Во все тяжкие

             Ночь тихо отступала от особняка детективного агентства "Астрея". Малек стоял в тенях сада, напротив гостиной, наблюдая. В руках он держал её — голову Тобиаса Хендрикса. За прошедшие дни он так привык к её тяжести, к холодной коже, к остекленевшим глазам, которые нервно двигались, пытаясь что-то получше рассмотреть.       — Сейчас будет весело, — прошептал он, обращаясь к голове. — Ты ведь любил наблюдать за людьми, да? Смотреть, как они реагируют, как ломаются, как пытаются сохранить лицо. Считай это моим подарком, нашей прогулкой. Сейчас у тебя появятся новые соседи.       — Я скорее предпочёл бы новые конечности, — донеслось от Тобиаса.       Малек поставил его голову на самом видном месте: на столе в гостиной, прямо под люстрой, чтобы утренний свет упал на неё первым делом, когда рассветёт.       — Всё точно будет в порядке? - уточнил бывший доктор.       — Не скучай, — шепнул Синнер. — Я буду рядом.       И растворился в тенях.

***

      Рафаил спустился в гостиную первым — проснулся раньше всех, чтобы успеть помолиться до завтрака в попытке поговорить с отцом. Увидел голову на столе и замер. Его глаза расширились, лицо побледнело до цвета его спрятанных крыльев.       — Шепфа... — выдохнул он, пятясь назад. — Шепфа, что это?       Голова Хендрикса лежала, слегка повёрнутая в сторону окна. Утренний свет играл на её лице, отбрасывая солнечных зайчиков и заставляя жмуриться.       — МИХАЭЛЬ! — закричал Рафаил. — ИДИ СЮДА! СРОЧНО!       — Ну вот, началось, — прокомментировал Тобиас. — Вопит как студент, впервые увидевший труп в морге. Похоже, я произвёл впечатление.       На его крик сбежались все, кто в этот момент были в особняке. Первым влетел Кассиэль — взлохмаченный, в одной рубашке нараспашку, с мечом наголо.       — Что случилось? Кто напал? — Он влетел в гостиную и застыл, увидев голову. — Какого... Что это за хрень?!       Рафаил стоял, прижимая ладонь к груди:       — Я не знаю! Я спустился, а она... оно... лежит! И смотрит! Кто это сделал? Зачем?       Кассиэль подошёл ближе, всматриваясь в лицо головы. Его челюсть сжалась.       — Это человек, — сказал он глухо. — Был человеком. И судя по всему, умер недавно. Или не совсем умер. Твою мать, она моргает.       Тобиас демонстративно моргнул ещё раз. Кассиэль отшатнулся.       — Любопытно, — протянул подошедший Давид, с интересом разглядывая голову. — Чёрная магия? Или новый способ доставки сообщений от особо эксцентричных клиентов?       — А может, просто больной ублюдок, — рявкнул Кассиэль. — Который решил поиграть с нами.       Он повернулся к Рафаилу:       — Ты трогал? Проверял его?       — Нет. Я… я только увидел.       — Всё оставь пока как есть. Надо понять, откуда это взялось и кто его сюда притащил.       Рафаил сглотнул и кивнул, но взгляд его всё ещё был прикован к голове. В его глазах почти стояли слёзы — не от страха, а от жалости к тому, кто был этим человеком.       — Бедный... — прошептал он. — Кто бы ты ни был... кто мог так с тобой поступить?       — И зачем оставил тебя здесь без холодильника, — продолжил Давид.       Кассиэль закатил глаза:       — Прекрати жалеть труп, Рафаил. Лучше подумай, это явно послание.       — Какое? — уточнил Давид, пытаясь заглянуть голове в уши. — «Привет, я маньяк, угощайтесь»? Или «соберите меня, я пазл»? И вообще, с каких это пор мёртвые развлекаются на земле?       — Я всё выясню, — Кас сжал кулаки. — И тогда этому уроду мало не покажется.       Кассиэль подошёл к окну, чтобы проверить, нет ли следов на улице, и на секунду замер. В саду, за кустами он увидел фигуру. Тёмный силуэт, который смотрел прямо на него.       А потом фигура подняла руку и изящно ему помахала.       Кас рванул к выходу, но когда выбежал на улицу, там уже никого не было. Только тени и утренний туман.       В гостиной Рафаил всё смотрел на голову Хендрикса, не в силах отвести взгляд.       — Шепфа, прости нас... — шептал он. — И упокой душу этого несчастного...       Голова молчала. Если бы у Тобиаса хватило сил, он бы закатил глаза — упокаиваться снова в Яме ему не хотелось.       За окном, в тени старого дерева, Малек тихо усмехнулся, наблюдая за суматохой.       — Видел? — шепнул он, обращаясь к голове, оставленной внутри. — «Упокой душу, прости...». Если бы он знал, что случилось с Шепфой. И это мы ещё не дошли до представления под названием "смерть всего сущего". Придёт день когда я приду к вам и сяду с вами за стол.       Он прислонился к стволу дерева, скрестив руки на груди. Внутри особняка Давид громко предлагал накрыть голову салфеткой, «чтобы не смущала». Рафаил вздыхал. Кассиэль ругался сквозь зубы и мерил шагами комнату, периодически пиная мебель.       — Ты там, на столе... — мысленно прошептал Малек. — лежишь и наблюдаешь, как они обсуждают, куда пристроить «украшение интерьера». Ну и как тебе соседи?       — Шумноваты, — пришёл ответ. — Могло быть хуже. Хорошо, что не тянут руки, а то я им пальцы пооткусываю. А так — центральное отопление, вид из окна, птички поют, люди почти не орут, можно сказать курорт.       Малек чуть заметно улыбнулся на фразу о людях.       — Хорошо, — тихо сказал он. — Хорошо, что я тебя забрал. Даже так.       Из особняка донёсся голос Кассиэля:       — Давид, убери это с глаз долой, пока Микаэль не вернулся!       — Куда? В холодильник? — уточнил Давид. — У нас там вчерашняя пицца между прочим.       — В подвал! И накрой чем-нибудь!       Малек прижался щекой к коре и закрыл глаза.       — Занятно, — прошептал он. — Ты же хотел увидеть что-то, кроме моей комнаты, да, Тоби?       — Хотел, — пришёл ответ. — Не знаю даже...       —Наслаждайся представлением. Бесплатный театр, лучшие места.       — Угу, — мысленно вздохнул Тобиас. — Только попкорна не хватает.       — Я подумаю над этим, — серьёзно ответил Малек.