Я здесь

Казалось, прошла минута, но Яна не заметила, как оказалась в знакомой гостиной, частично освещённой рыжим светом из коридора. День плавно переходил в вечер - это первое, что она отметила. Потом приглушённую боль у виска и чуть стянутую пластырем кожу. И тут услышала: - Насколько я могу судить, всё в порядке, только сильный ушиб. Хотя лучше перестраховаться, сделать снимок... - Не надо, - быстро поднялась Яна, чуть нахмурившись от тупой боли. Резким движением рядом появилась Екатерина Владимировна - ей Яна адресовала лишь настороженный взгляд, - Всё хорошо, - заверила Яна обоих - и бородатого парамедика, и учительницу. Неподалёку с чемоданом-аптечкой разбиралась молодая девушка. Они переглянулись, и мужчина что-то записал в листке, лежащем на планшете. - Ваше право. Как вы себя чувствуете? Боль? Слабость?.. - Нет, - честно ответила девушка, избегая взгляда Екатерины Владимировны. Врач немного наклонился к ней и дежурным жестом проверил реакцию. Он кивнул сам себе и быстро сложил бумаги. - Отдыхайте и избегайте физических нагрузок дня два. Будет плохо - обращайтесь за помощью. До свидания. Яна видела, как Екатерина Владимировна хотела что-то возразить, но задумалась, очевидно что-то решая и обдумывая. - Вы уверены, что всё в порядке? - наконец спросила она. - Сейчас мы можем помочь только общими рекомендациями, - с вежливой улыбкой пояснила девушка. - Что мы и сделали, - подытожил врач, - Решайте, или прощаемся. - Всё в порядке, - вмешалась Яна, - Я хорошо себя чувствую. Екатерина Владимировна бросила на девушку взгляд, полный беспокойства. Она быстро уловила в глазах Яны точную фразу "Пожалуйста-пожалуйста, не хочу в больницу" и вздохнула. - Хорошо. Спасибо большое, всего доброго. Медики спешно удалились, попрощавшись дважды, и исчезли в дверях. Там почему-то попрощались снова. Входная дверь неосторожно закрылась, и женщина вернулась в гостиную. Яна не успела предположить развитие событий - в коридоре послышались шаги. Спустя секунду она узнала девушку из подъезда. Вслед за учительницей та с опаской подошла ближе, держась чуть поодаль. На секунду Яна поймала её взгляд. Ночь. Вокзал с разрушенным асфальтом у путей. Нарастающий стук колёс уходящего поезда и тишина. Даже провожающие будто замерли и лишь где-то на периферии сознания ещё звучали неразборчивые голоса вокзала. Содрогнулось небо, и последние звуки пропали. По щекам потекли слёзы. - Света? - не поверив глазам, тихо спросила Яна. - Не узнала? - мило улыбнулась девушка. - Нет, - Яна автоматически улыбнулась в ответ. Она удивлённо смотрела на девушку, немного сбитая с толку её преображением. Некогда русые волосы стали чёрными, как смоль, а от привычной лёгкости в образе не осталось и следа. Тот же взгляд, тот же бодрый голос. Та же улыбка, которую раньше хотелось долго целовать... Момент - и она поняла, в какой странной ситуации оказалась. Екатерина Владимировна последила за их коротким разговором, но задержала взгляд на Яне. - Жаль прерывать вашу встречу, - с ноткой недовольства начала женщина, - Но Яна, может, ты расскажешь, что, чёрт возьми, произошло? Потупив взгляд, Яна перебрала несколько первых мыслей. Рассказать? Что будет? Екатерина Владимировна её убьёт, если услышит, что она держит у себя. И что Петров в курсе всего. А если скрыть, то учительница сама узнает - да ещё и не дай бог от того же Стёпы. Нужно быстро что-то делать. Наконец, кое-как собрав слова, Яна дрожащим голосом сказала: - Света. Можно я поговорю с Екатериной Владимировной одна? - Да конечно, не вопрос, - кивнула Света и ретировалась назад. - Я пойду. Ещё увидимся, провожать меня не надо, - она фирменно подмигнула и, оставив Яну в растерянности, просто ушла в прихожую и аккуратно закрыла входную дверь. "Твою мать. Катя всё видела." Учительница села рядом, ничего не говоря. Она взяла подушку и подложила её под плечи девушки. В груди защемила странная печаль. Неожиданно для себя Яна уверенно проговорила: - Я разбила телефон Петрова. Там были фотографии с нами. Чтобы это сделать, я украла у него пакет. Женщина какое-то время просто смотрела на Яну, будто пытаясь найти признаки шутки в её словах. Кажется, ей не удалось. Молчание затянулось. Они смотрели друг на друга с тревожным ожиданием. Яна хотела сказать хоть что-то, только чтоб глотнуть воздуха в этой тесноте своего страха, но вместо слов в горле встал ком. - Когда он узнал? - отсутствующе спросила учительница. - В Новый год. На ёлке, - едва слышно ответила Яна. - Почему, думаешь, не сказал никому? Яна промолчала, не зная ответа. Челюсть крепко сжалась, и по щеке покатилась слеза. Больше от напряжения, чем от безысходности. Екатерина Владимировна неожиданно подвинулась ближе и ласково стёрла слезу большим пальцем, печально глядя на то, как появляются новые. - Горе ты моё. Надо было сразу мне сказать. - Я вообще не хотела, чтобы ты знала! - отчаянно призналась Яна. - Эта проблема моя настолько же, насколько твоя. Иди сюда, - она привлекла девушку в тёплые объятия, осторожно погладила по голове. Здесь было безопасно - и слёзы шли всё сильнее, и казалось непонятным, откуда их столько. - Мы всё решим. Обещаю, - женщина поцеловала Яну в висок и крепко задумалась. Она и сама не знала, что будет делать. И всё же самой ясной в спутанных мыслях была одна: ему это с рук не сойдёт. - Где этот пакет? *** На следующий день Яна настояла, что пойдёт в школу. Пусть и титаническими усилиями учительницы - ко второму уроку. Екатерина Владимировна заглушила машину на парковке. Пошёл тёплый снег. Она смотрела на пустые окна какое-то время. Словно каждая упавшая на лобовое стекло мокрая снежинка, к ней пытался добраться простой вопрос: стоит ли? Она игнорировала. Затем наконец взяла телефон и нашла в нём почти забытый контакт "Коваленко". Три гудка - и послышалось бодрое и картавое: - Майор Коваленко. Екатерина Владимировна тяжело вздохнула. - Привет, дядя Саша. Это я. Ситуация, которую в общих чертах писала женщина, не понравилась майору с первых же фраз. Он не очень тактично прервал её и буднично сказал: - Ну я к двум приеду давай, и разберёмся. Екатерина Владимировна сбросила звонок и выдохнула, почувствовав необходимую поддержку. Ей было неизвестно, как повернётся дело, но сейчас было самым важным сделать так, чтобы Петров обязательно остался, учитывая всё, что он знает. Как это было возможно, не посвещая Наталью Александровну? Ещё не со всеми родителями учительница была знакома, и следующее собрание планировалось лишь через неделю. С этими мыслями Екатерина Владимировна вышла из машины, вздрогнув от контрастного мороза. Внутри было холоднее. На входе она не заметила Виктора Ивановича, что притаился в каморке. - О, Катерина Владимировна! Чего это так рано? - Работа не ждёт, Виктор Иванович, - неловко улыбнулась она. - Можно вам сказать, - понизил голос сторож, - Ваши ребята у школы ошиваются вечерами. Уж не раз видел. Екатерина Владимировна нахмурилась. - Что делают? - Курят, видать. Да боюсь, как бы не гадость какую. Вот этот... Петров ваш знаменитый. Ещё из девятого класса. Подумал вам сказать, вы же беседу им проведёте, я не сомневаюсь, - заверил сторож. - Спасибо, что рассказали, Виктор Иванович, - нервно улыбнулась она. И тут к ней пришла идея. - Виктор Иваныч! А заходите ко мне часа в два? Вы мне поможете. Сторож немного стушевался, но когда он был против разнообразить досуг? - А давайте, моя хорошая, приду, да ещё чая возьму - ух, какой терпкий попался, вам пойдёт! Екатерина Владимировна улыбнулась. На мгновение она подумала, не злоупотребляет ли она добротой Виктора Ивановича. Ничего, ему она всё объяснит. В учительской одиноко сидели учитель обществознания и Ира. Екатерина Владимировна поздоровалась и тихо подошла к столу географички. - Ира, - шёпотом начала она, - пойдём, мне нужно тебе вещь отдать. - Какую? - удивилась Ира. - Ну ту, ну помнишь?.. - Екатерина Владимировна сделала самое серьёзное лицо, будто собиралась передавать ей семейную реликвию. - А, даа, - улыбнулась Ирина Николаевна. Как ни в чём ни бывало, она встала из-за стола и проследовала следом в коридор, усиленно игнорируя взгляд, прикованный к Кате. - Ну чего ты? - всполошились Ира. - Неужели план не сделала? - Закрой варежку, - шикнула на неё учительница, - И слушай... Помнишь, ты видела, как Петров что-то даёт Аветисян? Екатерина Владимировна рассказала всё в подробностях. По мере продолжения Ирина Николаевна всё больше удивлялась, пока не почувствовала, что не может открыть глаза от удивления ещё шире. - Катя, что за нахер?.. - оглянувшись, спросила она. - Ира. Пожалуйста, помоги. Ты видела это. Ты можешь это подтвердить. Пожалуйста. Мне нужны люди. - Катя, прости, ты совсем с катушек слетела? Ты хочешь, чтобы Покровская осталась в стороне? - Ира, это так и есть. Я сделаю для этого всё, что угодно - с тобой или без тебя, - прямолинейно сказала она. Ирина Николаевна опустила взгляд. - Да к чёрту. В два у тебя, - бросила она и открыла дверь в учительскую. - Учти, если это выгорит, с тебя ящик вина. - Приходи сначала к завучу, - бросила женщина и быстро скрылась из виду. Екатерина Владимировна улыбнулась. Была ли это радость за такого друга или облегчение, она не собиралась разбираться. Она спешно направилась а соседний кабинет директора и, минуя Наталью Александровну за смежной дверью внутри, обратилась к секретарю. - Доброе утро. Мне нужны контакты родителей Степана Петрова, чтобы оповестить их о делах класса перед собранием, - бодро соврала она. Боже, во что она ввязывается? - Их у меня нет. - Сейча-ас... - отозвалась девушка, что-то старательно заканчивая в пузатом компьютере. Спустя полминуты торжественно щёлкнув мышкой, секретарша нырнула под стол к ящикам и быстро нашла папку. - Вот, - положила она на стол бланки, заполненные от руки. - Возьмите, что нужно, - мило улыбнулась она и без особого интереса снова принялась что-то открывать в компьютере. Кивнув, Екатерина Владимировна пролистала бумаги и нашла табличку с фамилиями и номерами - где-то зачеркнутые, где-то переписанные. "Надо было сразу взять", - недовольно вздохнула она. Но вскоре она обнаружила, что информация с прошлого года не обновлялась, а так и осталась с двух девятых классов. Быстро переписав информацию, она наткнулась на вычеркнутые фамилии и адреса: вычеркнули только двоих, остальных неизвестных ей ребят оставили, из чего напрашивался вывод, что оставленные - те, кто не пошли в десятый класс, а вычеркнутые - ушедшие по иным причинам. Воротынцев Алексей Валерьевич Хориняк Светлана Юрьевна Учительница записала в блокнот и их, делая себе пометку потом разобраться. К тому же, оба имени она сразу узнала, пусть и частично. В один шаг преодолев расстояние от стола до двери, чтобы не наткнуться ненароком на директрису, Екатерина Владимировна направилась к завучу в соседний кабинет. Он был маленьким, но светлым - с большим окном, длинным столом и парой мягких стульев у стены. На стене висела древняя фотография большого десятого "В" класса, датируемая 197... годом, а разобрать, какой именно, было трудно. Молодая учительница в середине подозрительно напоминала директрису, но это была не она. - Здравствуйте, Ольга Геннадьевна. - Здравствуйте, - приветливо улыбнулась завуч, брюнетка лет тридцати пяти. - Что у вас? - Есть... деликатное дело, которое я должна обсудить с вами, но хочу попросить не говорить об этом Наталье Александровне. - И правильно, - женщина с усмешкой сняла очки. - Не знаю, что там, но всё лучше, чем тысяча проверок каждого шага от директора. Что ж, выкладывайте. Вы меня уже ничем не удивите. В кабинет постучали. На входе показалась Ирина Николаевна. - Ой, простите, вы не закончили? - Нет, мы ещё не начали, - отозвалась Ольга Геннадьевна. - А у вас что? - Это я пригласила Ирину Николаевну, - сказала учительница. - В общем, дела обстоят так... Женщины выслушали, не перебивая, после чего в кабинете повисла гнетущая тишина. Наконец, Ольга Геннадьевна спросила: - И вы всё видели, Ирина Николаевна? - Да. Завуч призадумалась. - Что ж... С одной стороны, разобраться с этим - в моей компетенции в первую очередь, но дело-то серьёзное. Я даже не уверена, чем именно могу помочь, - она понизила голос, - Здесь ведь без милиции не обойдётся... - Я могу предположить, что репутация школы может пошатнуться что из-за этого инцидента, что из-за слухов, - сказала Екатерина Владимировна, - Но я могу оказать помощь в первой ситуации. - У вас есть знакомые? - Есть, хоть это и не совсем правильно, - вздохнула учительница. - Так, это уже не столь важно. Нам ни то, ни другое не нужно, - отрезала Ольга Геннадьевна. - Спасибо, что рассказали мне. Мы ещё поговорим об этом. - Разумеется. Приходите, пожалуйста, после уроков ко мне в кабинет. Есть возможность разобраться прямо сегодня. - Вот у меня уже где сидит этот Петров, - обхватила шею завуч. - Ну а вы-то как умудрились попасть в такую историю? Я, конечно, не в первый раз сталкиваюсь со всякими сплетнями, но это... Это же неправда. Нет? - Ручаюсь, неправда, - убедительно кивнула Ирина Николаевна. - Чёрт знает что творится, - проворчала завуч. - Идите. Разберётесь - и забудем об этом, будто никогда не было. Учителя покинули кабинет. Как только дверь закрылась, Ирина Николаевна повернулась к женщине. - Что это было? - Ва-банк, - мрачно усмехнулась Екатерина Владимировна. - Я правильно понимаю, что Петров узнал об этом раньше меня? Учительница кивнула. - Ты меня в могилу сведёшь. Что ты вообще собралась делать? - Блефовать дальше. - Да ёпрст, ты учитель или шулер?! - А что мне остаётся? - прошипела Екатерина Владимировна. - Нужно срочно что-то делать, и других вариантов у меня нет. Ира, он сегодня же растреплет всем, кому может. И первой под удар попадёт Яна. - Я понимаю, но... - Никаких "но". Слушай, у тебя же завал в каморке. Ну оставь ты его там. Пусть исправит свои бесконечные двойки. - Да пожалуйста, господи, нужен он мне больно. - Спасибо, - обрадовалась учительница. - Ты лучшая Ира на свете, ты же знаешь? - Знаю. Бесишь. И время потянулось.