Я здесь

- Кошмар какой, - смеялась Ирина Николаевна. - Вот тебе смешно, а мне теперь выслушивать от директрисы правила пожарной безопасности, - улыбнулась учительница. - Нет, ну в принципе, этот актовый зал давно пора было спалить. Эти жёлтые занавески... жуть. По правде говоря, Екатерина Владимировна не очень переживала. Конечно, Воротынцев со своим эффектным шоу избавил её от нервотрёпки касательно остальных номеров, которые через один заставляли учителей, особенно пожилых, прятать глаза, и всё-таки ничто не могло омрачить последнего рабочего дня. Её всё ещё преследовали тревожные мысли о вчерашнем вечере, но реальность с собственной инициативой была принята пугающе стремительно. Может, конечно, не до конца. - Что будешь делать тридцать первого? - спросила географичка. - Ездить на тройке лошадей и подарки развозить. - Ну правда. - Не знаю, - честно ответила Екатерина Владимировна. - Опыт показывает, что Новый год в моих руках не очень успешен. При воспоминаниях о празднике она видела только несколько привычных картин: бессмысленные споры мужчин в семье после выпитого алкоголя и ругань женщин в их сторону; устроенная атмосфера для любимого человека, который так и не приходил или был слишком далеко, чтобы появиться; и, наконец, одиночество под салюты во дворе и чересчур большое количество алкоголя. Во всяком случае, последний вариант был ничуть не хуже других: спустя полчаса хотелось пройтись по холодным тёмным улицам, где ещё веселились люди, а через два часа можно было смело отправляться в какой-нибудь бар, надеясь на случайные беседы - а они случались с почти стопроцентной вероятностью. Интересно, слишком ли странно будет предложить Яне встретить Новый год? Всё равно это казалось чем-то непростым и, конечно, неправильным. "Тебе ли рассуждать о моральных нормах сейчас?" - спрашивала сама себя женщина. Вечер прошлого воскресенья - Что ж. Видимо, ты нашла мою слабость, - констатировала Екатерина Владимировна. Яна тепло улыбнулась, не отстраняясь от её плеча. - Которую из? Женщина тяжело вздохнула. Пора бы уже признать правду, к чему бы она ни привела. Может, так и самой станет легче. - Единственную... Ты ею являешься. - Я думала, ваша слабость - голубоглазые блондинки меньше вас, - хитро подметила Яна, и тем не менее, немного покраснела. - Не только стихи искала, да? Девушка промолчала. Это ж надо было так по-дурацки попасться. - Ладно, давай не будем об этом. Мне и самой не хочется вспоминать. Учительницу не волновал тот факт, что Яна залезла в стол? Её серьёзно больше беспокоила заметка о девушке? Пока Яна переваривала информацию, Екатерина Владимировна вдруг сказала: - Так нельзя, ты же знаешь? - Знаю, - вздохнула Яна. Они смотрели друг на друга некоторое время молча, пока девушка не улыбнулась - открыто, искренне: - Но вы думаете, меня это теперь остановит? Екатерина Владимировна отвела взгляд. Ей понадобилось немного времени, чтобы тихо - не потребовать, не поручить, а только предложить: - Подумай ещё раз, прошу тебя. Яна подняла вопросительный взгляд. - Слушай... Может, ты и без меня всё понимаешь, я не отрицаю. Но жизнь и, в особенности, чувства в ней... они и правда значительно сложнее, чем кажутся. Я никогда не думала над этим. И сейчас не могу. Может, испытывая их, никто не думал. - Что вы хотите сказать? - волнительно спросила девушка. - Я... Наверное, всё ещё хочу дать тебе возможность. - Подумать? Без чувств? Отдельно от аас? Екатерина Владимировна медленно кивнула. - Если вы верите в мою сознательность - слушайте. Я не смогу думать об этом без вас, - Яна коснулась её руки, - Не представляю, как отдельно от вас могу принимать решения, которые вы подразумеваете, - девушка осторожно поднималась выше, пока не почувствовала под пальцами шею. - Наконец, не хочу без вас... Просто не хочу без вас... И ведь можно было возразить, можно было твёрдо заявить себе, что всё это обусловлено этой юной смелостью, что приводит таких молодых влюблённых к большим ошибкам. Но Екатерина Владимировна не смогла. Она не успела зафиксировать момент, когда снова оказалась на этом месте и просто слушала, просто не представляла, чем опровергнуть эту хрупкую мысль, ещё не ставшую словом, но уже имеющую смысл, который так был нужен ей. Екатерина Владимировна посмотрела в глаза девушки и почти физически ощутила, что не хочет отпускать её. Неужели я действительно ей нужна? Яна уцепилась за эту мысль. Знала бы она, что мысль эта была одной на двоих - ни за что бы не разочаровалась. Она с трепетом приняла неожиданные, чуточку нерешительные объятия и всё вокруг стало привычнее, роднее. Даже уходить не хотелось - а это было настолько забытым чувством, что Яна лишь спустя несколько секунд заметила, как дышать стало тяжелее. Екатерина Владимировна не стала спрашивать ни о чём. Она только обняла девушку крепче и впервые за долгое время разрешила себе принять тепло её рук, которое проникало глубже, чем можно было позволить. Так и прошёл вечер. Иногда они тихо говорили о зиме и вспоминали прошлые предновогодние вечера, быстро запоминая их так, будто это было важнее всего остального. Ближе к глубокой ночи Яна с нежной улыбкой отправила женщину спать. Та задержала строгий взгляд на девушке, но возражать не стала. 29 декабря - Куда тебе? - послышался голос позади. Яна с улыбкой обернулась к зелёной Дэу. - Я с подозрительными личностями на машине не езжу. - Тогда пойдёшь пешком, - пожала плечами учительница. Яна подбежала к автомобилю, когда взревел мотор и забралась внутрь. - Дорого, наверное, на такси ездить, - ехидно сказала девушка. - Заплатишь идеально выученными на каникулах уроками. - Скучная вы. - Надо же, поэтому ты от меня не отлипаешь? Машина двинулась с места под озадаченный взгляд с одной стороны школьной парковки и под заинтересованный - с другой. *** Ближе к вечеру Яна от нечего делать стала рассматривать квартиру, пока не наткнулась на коробку на антресоли. Если это то, о чём она думает, будет отличный сюрприз к возвращению Екатерины Владимировны - женщина ушла, по привычке не сообщив, куда. Коробка была не очень успешно поймана, ведь доставала её Яна с помощью щётки. Однако внутри оказались гирлянда и разноцветная мишура - кажется, ещё советская. Девушка улыбнулась сама себе и бодро направилась в гостиную. По истечении полутора часов послышался звук ключа в двери. Яна вздрогнула - она распутывала остатки мишуры на дне коробки. Девушка резко встала и поспешила отодвинуть коробку подальше. - Приве... Это что за Новый год? - удивлённо спросила учительница, остановившись на входе в зал. - Это две тысячи четвёртый Новый год, - с важным видом пояснила Яна. - Но это ещё не всё, вы как-то быстро пришли... Екатерина Владимировна с интересом осмотрела гостиную: на окне мерцала гирлянда, на стенах блестела мишура, и даже то, что осталось от старых пыльных игрушек, теперь смотрелось вполне прилично на телевизоре и полочках. - Вот это да, конечно... Ты где хоть откопала это всё? - Да ладно, вы что, в первый раз Новый год встречаете? - Ну... Редко встречаю, - смутилась Екатерина Владимировна. - Я тоже не особо, - улыбнулась Яна, - Но без гирлянды совсем никак. Хорошо, что у вас была. Женщина снова посмотрела на обновлённую комнату. Огоньки меняли цвета, отражаясь в полутьме на окне и подсвечивая силуэт девушки напротив. Екатерина Владимировна вспомнила, как однажды сама включила эту гирлянду, разместив её на этом самом окне. Когда-то здесь стояла она, с такой же улыбкой надеясь подарить Новый год другой девушке. "Другие планы". Темнота. Неделя наедине с крымским коньяком. - Знаешь, - заговорщически начала женщина, - А у меня есть ещё одна. - Да? - Вот, - улыбнулась она, доставая из кармана коробочку, - Я была в магазине и подумала, что, может, с гирляндой веселее. А про эту забыла. Яна рассмеялась. - У вас ещё на кухне окно. Екатерина Владимировна вручила девушке гирлянду и сняла пальто, надеясь его повесить, но обратила внимание на коробку с нераспутанной мишурой. Прихватив её содержимое, женщина мысленно согласилась с Яной и уже через минуту распутывала мишуру сама. На кухне ей тоже найдётся место. Изредка учительница ловила счастливый взгляд девушки, что старательно цепляла гирлянду на шторы. И как бы нагло ни врезались ассоциации, как бы внезапно ни проявлялись воспоминания, Екатерина Владимировна радостно улыбалась, когда Яна включила гирлянду и маленькие огоньки забегали, игнорируя все препятствия и завораживая движением. Лучше них был только свет неподдельного восторга Яны, который всего месяцем ранее был едва ли вообразим.