Я здесь

В течение нескольких долгих минут Екатерина Владимировна просто рассматривала черты лица девушки. Ей хотелось запомнить их такими: уставшими, счастливыми, безмятежными, во сне, что вот-вот закончится. Запомнить в мельчайших деталях. На всякий случай. Да и можно ли было оторваться? Она заботливо накрыла Яну тем же пледом, которым недавно девушка укрывала её. Тогда она только и помнила, как не сразу поняла, где находится, но, вскочив, почувствовала, что прекрасно выспалась. Женщина была очень близко, не желая близоруко всматриваться в уже принадлежащее ей. Красивая. Такие правильные линии, переходящие в дерзость там, где появляется мимика - у губ, меж бровей, в глазах. Откроет их - и тут же станет чуточку громче, посмотрит с вызовом, даже если не будет иметь его в виду. Хотелось бережно касаться острой линии челюсти и больно впиваться в нежную шею, где, казалось, недостаточно следов. Хотелось тепло обнимать Яну, и слушать, как она будет обещать, что никуда не денется. И до последнего стараться, чтобы ей поверили. Конечно, она не знала, сколько Екатерина Владимировна вымотала нервов самой же себе, как только впервые узнала, что дома у Яны что-то не так. Когда переживала, что погубит её. Переживает и теперь. Сейчас же она не могла позволить ничему подобному повториться - а для уверенности ей нужно было немного: только чувствовать её рядом настолько, насколько возможно. Прямо в этот момент, когда девушка здесь, так доверчиво касается её руки, это и было самым необходимым. О чём-то договорившись с собой, Екатерина Владимировна села и предусмотрительно ликвидировала небольшой беспорядок в виде джинсов и свитера, положив их по ту сторону от Яны. Спать не хотелось, а за окном уже гремели салюты и слышались подвыпившие голоса. Женщина допила свой бокал и налила снова. Её взгляд упал на ёлку в углу и задержался там. Внутри разлилась приятная, мягкая, как сибирский кот и странная ностальгия по сегодняшней ночи. Может быть, так рождаются воспоминания, которые ничем не выломаешь. Это бы даже было жутковато, если бы не было так тепло. - Екатерина Владимировна? - Я здесь, - обернулась женщина и подвинулась поближе. Яна с облегчением вздохнула. Ей не приснилось. - Где моя одежда? - усмехнулась она. - Вон там посмотри, - указала учительница назад. Яна повернулась, открывая прекрасный вид на спину, где женщина разглядела созвездие из родинок под левым плечом. Она обязательно прикоснётся к ним, пусть и не сейчас. Яна собралась одеваться, но вдруг обернулась. Екатерина Владимировна с широкой улыбкой облокотилась на колени и обратила взор к телевизору. - Ла-адно вам, - рассмеялась Яна. - А я планировала тебе пока не говорить, что мне так больше нравится. Если бы Яна видела, как быстро покраснела, оделась бы, пока горит спичка. Что ж, повезло, что свитер был не наизнанку. Девушка устроилась рядом, но не слишком близко. Заметив это боковым зрением, Екатерина Владимировна без слов подняла руку, раскрывая возможность устроиться под ней, чем Яна тотчас же воспользовалась. Всё казалось немного нереальным, но стоило прижаться чуточку ближе - и ненавязчивые ароматы шампанского, цитрусов и близости медленно, давая привыкнуть, вернули Яну в настоящее. Она бы и рада была подумать, что будет дальше, но всё ещё не могла поверить, что может вот так запросто сидеть в объятиях учителя, даже поцеловать, если захочет, и, по-видимому, теперь Екатерина Владимировна позволит ей явно больше, чем когда-либо. А если нет - Яна точно придумает, как это решить. Она сама и была решением, что очень и очень льстило. Осознавать такое в её понимании было где-то между укрощением тигра и получением пятёрки. По литературе, конечно. - Что интересного в этом году? - спросила Яна, глядя на экран. - Похоже на дурдом, - улыбнулась женщина. - Так плохо, что даже хорошо. - Я думала, за этим этот "огонёк" и существует. - Это ты пропустила Витаса на стропах. - Чего-о? - хихикнула Яна. - Летал туда-сюда между куплетами Галкина. - Жесть, - рассмеялась Яна, - Давайте тогда посмотрим. - Странные у тебя вкусы, - улыбалась Екатерина Владимировна. - У вас шампанское такое. - Кстати, стол только нас и дожидается, - учительница подвинула столик ближе и потянулась за бокалами. - Ну что, замутим скучную среднестатистическую тусу на Новый год? Яна не стала её подкалывать, просто закрыв лицо от смеха. - Только не начинай, - женщина дала Яне тарелку. - Я молчу-молчу. Спустя две секунды она подняла бокал: - Ууу, туса. Екатерина Владимировна закатила глаза и подняла бокал в ответ. *** Через какое-то время они с трудом и жутким скрипом открыли подзамёрзший балкон в комнате учительницы и наблюдали непрекращающиеся салюты из окна. - Та-ак, Покровская, когда же вы бросите курить? - вдруг спросила Екатерина Владимировна тем самым железным тоном, отчего Яна даже насторожилась поначалу. - Ну, я... Подождите, вы же сказали, у вас каникулы. С чего это вам интересно стало? - Яна вытащила руки из карманов, где, конечно, только что искала сигареты. - Тренируюсь, очевидно, - без тени веселья сказала женщина. - Воспитательная работа на тебя не действует. - Может, подействует теперь, - игриво улыбнулась Яна. Екатерина Владимировна посмотрела на неё с интересом. - Проверим? После - бросишь. Яна скрестила руки на груди. - Ладно. А что мне за это будет? - Снижение вероятности рака лёгких? - скопировала её позу учительница. - Не впечатляет, - пожала плечами девушка. - О, понятно, - догадалась Екатерина Владимировна, подойдя почти вплотную, - Хочешь чего-то от меня. - Я этого не говорила, - улыбалась Яна. - Но-о, вообще-то, мне нравится одна идея. Может, я смогу перестать обращаться к вам так официально? Екатерина Владимировна задумалась на мгновение, без стеснения рассматривая её губы. Яна, к слову, делала то же самое уже с минуту, но, кажется, никто не был против. - Зря ты оделась, - сказала женщина и подняла её подбородок прямо навстречу к обжигающему на контрасте с холодом балкона поцелую. Екатерина Владимировна одной рукой закрыла балкон, вытолкнув Яну в комнату. Девушка прильнула к учителю тут же, наклоняя её к себе за шею. Медленно, насколько позволяло терпение, она вела пальцами к ремню, успешно расстёгивая одну пуговицу рубашки за другой. Когда пряжка щёлкнула, её руку поймала другая. - Если снимешь его, то только чтобы отдать мне. Я понятно объясняю? Яне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать сказанное, и только одно - чтобы представить. Низ живота отозвался резким жаром, и, сбросив руку женщины, она решительно взглянула ей в глаза, явно оставив свои рассуждения где-то на балконе. Яна проглотила волнение и вдруг потянула женщину к себе за этот самый ремень, а затем вытянула его парой движений. - Проводите свою работу, - почти отчаянно прошептала Яна, глядя женщине в глаза. Екатерина Владимировна приподняла бровь в приятном удивлении, но ничего не сказала. Она медленно поцеловала девушку, не допуская, чтобы та отстранилась и изучала её выдержку до тех пор, пока не получила рваный стон. Женщина расстегнула её джинсы одним движением и услышала второй, ощущая напряжённые мышцы внизу. Она легко забрала ремень из рук девушки и отошла на пол шага. - Раздевайся, - тон не терпел возражений, хоть в нём и чувствовалась лёгкая улыбка. Яна расстегнула свитер даже с радостью - было очень жарко. Она смотрела в блестящие от страсти глаза и даже в полумраке видела, как расширялись зрачки. Реакцией Яна была довольна, и оттого смелее избавилась от верха. Её сердце билось так, что, казалось, его слышит и женщина. Когда с бёдер упали джинсы, Екатерина Владимировна шагнула к ней и наклонилась, но, не подарив поцелуй, уложила её животом на кровать. Яна почувствовала, насколько ей жарко, раз постель оказалась ледяной - такой же, каким было её предчувствие, которое уже отозвалось на спине фантомными ощущениями. А Екатерина Владимировна не спешила их отдавать: она любовалась Яной, и девушка чувствовала это кожей. Спины коснулось тепло расстёгнутой рубашки, но не тела: - Останови меня в любой момент, - тихо сказала учительница ей на ухо. Яна быстро кивнула, но уже знала, что не станет этого делать. Мягкая кожа ремня касалась её позвоночника сверху вниз. Она решила, что хочет дойти до конца просто потому, что будет в руках этой женщины. Холод пряжки тихо звякнул у поясницы и скатился к бёдрам, заставив чуть вздрогнуть. Она хотела всё, что может получить. На левом плече Яна ощутила теплый поцелуй. Затем чуть ниже, и она на секунду забыла о пряжке, пока она не исчезла. Прохладные пальцы нежно коснулись её поясницы. Сжали - и удар опалил бедро, вынуждая напрячься. Было почти не больно, только дышать стало чуть сложнее. Бедра на месте удара коснулась рука и провела вверх, посылая мелкую дрожь по спине. Слишком близко, чтобы почувствовать сладкое предвкушение, но настолько далеко, чтобы попросить об этом. Тело само подалось навстречу - и ремень громко хлопнул чуть выше первого удара. - Чем меньше будешь меня торопить, тем быстрее получишь то, что хочешь, - услышала Яна где-то сбоку. Екатерина Владимировна сказала это так, будто констатировала правило правописания. В моменте это одновременно и злило, и завораживало. Первое заставило Яну чуть двинуться вперёд, второе - сквозь зубы промолчать, когда она почувствовала, как ремень скользит меж бёдер. Зато Екатерина Владимировна прекрасно видела её реакцию и её собственное тело требовало новой. Ремень щёлкнул у неё в руках, отчего девушка в тот же миг напряглась и немного покраснела, когда поняла, что её обманули. Она нервно пошевелилась и получила два хлёстких удара подряд - слева и справа, не сдержав короткого вскрика на втором. Боль пробегала по коже, как полуденный солнечный свет. Яна чувствовала что-то похожее на недавние жесткие поцелуи, но в несколько раз сильнее. Екатерина Владимировна ласково погладила её макушку, а другой рукой чуть развела её ноги. - Остановиться? - с ноткой снисхождения спросила она. И даже если бы она спросила по-другому, Яна бы ответила точно так же. - Нет, - едва слышно сказала она. - Нет? - улыбнулась женщина, нежно касаясь внутренней стороны её бедра. - Продолжайте, - сглотнула Яна. Лёгкий удар упал туда, где только что были пальцы учителя. - А волшебное слово? Удар сильнее заставил Яну застонать - он был совсем рядом с её промокшей нежной кожей. - Пожалуйста... - проронила девушка. - Умница. Левой рукой Екатерина Владимировна прижала её к себе, как заложника. Яна ключицами упиралась в предплечье, а спиной чувствовала прохладу пуговиц и жар груди. Затылок грело учащённое дыхание, и Яна обернулась, насколько это было возможно, чтобы ощутить его открытой частью шеи. Она получила невесомый поцелуй в плечо, а в груди разорвался стон, ремень снова ударил по самой нежной части ягодиц. Тихо всхлипнув, Яна дёрнулась, но тут же столкнулась с бедром женщины, уже прижимающим её собственное. Пользуясь этим, Екатерина Владимировна ещё немного раздвинула ноги девушки и медленно вошла в неё под протяжный стон. Яна вцепилась в предплечье женщины, привыкая к новому ощущению: она не смогла бы двигаться сама, и три пальца её не жалели, войдя до основания. Учительница явно планировала свести её с ума и будто нарочно целовала её шею нежно, переходя к мочке уха и челюсти, пока очень короткие движения пальцев до упора ускорялись, не планируя остановиться и то и дело срывали с губ девушки стоны, которых она сама почти не слышала. Каждый ловила и запоминала Екатерина Владимировна, двигаясь всё быстрее и вдыхая вместе с призрачным запахом мягких локонов все её чувства, все движения и мелкую дрожь, которая с хриплым выдохом превратилась в крупную. Яна выгибалась в руках женщины, и она готова была поклясться, что не видела ничего красивее. Мягко отпустив девушку, она оказалась сверху и, мгновение полюбовавшись её затуманенными глазами, прильнула к губам, сейчас же получив слабый, скорее интуитивный ответ. Девушка коснулась её щеки чуть дрожащей рукой. Она хотела сказать что-то, но не сразу вспомнила, что именно. Впрочем, ей это не удалось, и её запястье оказалось прижато к кровати: - Я с тобой ещё не закончила. На шее заалели новые следы. Яна думала, что потеряет голос, если учительница ещё раз коснётся её. Поцелуи неумолимо шли ниже и остановились на груди, то медленно целуя ореол соска, то быстро касаясь его языком, вынуждая Яну натянуться струной. Она не открывала глаз и просто смирилась с тем, что пропала в непостижимом ей количестве чувств. Их, казалось, было слишком много, пока Екатерина Владимировна не доказала обратное, медленно целуя её между ног, иногда касаясь самого чувствительного места. Яна вздрогнула и тело будто заполнилось горячим стеклом, когда язык учительницы оказался внутри. Она чуть сжала бёдра, но тут же почувствовала сопротивление: женщина держала их, заставляя напрягаться с каждым движением всё больше. Яна ощутила, как под ней от жара намокает простынь, но думать об этом казалось непосильной задачей. Ещё чуть-чуть - и от её мыслей ничего не останется, ещё немного - и она сама разобьётся на крупные осколки. Внутри всё перевернулось с последним движением языка, и тело девушки почти агрессивно вырвалось на свободу, дрожа и разрываясь на части. Её с любовью собирали обратно тёплые прикосновения и разлитый внутри горячий мёд, возможность дышать так глубоко, что, наверное, скоро закружится голова. Яна сконцентрировалась, чтобы увидеть зелёные глаза в темноте. Они были столь же красивы сейчас, сколько и самодовольны, слишком уверенные в своей власти. Яна смотрела в них несколько секунд и её охватило необратимое желание увидеть их растерянными, сияющими, чтобы, чёрт возьми, они загорелись в этом сумраке, даже если так не бывает. Девушка нежно коснулась едва заметной морщинки у краешка губ учителя - так аккуратно, что женщина затаила дыхание. Секунда - и она толкнула её на кровать, держа за плечо. - Раздевайтесь. Екатерина Владимировна тихо усмехнулась, но промолчала. Она села и, пристально глядя в глаза девушки, расстегнула бюстгальтер, который тут же упал вниз. Яна заметила, как сжалась челюсть, только когда услышала скрежет зубов. Она сдержала себя, чтобы не прикоснуться к груди женщины сейчас же. Она бы, конечно, позволила, но почему-то это выглядело для Яны как проигрыш. Со звонким щелчком пуговица расстегнулась, и брюки обнажили мягкие бёдра со старым небольшим шрамом, какие бывают от падения. Яна дождалась, пока не останется ничего. Когда женщина потянулась к бесполезной рубашке, Яна остановила её и осторожно провела по её плечам, чтобы увидеть вблизи, как ткань соскальзывает с её тела, меняя текстуру кожи от прохлады. Губы девушки коснулись плеча, медленно перебрались к выразительным ключицам. Екатерина Владимировна приподняла голову, тепло прикоснулась к волосам девушки. Яна не сопротивлялась - её желание было в другом. Понадобилось терпение, чтобы продолжать действовать мягко и неторопливо, но Яна моментально нашла в этом своё удовольствие: её восхищало, как по-разному ощущалась терпкая, как и губы, кожа женщины на шее и совсем чуть-чуть выше. Как ровное дыхание почти незаметно прерывается при касании шеи, и как прекращается, когда поцелуй приближается к виску. Екатерина Владимировна чуть сжала шею Яны, когда она оказалась там. - Боитесь? - улыбнулась девушка, касаясь её слуха слишком близко. Женщина резко напряглась, а в глазах Яны заплясали черти. Она аккуратно провела пальцами по корням волос за ухом женщины, и та последовала за этим движением, будто ей управляли. Яна видела, как Екатерина Владимировна закрыла глаза. С победной улыбкой девушка задела губами мочку уха, чуть двигая серебряное колечко в ней. Реакция женщины дала карт-бланш: с каждым прикосновением по её телу пробегала дрожь, с каждым поцелуем дыхание становилось судорожным и тяжёлым, а потом Яна нежно прикусила изгиб уха, с жаром выдыхая и полностью наслаждаясь предсказуемым и восхитительным эффектом: женщина застонала, почти задыхаясь ощущениями. Девушка не остановилась: почти невинно поцеловала её губы и переключилась на другую сторону. Не выдержав, Екатерина Владимировна прошептала: - Прикоснись ко мне. Сейчас же. Яна только улыбнулась и снова поцеловала её, прожигая звуком своего дыхания и переворачивая все чувства мягкими движениями языка. Женщина не могла отпрянуть, даже если испытывала слишком много: хотелось ещё и ещё. Она позволяла это, ведомая ошеломляющими ощущениями. Яна провела рукой по телу женщины и коснулась её только тогда, когда сама посчитала нужным. Она бы поступила так всё равно - пусть Екатерина Владимировна бы умоляла её. Ей очень хотелось увидеть её такой, какой была Яна несколько минут назад, и ради этого, конечно, стоило побыть упрямой. Самую малость. Пальцы скользнули по лону женщины, и Яна осталось собой довольна. Она поцеловала учительницу в губы, никуда не спеша и с какими-то одержимым желанием слушала, как её дыхание не выравнивается. Девушка опустилась ниже, уместилась меж бёдер. Она настойчиво прижалась к женщине, с нажимом касаясь её языком. Она двигалась медленно и аккуратно, ловила её движения и реакции, и как только коснулась её губами, чуть углубляя нужные движения, почувствовала, как бёдра дрогнули в её руках, и услышала низкий, глубокий стон. Нежными поцелуями Яна поднималась к её груди. С трепетом целуя её, девушка счастливо улыбалась, ощущая, как колотится сердце Екатерины Владимировны. Недолго думая, Яна устроилась чуть выше и не ошиблась: было и удобно, и волнительно, и тепло уткнуться в шею женщины, лежа на её груди. Екатерина Владимировна обняла её. - Злодейка. Нашла моё уязвимое место? - Это было легко, - хихикнула Яна. - Так что, могу я теперь обращаться к вам на "ты"? - Вообще-то, ты и так могла, я же тебе не запрещала?.. Яна подскочила и схватила подушку, которая с размаху упала на лицо учительницы. Под подушкой слышался смех.