Я здесь

- Ура, последний день, - без энтузиазма протянул Никита. - Ура, показывать шоу, - вторила ему Яна. Таня, что до этого листала учебник, улыбнулась: - Да ладно, весело будет. А что вы придумали? Никита откинулся на спину стула. - Я хотел сначала испортить песню Машке, но потом подумал, что могу и сам себе всё завалить. Таня повернулась к нему с искренним интересом. - И что там? - Увидишь, - загадочно ответил Никита, - Всё равно классуха проверять будет. - Ой, да сдались мы ей, - сказала Таня. - Ян, а ты? Яна не сразу ответила. Она повернулась к подруге и мимолётно улыбнулась. - Я стихотворение прочитаю. - Опять какую-нибудь нудятину? - справедливо предположил Никита, за что чуть не получил от Тани тетрадью. - Да, конечно, разумеется, - ответила Яна, возвращаясь в свои мысли. Не сказать же, как ей пришла в голову эта идея и как стала нужной. Не сказать же, что проверять её никто уже не будет. Суббота, 27 декабря Яна осторожно открыла дверь. Всю субботу она провела у Тани, вовсю делая вид, что доучивается вместе с ней, за что даже получила похвалу от её строгих родителей-педагогов. Теперь она, дождавшись ночи и промёрзнув до костей, тихо проскользнула мимо закрытой кухни, откуда слышались неразборчивые разговоры или разборки. Оказавшись в своей комнате, Яна выдохнула и, не теряя времени, прошла к комоду. Она скинула в рюкзак некоторые вещи, чтобы, если что, попроситься к Маше. Злоупотреблять гостеприимством Екатерины Владимировны - или чем бы то ни было - девушка не хотела. Хотя это меньше всего было похоже на нежелание - скорее на обиду или страх, или и на то и другое. Яна периодически думала о том, что, пожалуй, могла бы объяснить себе это странное чувство пару дней назад, но сейчас уже не складывалось. Первая причина, что не просто приходила на ум, а буквально возникала перед глазами, когда Яна думала о том, чтобы снова оказаться в доме учительницы - её глаза, её губы, всё её существо. Это слишком давило, слишком тянуло к себе и, кажется, было всё-таки не нужно. Как так можно было вляпаться - непонятно. Прогонять эти мысли, чтобы не слететь с катушек - очевидно. Закончив недолгие сборы, Яна приоткрыла дверь. По-прежнему никого на горизонте - отлично. В прихожей девушка обратила внимание на какую-то неправильность под тумбочкой. Чуть не подпрыгнув от радости, она пригнулась и выудила свой телефон оттуда. Разряжен. Ну конечно. Яна с досадой осмотрела путь обратно. Может, стоит подзарядиться, пока есть возможность? Тогда она может и не так скоро выйти незамеченной. Не хотелось бы встречаться с отчимом и компанией после вчерашнего инцидента. - Явилась, - послышался голос позади. Яна обернулась. Отчим едва стоял, и, наверное, упал бы, если бы не дверной косяк. С бедной отделки от его неловкого движения упали кусочки белой краски. - Ухожу, не переживай, - пробормотала Яна. - Ух, ёп... Куда? "Не твоё дело", - чуть не вырвалось у девушки, но она, собрав силы, промолчала. - Отвечай, когда с тобой говорят! - отчим выругался, когда гравитация потянула его вперёд. - Ты вчера куда... - Я действительно ухожу, - Яна положила рюкзак, чтобы поскорее взять верхнюю одежду. - Ты ваще знаешь, что менты тут вчера устроили? - проворчал Геннадий. Наконец сообразив, что разговаривает со спиной, развернул девушку к себе. - Какое мне дело? - не выдержала Яна. - К тебе приехали, вот сам и разбирайся. Яна не сразу среагировала на тяжёлую пощёчину, от которой, к счастью, отчим чуть не завалился на пол. - Да какого чёрта тебе нужно?! - в сердцах спросила Яна уже у двери, а не у отчима. Она подняла рюкзак и захлопнула дверь прямо перед носом мужчины, а затем молниеносно сбежала по лестнице. На улице бушевал жуткий мороз. Сердце девушки бешено колотилось. Больно? Нет. Скорее обидно, что она всё ещё не привыкла, как ни убеждала себя в обратном. Да ещё и телефон никак не желал включаться. Ну замечательно. Яна от досады кинула рюкзак куда-то вбок. Вернулась к нему. Отыскала тетрадь. Какие-то записи. Запуталась в зарядке. Вытащила откуда-то со дна сигареты и наконец закурила. Пальцы быстро замёрзли, но в голову спустя третью, уже спокойную затяжку, пришла трезвая мысль: зря она курит - всё-таки придётся будить учительницу, а та опять начнёт лекцию о вреде никотина и снова будет смотреть своим ледяным взглядом в самую душу. Как будто двадцати шести градусов мороза Яне мало. Ладно, терять уже нечего. Закурив со второго раза ещё сигарету, девушка не спеша подошла к другому подъезду. Фонарь подсвечивал мелкий снег, колющий лицо на ветру. Яна смотрела наверх несколько секунд, пока не заметила, что на третьем этаже загорелся свет. Яна опустила взгляд и мрачно усмехнулась. Ну, хоть какое-то везение - учительница ещё не спит. - Я всё вижу. Яна вздрогнула и выронила сигарету, чуть не обожглась. Она подняла голову и столкнулась с весьма деловым для полуночи видом женщины наверху. - Вот и правильно, Покровская. Давай поднимайся, - Екатерина Владимировна кивнула и закрыла окно. Яна вздохнула и полезла в карманы. Среди двух зажигалок, связки ключей и жвачки она нашла небольшой ключ и, приложив некоторые усилия, открыла дверь в подъезд. *** - Вы и спите так? - с некоторым безразличием спросила Яна, кивнув на вполне школьный наряд женщины. - Конечно. Всем известно, что учителя работают круглосуточно. - Ага, - кивнула Яна. - Нет, правда, чего не спите? - Тот же вопрос, - парировала учительница. Яна промолчала, пряча замёрзшие пальцы в рукава. Женщина уже привычной Яне парой движений поставила чайник и снова обернулась к ней. - Ну, я так понимаю, спрашивать, что случилось, бесполезно? - спросила она. - У меня сел телефон, - робко ответила Яна. - Я хотела... - Достаточно, спасибо, - сказала учительница. - Если надумаешь выспаться - пожалуйста, не стесняйся, - Екатерина Владимировна принялась за приготовление чая и кофе. - А если не надумаю? - поинтересовалась девушка. - Твоё дело. Государственных тайн в документах здесь нет, так что добро пожаловать, делай что хочешь. Яна не ответила, а только наблюдала за учительницей. В уставшем сознании крутились неуловимые мысли, и почему-то в большинстве - какого-то печального оттенка. На какое-то время Яна задумалась, глядя на чуточку резкие движения рук и непроницаемый профиль, когда он был виден на доли секунды. Она проследила за паром от воды, что наполнила кружки, за тем, как они оказались в руках женщины... И только спустя какое-то время девушка поняла, что Екатерина Владимировна уже давно стоит к ней лицом. Они не успели посмотреть друг на друга - учительница поставила на стол две кружки, но не стала садиться. Пока Яна смущённо отвлеклась на чай и жутко интересный деревянный узор на столе, Екатерина Владимировна не нашла в себе столько безразличия, чтобы оторвать хмурый взгляд от бледного лица, которое оттенял, к сожалению, уже знакомый след. Внутри стало жарко от злости и глупого бессилия, на которое женщина сама согласилась. Хотелось немного - разве что совсем чуть-чуть - коснуться и сказать, что совсем не обязательно больше возвращаться туда. Всё останавливало. Всё было против. Вдруг Яна посмотрела в ответ. Неизвестно, сколько они не решались прервать контакт. Может, на мгновение кому-то показалось, что ничего плохого в этом нет. Может, кому-то хотелось знать больше. Может, это был единственный способ поговорить о чем-нибудь, что ни при при каких обстоятельствах не скажешь вслух. Учительница сдалась первой и всё-таки села рядом. Спустя какое-то время Яна вдруг спросила: - Екатерина Владимировна, почему я здесь? Женщина непривычно сгорбилась под весом вопроса. Она бесцельно смотрела в чёрный, как нефть, кофе, пока наконец не сказала: - Наверное, по-другому быть не могло. Не то вопрос, не то предположение. Яна уловила это, но в груди отчего-то стало тепло. Немного страшно было бы снова посмотреть в глаза женщине сейчас. Зато кухня перестала быть чужой. Яна с непривычным спокойствием рассмотрела уголки мебели, чайник и даже зачем-то плиту. Почему-то ей легко представилось, как Екатерина Владимировна непринуждённо и ловко режет овощи. Конечно, в своей идеально выглаженной рубашке и чёрных брюках. - Не обязательно убегать завтра, - сказала учительница. - Отдохни как следует, - с этими словами она встала и направилась к двери. - Спасибо, - тихо ответила Яна. Екатерина Владимировна закрыла дверь. В гостиной она остановилась перед столом с двумя стопками тетрадей. Она и правда собиралась их проверять. Сейчас же это занятие показалось ей каким-то дурацким. Женщина посмотрела на них и без единой мысли ушла в открытую комнату. Там она, поставив кружку на комод, опустилась в старое кресло и, глядя на метель, быстро заснула. *** Яна ещё долго сидела за столом. Чай успел остыть. Она всё пыталась поймать хоть какое-то название тому, что происходит. Как это, когда ты просто находишься в чужой квартире, и тебе просто спокойно? Когда ты можешь просто прийти и тебе обязательно нальют самый вкусный в твоей жизни чай? Когда это дом учительницы, которую сквозь любые обстоятельства хочется - нет, будто бы нужно - обнимать, стал таким родным? Несомненно нужно, даже если всё дрожит внутри. И так же безусловно - нельзя. Яна вышла в коридор. Она подхватила рюкзак, намереваясь идти в комнату. Её внимание скоро привлекла открытая дверь, за которой подсвечивались фонарём из окна тёмные силуэты. Когда взгляд зацепился за пустую кровать, Яна решила не стучать и просто заглянула внутрь. Оставив рюкзак на пороге, девушка вошла. Комната была совсем небольшая: шкаф, кровать, комод, зеркало. И кресло, где каким-то образом расположилась Екатерина Владимировна. Яна не сразу решилась подойти ближе. Осторожный шаг, ещё один - и она сама не заметила, как оказалась очень близко - так, что сердце оглушало. Некоторое время Яна наблюдала за тем, как знакомо хмурятся брови женщины - точь-в-точь, когда та читает без очков; слушала её глубокое дыхание, изучала видимые в сумраке вены на шее. Потом стащила плед с кровати и, затаив дыхание, аккуратно укрыла учительницу. Рискнула, легко коснувшись её волос и вышла, пристально глядя под ноги, чтобы ничего не задеть, а потом долго лежала без сна, всё возвращаясь к этому удивительно ясному и долгому ощущению шелковистости на пальцах. *** Часы на тумбочке показывали 16:43. Только завидев это, Яна подскочила, снова проверяя время. Как вообще можно было столько проспать? Через пятнадцать минут она вышла из ванной комнаты, оделась и привела себя в порядок. Судя по мёртвой тишине, Екатерина Владимировна куда-то исчезла. Лениво зевнув, Яна упала на диван в гостиной. Закрыв глаза всего на минутку, она снова задремала, попутно рассуждая, что слишком много сна ни к чему хорошему тоже не приведёт. Разбудил её щелчок двери зала. - Здравствуй, сонное царство, - улыбнулась Екатерина Владимировна. - Я что, опять...? - сонно проговорила Яна куда-то вдаль. - Бывает, - пожала плечами женщина, - Я рассчитывала, что найдёшь что-нибудь в холодильнике на завтрак, но теперь жду на ужин. Яна наконец поднялась, окончательно просыпаясь. - Может... Помочь? - на всякий случай предложила она. На всякий, потому что кулинария не была её сильной стороной. Теперь Яна даже пожалела об этом. - Как хочешь, - сказала учительница и без лишних слов ушла на кухню. Яна потянулась и посмотрела вокруг. Надо же, а это первый раз, когда она видит гостиную целиком. Внимание сразу привлёк большой тёмно-коричневый книжный шкаф напротив. Четыре полки, три отдела, без стекла. У окна теснился такого же цвета стол. Рядом с диваном стоял маленький пустой столик, а в углу слева - чёрный пузатый телевизор с "рогами". Вроде бы компактно, но всё равно пустовато. То ли слишком чисто, то ли как-то одиноко. Ничего лишнего, совсем. "Будто библиотека", - подумала Яна. Конечно, очень хотелось посмотреть, что в ящике стола. Будто, кроме пары дверец внизу книжного шкафа, совсем ничего не скрывало хоть каких-либо вещей. Переборов любопытство, Яна таки отправилась на кухню, озадаченная тем, что же всё-таки в зале не так. Екатерина Владимировна что-то делала рядом с плитой. Подойдя поближе, Яна поймала маленькое дежавю, когда увидела, что женщина режет картошку. - О, вот ты где. Если хочешь что-то сделать - вон лук и морковка, нож в ящике. Яна вздохнула. Лук? Какой кошмар. С морковкой Яна справилась не быстро, зато нарезала её так аккуратно, как никогда в жизни. Затем на почтительном расстоянии принялась за лук. Екатерина Владимировна, что уже давно закончила с картошкой и даже кусочками курицы, только усмехнулась: - Ничего, Покровская, плакать иногда полезно. Сквозь пелену злых слёз Яна бросила недовольный взгляд на расплывчатый силуэт. - Я бы на вас посмотрела, - проворчала она. - Но не можешь, да? Дорезая последнюю часть, Яна протёрла глаза. Учительница улыбалась во все тридцать два. - Готово, - Яна направилась к раковине. *** - Вау. Вы где так готовить научились? - искренне удивилась Яна. - Я - нигде. Просто в готовке есть секрет. Яна вопросительно посмотрела на женщину. - Нужно правильно нарезать лук и морковку, - поделилась учительница. Глядя на серьёзное выражение лица Екатерины Владимировны, девушка зависла на секунду. - А, ну конечно, - улыбнулась она, - Ещё скажите, что в рецепте написано "несколько слёз по вкусу". - Можешь почитать, - невозмутимо ответила учительница. Пока Екатерина Владимировна мыла посуду, наотрез не подпустив Яну к раковине, она спросила: - Уроки?.. - Сделала, - ответила девушка с готовностью, как в армии. Ничего себе. Она вдруг подумала, что очень давно не отвечала на этот вопрос. Не то чтобы кому-то вообще было дело до её учёбы на самом деле. Да и до неё самой - нечасто. - Кстати, ёлка, - начала Екатерина Владимировна. - Блин. - Оладья. Уже завтра. - Я думала выучить что-нибудь не очень длинное. Раз уж никуда не деться. - Никуда, точно, - женщина вытерла руки и вздохнула. - Можешь поискать в шкафу какой-нибудь сборник, - с этими словами она оставила Яну одну. Проводив её взглядом, Яна откинулась на спинку дивана. В какой-то мере отсутствие учительницы рядом было даже облегчением - хотя бы по той причине, что она не занимает все мысли и не завладевает всем пространством. Слишком уж явно девушка чувствовала её главенство, что не раздражало, как могло бы, а... восхищало? Как такое могло быть после вчерашнего миролюбивого, даже уязвимого образа, в голове упрямо не укладывалось. Будто одна-единственная деталь собранного паззла не подходит. Не желая думать дальше и чувствовать себя ещё глупее, чем уже показалось, Яна неторопливо прошла в гостиную. Её взгляд быстро упал на массивный сборник стихов 20-го века. Однако, тут же отложив его, Яна осторожно выглянула в коридор и прислушалась. Судя по шелесту страниц, Екатерина Владимировна проверяла тетради. Что ж, когда ещё будет такой шанс? Яна быстро подошла к столу и медленно открыла ящик. Какая-то картонка и красная лента. Не успев разочароваться такому кладу, Яна взяла картонку в руки и быстро обнаружив в ней выцветшую и затёртую фотографию. Перевернув, чуть не выронила. На снимке была до жути похожая на неё саму молодая блондинка лет двадцати, что крепко обнимала радостную девушку с узнаваемой улыбкой - такую Яна видела, когда принесла чай в библиотеку. В камеру никто не смотрел, полностью растворившись в своём счастье. Кажется, и фотокарточку сделали как одну из многих, не очень стараясь. Может, на каком-то пикнике, судя по блеску бескрайней воды в углу. Наверное, и правда не стоило любопытствовать. Яна положила фото на место и задумалась. Конечно, снимок был сделан много лет назад. И даже если опустить интерес и явные догадки о том, кто эта блондинка, то больше Яна думала о том, почему она едва ли видела учительницу хотя бы близко такой... Живой? Яна вздохнула и взяла в руки книгу. Стало чуточку грустно. Она листала страницы, цепляясь за слова, пока внимание не зациклилось на паре строк. Часы дошли до семи. Яна ее сразу заметила, что Екатерина Владимировна стоит на пороге. - Ну как? Нашла что-нибудь? - Да, есть тут кое-что. Женщина подошла ближе. Яна не стала следить за ней, блуждая взглядом по пустым местам на странице. - Брюсов? Интересно, - сказала учительница, заглянув в книгу. - Я уже выучила, - быстро ответила Яна, оцепенев от внезапной близости. - Расскажешь? - Екатерина Владимировна опустила взгляд, сама не зная, зачем предложила. - Надо на стул встать? - нервно усмехнулась Яна. - Не обязательно, - сказала женщина с лёгкой улыбкой. Яна догадывалась, что не станет читать ни торжественно, ни громко. Почему-то это стихотворение вызвало совершенно не те чувства, которые обозначены восклицаниями. Девушка сфокусировалась на чёрном небе в окне. - Усни, белоснежное поле. Замри, безмятежное сердце. Над мигом восходит бесстрастье. Как месяц, наводит сиянье На грезы о нежащей страсти, На память о режущей ласке… Екатерина Владимировна слушала, глядя туда же, куда неотрывно смотрела Яна. В каждом отдельном оттенке интонации она слышала какую-то безысходность, уже завершённую. На мгновение показалось, что в окно ударил ветер. - ...Конец. Отзвучали лобзанья. В душе ни печали, ни счастья. Так спят безответные дали, Молчат многоцветные травы, Одеты холодным покровом, Под синим, бесплодным сияньем. Яна не заметила, как взгляд женщины изменился и внимал только её словам. Екатерина Владимировна могла бы пожалеть о том, что видела, как дрогнул уголок губ девушки перед последними строчками. - Спи, спи, белоснежное поле... Умри, безнадёжное сердце. Несколько важных секунд молчания после стихов прошли, и слишком резко Яна встретилась взглядом с учительницей. Глаза жгли её непривычным жаром и до боли знакомым ледяным блеском. Пауза затянулась. Собрав себя по кусочкам, Яна только и сумела спросить лучшее, что могла: - Нормально? Екатерина Владимировна неопределенно кивнула, прикрыв глаза. - Странно, что я не слышала его раньше, - тихо сказала она. Яне вдруг захотелось обнять её. Кто бы знал, сколько мыслей пролетело в её голове всего за несколько мгновений. И ни одной не мелькнуло у женщины рядом. Больше не могло, когда чистые голубые радужки без ведома хозяйки темнели, чуть касаясь взглядом губ. Это оказалось выше её сил. Екатерина Владимировна ощутила это слишком поздно, лишь тогда, когда стремительно и отчаянно забрала себе власть над судорожным дыханием девушки, будто не знала лучше всего, что возражений быть и не могло. Сознание Яны словно вспышками меркло, и она отвечала только держась за него. Её руки не сразу послушались желания снова, но уже открыто коснуться мягких волос, чтобы нагло спутать их, когда губы женщины будут грубее, а поцелуй - глубже. Она отступала, когда Екатерина Владимировна вторгалась в её горящее нёбо и в этой слабости её плечи наконец опустились, полностью принимая происходящее. Каким бы ни был конец, важно только это - сейчас она чувствовала, что сердце бьётся, а совсем рядом, крепко прижавшись к ней, так же стучит другое. *** - Ну ты посмотри на неё, - с усмешкой прошептала Таня. - Щас исправим, - Никита привстал с места. Он медленно развёл руки над головой Яны... Хлоп! - Твою мать! Ты больной, что ли?! - всколыхнулась Яна. Никита расхохотался и поспешил ретироваться к стене. - Яночка, мы тебя раза три спросили, что за стихотворение-то будет? Да уж ладно, - улыбнулась Таня. - Вот теперь умрёте в неведении, - уже спокойнее сказала Яна, не забыв бросить угрожающий взгляд на Никиту, что всё ещё избегал её поля зрения, улыбаясь, как чеширский кот. Дверь в кабинет открылась. Непривычно размеренным шагом Екатерина Владимировна прошла к столу. Уже по традиции она, бегло осматривая класс, автоматически начала со второго ряда, предпоследней парты, первого варианта. Яна не смогла сдержать улыбки. И только она видела, как на короткий миг потеплели зелёные глаза.