Ложь как высшая масть.

***

Зал для официальных матчей, специально названный «Галактикой», сегодня полностью оправдывал свое название. Под высоким куполом потолка, расписанного созвездиями, клубился тяжелый дух безумства, смешанный с ароматом дорогого парфюма и едва уловимым, металлическим запахом страха. Огромная люстра отбрасывала резкие, холодные тени на сотни студентов, собравшихся вокруг центрального стола. Все они — дети политиков, магнатов и королей теневого бизнеса — сейчас напоминали стаю стервятников, ожидающих новой жертвы. Новость о том, что какой то новенький, посмел не просто огрызнуться, а принять вызов самого Кайто Момоты, разнеслась по академии со скоростью света. Коэффициенты на победу Кокичи на рынке ставок Хяккао упали до смехотворных значений. Ставить на него было равносильно тому, чтобы просто сжечь свои деньги: никто не верил, что «Звезда» Студсовета может проиграть какому-то выскочке. В центре этого безумия, под прицелом сотен глаз и скрытых камер, сидел Кокичи Ома. Он выглядел вызывающе расслабленным, почти скучающим. Закинув ногу на ногу, он лениво подпирал подбородок ладонью, а его фиолетовые глаза с легким прищуром изучали дилера. Дилер в безликой белой маске и строгом жилете стоял неподвижно, словно монумент, его руки в тонких чёрных перчатках замерли над колодой. Напротив Кокичи, словно скала, возвышался Кайто. Его лицо горело праведным гневом и азартом, а кулаки, лежащие на поверхности стола, периодически сжимались. — Блэкджек. Одна колода. Без страховки. Играем до трех побед, — тяжёлый голос Кайто заставил толпу замолкнуть. — Если ты готов стать моим цепным псом, Ома, то давай начнем. Кокичи издал тихий смешок, который в тишине зала прозвучал особенно едко. — Какое пафосное вступление. Начинай уже, Светило. Не хочу заставлять твою удачу ждать — она ведь такая капризная, не так ли? Дилер пришел в движение. Карты с сухим шелестом заскользили по столу. Первая раздача. Кайто открыл карты с резким стуком. Король и восьмерка. Твердые 18 очков. У Кокичи на руках были валет и пятерка — опасные 15. — Еще, — коротко бросил Кокичи, даже не взглянув на свои карты. Дилер выдал даму. Перебор. — 1:0 в мою пользу! — Кайто с грохотом ударил по столу, отчего фишки в центре едва не упали со стола. — Видишь? Дух победы не купишь, Ома! Космос не прощает неуверенных! Кокичи лишь слегка улыбнулся, глядя на свои проигравшие карты с почти нежной иронией. — Ой-ой, как страшно. Ты так искренне радуешься первой кости, которую я тебе бросил? Это так не профессионально, Момота-чан. Ты похож на пса, которому бросили мячик. Вторая раздача. Зал затаил дыхание. Кайто, воодушевленный первой победой, играл агрессивно. Его карты — две десятки. Мощные 20 очков. Он победно посмотрел на Кокичи, ожидая увидеть на его лице тень паники. Кокичи медленно, по одной, перевернул свои карты. Туз... и валет. — Ой, — Кокичи невинно хлопнул глазами, приложив пальцы к губам. — Кажется, я случайно выиграл. Блэкджек. Прости, Момота-чан. Наверное, одна из твоих драгоценных звезд только что потускнела. Третья раздача. Атмосфера накалилась до предела. Кайто начал заметно нервничать, на его лбу выступили капли пота. Он открыл свои карты — 19 очков. Отличный результат, который почти всегда гарантирует победу. Кокичи посмотрел на свои карты. Две восьмерки. — Сплит, — спокойно произнес он. Его голос был ровным, без единой нотки сомнения. Он разделил карты. На первую восьмерку дилер положил туза. На вторую — двойку, затем пятерку, затем еще одну пятерку. Сумма замерла на отметке 20. Кайто скрежетнул зубами так громко, что это определённо услышали из толпы. Его глаза налились кровью. Кокичи забрал второй раунд подряд, ведя в счете 2:1. — Ты... ты просто везучий гад! — Кайто вытер пот рукавом пиджака. Его рука, тянущаяся к воротнику, слегка дрожала. Вся его непоколебимая уверенность начала осыпаться, как старая штукатурка. — Но последний раунд всё решит. Я чувствую это! Моя воля сильнее твоих фокусов! — Твоя воля — это просто шум в пустой голове, Момота-чан, — Кокичи демонстративно зевнул, прикрывая рот ладонью. — Давай уже закончим этот цирк. Мне скучно смотреть, как ты потеешь. Дилер, раздавай. Финальная раздача. Тишина в зале стала абсолютной. Казалось, даже время замедлилось. Кайто открыл свои карты с такой силой, будто хотел пробить ими стол. Король и дама. 20 очков. — Ха! — Кайто вскочил со стула, его лицо исказилось в торжествующем оскале. Он победно вскинул кулак вверх. — Попробуй победить это, новенький! 20 очков! Слышишь? Весь твой блеф разбился в дребезги! Твои шансы на выйгрыш просто ничтожны! Кокичи молчал. Он медленно опустил взгляд на свои карты. Его открытая карта — шестерка. Вторая лежала рубашкой вверх. Он не спешил её открывать, словно оттягивая момент. — Знаешь, Момота-чан... — Кокичи заговорил тихим, вкрадчивым голосом, от которого у Кайто по спине пробежал холодок. — Проблема таких людей, как ты, в том, что вы верите в «честную игру» и «судьбу». Вы думаете, что если громко кричать о своей воле, то карты сами лягут как надо. Но в этом мире нет никакой судьбы. Есть только холодный расчет и умение лгать так убедительно, чтобы сама реальность засомневалась в своей правоте и подстроилась под твою ложь. Кокичи кончиками пальцев перевернул вторую карту. Пятерка. Сумма — 11. — Еще одну, — произнес он, не глядя на дилера. Карта легла на стол. Четверка. Итого 15. Толпа подалась вперед. В глазах студентов читался ужас. 15 очков — это «зона смерти». Любая карта выше шестерки будет означать перебор и позорное поражение для Кокичи. Кайто смотрел на него, затаив дыхание, его губы шевелились в беззвучной молитве. — Еще, — Кокичи даже не дрогнул. Его лицо было бледным и спокойным, как у мраморной статуи. Дилер выложил следующую карту. Тройка. Итого 18. — Остановишься? — голос Кайто сорвался на хрип. Он смотрел на Кокичи с дикой надеждой, его зрачки расширились. — 18 против моих 20. Ты проиграл! У тебя нет выхода! Просто признай это и надень цепочку питомца! Кокичи поднял на него взгляд. В его фиолетовых глазах не было ни страха, ни азарта — там была бездонная, ледяная пустота. Кайто на мгновение показалось, что он смотрит в черную дыру, которая вот-вот поглотит его целиком. — Ох, Момота-чан... — Кокичи вздохнул, и в этом вздохе было столько искреннего разочарования, что Кайто стало не по себе. — Я ведь сказал тебе в самом начале. Я никогда не вступаю в игру, если не знаю наперед, что я выиграю. Мне не нужна удача. Мне нужен результат. Еще одну. Зал вскрикнул. Это было самоубийство. Шанс вытянуть двойку или тройку из почти пустой колоды был мизерным. Дилер медленно, словно в замедленной съемке, вытянул последнюю карту и положил её на стол. Тройка. 18 + 3 = 21. В «Галактике» воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьются сердца сотен людей. Кайто Момота медленно, словно подкошенный, опустился обратно в кресло. Его лицо в одно мгновение стало бледным, а глаза потускнели. — 21... — прошептал он пересохшими губами. — Пять карт... Быть не может... Это статистическая аномалия... Вероятность того, что ты соберешь такую комбинацию... — Составляет менее одного процента, — закончил за него Кокичи. Он грациозно поднялся со своего места, небрежным жестом поправляя воротник своего алого пиджака. — Но видишь ли, в чем секрет, Момота-чан. Я не считал карты. Это слишком скучно. Я считал тебя. Каждый твой взгляд, каждый вздох, каждую каплю пота, стекающую по лбу. Ты так отчаянно, так сильно хотел, чтобы я проиграл, что твоя энергия буквально кричала мне, какую карту выдаст дилер. Я просто слушал ритм твоего страха. Кокичи сделал небольшую паузу и вдруг снова широко, по-детски улыбнулся. — Ладно, я вру! На самом деле я просто дьявольски везучий. Или это была ловкость рук? Ты никогда не узнаешь правды, Светило. Кокичи медленно обошел стол и остановился прямо перед Кайто. Он протянул руку и коротким, резким жестом постучал ногтем по его золотому значку Студсовета. Звук получился сухим и оглушающим. — Время платить по счетам, Момота-чан. Снимай это барахло. Ты больше не «Звезда», ты больше не член совета. Ты теперь... просто еще один неудачник в этой школе. Твое время истекло. Кайто дрожащими, непослушными пальцами начал отстегивать значок. Его лицо исказилось от невыносимой боли, словно вместе с металлом он отрывал кусок собственной плоти. Когда значок наконец отделился от пиджака, Кайто положил его на стол — символ его разрушенной жизни. Он не выдержал. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо у стола, опустив голову. Весь его мир, построенный на гордости и силе, превратился в пыль под ногами новичка, который даже не приложил усилий.

***

Кокичи Ома стоял посреди зала для матчей, засунув руки в карманы. У его ног лежали обломки чужой карьеры. Кайто Момота, еще десять минут назад бывший «Светилом Звезд» и опорой Студенческого совета, теперь выглядел как человек, чья жизнь только что разделилась на до и после. На столе одиноко лежал золотой значок — символ власти, который Кайто только что потерял. Толпа студентов замерла в оцепенении. Тишина была такой звонкой, что было совершенно не свойственно для этой академии. Кокичи, сохраняя непривычное для него спокойствие, лишь слегка изогнул бровь, глядя на рухнувшего на колени Момоту. — Какое жалкое прощание, — негромко произнес он, и его голос, лишенный привычного визгливого пафоса, прорезал тишину как скальпель. — Значит, звезды сегодня решили объявить забастовку? Какая ирония. Он потянулся к значку, коснулся его кончиками пальцев, но не стал забирать. Ему не нужна была эта побрякушка. Ему нужно было то, что она символизировала — брешь в идеальной броне Студенческого совета. — Это было... — начал кто-то из толпы, но голос оборвался. В дверях зала появилась тень. Воздух в помещении мгновенно стал холоднее, словно кто-то открыл дверь в морг. Толпа студентов инстинктивно расступилась, образуя живой коридор. К столу медленно подходила Маки Харукава. Член студенческого совета. Глава комитета по дисциплине и самый опасный исполнитель воли совета. Её присутствие ощущалось как физическое давление. Длинные тёмные волосы, заплетенные в два хвоста, мерно покачивались в такт её шагам. Красные глаза, в которых не было ни капли человеческого тепла, были прикованы к Кокичи. На её руках были надеты черные перчатки, а всё её существо излучало ауру профессионального убийцы, который пришел зачистить место преступления. Маки остановилась у стола, бросив короткий взгляд на оставленный значок Кайто, а затем перевела его на Ому. — Ты, Кокичи Ома, — голос Маки был низким и ровным, лишенным эмоций. — Ты только что уничтожил одного из нас. — Ой, неужели я настолько знаменит? — он снова нацепил маску язвительного шутника. — Харукава-чан, ты пришла поблагодарить меня? Теперь в вашем совете станет на одного идиота меньше. Я ведь оказал вам услугу, разве нет? Или ты хочешь забрать этот значок? Бери, он всё равно пахнет поражением и несбывшимися мечтами о космосе. Маки не ответила на очевидную издевку. Она подошла вплотную к столу, её ладони легли на его поверхность. — Кайто был идиотом, раз доверил свою судьбу случаю в игре с тем, кого он впервые видит, — произнесла она. — Я наблюдала за игрой через мониторы. Ты не считал карты. Ты использовал психологическое давление, чтобы заставить его сбросить ритм. Но в Хяккао за такие фокусы платят высокую цену. — Ого, — Кокичи прижал руки к щекам. — Детективная работа! Ты такая умная, Харукава-чан. Может, тебе стоит сменить значок совета на фуражку полицейского? Хотя... тебе больше идет образ хладнокровного убийцы. Маки сузила глаза. Её правая рука непроизвольно дернулась к карману, где, по слухам, она всегда носила оружие. — Ты думаешь, что если ты уничтожил одну «звезду», то ты теперь король? — она облокотилась на стол. — Ты еще не видел настоящего безумия этой школы. Ты еще не встречался с другими членами студенческого совета. С президентом. При упоминании других персон, а особенно их главного, Кокичи почувствовал странный укол интереса. — Президент... Шуичи Сайхара, верно? — он произнес это имя так, словно пробовал на вкус редкое вино. — Говорят, он очень... азартный. — Он — король этой школы, — отрезала Маки. — И он не любит, когда в его саду заводятся сорняки. Я не дам тебе дойти до него. Ома лишь усмехнулся. — Завтра, — отрезала она. — Ровно в восемь вечера. В Большом зале «Кровавая Роза». Ты встретишься со мной в официальном матче. Кокичи склонил голову набок. — Завтра? Но у меня были планы! Почему я должен соглашаться на свидание с такой злюкой, как ты? — Потому что у тебя нет выбора, — Маки достала из кармана колоду карт с черной рубашкой. — Студенческий совет не принимает твой выигрыш как окончательный. Чтобы твой статус «победителя совета» был подтвержден, ты должен обыграть меня. Если откажешься — сегодня же станешь «питомцем» по распоряжению дисциплинарного комитета. И поверь, я сделаю твою жизнь в этом статусе очень... короткой. Кокичи замолчал. Его язвительная ухмылка на мгновение исчезла, сменившись выражением глубокой, почти скучающей проницательности. Он понимал, что это была не просто игра, а проверка на выносливость. — Ладно, ладно! — он весело взмахнул руками. — Харукава-чан так настойчива, как я могу отказать даме? Завтра в восемь. Я приду. Только не забудь почистить свои перчатки — не хочу, чтобы на моих картах остались следы твоего плохого настроения. Маки ничего не ответила. Она взяла значок Кайто со стола, крепко сжала его в кулаке и развернулась, покидая зал так же бесшумно, как и вошла. Вздрогнув, Кайто поднялся с колен. Было заметно лишь его отчаянное и бледное выражения лица. Он спешно покинул зал вслед за Маки.

***