Божественная муза: Последний звонок

      (Проблемная девчонка) – Значит, действуем по плану? – гласило сообщение на экране телефона, от которого мне захотелось лишний раз вздохнуть. Что в ее понимании вообще называется планом?!       Был уже вечер, уроки закончились и потому у меня на плече висел портфель. Я стоял перед входом в здание, в которое не надеялся вернуться уже никогда. Погода сегодня стояла отличная, словно провоцируя меня на хорошее настроение. В общем, без лишних раздумий, я шагнул за порог этих больших деревянных дверей, а затем направился вдоль коридоров.       «Кажется, за год ничего не поменялось?» – думал я, пока осматривал стены и люстры.       Каждый метр, каждая стена и каждая лестница – все в этом месте вызывало у меня чувство ностальгии. Я никуда не торопился, словно мне хотелось как можно дольше рассматривать все, что только попадалось на глаза. И вдруг я поймал себя на мысли, что чем ближе я был к цели – тем медленнее становился мой шаг. Что это было? Страх, или же простое волнение? С каждым шагом во мне пробуждалось все больше давних воспоминаний.       – Итэр! В любой момент кто-то может спуститься с лестницы… – крикнула Фурина из моей памяти, чей образ я увидел на одной из ступенек, по соседству с моим.       Кажется, тогда мы прописывали реплики для одной из наших пьес, но все свелось к тому, чем мы занимались еще чаще – дурачились. Фурина подшучивала надо мной, и я смело ей отвечал, но потом… потом я не выдержал, и начал ее целовать. Ну, точнее говоря, я пытался ее поцеловать, но разве все бывает так просто, когда имеешь дело со стеснительной девушкой?       – И что? Нам все равно скрывать нечего, – я поцеловал ее в шею, вызывая у девушки приступ красного цвета. И хотя она всем видом показывала, как она против, я почувствовал, как все ее тело дрогнуло от наслаждения.       – Д… дурак ты! А если нас тут увидят?!       – Каждый обитатель этого театра знает, чем мы с тобой занимаемся, когда остаемся наедине…       В итоге, она сделала вид, что хочет ответить на мой поцелуй, но это же была Фурина: я расслабился, и позволил девушке выскользнуть из моих рук. Девушка с довольным видом поднялась на несколько ступенек выше и наградила меня своим взглядом превосходства. Я попытался схватить ее за руку, но она ловко увернулась и поднялась еще выше. Так она словно говорила мне: «Если хочешь награду – то сначала поймай меня!».       Веселые времена, а самое главное – красивые. С большим трудом я заставил себя пройти дальше, чтобы никакая память не отвлекала меня от цели моего прибытия. Дальше я шел, стараясь ни на что не засматриваться, а ориентиром мне был шум, что доносился прямиком из главного зала.       – Говорю же тебе! Этот номер совершенно безопасен! – мальчишеский голос, доносившийся из-за дверей, явно пытался что-то доказать.       – Твои аргументы к делу не принимаются, глупый братец, – а отвечала ему девушка, которой не хватало эмоциональных нот. Я от всей души улыбнулся, слушая их голоса.       Тут я понял, что уже довольно долго не решаюсь толкнуть дверь в зал. Вот просто не могу и все! Там, за этой преградой, разносились голоса различных людей, большинство из которых были мне так знакомы. Такие разные, такие смешные или проблемные – но какие родные для души! Меня словно переполняло теплом, пока я слушал их вечные пререкания, и, хотя пальцы все еще дрожали, я все же осмелился тихонько открыть дверь. Желания увидеть родные лица было намного сильнее, чем страх быть отвергнутым.       Когда я зашел внутрь, то увидел примерно то, что и ожидал. Несколько ребят были на сцене и явно отыгрывали какую-то сценку. Или пытались ее отыгрывать? Судя по лицу Эскофье, которая от всей души их отчитывала – у них не очень получалось.       – Нет!!! Этот реквизит должен стоять левее! ЛЕ-ВЕ-Е! А ночной свет нужно подавать лишь тогда, когда главная героиня начинает петь, чего тут неясного!? И какой идиот набросал столько конфети??? А ну все убрать!!! – поверьте, это далеко не самое страшное, как она могла отчитывать свою команду.       В это же время Фремине, который выполнял работу за кулисами, пытался передать новичкам указания девушки, которая, как всегда, была готова стереть всех в порошок. И как только такому спокойному парню, как Фремине, удавалось без страха стоять так близко к девушке, вроде Эскофье?       Ладно, это сейчас не важно. Если останавливаться на остальных, а именно на тех, с кем я ладил лучше всего – то их забавы не желали прекращаться.       – Ну же, ребята! Мы ведь друзья… – Нилу, как обычно, пыталась избежать конфликта. Мне почти не приходилось видеть ее в театральной обстановке, но я был уверен, что здесь она ведет себя так же, как и в жизни. – Линетт, я уверена, что твой брат знает, что он делает.       – Нилу, ты слишком мягкосердечна с ним. Тебе следует чаще пользоваться своим особым статусом, чтобы влиять на него… – Линетт так и не научилась тактичности, относительно таких моментов, и это забавляло, но только не саму Нилу.       – Ну, хватит вам уже, так мы ни к чему не придем.       Обычно Навия всегда сидела в стороне и просто наблюдала за процессом, а в перерывах раздавала указания и советы. И все же, сейчас она решила вмешаться, что говорило о том, что этот спор затянулся. Глядя на их троицу, а заодно и на Навию, я… у меня как-то странно потеплело в груди.       Честно говоря, я уже не слушал, о чем они спорили, хотя и спорили они очень громко. Атмосфера здесь была совсем не такой, какую я наблюдал в спортивном зале, тут она была… Более семейной? Хоть они и разбились на разные группы, но все это напоминало мне домашнюю обстановку в канун рождества, когда каждый занимается своим делом, чтобы всем вместе встретить важный для них праздник. Только вот здесь подобный «праздник» случался чуть ли не каждый день.       Это случилось лишь в одно мгновение. Момент, когда все резко поменялось и было предрешено – это был миг, когда Навия случайно обернулась, и заметила мою фигуру в тени. Ее поразила легкая, но теплая улыбка, и тогда я понял, что теперь уже не смогу отвертеться. Лишь однажды ступив за порог театра – и ты больше никогда не сможешь его покинуть.       – Ребята, – даже тон ее изменился, чтобы привлечь внимание спорящих выпускников. – Думаю, вам надо отвлечься. В конце концов, у нас тут гости…       – Гости? Какие тут могут быть гости, когда моя сестра…       Лини моментально замолк, когда увидел на пороге мою скромную персону. Легкое удивление плавно перешло в шок, который быстро распространился на всю троицу.       – Итэр? – кажется, он просто не верил в то, что видели его глаза. Довольно частое явление для фокусника.       – Привет, ребята.       Я ожидал, что кто-нибудь из них дернется с места, или закричит, или сделает еще что-то. Так оно и случилось, но только я ждал этого совсем не оттуда, откуда следовало. И в этом я убедился уже через жалкие секунды.       – И-т-э-э-э-р! – сбоку прозвучал немного пронзительный, но очень милый голосок. Наверное, его обладательница сидела где-то неподалеку, из-за чего я ее не заметил.       Маленькая девочка прижалась ко мне, подобно котенку – головой к груди, а ее руки так крепко обхватили меня вокруг туловища, что я слегка качнулся на месте. Несколько мгновений на моем лице стояло полное оцепенение от происходящего, но затем, когда оно прошло, то мой взгляд наполнился таким же теплом, каким была наполнена эта маленькая девочка. Руки сами собой потянулись вперед, и я начал поглаживать по голове эту детвору.       – Привет, Сиджвин… – и как только я произнес ее имя, маленькая голова приподнялась, чтобы ее добрые глаза встретились с моими. – Ого! Да ты подросла!       И это было абсолютной правдой. Два года прошло с тех пор, как я познакомился с театральной группой, но для Сиджвин, которая была самой маленькой ее участницей, эти пару лет были целыми двумя жизнями. Дети всегда быстро растут, на то они и дети, вот и Сиджвин прибавила в росте, хотя в остальном и осталась прежней: все те же светлые волосы, разделенные на два маленьких хвостика, тот же ободок на лбу, который имел пару забавных рожек, и все те же светло-карие глаза.       Я хотел бы сказать ей что-то еще, но тут к нам подлетела едва ли не половина зала! Кто-то совсем не сдерживался и заключил меня в крепкие дружеские объятия – ну, к примеру, Лини. Другие были его полной противоположностью, как Эскофье: будучи культурной дамой, она не позволяла себе излишние порывы эмоций, но все равно подошла, чтобы поприветствовать мое появление. Третьи пожали мне руку и приветливо улыбнулись, но не давали и шанса сделать шаг в сторону.       – Народ, спокойнее! Я ведь так упаду! – ворчал я громко, но улыбался от всего сердца.       Труднее всех было Нилу – она была слишком застенчивой для теплого приветствия, но все равно не могла не улыбнуться моему внезапному появлению. Когда-то давно эта рыжеволосая девочка была ко мне неравнодушна, но с тех пор утекло так много воды, что никто из нас об этом и не помнил. Нилу пережила «Естественный отбор», но, к несчастью, потеряла на нем парня, с которым встречалась. После этого она пришла к нам в театр – точнее говоря, это я ее сюда привел – и заняла место Фурины на главной роли, когда та ушла. Наверное, потому ей и было сейчас неудобно…       – Привет, Итэр.       – Почему не говорил, что придешь? – с радостным тоном спросил Лини, но его сестра тут же дополнила его вопрос.       – Пф! Глупый Итэр, совсем не знает, что сегодня у нас нет выступлений. Мог бы тогда позвонить мне и спросить расписание!       Оглядывая эти простодушные лица, я убедился, что почти никто из них не изменился. Разве что Линетт была небольшим исключением из правила: девушка изменила прическу, и теперь ходила с распущенными волосами – к слову, ей это шло.       Смотря на их улыбки, у меня возникало такое ощущение, словно от меня чего-то ждут, а я… Ну, я просто не знал, что им ответить. Нет, чистая правда; мне было так неудобно и так стыдно, что я был готов покраснеть еще сильнее, хотя, как мне казалось, сильнее было уже некуда. На выручку мне пришла Сиджвин, которая все не хотела выпускать меня из своих объятий.       – Ты останешься на репетицию? – спросила она, и я снова погладил ее по голове, отвечая улыбкой на улыбку.       – Я тут немного по иным делам.       – Это точно! – воодушевленно произнесла Навия, чем избавила меня от нужды успокаивать толпу ребят. – Видите ли…       Ну, а затем, наша Мадемуазель вкратце рассказала, что я здесь делаю и чем буду заниматься. Сиджвин эта новость явно пришлась по душе, да и остальные тоже как-то воспряли духом. Кажется, я впервые осознал, почему Фурина так любила этот театр, и почему она делала все, чтобы не позволить ему развалиться.       – Прекрасная новость! – не выдержал Лини, но тут же осекся, словно ему стало стыдно. Дальше он говорил, почесывая щеку. – Но, конечно, я бы все-таки хотел, чтобы Итэр поступал так, как он хочет…       – Ты не хочешь, чтобы Итэр возвращался? – с подозрением спросила Линетт, но ее брат сразу же развел руками.       – Конечно хочу! Но будет нечестно заставлять его, ведь так? Если это будет отвлекать его от более важных занятий, то мы не имеем право давить на его жалость.       Это было странное, но очень знакомое чувство, от которого мне стало тяжелее стоять на ногах. Придя в этот зал, и стоя в окружении всех этих людей, я словно был с той парочкой, которая весь последний год выручала меня из беды – вместе со Скаром и Ситлали. Я как будто вернулся домой, но оттого мне стало еще тяжелее переносить чувство стыда.       – Ребята… – я попытался сделать свой голос серьезным, но это довольно трудно, когда у тебя стоит ком в горле. – Простите, что ушел тогда. Я не думал, что все так обернется…       И это их удивило, если судить по их лицам. Они не ждали раскаяний, а я и не хотел, чтобы кто-то проявлял ко мне сочувствие. Я поклонился не для того, чтобы облегчить чувство вины, а просто потому, что должен был – так учил нас Капитано, а до него и мистер Ли. Лини быстро это понял и, как от него и ожидалось, тут же выставил руки в защитную позицию. Должно быть, подобные сцены были для него излишеством.       – Итэр, да все нормально! Никто здесь и не собирался тебя винить…       – Но Фурина…       – Фурина была бы рада, узнай она о том, каким человеком ты становишься. Что за глупости, бесконечно винить себя за то, над чем ты не властен? Это все равно, что бесконечно реветь в суп, который ты пересолил: так он становится еще хуже, а ты теряешь возможность чему-то научиться, – Эскофье решила вставить свои пять копеек, а затем эффектно развернулась, чтобы вернуться на сцену.       От этого мне стало чуточку легче, но в то же время я смутился еще больше. И когда только я стал таким сентиментальным? Должно быть, учения Траина приносили свои плоды. В общем, без лишних слов я позволил себе собраться, ведь моя ответственность никуда не делась.       – Кхм… Навия, я думаю, что нам стоит приступить. Вечер не резиновый, а у многих экзамены на носу.       – И в самом деле, – она самодовольно улыбнулась, совсем как в вечер нашего знакомства. – Тогда прошу за мной. Познакомишься с новичками.       И так мы прошли на сцену. Навия позвала тех, кто успел присоединиться к театру во время моего отсутствия. В основном здесь были ребята на несколько лет младше меня, и я видел их впервые, но было и некое «исключение» – это парень из выпускного класса, как и я, которого звали Иллуги. Я не был знаком с ним лично, но… Ладно, все это слишком долго! Думаю, у меня еще будет возможность рассказать вам ту историю.       Вдобавок к новичкам, были и те, кого я уже знал: Лини, Линетт, Фремине и Эскофье. Сиджвин тоже хотела вступить, но Навия напомнила ей, что в этой пьесе она не играет мушкетера, да и вообще у нее еще мало росту для такой роли. Всего насчитывалось восемь человек – восемь причин, чтобы я сгорел со стыда еще в момент первой тренировки!!!       – Что же, думаю, мы начнем отсюда… – Навия развела руки, указывая на всю сцену целиком. – Я договорилась с Мавуикой, чтобы она одолжила нам тренировочный зал на время, так что с групповыми тренировками проблем не будет. Итэр?       Я оцепенел еще раз. Почему-то не было сил, чтобы что-то сказать, не то, что ходить. Я и подумать не мог, что это так трудно, говорить от лица главного! Только сейчас на меня в полной мере свалилось осознание того, на что я подписался: я – буду тренером! Всякое я представлял в своих снах, но такого – никогда! В общем, боязнь сцены еще не давила на меня с такой сокрушающей силой.       Навия продолжала объяснять детали. После того, как мы составим расписание, я буду давать ребятам уроки, чтобы подготовить их на роли «мушкетеров», которые им предстоит отыграть. Какие-то уроки будут проходить здесь, прямо на этой сцене, чтобы актеры лучше вжились в роль, остальные я проведу в тренировочном зале, дабы и мне было легче с моим расписанием.       – Ох, точно! У нас один отсутствует!       – Отсутствует?       – У него сейчас уроки, но он обещал присоединиться к первой тренировке, когда ты ее назначишь. Между прочим – интересный мальчуган…       «А что, у вас бывают другие?» – меня одолевали сомнения в ее оценке, но говорить их вслух я не стал.       Я-то думал, что со временем мое волнение поутихнет – этого не случилось. Почему-то в реальности все оказалось намного страшнее, чем я себе представлял. С чего начать? А как правильно составить расписание?? А они точно потянут мои упражнения?! Блин, да на что я вообще дал добро???!!!       – Гх! – я сделал вид, что поправляю воротник, когда стало тяжело дышать. Тут же в памяти всплыла информация, за которую я ухватился, словно за спасательный круг. – Навия, вы говорили, что у меня будет помощник?       – Ась?       – Ну, помните? В кабинете Мавуики вы сказали, что мне будут помогать с проведением тренировок, чтобы это не отразилось на моих экзаменах.       – Ах! Точно-точно…       Что-то не понравилось мне, с каким лицом она сейчас начала чесать макушку. С этим человеком было что-то не так? Или никакого «помощника» и вовсе не было? Навия внезапно занервничала еще больше моего, и теперь нам было сложнее встретиться взглядами – женщина упорно отводила от меня свои глаза.       – Он вот-вот подойдет… Просто он предпочитает приходить подготовленным, – довольно уклончивый ответ, но я не успел присмотреться к лицу нашей Мадемуазель.       – Хм, а может, нам тогда провести показательный бой? Итэр хорошо владеет мечом, да и наш «консультант», наверное, не лыком шит! На примере их боя вы увидим, с чем нам придется иметь дело, и на тренировке все будет проходить легче.       – Хорошая мысль! Ох… – Навия осеклась, словно неприятная мысль застигла ее врасплох.       – Что такое?       – Я только что поняла, что это проблематично… Вы ведь изучаете фехтование бокэном, да? А у нас в спектакле будут использоваться шпаги и рапиры.       – Это не проблема: с приходом Мавуики мы расширили наш кругозор. Да и я сам… – я оттянул руку за спину, указывая на рукоятку меча, что висел на моем плече. – …больше предпочитаю прямой одноручник, а он более приближен к рапире.       – А снаряжение? Ты ведь не взял с собой броню?       С этим поспорить было уже тяжелее. Я посмотрел на свои руки, а следом за ними и на колени. Даже в поединках деревянным мечом мы использовали самое банальное защитное снаряжение для рук и ног. Выйти без него – значит, обречь себя на ссадины и ушибы. Впрочем, это же был я? У меня никогда не было неуверенности в своей силе, когда речь заходила о фехтовании. Кто-то бы назвал это высокомерием, а я назову это уважением: я верил в силу Эи, Мавуики и Траина, которые обучили меня всему, что я знал.       – Все нормально. Не думаю, что ваш консультант так сильно покалечит меня…       Навия издала какой-то странный звук: не то нервный смешок, не то ухмылка. И почему у меня опять возникает такое чувство, будто я угодил в невидимую ловушку? Мой опыт подсказывает мне, что женщины никогда не смеются так без причины…       Мы начали готовить сцену, и вот тут я почувствовал, как узел моей неуверенности становиться немного слабее. Я частенько помогал Эи готовить все к занятиям, это было мне знакомо, так что здесь я чувствовал себя в своей тарелке. Мы убрали все лишнее, настроили свет, поставили веревочные заграждения. Не было даже секунды, чтобы я не думал о том, как мне правильно распланировать все, чему я могу их научить…       Это случилось в тот миг, когда я объяснял ребятам, где мы будем встречаться в следующий раз, а также о том, где им раздобыть тренировочное снаряжение. Дверь запасного выхода приоткрылась и в ней быстро показалась новая фигура.       – Ах, вот и ты! – Навия явно обрадовалась этому внезапному появлению, словно освободилась от какого-то неудобного груза. В тот миг я еще не соизволил обернуться, потому что наматывал бинты на руку.       – П’остите… я-а посмела задельжать ваз…       – Итэр, а вот и твой помощник! Прошу любить и жаловать!       Я заинтересованно обернулся, но вовсе не из любопытства. Меня привлек сам голос этой таинственной персоны, потому что… Ох, ну, вы сами сейчас поймете.       Первое, что бросилось в глаза – это лицо данного человека, а если говорить точнее, то отсутствие лица. Тот, кто намеревался мне помогать, пришел сюда в маске: такие использовали спортсмены на олимпийских соревнованиях, чтобы наконечник шпаги не угодил им в голову. В общем, в такой маске было невозможно рассмотреть лицо человека. Однако мне это и не понадобилось, ведь эти бугорки на туловище, а также строение бедер… Все это, а вдобавок и голос «консультанта», говорило о том, что передо мной находится молодая девушка.       С вальяжным видом она начала спускаться к нам. И хоть ее лица не было видно, одной лишь этой красивой походки хватило, чтобы приковать к себе внимание окружающих.       – Эй, а она всегда приходит на тренировку в маске? – прошептала Нилу, стоявшая неподалеку, но Лини ответил ей с тем же недоумением, что испытывали все мы.       – Кто знает… Но вот ее акцент…       Сомнений не было, нам ли не знать? В словах этой дамы каждое ударение падало на последний слог. Такой говор был у многих языков, но только не то, как красиво она подменяла буквы – типичный признак французского акцента. Его можно легко спутать, но только не в нашей школе, где знание языков прививали с самого первого класса.       В остальном же, это была самая обычная девушка. Белый обтягивающий костюм для тренировок – ага, значит, я тут один буду тумаки получать?! – средний рост, довольно стройная талия и тонкие ноги, словно она была танцовщицей. Шагала она уверенно, хоть я и не видел ее эмоций, и когда она взошла на сцену, то встала прямо напротив меня, словно какой-то робот.       Только тогда я заметил, что ее оружие было уже при ней – элегантная, сияющая, трехсторонняя рапира, прямиком из средневековой эпохи. Крестовина этого меча была очень широкой, сделана из чистого серебра, и имела несколько изогнутых ободков, предназначенных для защиты руки фехтовальщика; сама рукоять была лазурной, а навершие было украшено чем-то сияюще-синим, словно вставленный сапфир. Вне сомнений, это был очень красивый и элегантный клинок, сделанный на заказ.       «Она…» – я внезапно потерял дар речи, только пока еще и сам не понял, от чего конкретно.       – Что же… Думаю, что нет смысла тянуть? Можете приступать прямо сейчас.       Понимаете, есть такая вещь – чутье мечника. Оно подсказывает тебе с чем ты имеешь дело, только взглянув на стойку противника. Так вот то, как стояла сейчас эта таинственная дева, с самого начала показалось мне странным. Было такое чувство, словно она кого-то мне напоминала этой походкой и стойкой, да даже тем, как она держала клинок в руке! Но вот кого?        – П’ошу, давайте начнем, – вновь сказала она, да таким высоким тоном, словно наша директриса нашептывала ей слова.       – Эм… Что, прямо так?       – Я не люблю ждать… Леди так себя не ведет…       Наверное, она пыталась говорить без акцента, чтобы ее речь легче воспринималась, но давалось ей это трудно. Я переглянулся с Навией, но получил лишь одобрительный кивок. Должно быть, хозяйка драмкружка с самого начала хотела, чтобы все началось с показательного боя, раз эта таинственная мадам была во всеоружии.       Спорить было бессмысленно, да и самому не хотелось тратить время на разговоры. Я закончил наматывать бинты на ладони, а после снял спортивную куртку, оставаясь лишь в темной водолазке и спортивных штанах. Драться с тем, чьих глаз не видно, было до ужаса непривычно, но правильно. С уверенностью я кивнул своей противнице, давая сигнал к началу.       – Я буду судьей, – сказала Навия, вставая на сцену. – Началом послужит моя команда. Бой продолжается, пока кто-то не упадет, или не потеряет свое оружие… Все правильно, Итэр?       Я кивнул еще раз, но сам не отрывал глаз от оппонента. Мне не давало покоя то, как элегантно эта «леди» держала клинок в руке. Моя же рука потянулась к футляру, который все еще висел на плече, а затем, с мелодией приятного скрежета я начал обнажать свой меч. Конечно, по форме он не был так красив, как клинок противницы, но сиял также ярко – отливая цветом чистого серебра. Я никогда не переставал следить за тем подарком, который мне сделала моя наставница, а потому и поверхность меча всегда была зеркально-чистой.       Воздух моментально потяжелел, я уверен, что все в зале это почувствовали. Мы набрали расстояние ровно в десять шагов, а затем встали в боевую позицию. До начала оставались лишь считанные секунды…       Я решил лишний раз не экспериментировать, и потому воспользовался своим стандартным стилем, который предназначался лишь для этого меча. Моя атакующая рука оттянулась назад, а левую я выставил на уровне глаз, чтобы она служила подставкой для лезвия меча. Противница встала полубоком, и также выставила клинок на уровне головы, но немного иначе – она использовала лишь одну руку, как будто прицеливалась.       – Итак… Начали! – громко крикнула Навия, и почти сразу же добавила для наших «зрителей». – А вы смотрите внимательно! Ничего не упускайте!       Не думаю, что для нас с девушкой это теперь имело значение. Чтобы оценить способности противника, я остался стоять на месте, но вот она… Она просто рванула вперед, подобно вспышке, как будто совсем меня не боялась. Это было опрометчивостью? Я бы хотел так сказать, но мои инстинкты подсказывали мне, что не все так просто.       В один миг тело девушки начало смещаться левее – она хотела атаковать меня сбоку. Резвости ей хватало, но не настолько, чтобы я не мог за ней уследить. В моих глазах ее ведущая рука начала оттягиваться назад, словно в замедленной сьемке, чтобы «уколоть» меня в ребра.       «Ждет момента, когда я начну атаковать, а затем нырнет мне под руку, прямо в слепую зону…» – и стоило лишь так подумать, как оппонент наклонился вперед, будто бы следуя моим инструкциям.       Я начал поднимать клинок, якобы для поперечного взмаха, но на деле я лишь приготовился парировать колющий удар. Колотые атаки всегда легче перенаправить, чем заблокировать, на то они и «колющие». Сияющий кончик рапиры уже летел прямым курсом к моим ребрам, а сам я готовился к контрмерам: лишь за одно движение я должен буду отвести клинок оппонента, а потом ударить ее по руке, и она выронит оружие. Так должно было быть, но…       Это было чем-то вроде вспышки: противница стала в два раза быстрее, если не в три, и молниеносными рывками исчезла из поля моей видимости. Как именно? Она в один миг изменила направление тела. Сначала дева оказалась за моей спиной, затем крутануласб, и была уже слева от меня – в противоположном направлении.       Конечно, я попытался защититься, но этот «укол» был сравним с ударом молнии – слишком быстрый, чтобы за ним уследить. Неприятное ощущение отразилось в левом боку, словно меня тыкнули иголкой, и я тут же прижал руку к месту удара.       «Ловкая!!» – я даже подумать об этом не успел, а противница уже пять раз сменила свое направление, прыгая из стороны в сторону.       Дело было даже не в скорости – с ней я никогда не чувствовал проблем, а скорее в том, что девушка была непредсказуема, и она меняла свои траектории прямо на ходу. Собирается уколоть в плечо? Так это мне лишь так чудится, потому что она уже сместилась вниз, а ее рапира бьет меня по ноге. Теперь она рассекает воздух? Нет-нет, это я себя накручиваю, ведь противница молниеносно встала в позу, и ее «игла» выстрелила в меня прямо по центру груди. Это как будто сбивало меня с толку, когда я мысленно готовился к одной атаке, а меня настигала совершенно другая.       Звон, скрежет и лязг металла – все это стало симфонией, исходящей от сцены, и она ни на секунду не прекращалась. Я парировал атаки одну за другой, но меня буквально засыпали целым градом колотых ударов. Так дошло до того, что я пропусти семь или восемь «уколов», нанесенных в самые разные участки корпуса. Боль от них сильно раздражала, и это вынудило меня совершить ошибку – я пошел в атаку.       Теперь я мог сказать это наверняка: кем бы ни была эта девушка, свой собственный бой она воспринимала как танец. Даже просто обороняясь, она кружила, скакала из стороны в сторону и изгибалась так, словно была на фигурном катании. И я не мог предугадать, как она поступит в следующую секунду, потому что… Да честное слово, я еще и сам этого не понял! Такого еще никогда не случалось, но именно поэтому мне был так интересен этот поединок.       «Техника не отточена, опыта никакого, да и силы не хватает, но она… Она до смелости уверенная в себе! И эта уверенность – порождает скорость» – я пытался анализировать ее стиль боя, а одновременно с этим мне больно досталось по руке. У меня возникло чувство, как будто мой оппонент знал, как именно я двигаюсь. – «Нет сомнений, ее техника настроена специально против меня, а еще…»       Несмотря на свое плачевное состояние – меня уже изрешетили – я все равно сохранял каменное спокойствие. Не в моих правилах было позволять противнику манипулировать собой. Но девушка продолжала скакать вокруг меня, переходя из атаки в уклонение, а затем и вовсе к контратаке. Снова кончик рапиры полетел в мою грудь, но на этот раз я мастерски принял его на лезвие, что вызвало целую волну удивления среди наших «зрителей». В один миг я сделал шаг вперед и выгнул лезвие, чтобы оно прошлось по рапире, словно нож по бутерброду с маслом. Боясь быть «разрезанной», противница поспешила отскочить назад, но ее плечо все равно было задето. Теперь мы с ней поменялись ролями, и уже она растирала место ушиба.       – Недурно… – мне послышалось, или она сказала это без акцента??       Она оттянулась назад, а затем начала резкий выпад вперед и вниз. Все было похоже на то, что она собирается совершить рассекающий взмах снизу-вверх. Сам я ждал того, что она снова изменит направление, но все вышло… Скажем так, не совсем так, как я ожидал.       Девушка резко выкрутилась и подпрыгнул на месте, а ее собственное тело закружилось. Не успели женские ступни снова коснуться земли, как рапира ударила меня сверху, да так сильно, что я пошатнулся и отступил назад. Не нужно даже снимать одежды, чтобы сказать, что завтра у меня на груди будет здоровенный синяк.       По приземлению девушка отскочила назад. Наверное, она боялась резкой контратаки, вот и решила не рисковать. И я бы так и сделал, но мешала боль в груди, так что мне оставалось лишь держать лезвие перед собой, для защитной позиции.       – Довольно дерзко для обычного консультанта, – говоря это я потирал место удара на груди.       – Я-а умею подмечать изъяни сопе’ников. Пелед боем, я всегда п’осматриваю их поединки, виискиваю слабости, а затем использую п’отив них самих… И ваш изъян – самий очевидний.        – Чего?! – честно говоря, я уже давно не испытывал такого унижения от простых слов.       Знаете, а вот теперь она разошлась не на шутку! Плавно качнувшись из стороны в сторону, эта «Леди» начала кружиться, и вместе с тем, дуговыми движениями кружилась и рапира в ее руке. Поначалу это происходило медленно, но с каждой секундой темп и скорость росли, а звук рассекания ветра был таким четким, словно это пропеллер стоял на сцене и кружил вокруг меня.       Она делала это не для красоты или показухи – так она мешала мне подступиться, или найти ее слабую точку. Мы медленно начали ходить по кругу, ожидая, пока кто-то из нас начнет действовать и допустит оплошность.       – Я-а наплюдаля за вашими поединками. В бою ви читаете движения п’отивника, словно вичислительный компьютель, но именно это вас и подводит… – мечница резко остановилась и сделала выпад, но в этот раз я ответил ей тем же и наши наконечники плавно соприкоснулись. – Ваше тело считает все, что только видит глаз, но то, чего не видно – нельзя и п’осчитать.       Девушка отвела рапиру в сторону, но затем быстрым рывком ушла влево, как раз в тот момент, когда я начал контратаку. Я будто потерял ее из виду, а уже через мгновение ощутил хлесткий удар по плечу.       – В бою я меняю свою сколость… Ваше тело подст’аивается под мои движения, но стоит мне изменить их – и вы сбиваетесь с толку…       По правде говоря, меня беспокоила не столько та чушь, о которой она тут говорила, сколько ее манера ведения боя. Конечно, об этом изъяне я и сам догадывался: я могу предугадать сотни различных вариантов, как будет двигаться рука оппонента, но если он меняет движение, когда оно уже исполняется – то тут даже я бессилен. Это подобно примеру, у которого в последний момент меняются цифры, когда я уже записываю ответ.       Однако девушка пугала не этим. То, как двигались ее ноги, как она извивалась в бою, и даже то, каким тоном она говорила во время боя – все это было мне знакомо. Я словно окунался в прошлое, когда часами пытался победить Райден Эи. И эта девушка создавала вокруг себя такую же ауру.       «У ее рапиры три грани. Это вовсе не для красоты, а для того, чтобы уменьшить сопротивление воздуха и легче менять направление удара. Она точно знает, как нужно сражаться против меня» – а пока я об этом думал, то новый град ударов обрушился на меня с самых разных сторон.       Во время своей последней атаки клинок девушки устремился к той точке, где находилось мое сердце. Я инстинктивно отбил удар к верху, но не рассчитал силу, и из-за этого наконечник прошелся прямо по моей щеке. Он не был острым, но силы удара хватило, чтобы оставить на мне глубокий порез.       – Итэр! – Навия тут же вскочила с места, но я остановил ее жестом руки. Я должен был понять, кто такая эта девчонка, и откуда она вообще взялась, а лучший способ это сделать – победить ее.       Девушка не торопилась продолжать. Не знаю, какое выражение лица у нее было, но она явно не рассчитывала на то, что нанесет мне реальные увечья. Я медленно провел пальцами по свежему порезу, стирая со щеки несколько капель крови. Почему-то это заставило меня дерзко ухмыльнуться.       – Похоже, на этот удар ты не рассчитывала, да? Так я и думал…       – А?! Ви что, бэзумец??? – и я усмехнулся, подобно настоящему безумцу, которым она меня считала.       – Ты и сама не можешь предсказать собственные движения. Ты меняешь их наобум, не зная о том, куда именно полетит клинок. Другими словами – ты не контролируешь скорость и силу собственных ударов. Фатальный недостаток в опыте.       Она ничего не ответила, лишь подняла рапиру на уровне лица. Сложно сказать, сработала ли твоя провокация, когда ты не видишь лицо оппонента, но я надеялся, что это смогло хоть чуть-чуть ее расшатать. Я размял руку с мечом, а затем – просто двинулся в атаку.       Резкий вертикальный удар сверху вниз, а затем горизонтальное продолжение слева-направо. Девушка отскочила назад, а потом снова дернулась с молниеносной реакцией. Куда именно она отскочила я уже не видел, но вовсе не из-за того, что не успевал за ней уследить – просто я закрыл глаза. Только так я мог услышать голос, который спасет меня из этой ситуации.       «В бою ты должен чувствовать все, что происходит вокруг тебя, даже если не имеешь возможности это увидеть… Как глаз лучника знает, куда пустить стрелу, так и рука фехтовальщика должна сама чувствовать, куда направлять лезвие», – слова Эи, взятые из крупиц моей памяти, звучали так четко, словно она стояла прямо передо мной.       У меня было всего несколько секунд, чтобы отдаться полному успокоению. Только избавившись от всех ненужных мыслей я мог провернуть то, что собирался. Колебания воздуха, вибрации пола, или даже легкий шум, издаваемый этими прекрасными женскими ступнями – все это рисовало в моей голове картину настоящего боя.       Девушка расставила ноги, словно хотела сделать выпад, я слышал это по ее шагам, а значит – она исполняет колотый удар, который направлен в мои ребра. Я не стал парировать или отбивать удар, а лишь плавно ушел в сторону, словно отдаваясь течению реки. Противница не совладала с собственным выпадом, и из-за этого слегка улетела вперед. Она открылась в самом конце, когда была так уверена в безупречности своего удара. С такой позиции я мог бы с легкостью ударить ее по колену – ее последний шаг выдал местоположение ноги – и тогда бы я сломал ее коленную чашечку. На самом деле, мои боевые инстинкты буквально призывали меня к чему-то подобному, но этого я не сделал.       Вместо всех этих бессмысленных увечий, я со скоростью мысли взмахнул мечом, но ударил не в противницу, а по основанию ее рапиры, чтобы лезвие подкинуло вверх. Звон от удара был просто невероятен и даже Навии пришлось прикрыть уши. А вот дальше…       – Уа! – слегка пискнула девица, явно ошеломленная моей выходкой.       Я рванул вперед, сокращая расстояние между нами до жалких сантиметров. И все для того, чтобы глаза соперницы, скрытые под маской, были сосредоточены лишь на моем лице. В то же время, моя рука с мечом пошла на второй замах, и на этот раз удар пришелся по самой крестовине – я эффектно закрутил ее лезвие и обезоружил. Силы в этот прием было вложено так много, что рапира отлетела едва ли не до середины зала.       – П… поединок закончен, – кажется, Навия перестала понимать, что творилось на сцене, или, точнее сказать, на поле боя.       А вот что до моей противницы – моей новой помощницы – то она плюхнулась на пятую точку, когда потеряла равновесие. Кончик моего меча оказался перед ее маской еще до того, как она успела поднять голову. Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга в гробовом молчании, а затем я убрал клинок в сторону, чтобы вместо него протянуть девушке руку. Даже не помню, когда я так улыбался в последний раз кому-то кроме Аяки.       – Блестящие навыки, юная леди. Правда, над техникой все же стоит поработать... – я еще не успел закончить, как уже ощутил еще один «укол», только на этот раз моральный.       Как истинный джентльмен, я протянул ей руку, чтобы встать, но она резко сорвалась с места и просто помчалась в сторону, словно напуганный ребенок. Да нет, она была даже страннее! Как будто боявшись того, что я увижу ее реакцию, она прижала руки к своей маске, молча соскочила со сцены и побежала к выходу. И хотя ее лицо было скрыто, девушка все равно зачем-то пригнула голову, пока покидала зал.       – Ась?! – даже не знаю, был я удивлен, или скорее обижен. – А что я сделал-то?! Я ведь только ее похвалил…       – Ну, юной даме всегда тяжело показывать эмоции, когда ее застигают врасплох.       – Откуда вы ее вообще взяли? – спросил я Навию, которая как-то странно улыбалась, пока смотрела вслед убежавшей девушке.       – Ох… Такая длинная история, сразу и не расскажешь…       Я прищурился, но так ничего и не понял. Не могу сказать, что я был так уж сильно заинтересован, но картина нашего боя никак не выходила у меня из головы: эта девушка слишком сильно напомнила мне Эи, хотя у нее и не было невероятных навыков моей наставницы.       «Мир и в самом деле полон чудаков. В бою ведет себя, как самая настоящая бестия, но смущается, как помидор, если к ней подойти слишком близко…» – я почему-то никак не мог перестать ухмыляться, даже пока потирал новый порез.       – Недурно, Итэр! – подскочив на сцену, Лини решил высказать общее мнение от увиденного, пока остальные хлопали меня по плечу или просто в ладоши. Не понимаю, они сюда на представление пришли, или тренироваться?!       Далее начались расспросы. Не хочется этого признавать, но показательный бой принес свои плоды: однажды увидев что-то зрелищное в живую, ты уже никогда не избавишься от мысли, что хочешь этому научиться. Все загорелись энтузиазмом, а в их глазах пылал самый настоящий огонь, который надо было бы поумерить.       – Эй, а что это был за прием, которым ты ее обезоружил?? – меня удивляло, что даже Эскофье вела себя так оживленно.       – Я тоже так хочу!       – А мы в конце будет двигаться так же красиво???       Это можно назвать проще – дураки. Невозможно научится чему-то подобному всего за два-три месяца. Впрочем, если, скажем, у тебя в запасе будет целый год… и учить тебя будет кто-то из первоклассных мастеров, то тогда… Нет! Лучше мне не думать об этом, пока не сделал хуже самому себе.       Я решил, что начну их уроки сразу же после пасхальных каникул, чтобы все были полны энергии и сил. Вдобавок я расписал, что придется достать вручную, а что можно будет взять в тренировочном зале. В голове подметил, что надо бы будет посмотреть на их репетиции, чтобы понять, чему именно их надо научить.       Это было чем-то вроде моего дебюта. Так началась моя новая роль в этой жизни – роль тренера. Я и раньше брал на себя подобную ответственность, но тогда мне приходилось лишь помогать настоящему мастеру, а теперь… Мои размышления прервались в тот момент, когда я заметил на полу, прямо меж рядов красных кресел, что-то блестящее.       – Это… – любопытство заставило меня подойти ближе, когда толпа учеников разошлась обратно по своим делам. – Она так торопилась, что даже забыла подобрать ее?       Это был хороший шанс, чтобы рассмотреть рапиру вблизи. Не каждый день можно увидеть средневековый аналог оружия, да еще сделанное в наши дни – ну, не считая моего собственного меча – поэтому мне захотелось увидеть эту красоту лично. Разумеется, синий камень на гарде был не настоящим сапфиром, лишь подделкой, хоть и очень качественной, но выглядело все равно красиво.       – Идеальный баланс… Во Франции и в самом деле все еще куют подобные клинки? – я внимательно рассматривал поверхность лезвия, пытаясь найти хоть какие-то следы или надписи, которые смогут поведать, кем было создано это оружие. Увы, но ничего такого там не было.       «Пожалуй, верну его ей позже. Когда…» – тут в нос ударило что-то приятное, и я поневоле поднес рукоять ближе к носу.       В тот же миг, я ощутил сильный аромат, источающий океанскую и морскую свежесть. Он исходил прямо от того места, где лежит рука фехтовальщика, словно человек, владеющий этим мечом, не особо переносил запах пота. Это снова подчеркивало знатность девушки, а заодно и подогревало мой интерес.       «БЗЗ» – от телефона до меня вновь дошел звук вибрации. И вот знаете, почему-то я уже догадывался, кто беспокоил меня на том конце провода. Стоило лишь включить экран телефона, как меня поприветствовала приятная картинка с маленькими ангельскими крылышками.       (Проблемная девчонка) – Готов? Я уже жду… Кстати, неплохое представление ты там устроил, – я инстинктивно закружил головой, особенно заостряя взгляд на дальних и темных местах, но так ничего и не нашел. – Надеюсь, это не последний раз, когда ты приглашаешь меня в театр.       В конце моя собеседница решила добавить дразнящий стикер с высунутым языком, что, на мой взгляд, было уже лишним. Она никогда не умела общаться с людьми, но пока что я не знал, как относиться к этому факту: это было из-за чего-то, чего мне следовало ее бояться, или же она заслуживала сострадания?       – Ну-с, надеюсь, что я об этом не пожалею, – сказав так, я с медленным шагом и скучающим видом пошел в сторону выхода, навстречу с еще одной «Музой».