Я здесь

- Здравствуйте, Виктор Иваныч, - устало поприветствовала учительница сторожа. - Здра-асьте, Катерина Владимировна, - расцвёл он в улыбке и неуклюже встал со своего места. - Не выспались? Екатерина Владимировна неопределённо пожала плечами и приняла ключи, собираясь уходить. - От точно не выспались, - окликнул её сторож. А закорючку поставить? Женщина обернулась и сделала, что попросил Виктор Иванович. Подпись в тетради вышла размашистая. - Заходите вечерком, я тут конфеток принёс, - весело улыбнулся сторож. - Может, зайду, - кивнула учительница и направилась к кабинету. Виктор Иванович хотел сказать что-то ещё, но не успел - слишком быстро Екатерина Владимировна пропала из виду. Махнув рукой, он сел обратно, что-то бурча себе под нос. В коридорах было пусто. На пути ей встретилась только техничка Лидия Степановна, которая, видимо, и не заметила её. Минуя плохо освещённый путь к библиотеке, женщина надела очки. За дверью виднелся силуэт. "Что-то рано", - подумала Екатерина Владимировна. Ей уже в сотый раз пришла в голову мысль о том, что это верх глупости, и статус учителя ей вообще не должен в этом бессмысленном деле помочь. Но только затемнённое яростью воспоминание о вчерашнем вечере возникло перед глазами - и она уже была полна решимости показаться навязчивой, бдительной как дружинник, вредной, как бабули на лавочках - лишь бы успокоить себя и не наломать ещё больше дров. Она открыла дверь в холл. Напротив её кабинета сидела сонная девушка в чёрном, а рядом с ней валялся большой рюкзак. *** Школьники суетились перед звонком, и то тут, то там углы пустели - пятиклассники предпочитали собираться ближе к кабинетам, чтобы не терять их. Остальным с утра было лень ошиваться подолгу где-то ещё. И хорошо - Яна уже чувствовала, как даст хорошего пинка первому, кто на неё наткнётся. Какое знакомое ощущение: не трогайте, а то поругаемся, ведь видеть вас мне не очень-то охота. Знакомое, но неприятное. Оказалось гораздо лучше не замечать никого вообще, увлекаясь своими делами - и дни проходили быстро. Сейчас же путь к первому уроку выглядел точно Казбек, через который нужно долго и муторно перебираться. Яна добралась до расписания почти к звонку и обнаружила знакомую картину: математика - география - физика - английский - русский. Так, а где ещё русский? Или литература? Сегодня должны быть. "Да и пофиг", - утомлённо подумала Яна. "Будто что-то поменяется". Как бы ей ни хотелось безразличия, об этом она вспоминала много раз на дню. Даже согласилась после английского пойти с Никитой за школу. - Слышала, да, - невзначай бросил он, - Петров со школы смотался. Яна хмуро кивнула. - А, ну да кому я рассказываю, - улыбнулся он, затягиваясь. - Ты больше всех знаешь. - Никит, не гуди. Дался он мне, - недовольно сказала Яна. - Ещё кто знает, почему он ушёл? - Не-а, не думаю. - Вот и ты не говори. - Я умный, умный, я всё понял, - шутливо выпрямился Никита в стойку "смирно". Только фуражки ему и не хватало. - Идиот. На урок пришлось чуть-чуть опоздать. Совсем немножко, но это не спасло их от насмешливых взглядов от уже стоящего класса и от страшно безразличного - Екатерины Владимировны. - Здравствуйте. Как вам идея там и постоять? Яна вздохнула. Прямо как в первый урок. Ох уж эти вопросы ради вопроса. - Молчите? Вот чтобы весь урок в том же духе, - учительница села за стол, выискивая что-то. - Садитесь все. Проходя мимо, Яна поймала взгляд женщины и как-то само собой, в секунду, в указательном жесте коснулась своего нагрудного кармана, тотчас же скрывшись за партой. Екатерина Владимировна нахмурилась и достала из того самого кармана пиджака очки, не возвращая взгляда девушке: знала, что та улыбается. На самом же деле улыбка эта была такой, что одно неверное движение слева, справа, перед собой - и она преобразится в печаль, которую учительница заметит даже с первого ряда. Яна пересобрала много комбинаций немногочисленных предметов на парте, пока Таня не коснулась её предплечья. Лучше не стало совсем. Набрав побольше воздуха в грудь, Яна подняла руку. - Можно выйти? Екатерина Владимировна даже не посмотрела на неё - и то лишь потому, что сейчас знала, насколько потерянным ощущала свой же взгляд. - Можно, - негромко сказала она. И что, что начало урока. Она услышала эту трещину в голосе девушки, но пока не решила, было ли ей жаль. Скорее нет, но... это была Яна, её Яна. Этого изменить она уже не могла и не хотела, этот факт прирос к её сознанию намертво. Бросив короткие раздумья, она дождалась, пока девушка спешно покинет кабинет и подошла к доске, чтобы записать несколько главных тем урока. Как только дверь класса закрылась за ней, Яна с трудом сделала глубокий вдох. Странное чувство. Может, пора уже признать, что Яне не всё равно, когда отношение к ней под вопросом, но дело было несколько в ином: никогда её это так не разрывало на части, никогда не казалось таким... фатальным? Зачем вообще она об этом думает? Яна навернула несколько кругов перед кабинетом, то и дело натыкаясь на огромные фикусы в углу. Спокойнее всего ощущалось уставиться в тёмный запасной выход, от которого веяло холодом. Вдруг дверь тихо открылась. - Эй, ты чего здесь? Меня уже послали тебя искать, чтобы урок продолжить, - улыбнулась Маша. - Переживает, видимо, что пропустишь свои любимые правила. - Да ну его, - отмахнулась девушка. Маша подошла поближе. - Поссорились, что ли? - Допустим. - Ну и разве это повод тут торчать? Яна села на крайнюю от выхода в коридор скамейку и облокотилась на подоконник позади. - А что, здесь хорошо, вон, прохладно, тихо. - Ну и сиди. А я тебе не расскажу, что утром видела. - Очень надо, - хмыкнула Яна. Маша плюхнулась рядом. - Светку твою. Прикинь? Яна ухом не повела. - Э-эй, ты меня слышишь? Приём! Светку, говорю, ви-де-ла. Даже не узнала... - Да знаю я. И что? - Не поняла? Вы чё, уже встречались? Яна сухо кивнула. - Странно. И что она в школе забыла... - Где?! - чуть не подпрыгнула Яна. *** Девушки кое-как вернулись на урок, конечно, получив хорошую порцию сарказма от учительницы. Закончился он довольно быстро для всех, кроме Яны. Она никак не могла выбросить из головы то, что узнала и находила только одно более-менее логичное объяснение этому: Екатерина Владимировна всё же решила лично убедиться в том, что ничего особенного вчера вечером не произошло. Яна терялась в домыслах и вопросах. Неужели для учительницы всё настолько серьёзно? Хорошо бы понять, почему. Из мыслей её вырвал звонок, чересчур громкий в относительной тишине. Она тут же сменилась шуршанием тетрадей и звуками замков на рюкзаках, разговорами чуть тише обычного и торопливыми шагами. Взгляд зацепился за Машу - она показала руками все возможные знаки поддержки за три секунды. У парты, рядом с Таней, остановился Никита. - Опять здесь? - Какой ты догадливый. - У меня научился, - улыбнулась Таня. - Отстань от неё уже, пойдём, - обратилась она к Никите. Тот принял самое загадочное выражение лица и последовал за ней, не отрывая хитрого взгляда от Яны. Она даже не пошевелилась. Закрыв журнал, Екатерина Владимировна встала с места, не глядя на девушку и подошла к двери. Щёлкнув замком, она размеренно зашагала к Яне. Остановилась в шаге от неё: слишком далеко, чтобы позволить себе прикоснуться и слишком близко, чтобы захотеть этого. - Ты говорила со Светой утром? - спросила Яна, предупреждая другие слова. На лице женщины отобразилась неясная эмоция. - Какая наблюдательность. - Мне этот расклад не нравится, - задумчиво сказала Яна. - Ты правда не веришь мне? Учительница смерила её спокойным долгим взглядом, оставив без ответа. - А может, тебя и люди вокруг меня не устраивают? - Яна встала и оказалась чуть-чуть ближе. Так и не дождавшись реакции, она почувствовала, как ей захотелось увидеть на этом бесстрастном лице хоть что-нибудь, что объяснит происходящее. Что-нибудь настоящее. Живое. Пусть поспорит, поругается, взорвётся, но покажет, что ощущает - гнев, понимание, печаль - всё равно, лишь бы не безразличие. - Знаешь, а ты не зря тогда разозлилась, - слова получились как-то сами собой. Екатерина Владимировна до этого только слушала, ожидая, когда Яна избавится от эмоций. Себе она этого не позволяла, чтобы наконец объяснить ей, почему она поступила так, почему не потерпит таких ситуаций снова и даже признает, что погорячилась - а это было для неё почти достижением. Но сейчас её настороженный взгляд был прикован к голубым глазам, в которых штормило какое-то странное отчаяние. - Да, не зря, - угрожающе тихо сказала Яна, находясь в опасной близости. - Она чуть не поцеловала меня. Это было всё равно что бросить зажигалку в костёр, и Яна это уже знала. Её торжество от увиденного в глазах напротив длилось не больше секунды - а затем она оказалась в безвыходном положении, прижатой поясницей к углу парты. На место между плечом и шеей несоответствующе ласково опустилась рука женщины. - А ты? Если бы Яна всерьёз испугалась, она бы ответила. Но теперь, будто рассматривая искорки пламени в зелёных глазах, она лишь нежно улыбнулась в ответ. Она распробовала это ощущение. Как же ей понравилась эта слепая ярость, которой она может управлять. Как же она жарко отзывалась внутри. Рука сжалась чуть сильнее, переместившись к шее. - Хочешь поиграть со мной? - сквозь зубы прошипела женщина. Яна молчала - сознательно, умышленно. Сердце колотилось где-то вне её, и только этот ритм ещё доказывал, что она чувствует своё тело. Не дождавшись ответа, Екатерина Владимировна толкнула девушку на парту - совсем неосторожно, пользуясь всем своим физическим превосходством. Она нависла над Яной, блокируя пути отхода. - Давай. Она стремительно впилась ей в шею, где после останутся не просто следы, а настоящие раны. От неожиданности девушка вскрикнула и вцепилась в плечо учительницы. Та мгновенно опустила её руку, крепко удерживая над головой. Её грубые поцелуи двинулись по ей одной известной траектории от ключиц к шее, так близко к уже оставленными бордовым следам - так, чтобы не задевать их, но оставлять новые в миллиметре рядом: достаточно для того, чтобы Яна почувствовала, как в нервном импульсе подрагивают колени, неизменно касаясь бёдер женщины. Настойчивый поцелуй в губы, который Яна не смогла поймать, как ни пыталась, обжёг её словно калёным железом и вытянул глубокий гортанный стон. Ни разу она ещё не испытывала подобного, даже за все зимние каникулы. Лёгкий холодок пробежал по телу, когда кофта оказалась расстёгнутой, но тут же он сменился колючим теплом пальцев, что абсолютно безжалостно вели и царапали по коже и теперь без церемоний стянули джинсы. Ремень на секунду стянул бёдра, но поддался. Яна дёрнулась, за что тут же получила сильный шлепок чуть выше колена. И это было последней каплей. Она инстинктивно подалась вперёд в желании почувствовать тепло, но Екатерина Владимировна не доставила ей такого удовольствия. Она выжидающе изучала полураздетую девушку, которая сейчас избегала смотреть ей в глаза. Когда Яна уже решилась попросить её, учительница резким движением подтянула её к себе, и вместо просьб услышала, как у девушки перехватило дыхание, и стон не успел вырваться наружу. Чёрное бельё последовало за джинсами. Три пальца легко вошли до основания, заставив с дрожью сжаться, но не начиная движения. Женщина снова ударила её по бедру, призывая увидеть её. - Я здесь. Слова были молнией на тёмном небе. Яна послушно сфокусировала взгляд - черты лица подрагивали, становясь словно ненастоящими, но точно отпечатывались в глубине сознания, куда просто так войти уже будет невозможно. Медленно, мучительно учительница начала движение, каждым срывая почти жалобные стоны, иногда бьющиеся о горло, где не помещались столько ощущений. Склонившись над девушкой, Екатерина Владимировна с незнакомо диким желанием приблизилась к её истерзанной шее и неторопливыми касаниями прочувствовала каждую жилку и связку, усиливая напор. Под пальцами бились несказанные слова и сладкая боль - хотелось их забрать себе, сжечь. Когда она почувствовала, что девушке не хватает воздуха, она ускорилась - Яна сжалась, теряясь в удовольствии, близости, боли и таком родном терпком запахе. Ещё немного, и от неё ничего не останется. Она крепко схватилась за парту. - Нет. - Екатерина Владимировна замедлилась, едва касаясь губ тихим утверждением. Яна тянулась к женщине, выгибаясь навстречу; ей нужно было ещё немного, совсем чуть-чуть - до дрожи, до хрипа в сжатом горле она хотела её прямо сейчас. - Я хочу больше никогда не видеть тебя так близко к кому-либо ещё. Тебе ясно? Девушке отчаянно не хватало воздуха, но она больше не могла ждать и, собрав все силы, проронила тихое "да". Пальцы ускорили движение совсем немного, и Яне хотелось взвыть. Екатерина Владимировна нарочно изводила её, и безысходность сейчас была для неё чем-то вроде хорошего, крепкого коньяка - сильно пьянящего, если пить залпом. Она вслушивалась в то, как стоны сменяются всхлипами и становятся всё громче, когда пальцы входили резко; всё отчаяннее, когда тем становился протяжным и глубоким; в голосе было всё больше мольбы, когда неконтролируемая дрожь пробегала по телу девушки зарядами тока и одноцветного желания, не имеющего ничего общего с привычной нежностью. - А теперь закрепим. И больше ни звука. *** В классе заметно потемнело. На предпоследней парте Яна долго пыталась отдышаться после того, как чуть не сорвала голос, доказывая женщине, что принадлежит только ей между беззвучными криками. Екатерина Владимировна сидела рядом, неторопливо расправляя манжеты белой рубашки. Спустя какое-то время они встретились взглядами. Учительница без слов подала ей сброшенную одежду, а когда Яна немного неаккуратно надела джемпер, сама начала застёгивать его. Девушка как в тумане следила за её руками, что очень аккуратно управлялись с пуговицами. На последней Яна взяла её пальцы в свои. - Говорят, влюблённые совершают глупые поступки? Екатерина Владимировна непонимающе посмотрела на неё. Девушка чуть хрипло продолжила: - Если так, то, наверное, ты вообще сошла с ума. - Знаешь? Мне всё равно. Плевать. - И всё же... ты решила всё узнать не ради меня. - Может быть, - чуть нахмурилась учительница. - Вот так, значит. Екатерина Владимировна вздохнула и встала рядом. Она осторожно привлекла девушку в объятия, не встретив сопротивления. Немного погодя она тихо сказала: - Мне нужно было знать наверняка. В моих действиях есть моя проблема, но... Думаешь, мне легко оставлять тебя одну? Неподъёмно. Я ведь поверила тебе сразу. - Но зачем тогда это всё? - Не хотела срываться на тебе. И чтобы ты ждала, пока всё успокоится, не хотела. - Стой... - Это не значит, что я в восторге от твоего вчерашнего вечера. Яна поняла ход её мыслей далеко не сразу. Ей несколько раз за эти мгновения захотелось вспылить, разозлиться, расстроиться... но только не уйти. И тут она разом, словно вышедшим солнцем, ощутила, насколько тепло ей было сейчас, и как аккуратно эти руки держат её, защищая от самих же себя. Как они честно обнимают её плечи, жалкими часами до беспощадно ломая собственноручно построенные стены из ревности, старой боли и простого человеческого страха потери. Эта мысль стала в какой-то степени открытием, и Яна долго молчала. Женщина не торопила её и больше ничего не объясняла. Часы отмеряли длинные секунды одну за другой, и ничего не было важно так же, как слушать их вдвоём. - Прости меня. Яна посмотрела на неё. - За воспитательные беседы со Светой? За то, что напугала меня до смерти? Прощу. - А... - А за остальное не буду, - добродушно улыбнулась девушка, поймав недоверчивый взгляд. Екатерина Владимировна не успела начать беспокоиться. - Ревнуешь? Мне нравится.