила потренироваться на мне. Пирожок посмотрел на нее с жалостью и снисхождением. — Ты хочешь прийти к нему и сказать гордо: “Смотрите, милорд, я отважно победила Пирожка”? Арья шагнула к нему. — Пирожок… — Нет, подожди, мне важно понять! — он попятился. — Какой следующий этап? После меня ты будешь гонять по двору кур? Или сразу перейдёшь к старикам и младенцам? — Я тебя сейчас ударю. — Вот! — он ткнул в неё пальцем. — Вот это уже больше похоже на ваши токсичные отношения! Арья не выдержала и сделала выпад. Пирожок завизжал, как человек, который только что понял, что шутка зашла слишком далеко, и отчаянно попытался отбить удар. Деревянный меч стукнулся о Иглу и тут же вылетел из рук поваренка. Он поднял руки. — Всё! Всё! Я больше не шучу! Никогда! Ни про тебя, ни про него! Особенно про него! — Пирожок. — Я ничего не говорил. — Пирожок. Поваренок медленно выдохнул. — Я просто… — пробормотал он. — …не хочу оказаться между вами двумя, когда вы наконец решите, кто из вас опаснее. Он осторожно посмотрел на неё. — Потому что я ставлю на него. Не дожидаясь ее ответа Пирожок развернулся и убежал обратно на кухню. Арья стояла во дворе, как сирота на паперти, которой никто не подал милостыню. У ее ног валялся в грязи деревянный меч. Это было полное фиаско. — Потрясающе. Голос за спиной был полон едва сдерживаемого веселья. Она резко обернулась. Сир Аддам Марбранд стоял в нескольких шагах, прислонившись к деревянному столбу. Он явно наблюдал за этим уже какое-то время — и, судя по выражению лица, совершенно об этом не жалел. — Это было… — он поискал слово. — Впечатляюще. Арья нахмурилась. — Ты смеёшься. — Немного. Она молчала, быстро прокручивая в голове всё, что о нем знала. Аддам Марбранд. Один из самых молодых капитанов Тайвина. Командует его кавалерией. Не дурак. И, судя по всему, ещё и наблюдательный. Он посмотрел на Иглу. — Занятный меч. — Мой. Аддам оттолкнулся от столба и сделал шаг ближе, но без угрозы — скорее с любопытством. — Я знаю, — он посмотрел на нее очень серьезно и добавил без былого веселья. — Это я принёс его лорду Тайвину. Арья моргнула. — Ты? — Я. — И вот что мне интересно, — добавил он спокойно. — тебе правда пришло в голову, что лучший способ сохранить такой меч — это размахивать им посреди двора? Арья сжала губы. — Я просто хотела тренироваться. — Верю, — легко сказал он. — Но, теперь о том, что у чашницы лорда есть клинок из валлирийской стали, знает половина Харренхола. А к вечеру будут знать все. Арья вздрогнула. В голове тут же прозвучал его голос — холодный, точный, без единой лишней ноты: Я не имею привычки вооружать слуг. Не заставляй меня пожалеть об этом исключении. Семеро вас всех раздери. Конечно, он это предвидел. Он, наверное, уже тогда знал, что она первым делом выскочит во двор и начнёт размахивать мечом, как ребенок новой игрушкой на ярмарке. Аддам тихо хмыкнул. — Что? — резко бросила она. Он наблюдал за ней с тем самым выражением — не злым, не осуждающим, но слишком понимающим. — Ничего, — сказал он невинно. — Похоже, лорд Тайвин очень хорошо тебя знает. Это было сказано легко, почти весело, но попало точно. Арья скрестила руки на груди, упрямо поднимая подбородок. — И что, ты теперь заберёшь его? — Нет, — Аддам улыбнулся. — Я не настолько глуп. Она посмотрела на него внимательнее и решилась, будь что будет. Еще один насмешливый отказ уже не испортит этот день. — Хочешь потренироваться? Она спросила это почти без надежды. Скорее по привычке. Неожиданно Аддам Марбранд кивнул. — Конечно. Арья замерла. — Правда? — Да. Он спокойно снял перчатки. — Только одно условие. — Какое? Он посмотрел на неё внимательно, почти оценивающе. — Постарайся меня не убить. Арья улыбнулась в первые за весь день и подняла Иглу.
