Мёртвая русалка

— Ну здравствуй, дорогая… — позади меня послышался сиплый женский голос. Чужое присутствие ворвалось в моё пространство за секунду до того, как сталь должна была войти в мою спину. Резкий разворот, и моя ладонь сжимает огромную лапу паука — чёрную, волосатую, с острым как бритва наконечником, который целился прямо в моё сердце. — Харуко! — мои губы растянулись в хищной улыбке, когда я встретилась взглядом с четырьмя красными глазами, горящими ненавистью. — Неужто склероз замучил на старости лет? — я сделала наигранно-миловидное личико, хлопая ресницами с невинностью, которой во мне не было отродясь. — Или ты думала, что я не замечу такую огромную мерзкую лапищу у своей спины? Я чувствовала его. Джаспер был где-то рядом — в километре, может, чуть ближе. Он видел всё. И, кажется, наслаждался представлением. Сквозь связь доносилось его тепло, его спокойная уверенность во мне и этот дьявольский интерес, от которого по коже всегда бежали мурашки. Я знала, что он следит за каждым моим движением, и это знание заставляло кровь бежать быстрее. — Мне острые твои лапы не страшны, — я наклонилась к самому лицу паучихи, сокращая расстояние до сантиметров, и прошептала: — Я нежить, дура. Я сдохну, только если сама того захочу. — Я знаю, — прошипела она, и её голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Но тебе же всё равно больно, правда? Она дёрнула лапой, пытаясь вырваться, но моя хватка была стальной. Я смотрела в эти красные глаза и видела в них отражение своей собственной тёмной улыбки. Перед мной стояла Дзёрогумо — паучиха-ёкай, чья красота сводила мужчин с ума, пока они не становились её ужином. Тело женщины, но вместо ног — восемь чудовищных лап, покрытых чёрной щетиной, каждый волосок которой мог разрезать плоть. Сейчас её человеческое лицо искажала гримаса ярости, и это делало её почти комичной. — Я тоже скучала, — оскалилась я, отпуская её лапу и делая шаг назад, чтобы размяться. Плечами повела, шею хрустнула. — Где же ты пропадала, моя любовь? Мне было так одиноко без твоего внимания. Я даже начала думать, что ты меня больше не любишь, — я театрально прижала руку к груди, изображая страдания. — Выбиралась из передряги, которую ты мне устроила, — прошипела Харуко, и её лапы заскребли по земле, выбивая искры. — Мир драконов — не самое приятное место для таких, как я. — Ой, прости, — я сложила руки в молитвенном жесте и склонила голову, изображая раскаяние. — Надо было тебя подальше закинуть. Может, в мир к гоблинам? Или в бездну? Жаль, я не контролировала портал. Так бы ты сейчас грелась в адском пламени, моя хорошая. — Ах ты мразь! Она взбеленилась. Восемь лап взметнулись в воздух и обрушились на меня градом ударов. Я уворачивалась — легко, играючи, словно танцевала. Каждое движение было выверено сотнями лет практики. Наклон, прыжок, кувырок — её лапы врезались в землю, вздымая фонтаны грязи, но ни разу не задели меня. Я засмеялась. Звонко, искренне, заливисто. Этот смех вырывался из груди сам собой, потому что адреналин пел в крови, потому что бой всегда был моей стихией, и потому что где-то там, в километре отсюда, Джаспер слышал каждую ноту и чувствовал каждую мою эмоцию. Я почти видела, как он улыбается, ощущая мой азарт. И от этого внутри разгоралось ещё более жаркое пламя. — Харуко, Харуко, — пропела я, уворачиваясь от очередного выпада. — Мужика так и не нашла? Ах да, ты же всех своих парней сожрала! — я согнулась пополам от хохота. — Или они сами сбегали, видя твоё истинное лицо? Ой, то есть морду! Она взревела — низко, утробно, так, что воздух задрожал. Её красные глаза полыхнули ярче, и лапы задвигались быстрее, хаотичнее, злее. — А как ты вернулась, кстати? — поинтересовалась я, будто мы вели светскую беседу за чашечкой чая. — Добрый колдун помог, — выплюнула она, не прекращая атаковать. — А ты его сожрала в благодарность? — я держалась за живот, потому что смех душил меня. — Ох, Харуко, ты неисправима! И в этот миг она достала меня. Одна из лап вошла в спину — насквозь, вышла из груди. Боль вспыхнула и погасла, потому что моё тело уже затягивало рану, даже не дав крови пролиться. Харуко выдернула лапу, и я выпрямилась, разочарованно глядя на дыру в одежде. Джаспер рванул ко мне — я ощутила этот порыв всем телом, волну его паники и ярости, которая обожгла даже на расстоянии. Я покачала головой, едва заметно, говоря остановиться. Он замер, но я чувствовала, как ему этого не хотелось. Сквозь связь хлынуло такое облегчение, смешанное с восхищением и чем-то ещё — тёмным, собственническим, отчего у меня перехватило дыхание. Он видел, как быстро затянулась рана, и это зрелище, кажется, заворожило его. — Серьёзно? — я изогнула бровь, взглянув на оголённую часть тела из-за дыры. Кожа уже была идеально гладкой, будто и не было ничего. — И это всё? Я ожидала большего. Ты меня разочаровала, старушка. — Сейчас ты познаешь то же, что и я, — прошипела Харуко, и я увидела у неё за спиной зеркало. Она швырнула его за меня, и я даже моргнуть не успела, как все восемь лап одновременно врезались в землю. Вибрация прошла сквозь почву, а затем волоски на её лапах завибрировали, создавая звуковую волну такой силы, что меня отбросило назад. Я летела спиной вперёд и краем глаза увидела, как за мной раскрывается портал — светящаяся воронка, полная сияния. Времени среагировать не было. Только усмехнуться. — Ну что ж, — выдохнула я, проваливаясь в свет. — Попробуем.

***

Я упала на что-то мягкое. Трава? Да, трава, но какая-то странная — серебристая, переливающаяся. Надо мной распахнулось небо — ярко-голубое, с двумя солнцами, которые грели совсем не так, как наше. А рядом… — Ты что здесь делаешь?! Джаспер стоял надо мной, протягивая руку. Его кожа сияла в свете двух солнц, переливаясь миллионами искр, словно он был усыпан алмазной пылью. Медовые волосы отливали золотом, а янтарные глаза смотрели на меня с такой смесью облегчения, нежности и голода, что у меня внутри всё перевернулось и сладко заныло. — А ты думала, я оставлю тебя одну? — усмехнулся он, и этот голос — низкий, с южным акцентом, обволакивающий — прошёлся по мне электричеством, собирая кожу в мурашки. — Я думала, — я приняла его руку и позволила себя поднять, оказавшись в опасной близости от его тела. Слишком близко. Так близко, что я ощущала исходящую от него прохладу, которая почему-то обжигала сильнее любого пламени. — что у тебя хватит ума не прыгать в портал, не зная, куда он ведёт. Ты вообще соображаешь, Джаспер Хейл? — Когда дело касается тебя — нет, — его пальцы сжали мою ладонь, и этот простой жест сказал больше любых слов. Он поднёс мою руку к своим губам, и я замерла, когда его прохладные губы коснулись моих костяшек. Взгляд его янтарных глаз не отрывался от моего лица, и в них плескалась такая бездна чувств, что у меня перехватило дыхание. — За тобой хоть в другой мир. Хоть в бездну. Хоть куда. Я открыла рот, чтобы съязвить, чтобы спрятаться за сарказмом, но слова застряли в горле. Потому что он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в этом чужом мире. И моё глупое сердце пропустило удар, а затем пустилось в галоп. Я ощутила его желание — отчётливо, как удар током. Оно было таким сильным, таким первобытным, что мои щёки вспыхнули, а внизу живота разлился тягучий жар. Сквозь связь он чувствовал то же самое во мне, и его зрачки расширились, затмевая янтарь. — Ты прямо диско-шар, — выдохнула я, пытаясь перевести всё в шутку и скрыть смущение, которое он наверняка чувствовал каждую секунду. — Сияешь, как новогодняя ёлка. Он улыбнулся. И о боже, у меня покосились колени. Он выглядел как чёртов Аполлон. Его улыбка...Медленная, чувственная, собственническая. Его пальцы скользнули по моей ладони, переплетаясь с моими пальцами, и от этого простого жеста по венам растеклось пламя. — Что это была за тварь? — спросил он, и его лицо стало серьёзным, но взгляд всё ещё блуждал по моим губам. Пальцы так и не выпустили мою руку, и он поглаживал большим пальцем моё запястье, там, где бился пульс, сводя с ума. — Дзёрогумо. Паучиха-ёкай, — я огляделась, пытаясь сфокусироваться на чём угодно, кроме него, потому что иначе я бы просто забыла, как дышать. Вокруг простирался луг с серебряной травой, вдалеке виднелся лес с деревьями невероятных оттенков — от фиолетового до оранжевого. — Я называю её баба-паучиха. Заманивает мужиков красотой, а потом жрёт их. С девушками другой фетиш — высасывает молодость и красоту через поцелуй. Представляешь, какая стерва? — А ты её зачем в портал закинула? — Джаспер повернулся ко мне, и ветер играл с его волосами, но это ввглядело... Неописуемо. Как будто сам ветер пытался выставить его в лучшем ракурсе. Он не отпускал мою руку, и я не хотела, чтобы он её отпускал. Его близость пьянила сильнее любого вина, которое я пробовала за свои века. — Да было дело, — я пожала плечами, стараясь не смотреть на него слишком долго, но взгляд то и дело возвращался к его губам, к его глазам, к тому, как ветер обрисовывал его фигуру через тонкую ткань рубашки. — Веке в тринадцатом, в Японии. Ехала проездом и увидела в её паутине мужика. Помогла бедолаге сбежать, а она на меня набросилась. И с тех пор мы так и встречаемся — она хочет меня убить, а я её бешу. В прошлый раз случайно уронила в яму, а там портал открылся. Откуда ж я знала? — я развела свободной рукой. — Думала, просто овраг. Джаспер тихо рассмеялся, и этот звук прокатился по мне горячей волной. — И куда мы попали? — он обвёл взглядом горизонт, но его рука по-прежнему сжимала мою, и я чувствовала, как его большой палец продолжает выводить круги на моей коже. — Понятия не имею, — выдохнула я, наконец позволив себе посмотреть на него открыто. Встретиться с этим голодным янтарным взглядом, который обещал мне всё и даже больше.