Лиса в клинике

Всё обсудили. Потом полночи бегали, готовились. Лиса только сетовала, что днём у нее чар будет едва-едва… совсем чуть-чуть. Но по плану выходило, что ей и не нужно много. Джейн только сомневалась, что охотник на приманку клюнет. Но лиса мрачно сказала, что клюнет. Что, мол, по всем правилам, так и должно быть. — Это почему же? — удивилась Джейн. — А потому, что живого человека надо прямо перед боем глотать, — ответила лиса со своей обычной зубастой ухмылкой. — Тогда от него усиление чар пойдет. И даже днём можно будет колдовать! Пока человек в брюхе брыкается. Джейн передёрнуло. Да и я, признаюсь, тоже не порадовался такому знанию. Лиса фыркнула и повторила, что нас двоих не тронет. И больше надеется на наш план. Но охотник, мол, в такую дрянь легко поверит, потому что сам он такая же мерзость. Так что мы все подготовили. Уронили на пол бутылку, она разбилась. Лиса аккуратно, лапкой, подтолкнула ее к проходу. — Ты только не поранься, — сказал я, — и не лижи. Лиса только фыркнула. — Только, — сказала она, вряд ли он прямо легко сдохнет… Чары, они от ядов тоже могут защищать. — Это довольно сильный яд, — ответил я. — Для безболезненной смерти… Ну, чтоб животных усыплять. — Мило, — ответила лиса. — Если не получится нашего охотника оглушить, сама прыгну. — Как это?! — ужаснулись Джейн. — Лучше быстро, — ответила лиса, и дальше на эту тему не говорила. А под утро… Я, признаться, слегка задремал успел. Ужасно устаешь, когда такой крошка. Джейн сразу спать пошла — закупалась в свои тряпки и дремала, а я всё с лисой бегал — показывал одно, другое… готовились. Так и вышло, что я почти весь бой пропустил. Проснулся, когда услышал, как Джейн визжит: — Нет! Не надо! Помогите, кто-нибудь! Только выглянул из под своих тряпок, а охотник уже широкими шагами через все приёмное отделение несётся. И в руке у него что-то вроде здоровенного ножа. Молча. А там, где бутылка наша разбитая должна была быть, и нет ничего. Я аж за голову схватился — спросонья показалось, что вся наша подготовка мне приснилась. Но тут охотник наступил в это пустое место, и иллюзия пропала. Осколки бутылки врезались в кожу, и охотник впервые подал голос. Выругался. Он шагнул вперёд ещё раз, поскользнулся и сел задницей во вторую бутылку. Я вспомнил, как доказывал лисе, что сапоги могут и выдержать. И лучше так. Охотник почти выкрутился, но опёрся рукой прямо на осколок и на пол полилась кровь. Я потряс головой. Попытался прикинуть — хватит ли? Потом подумал, что все равно, больше я уже ничего не могу. Подумал, что мог бы спать дальше… все равно, эта битва без меня. Я в ней бессилен. Я заверещала, как мы планировали, и тут же задохнулась от ужаса. Огромный, просто чудовищно огромный дядька, двигался так стремительно, словно… словно… “Ведьмак хренов, — подумала я. — Хренов ведьмак!” Я замолчала и бросилась в укрытие. В щель под шкафом. Потому что он так взмахнул своим клинком, что мне показалось, он сам воздух распорол лезвием. Я слышала, как он грохнулся. Как выругался. А потом вдруг услышала, как лиса говорит: — Ах, как это мило! Вы зашли пожелать мне доброго утра? Я не выдержала и выглянула из щели. Охотник уже поднялся. В правой руке он держал свой нож… наверное, все же не нож, а меч. Слишком большой, слишком страшный. Казалось, этот меч притягивал взгляд сверканием, и вдоль клинка горели какие-то значки. Лиса выскользнула из тени позади и бежала вдоль стен. Охотник взмахнул мечом и прыгнул. Я завизжала: — Нет! Нет! Охотник удивлённо обернулся — я почти видела видела, как в его голове вертится странная каша — девку лиса проглотила, но она визжит тут. Значит лиса на самом деле не там? Или там? Раз девка орёт “Нет-нет!”, значит её собралась проглотить лиса… Я не планировала ничего подобного, но вышло удачно. Наверное. Он и правда перестал обращать внимание на настоящую лису и бросился в атаку на тот шкаф, под которым я пряталась. Наверное, решил, что лиса навесила иллюзию на него и на самом деле она тут меня есть собралась. Меч с грохотом врезался в шкаф. Посыпалось стекло — разбились дверцы, полетели во все стороны пузырьки с лекарствами. Я нырнула обратно в щель, надеясь только, что во-первых, этот урод не уронит на меня весь шкаф, а во-вторых… кажется, где-то здесь, под шкафом, у нас была паутина… надеюсь, я все же достаточно крупная, чтоб паук от меня убегал. У нас тут тарантулов не водится… И тут, как на зло, я прилипаю к каким-то тонким нитям. Дергаюсь раз, другой, нити облепляют голое тело, я замираю. Я помню — мои рывки сигналят пауку о том, что добыча готова… лучше я подожду немного, пока снаружи затихнет и позову на помощь, чем сама получу дозу яда от паука. Надеюсь только, что из-за грохота и дрожания всего шкафа, паук сам спрятался. Или вообще, давно погиб в пылесосе, а это осталось… Иллюзии! Лиса сильна иллюзиями, и хоть сейчас и не ночь, она… Я в боевом трансе. В руке — клинок с рунами правды. На груди — Знаки Веры. И все же лиса навела, а я повелся! Но понял, понял — не было никакой девки, наверняка, лиса давно сожрала ее. И я бесполезно разбил небольшой медицинский шкаф. Со злости толкаю его изо всех сил, и он с грохотом падает. Безмозглый доктор! Он помог, помог этой твари! А ведь я почти поймал ее. Я повел сеть чар медленно и осторожно, выманил лису так, чтоб она угодила под грузовик… осталось только приехать и забрать — но глупый доктор увез ее. Сейчас он уже давно исчез в лисьем брюхе, наверное, ещё вчера. А мне приходится… Я оглядываюсь и снова вижу лису. Трачу мгновение на проверку — не хочу снова биться об мебель. Да, это именно лиса — крупная, рыжая, напряжённая. По магической ауре понятно — все верно, недавно сожрала человека, а может, и двух. — Кала Карсаи! — кричу я древний призыв. И одновременно первые слова ритуала. С этими словами в котел наливают масло. Холодное. Так, чтоб лиса видела — она должна видеть и понимать каждый шаг, тогда её слезы будут настоящими. Из самого лживого сердца твари — настоящие слёзы. Сейчас пока это только слова, но лиса понимает, вздрагивает, пятится. Мутнеет. Наверное, пытается укрыться в тенях, но меч… руны… знаки… Откуда-то сбоку слышу чей-то голос: — Дверь! Спрячь дверь! Ещё иллюзия? Наверняка! Шагаю вперёд… но комната почему-то шатается. Мутнеет. Я спотыкаюсь об упавший шкаф и чуть не падаю. Дыхание тяжёлое, словно я забыл все свои тренировки. Это уже не иллюзия! Это… это… Мой взгляд падает на следы крови на полу. Моей крови… на разбитое стекло… на лужу какой-то жидкости среди острых осколков. — Яд? — говорю я вслух. Лиса скалится. — Всего лишь любезность, — отвечает она. Нахально, почти нежно. — Я хотела показать, что смерть бывает и приятной! Дыхание… в глазах все плывет, и я понимаю — я проиграл этот бой. Надо выйти на улицу — день, почти центр города, прохожие — меня отвезут в больницу… и тогда я вернусь. Придется все начинать заново, но я сделаю это! Я шагаю к двери, теперь уже не спеша — я помню, что тут куча хлама на полу. Лиса… я стараюсь не выпускать ее из вида. Вот бы она прыгнула! Одно лишь касание клинка, даже не надо резать — и она будет оглушена на сутки! Я отлежусь, я встану — и успею начать подготовку. Лиса очнётся как раз когда пора будет наливать масло! Но лиса не приближается, а я не рискую преследовать. Сейчас главное — выйти. Уйти. Отлежаться, дать телу и защитным чарам побороть яд. Я кладу руку на дверную ручку… но дверь заперта. Ручка не поворачивается. Я смотрю внимательно и вижу, что это клетка. Дверь с другой стороны! Я поворачиваюсь… Иду. Открываю дверь… пытаюсь открыть стену. Лиса! Спрятала дверь иллюзией! Я концентрируюсь и смотрю через чары — вот же дверь! Два шага, и я в приемной. Ещё два — и входная дверь откроется… лиса не посмеет приближаться ко мне там, где много прохожих, и я спасен! Шаг. Комната плывет и шатается — то ли яд, то ли лиса пытается наводить иллюзии сквозь мои чары. Ещё шаг — я прохожу в настоящую дверь… И тут пол приемной бросается мне в лицо. Меч с лязгом падает в сторону. В ушах шум. — Не ушибся? — спрашивает лиса с издёвкой. Она на моем уровне, значит, я упал. Я лежу. Дыхание… дыхание… Успокоиться и встать. Яд действует, но чары… мои чары — они спасут меня! И тут лиса оказывается прямо перед моим лицом. — Не расстраивайся, — говорит она нежно. — Дай-ка я поцелую тебя… и все пройдет… Голос почти материнский… моя… моя мама так говорила, когда я падал… В голове мутится, но я на миг улыбаюсь. Лиса лижет мое лицо — нежно, ласково. Лиса? Это не мама, это лиса! Мне надо встать! Я пытаюсь повернуться, поднять руку, оттолкнуть лису, но мое тело такое тяжёлое… А язык лисы такой мягкий и теплый…