Часть 3 Красивый, когда злится
1 марта 2026 г., 12:12
Я сидел в тронном зале, сжимая в руках кубок из черепа какого-то древнего короля. Обычно это меня успокаивало, но сегодня даже пустые глазницы сосуда казались мне насмешливыми. Снизу, из подземелья, доносилось ритмичное «Бум. Бум. Бум».
— Что он там делает? — прошипел я, обращаясь к тени в углу.
— Чеканит шаг, мой господин, — отозвался призрак. — Говорит, что герою негоже засиживаться, мышцы атрофируются.
Я вскочил. Мой плащ взметнулся черным крылом. Я летел по лестнице вниз, готовый растерзать, распылить, стереть в порошок это рыжеволосое недоразумение.
— Иван! — рявкнул я, распахивая дверь камеры. — Если ты не прекратишь свои скачки, я превращу твои ноги в змей, которые будут кусать тебя за пятки до скончания веков!
Он замер в нелепой позе, стоя на одной руке. Лицо красное, волосы растрепаны, а на губах — всё та же дурацкая, лучезарная улыбка.
— Кощеюшка, — выдохнул он, переворачиваясь и вскакивая на ноги. — Ты прямо вовремя. У меня тут идея возникла. А что, если тебе замок перекрасить? В какой-нибудь... персиковый. А то черный тебя бледнит, честное слово. Выглядишь как поганка в сумерках.
Я почувствовал, как магия искрит на кончиках моих пальцев. Я схватил его за грудки и прижал к сырой стене. Камень под его затылком треснул.
— Слушай меня, смертный комок самомнения, — я говорил тихо, прямо ему в губы, обдавая его холодом могилы. — Ты — ничто. Ты — пыль на моих сапогах. Я прожил вечность, не зная жалости, и поверь, твоя тупая рожа — это последнее, что я хочу видеть перед тем, как окончательно разочароваться в мироздании. Я ненавижу твой голос. Я ненавижу твой запах сена и отваги. Я ненавижу то, что ты вообще существуешь в моем пространстве.
— Ух ты, — прошептал он, и я почувствовал, как его сердце бешено колотится под моей ладонью. — Столько чувств... А говорили, ты сухарь бесчувственный.
Я встряхнул его так, что у него зубы клацнули. Моя ненависть была такой густой, что её можно было резать ножом. И самое ужасное — он на нее не обижался. Он ею питался.
***
Ну, честно сказать, Кощей в ярости — это зрелище на миллион золотых. Глаза горят фиолетовым огнем, пальцы ледяные, а голос такой, что мурашки даже под кольчугой чечетку танцуют. — Ну чего ты закипаешь, как котел с зельем? — спросил я, когда он наконец меня отпустил и начал мерить камеру шагами, нервно поправляя свои костяные кольца. — Я же от чистого сердца. Тебе бы выйти, на солнышке погреться. А то кожа совсем прозрачная, скоро вены будет видно. — Солнце для слабаков, — огрызнулся он, не оборачиваясь. — Я — повелитель тьмы. — Ага, повелитель тьмы с дергающимся глазом, — хохотнул я. — Слушай, Костян, а давай сделку? Ты меня выпускаешь на один вечер в твой сад, ну, там, где у тебя черные розы и всякая жуть растет. Посидим, на луну посмотрим. Ты мне расскажешь, кого ты там в двенадцатом веке порешил, а я тебе — как я на медведя с рогатиной ходил. Глядишь, и резать меня передумаешь. Он замер. Медленно повернулся ко мне. Его лицо было маской из чистой, дистиллированной злобы. — На луну? — переспросил он со свистом. — С тобой? — Ну да. Романтика, — я подмигнул. Кощей подошел к решетке и со всей силы ударил по ней кулаком. Магическая волна отбросила меня в угол. — Завтра, — прошипел он. — Завтра в полдень я выведу тебя на площадь. Но не на прогулку. Я устрою публичную казнь твоего оптимизма. Я заставлю тебя смотреть, как я сжигаю твою родословную грамоту, а потом... потом я придумаю что-нибудь похуже. — Жду не дождусь, — крикнул я ему вслед, потирая ушибленный бок. — И оденься покрасивее, ладно? Тот черный кафтан с серебром тебе очень шел! Я слышал, как он споткнулся на лестнице. Кажется, я начинаю нащупывать его слабое место. И это вовсе не яйцо в утке.
