Здесь глубоко

      Илья сидел на трибунах и наблюдал за соперниками. Чемпионат США 2023. Он первый после короткой программы и уже ловил косые взгляды. А еще настроение отвратительное, его с утра самого все раздражало. Даже пуговица на костюме, которая не поддалась сразу, чуть не пала смертью храбрых, но отец вовремя отвел руки сына и сам помог застегнуть горлышко. Еще и живот болеть начал, но Илья списал это на нервы, ведь до течки еще две недели. Прошлый старт оказался не сильно удачным, но он только в начале своего успеха. Хотя Илью все еще злило, что на Олимпийские игры 2022 взяли не его, мол юный еще, так еще и омега. Ага, только вот этот омега, после, первым в истории официально прыгнул и чисто приземлил четверной аксель. Бесило. Ну, ничего, Илья им покажет, кто такой Малинин.       Сбоку кто-то поднялся по ступенькам и потом завалился на сидение рядом со омегой. Илья вздрогнул, потому что за своими мыслями этого не заметил, но потом спокойно облакотился на спинку.       —Hi,—махнул Эндрю,—как настрой?       —I wanna kill somebody,—Илья сложил руки на груди и агрессивно сдул со лба темную челку.       —Воу!—альфа картинно ткнул его локтем и словил недовольный взгляд.       —Больно вообще-то…       —А ты такой нежный?—он усмехнулся.—Что-то я не замечал, когда ты боролся с четверным акселем.       —Это другое…—Малинин отвернулся и продолжил наблюдать за первой пятеркой.       Эндрю притих, видимо, тоже погрузился в свои какие-то мысли. Только в какой-то момент в нос попал слабенький, но приятный запах. Он был инородным для арены и почти прозрачный. Альфа забегал глазами и немного принюхался, и только потом понял, что это запах Ильи. Пока омега не смотрел в его сторону, он решил наклониться чуть ближе и проверить. И был прав. Что ж, это интересно…       —Не замерз?—Эндрю положил одну руку на чужое плечо.       Илья поклипал пару секунд глазами и только потом ответил:       —Нормально. Это ты так меня отвлечь хочешь?       —Ну я же вижу, что ты стрессуешь.       —Я в порядке. Тебе все кажется,—Илья прикусил губу и тарабанил по перилам.      —Oh, fuck. Come to пить чай.       Торгашев коротко рассмеялся и поплелся за омегой:       —I missed you, little princess.       Он пропустил два сезона и очень скучал по льду, также как и скучал по Илье. Когда же Арутюнян разрешил ему снова вернуться к тренировкам после травмы стопы, то Эндрю был дико удивлен тому, как Малинин технически вырос. Раньше у того не было стабильности, не было четверных и вообще он был дитем. А тут он уже порхал на тренировках надо льдом, взял бронзу после Нейтана Чэна на Чемпионате мира и прыгнул четверной аксель. Ничего себе результат. Эндрю даже позавидовал, но его тоже будет ждать успех, как только он вернется в форму. Разве уж он может уступать омеге?

***

      Перед выходом на лед Илья нервничал. Он стоял возле отца, мама отошла по важному звонку. Малинин прикрыл глаза и пытался успокоиться, но сердце упрямо билось еще быстрее, ладони вспотели, голова немного кружилась и казалось, что вокруг дико жарко. Роман наставнический похлопал сына по плечам, пока Арутюнян давал последние наставления. Торгашев откатал чисто и очень точно, особенно после травмы.       Мысли Ильи отвлек диктор, что объявил конец программы. И он вышел на лед, где остался один на один с собой. Да, что ж такое, Илья! Ты будто впервые на лед вышел! И программу уже катал, которая вошла с твоим именем в историю. Соберись. И Илья пытался, пытался на первом акселе, с которого упал, на каскаде с бабочкой, на флипе с той же бабочкой. Он старался, просто… просто не получилось. После конца музыки эмоции запаздывали, он пытался остановить мир перед глазами. Потом накатило осознание, сколько он ошибок сейчас понатворил. На выходе со льда Роман помог сыну переступить порог и сразу приложил ладонь сначало ко лбу, потом к щекам. Со словами: «Ты такой красный». Пока Илья надевал чехлы, мама уже начала говорить ему о его ошибках. Омега же лишь поджимал губы.       Тем не менее, он взял золото благодаря чистейшей короткой программе. Но радости не было. Отец поддержал, мать сказала, что может и лучше, а Рафаэль просто поздравил обоих учеников с золотом и бронзой. Илья же мечтал вернуться в номер, потому что непонятная дикая усталость резко давила на плечи.       Омега отказался идти гулять с родителями по городу. Он ужасно устал и сил абсолютно не было. Плюс мама бы начала ранний разбор полетов, а Илья выслушивать сейчас не хотел, поэтому он просто решил отлежаться в номере.

***

      Ближе к вечеру Илью из дремы вывел стук в дверь. За ней стоял Эндрю с пачкой печенья.       —Занят?—Илья махнул головой.—Выпьем чаю?       —I’m tired, Andrew,—Илья устало потянулся.       —Я ж не на лед тебя зову. Отметим твою победу и мое возвращение.       Илья что-то сам себе хныкнул, но сдался, потому что для Торгашева возвращение в спорт было важным.       Войдя в комнату, Эндрю в нос ударил свежий чужой запах. Не сильный, но ощутимый. Зрачки сразу расширились, а дыхание сбилось. Он поджал губы и уголком улыбнулся. Илья поставил воду в чайнике и плюхнулся на край кровати, уступая стул альфе. В номере горел только ночник, большой свет почему-то сегодня Илью раздражал. Чуть позже на столике стояло две чашки с кипятком, а альфа раскрыл пачку печенья.       —Извини, за негостеприимность. Я сегодня что-то не в форме,— устало начал Илья.       —Все нормально, я все понимаю,— Эндрю не отводил взгляд от омеги—разглядывал,— тем более, ты и так первое занял.       —Та,—кинул омега, потянувшись к чашке,—бывало и лучше.       Торгашев в этот же момент тоже склонился над столом и пальцами поймал ладонь Малинина. Илья поднял взгляд на парня напротив и немного завис.       —What?       —Do you want me to feel sorry for you?       Не смотря на слова, тон Эндрю был снисходительным, а пальцы начали гладить ладонь омеги. Илья помахал отрицательно головой и выдернул руку, растерявшись.       —Why…ты так думаешь?       —Мне просто так показалось,— Торгашев пожал плечами.       У Ильи снова закружилась голова, он и не заметил, как чужой запах окутал комнату. Сердце застучало, ладони снова вспотели, потянуло внизу живота, и омега поерзал, не находя себе места. Неужели течка раньше началась? Блять, как он этого сначала не понял? Все ж симптомы как обычно пришли. Илья ладонью прикрыл рот, его потряхивало, потому что чужие феромоны действовали на тело с каждым вздохом. Как беспечно! Малинин прикрыл глаза и тем самым почти подскочил, когда, не заметив чужое присутствие, почувствовал прикосновение к бедру.       —Спокойно,—произнес Эндрю, как обычно подступаются к человеку.       —Can…you,—Илья пытался дышать через раз,—уменьшить свой запах… и-и убрать руку?       Но он почувствовал только как рука двинулась выше по бедру и начала его гладить, от чего мышцы дрогнули, а с губ сорвался вздох. Потом на красную щеку легка большая ладонь и пальцами зарылась в волосы на виске.       —Andrew?..—Илья настороженно вцепился своей рукой в чужую, а его зрачки сузились.       —М?—альфа был как зачарованный.—Я не могу это контролировать, это мое тело так реагирует на твой запах, princess. Тем более, ты же хотел, чтоб я тебя утешил,— он немного потянул голову Ильи на себя.       —Эндрю, не надо, пожалуйста,— прошептал омега, сопротивляясь руке.       Взгляд альфы потемнел, перед ответом он сначала сжал губы, а потом хмыкнул, отчего у Малинина холодные мурашки прошлись по спине.       —Ой, да не ломайся ты. Не хотел бы то не пустил бы меня и не тек бы сейчас…       Его прервал звонкий шлепок. Парни секунду встретились глазами, Илья с занесенной рукой, а Торгашев с красной щекой. И Малинин подорвался к двери, но его резко развернули за плечо перед самим выходом и грубо прижали к стене. Мир снова закружился от резких движений. А Илья начал задыхаться: горло сдавила та самая ладонь, что секунду назад гладила.       —Пусти,—хрипит и вцепляется в чужое предплечье.       —Хочешь поиграть в кошки-мышки? Так я тебя уже поймал,— альфа хрипло смеется.       У Ильи глаза начинаю слезиться, а очки падают на пол. Он задыхается и тем самым все больше вдыхает чужой феромон. Ноги ватные—подкашиваются. Но сползти по стене не дает колено, которое втиснулось между ног. И омегу трясет.       —П-п,—короткий вдох,—ожалуйста, н-не… надо.       —Малыш, я же вижу, как ты сам меня хочешь,— голос снова приторно ласковый.       Второй рукой Эндрю ныряет под футболку Ильи и ладонью оглаживает тазовую косточку. Чужая кожа горячая, влажная от пота и дрожит. Чужой живот судорожно вздымается и задевает пальцы. Эндрю только долго смотрит, наблюдает. Ему нравится чужой жар и власть над этим телом. Его так сильно ведет от этого омеги. Он наклоняется к зажмурившемуся Илье, рассматривает его губы, лицо, сведенные брови. Поворачивает его лицо немного в сторону и мажет губами по омежьей щеке, скользит к уху и прикусывает. Последней каплей в его терпении стало то, как в его руках дрогнуло чужое тело и бедра сжали его ногу.       Он силой за волосы в два шага роняет Илью на постель, так что омега успевает только выставить руки впереди себя, и наваливается рукой между его лопаток, не давая подняться.       —Отпусти,—ноет Малинин,— пожалуйста.       —Ш-ш-ш. Илюш,—Эндрю заглядывает в его влажные глаза,—я не сделаю тебе плохо. Ты еще будешь меня просить не останавливаться.       Торгашев наваливается больше, втискивается между ног омеги. Второй рукой ныряет под живот Ильи и скользит выше. Заставляет приподняться, задирает футболку. Оглаживает мышцы пресса, ложится на грудь, стискивает, гладит. Илья сквозь всхлип вдыхает и тело прогибается, пока Торгашев вжимается собой в чужие бедра с хриплым стоном.       —Ну,вот,— он тяжело дышит,—а ты говорил.       А Илье становится так противно от себя, что он пропускает момент, когда с него стягивают футболку. Но, когда омега чувствует руку на резинке штанов, то пробует дернуться… Эндрю на этот раз прижимает его за шею, утыкая в простынь, и заламывает руку, пока Илья не начинает шипеть.       —Больно!       —А ты будь послушным мальчиком и будет хорошо.       Торгашев еще раз надавливает на руку, убедившись, что омега его понял, и отпускает чужую ослабшую конечность. Он наклоняется ближе, вдыхает запах и выпускает больше своего, на что Илья скулит. Он скользит губами по позвоночнику к самым ямкам на пояснице. Резко поднимает чужие бедра и ставит на разъезжающиеся колени. Рывком стягивает штаны и смотрит на мокрые пятна на чужом белье. Он довольно выдыхает и стягивает последнюю ткань.       —Миленько,— саркастично комментирует Эндрю, оглядывая всего омегу под собой.       Илья уже не сдерживает слезы. Они тихо скатываются по щекам и впитываются в простынь. Грудь сводит рваными всхлипами, в горле ком, а голова пустая от феромонов альфы.       Эндрю долго на нежности не хватает. Он все также крепко держит чужую голову, пальцы зарываются в пшеничные локоны. Как же ему нравится. Он уверенно тянет за них—и медленно входит в чужое тело. Илья стискивает простынь и жмурится до звездочек перед глазами. А в голове и в голосе только одно слабое:       —Больно - Больно - Больно, — такое, что почти на грани шепот. Но его слова Эндрю уже безразличны. Он же уверен, что раз Малинин течет, то все отлично. Илья же просто обмякает в жестких руках, сдается и позволяет делать уже все, что придет альфе в голову.       Следующие минуты омега слышит только свое надрывное дыхание и стоны Эндрю. Они набатом отдаются в голове. Сердце стучит где-то в горле, корни волос ноют, поясница, в статичном прогибе,— тоже. Бедра дрожат, внутри жжет и болит. Он и не думал, что его первый раз будет таким… Но еще противнее становится от того, что когда ладонь Эндрю ныряет под живот, то тело заходится приятной дрожью на фоне боли. И Илье приходится хотя бы закусить губу. Торгашев отпускает волосы и широко оглаживает его спину и бедра. Он наваливается, прижимается сверху, ускоряется и рукой ныряет под грудь, сжимая. Тогда Илья закусывает простынь и окончательно теряет связь с миром. Его спина выгибается, а мышцы сжимаются. Он даже не слышит удовлетворенного стона над ухом, когда кончает Эндрю.       Когда Илья снова осознает мир, то чувствует, как стягивает кожу на щеках после слез, как остывает тело, полностью раздетое, как сухо в горле и как ноет внутри там, о чем не принято говорить. Тяжело переваливается на бок. Он видит как Торгашев натягивает штаны и замечает легкий блеск фольгированного пакетика на простыни рядом. Выдыхает.       —В следующий раз буду нежнее,—говорит тихо Торгашев,— не думал, что это я забрал твою девственность.       Илья молчит. Напоследок Эндрю ласково провел рукой по чужой икре и ушел. А у Ильи просто не было сил ни на что.

***

      Он не знал, сколько так провалялся, просто в какой-то момент в номер ворвалась мама. Очевидно, ведь она была не заперта. Женщина сначала опешила, оценивая ситуацию, потом выругалась тихонько, подошла и потянула Илью за плечо на себя, заставляя сесть. Он скривился и сгорбился от боли.       —Ох, что же ты наделал? Что же ты наделал… давай приходи в себя.       Она заставила сына подняться и пойти в душ. Пока Илья под кипятком пытался смыть с себя чужой запах и ногтями содрать с кожи прикосновения, Татьяна проветрила помещение, поменяла постельное, все ненужное выкинула и приготовила чистую одежду. Илья выполз, с помощью матери оделся и без сил просто рухнул на спину. Татьяна вздохнула и присела на край кровати:       —Илюша, Илюша…       —Мам,—шепотом,—я не хотел.       —Все омеги в течке хотят. Кто ж знал, что цикл собьется, а ты не уследил. И я не уследила. Мы ж не можем потом мальчику жизнь и карьеру портить случайностью,— она покачала головой, гладя сына по мокрым волосам. — Это ж такой позор. Не вздумай папе говорить, ему не нужно о таком знать. А когда мы вернемся домой, то надо обязательно с врачом встретиться, слышишь?       Илья только кивнул и прижался к родной ладони. Он отключился. После же Татьяна пошла застирала его одежду, чтоб скрыть все следы.       Утром Роман учуял, то от Ильи буквально несло запахом мыла, но супруга объяснила, что цикл сбился, и им лучше поскорее добраться до дома. Всю дорогу Илья беспробудно проспал. А дальше его ждала череда из врачей, кучи вопросов и анализов. С тех пор он ни дня не пропустил по приему подавителей сквозь предупреждения людей в белых халатах.