Божественная муза: Последний звонок

      Я присел на лавочку как раз в тот момент, когда луна выбралась из тени облаков. Был уже глубокий вечер, а я и позабыл о том, что драмкружок заканчивает свою работу уже после захода солнца. Так что, на улице во всю властвовал холодный климат. Было тихо, и даже по странному приятно, просто сидеть под лунным светом…       – Доверие – это странная штука. Ты так не думаешь? – прямо за мной зазвучал тихий женский голос, как будто мы сидели спиной к спине с его обладательницей. – Его добиваются годами, но теряют всего за один миг…       Голос был нежным и мягким, словно сонным. Раньше он всегда казался мне отстраненным, и это никуда не делось, но теперь его владелица как будто с чем-то смирилась. Я слегка оглянулся, чтобы лично убедиться в присутствии девушки за моей спиной. Она сидела в тени, из-за чего ее силуэт был практически недосягаем для людского глаза, но все-таки я видел белые очертания ее балахона.       – Потому что у доверия всегда большая цена, но хрупкая основа.       – Да, это так… – ее голос звучал слишком загадочно чтобы я мог понять, о чем она думает. – И все же, это удивительная вещь. Взять хотя бы нас с тобой: год назад ты считал меня своим главным врагом, а теперь я стала одним из твоих союзников…       – Это слишком громко сказано. Я не питаю к тебе такой симпатии, чтобы называть союзником.       Она промолчала, но я не уверен, что мои слова хоть как-то ее задели, а скорее… Девушка словно заинтересовалась моей речью. В этот миг над нами пролетела какая-то белая птица, совсем небольших размеров, но приземлилась она не ко мне, а прямо к коленям моей собеседницы.       Тогда я решил обернуться. Девушка, пришедшая ко мне так тихо, словно ее и вовсе не существовало, теперь тихонько сидела на лавочке и гладила по голове маленькую птичку. На ней был легкий белый балахон, сияющий на свету, и синие туфельки, из-за чего я задумался: как она еще не простудилась с такой легкой одеждой? Черные волосы с красными кончиками вываливались из-под накинутого капюшона, а из-за них выглядывало и лицо самой девы – «лунной» девы. Должен признать, что со своими легкими формами и отстраненной аурой, Келли была похожа на самого настоящего ночного ангела.       – Почему ты выбрала такое позднее время? Конечно, на территории школы нам ничего не грозит, но все же…       – Ты беспокоишься, что я заманю тебя в засаду? – я промолчал, и мое молчание стало лучшим ответом. – Кажется, ты все еще мне не доверяешь, Итэр…       – Я еще не забыл, что происходило в прошлом году, – сурово сказал я, но Келли никак не отреагировала, продолжая гладить крыло птицы. – Ты так и не рассказала мне, зачем тебе нужен был «Естественный отбор».       – Да, это было неприятным временем для знакомства… Но, теперь мы здесь – сидим под одним небом и спокойно общаемся. Разве я не помогла тебе, когда передала ключ от комнаты Люмин? Мне казалось, это докажет тебе, что я на твоей стороне.       И я снова промолчал, а Келли тем временем сняла капюшон, провожая птицу. Под этим светом даже ее кожа казалась какой-то сияющей, но я не мог заставить себя поверить во всю эту невинность. В конце концов, слишком много людей пострадало из-за того, что «Коломбина» хотела провести в школе ту ужасную игру на выживание.       Келли связалась со мной около полугода назад. Без понятия, откуда она узнала мой номер, но ничего конкретного она у меня тогда не попросила. Она просто намекнула о том, что я могу попросить ее о помощи, но взамен я должен хотя бы иногда с ней общаться. Ни того ни другого я не принял, но она так и продолжила мне писать, хоть и изредка – всего один-два раза в месяц. И Келли никогда не встречалась со мной на людях, да и вообще почти не встречалась: для этого она была слишком скрытной, но в то же время и одинокой.       Келли рассказала мне, что Люмин работает на Пьеро. Тогда я отказался даже думать о правдивости этих слов, но после недавнего предупреждения от Анастасии – что моя сестра проникает в школьную базу данных – мои представления изменились. Я решил, что будет не лишним попросить «Субретку» о помощи, хотя бы для того, чтобы проверить ее слова на доверие. На самом деле, я не особо верил, что она сможет мне помочь, не в ее это власти. И каково же было мое удивление, когда Келли отреагировала без всяких эмоций, и просто достала для меня ключ от нужной комнаты.       – Да, только теперь все изменилось: я узнал, что к моей сестре не так-то легко попасть даже учителю. Откуда ты достала ключ?       – Так это же так легко… Твоя сестра – моя новая соседка.       – Что?! – я не выдержал, и снова в такое было тяжело поверить. – Но Люмин сказала, что у нее нет никакой соседки. Да и комната выглядела так, как будто там живет один человек…       – А разве в своей комнате нужно хранить много личных вещей? Да и не найдется у меня их так много…       Что же именно меня удивило? Сам смысл ее слов, или скорее тон, с которым она об этом говорила? Думаю, что второе, ведь Келли явно не шутила и сарказма в ее словах не было. С безразличным, но безобидным видом она начала болтать ногами туда-сюда и при этом напевать странную мелодию.       – Но Люмин же говорила…       – Наверное, она просто не хотела, чтобы ты знал… А может, ей нужна была твоя реакция на ложь?       – Почему ты говоришь об этом с таким спокойствием?! – я уже знал, что нормального ответа не услышу.       – Потому что знаю, что не смогу этого изменить. Твоя сестра стала кем-то вроде моей тюремщицы, когда начала работать на Пьеро. Это случилось чуть меньше года назад… – и снова эта ее улыбка, перемешанная с равнодушным голосом. Эта девчонка всем своим существом ставила меня в тупик, и началось это с самого первого мгновения, когда мы только познакомились. – Скажи, Итэр…       – Что?       – Ты позвал меня, чтобы поговорить о сотрудничестве? Потому что если нет, то я не понимаю, для чего была нужна эта встреча… Мне нельзя здесь быть, понимаешь? Если причина не важна, то я сильно рискую, оставаясь наедине с тобой, особенно теперь, когда Люмин за мной следит…       Кажется, мне мягко намекнули, чтобы я поторапливался. И в самом деле, это я был тем, кто хотел этого разговора, но сейчас я просто не знал, что говорить. Старые обиды, нажитые еще в прошлом году, мешали мне смотреть на эту девчонку без сжатых зубов, но одновременно с этим я чувствовал, что в ней что-то есть. Мое писательское чутье как будто подсказывало мне, что Келли скрывает за собой какую-то непростую историю, которая была намного важнее, чем моя личная обида. Возможно, что на этой встрече я надеялся найти причины, чтобы окончательно записать ее в свои враги, но нашел лишь еще больше сомнений.       – И чем же ты рискуешь? – спросил я без намека на враждебность.       – Мне запретят связь с внешним миром. Тогда я не смогу переписываться со своими родителями и… Еще кое с кем…       У меня выгнулась бровь. Ограничивать ученику связь? Такое и в самом деле было возможно в стенах нашей школы? Обычно я старался понять ложь человека по его взгляду, но глаза Келли почти всегда были закрыты, а потому и здесь меня обломали. Мне оставалось лишь поверить ей на слово.       – Что, не сможешь тогда писать Дотторе? – мой сарказм почему-то восприняли буквально.       – Сейчас у него слишком много проблем, чтобы мне отвечать… Я пыталась узнать, почему он не остался на экзамены, но он так ничего и не ответил…       – Экзамены? Разве их можно сдавать, если ты уже вылетел из школы?       – Ну, так ведь Дотторе же не вылетал из школы, верно? Он ушел по собственному желанию. В этом случае, если у ученика возникают проблемы со сдачей, то школа предлагает закончить экзамены в ней. Ты об этом хотел поговорить? О том, как дела у Дотторе?       Ага, только в твоих мечтах! У меня сжались кулаки от одного лишь упоминания о том человеке, но я решил не тратить время на лишние эмоции. В целом, намек Келли был мне понятен – она хотела знать, чего я от нее хочу. А вот я, в свою очередь, хотел знать, чего хотела она, раз была так заинтересована моей персоной.       – Я хотел предложить тебе сделку. Услуга за услугу, если это так можно назвать.       – Понятно… – она даже не стала ни о чем спрашивать, чем еще раз меня удивила. – Хочешь, чтобы я что-то сделала для тебя, а ты взамен чем-то мне отплатишь? Уверена, твой друг Скар думает, что подобные отношения – самые надежные.       – Это значит…       – Это значит, что я отказываюсь. Извини, Итэр, но я не хочу быть исполнителем чьей-то воли и участвовать в подобных отношениях. Свобода выбора намного важнее выгоды…       Это прозвучит странно, но ее слова как будто шли наперекор той ситуации, в которой я сейчас жил. Если бы Келли получила предложение от нашей директрисы – то отказалась бы немедленно, невзирая на выгоду. Она мыслила совсем не так, как Аяка, когда та услышала эту новость, и это меня заинтересовало.       – Но ты ничего не потеряешь. Разве это не хорошее предложение?       – Все равно. Даже если ты попросишь о чем-то незначительном, я не хочу, чтобы кто-то использовал меня для своих личных…       – А что насчет доверия? Разве не ты только что говорила, что тебе хотелось бы его получить? Ты хочешь, чтобы я забыл о прошлых разногласиях и доверял тебе, но при этом сама не хочешь сделать для меня то же самое. Так не пойдет.       Она замолчала, но не от своей привычной природы, а скорее от задумчивости. Ее красные глаза раскрылись, чтобы с интересом посмотреть на луну, как будто там и были написаны все ответы для жизни.       – Тогда… Скажи, что же тебе нужно? Ты все еще не сказал…       – Это не трудно – мне нужна правда.       – Но я никогда не врала тебе и…       – Хватит увиливать, – твердо и непрекословно сказал я, чем пресёк все попытки Келли уйти от разговора. – Я хочу, чтобы мы закончили наш разговор, который был год назад, на крыше. Если ты хочешь, чтобы я тебе доверял, то ты должна рассказать мне все, что тебе известно.       – Известно о чем?       – Обо всем, Келли. О том, что творится в этой школе, о наших родителях, а еще… – на секунду передо мной вспыхнуло лицо противника. Я терпел последние два года, и он сильно мне надоел. – Я хочу знать, чего добивается Пьеро, и как с этим связана наша директриса.       Возможно, что я был слегка холоден, но ничего другого позволить себе я не мог, уж слишком велики были ставки в назревающей игре. Даже Келли – всегда равнодушная и отреченная – была поражена в эту секунду. Я впервые видел, чтобы эти алые глаза раскрывались так широко. Вот так и был сделан первый ход.

***

      То маленькое фото, которое я зажал меж пальцев, вызывало у меня больше печали, чем успокоения. Келли дала его мне в качестве доказательства того, что она не врет, но теперь, когда я смотрел на эту троицу, то мне казалось, что я вынудил Келли отдать мне нечто очень для нее важное. Каким же человеком она была на самом деле?       Прошел день, и моя жизнь вернулась в свое привычное русло. Это была середина очень важного для нас дня – последнего в четверти. Уже с завтрашнего утра начнутся пасхальные каникулы, и потому многие ученики были в огромном предвкушении. Ну, еще бы! Не каждый же день школа отправляет тебя на курорт…       В общем, мы со Скаром сидели в библиотеке и составляли свое расписание, а заодно и подтягивали экзаменационный материал. Что же до остальных учеников вокруг, то никакой гранит науки не мог отвлечь их от разговоров о предстоящей поездке. Их я не винил, но черт, неужели нельзя делать это хоть чуть-чуть потише?!       – Похоже, что все учителя сейчас заняты подготовкой к творческим экзаменам. Жаль они этому не научат наших младших товарищей, – сказал Скар, лениво перелистывая страницу.       Я оторвал глаза от маленькой фотографии. В руках Скара лежала увесистая красная книга, повествующая об основах всех фехтовальных стилей и их контрмер. Ее Мавуика «совершенно случайно» посоветовала почитать, когда мы уходили с последней тренировки. Неудивительно, что Скар относился к этому серьезно, ведь он все еще оставался нашим капитаном.       – Ну что, ты уже определился, какой клуб это будет? – сказал он с таким же равнодушием, с каким читал книгу в руке. Я не понял, о чем он говорит.       – Чего?       – Ну-ну, ты что, забыл? Перед важными состязаниями ты всегда сваливаешь в другой клуб, это уже такая традиция. Так, где ты будешь прятаться на этот раз?       Я от души усмехнулся и продолжил рассматривать фотографию. Там, где по центру стояла еще маленькая Келли, было видно еще двух человек, стоящих по разные от нее стороны. Эти ребята словно были готовы ее защищать, хотя по их лицам этого и не скажешь. Такая дружная троица напомнила мне ту, в которой состоял я сам, и я искренне улыбнулся.       – Там, где наш «добрый» капитан не сможет мне докучать, и не натравит на меня толпу хулиганов, когда я уйду.       – Такого места не существует, – твердо и бесспорно ответил Скар, вновь перелистывая страницу.       Я рассмеялся, да и сам «Сказитель» будто бы выдавил из себя слабое подобие улыбки. Иногда полезно вспомнить времена, когда все было по-другому – это помогает нам понять, какой путь мы все проделали. Больше двух лет назад я хотел порвать этого парня на куски, а теперь просто смеялся от того, с каким равнодушным видом он отпускает свои язвительные шутки. Правду говорят, что жизнь все расставляет по своим местам… И, кажется, сейчас она снова решила внести некоторые перестановки в моем существовании.       – И-т-э-э-р! – пропел девчачий голос, севший прямо напротив меня. Сперва я даже подумал, что это Сиджвин, но кажется я забыл, что в нашей школе есть еще кое-кто с такой же детской аурой.       У нее были красные глаза и блондинистые волосы, которые она завязывала в торчащие во все стороны хвостики. Ростом она была невелика даже для своего возраста, но при этом носила самый большой портфель в классе. Когда-то она дружила с Джинн, когда та девушка еще училась с нами в этой школе, но чересчур большая доброта и оптимизм – а также способность попадать в неприятности – породили в Джинн тревогу, что однажды эта малютка может попасть в беду. В общем, закончилось все тем, что Джинн перед уездом попросила меня иногда присматривать за этой мелочью.       – В чем дело, Кли?       – Тебя ждут в одиночной камере, – сказала она, весело разбалтывая ногами и улыбаясь от всего сердца.       Иногда Кли напоминала мне мою маленькую подругу – Берри – и потому весь последний год я привязывался к ней. Хотя, наверное, я просто тосковал по своей маленькой «Нахиде». Но о чем это я? Вот у этой мелюзги тоже была странная привычка, по-доброму улыбаться, когда говоришь страшные вещи. Скар, впрочем, не видел в ее словах ничего страшного – он едва сдерживался от того, чтобы его не порвало от смеха, маленький урод. Не знаю, что значило ее сравнение, но у меня начали дергаться губы и веки от подобных слов.       – Эм… Кли… Ха-ха, будет лучше, если ты не будешь так шутить при всех…       – Но тебя там ждут!       – А молотки с ремнями там не приготовили? – снова Скар вставил пару слов, что вынудило меня бросить в него донельзя испепеляющий взгляд.       – Так, а ну хватит, – уже серьезнее сказал я, а заодно убрал фотку Келли в карман, чтобы ее никто не увидел. – Кли, просто скажи, куда меня вызывают.       – В кабинет директора. Сказали, что тебя там отец ждет.       И снова эта ее радостная улыбка. А радовалась она от того, что радовался я сам – это было видно по моему легкому удивлению и глазам, которые слегка расслабились. Сердце заколотилось сильнее, а руки слегка обмякли.       Я всегда старался это скрыть, но никогда не мог подавить чувство радости, если отец оказывался ко мне ближе, чем на пять километров. В последний раз я видел отца несколько месяцев назад. В последний год он навещал меня не так часто, как мама, но все же это было чаще, чем раньше, когда я видел его раз в год. Должно быть, он почувствовал, что после всего произошедшего я нуждаюсь в их близости. У нас были очень сложные отношения, которые стремительно менялись за последние пару лет, и все же… Быть может, настало то самое время, чтобы сказать друг другу самые важные слова?       – Скар, кажется, у тебя проблемы…       – С чего это? – даже сейчас он сохранял полное равнодушие.       – Сегодня тебе придется отдуваться на классном часе одному.       А вот тут его фиолетовые глаза отвлеклись. Книга все еще была раскрыта, но он смотрел уже не на нее, а на меня, и смотрел с глубокой осторожностью.       – А тебя не надо прикрыть?       – Все в порядке. Это мой отец, несмотря на наши разногласия, он не из тех, кто причинит мне вред, – не думая ни о чем другом, я уже начал складывать учебники в сумку. – Если хочешь помочь, то лучше объясни все это перед Траином.       И хотя он промолчал, но я видел, что эта идея ему не особо по душе. Быть может потому, что он пропустил три последних классных часа? В таком случае, я бы тоже не рисковал встречаться с нашим Капитано. Но, это уже разговор второй важности, потому что сам я покинул библиотеку быстрее, чем Скар придумал новое оправдание.       В этот раз я добрался до места уже через пять минут, хотя и был в том кабинете всего один раз. Меня одолевало небольшое волнение от предстоящей встречи, но также я не мог перестать думать о деталях происходящего. Самое главное: что могло понадобиться отцу у нашей директрисы, и почему он вызвал меня именно туда? Я уже давно знал, что между ними есть какая-то связь, но их основа продолжала оставаться для меня загадкой. Почему наша «Царица» так не любила моего отца, что даже не желала видеть в школе его детей? Неужели она так сильно его боялась? Наверное, именно это любопытство и заставило меня пойти в логово «Снежной королевы».       И, наверное, именно мое любопытство однажды станет причиной моей погибели. В кабинет я вошел после стука, но лишь на этапе снятия обуви понял, что в этот раз меня встретила гробовая тишина: будь директриса здесь, она бы в тот же миг попросила меня снять обувь. Я осмотрел эту большую комнату от угла до угла, но так и не смог заметить хоть кого-то. А затем…       – Эй? Есть тут кто-то? – я воистину не понимал всего происходящего. – Может, они куда-то отлучились?       «ЧИК» – сзади меня раздался звук защелки, на который я мгновенно обернулся. Кто-то закрыл дверь кабинета с той стороны, словно захлопнул ловушку. Сохранять спокойствие было все сложнее и сложнее, но мне это удавалось.       – И что это значит? – вопрос, на который и не ждешь ответа. Я начал осматривать потолок, в надежде найти там кое-какое устройство, однако…       – Зря стараешься. В этом кабинете нет камер наблюдения.       Внезапный суровый голос едва не заставил меня вздрогнуть от мимолетного страха. Только сейчас я вдруг заметил, что спинка кресла, которое всегда принадлежало директору школы, была развернута ко мне обратной стороной. Потому я и не заметил, что там сидит человек, который и ждал меня.       Когда кресло развернулось, то я увидел в нем человека – мужчину средних лет, с двумя льдинами вместо глаз. Его седые волосы были строго зачесаны назад, если не считать двух длинных прядей, а острая бородка только подчеркивала всю важность и неоспоримость его статуса. Правая рука директора, и глава школьного дисциплинарного комитета – его звали Пьеро.       Человеком он был суровым во всех смыслах этого слова. Грязные методы были в его стиле, он никогда не демонстрировал чувства пощады, и в то же время не поддавался эмоциям, когда шел к своей цели. Все считали, что Пьеро стал голосом «Снежной королевы», потому что был полной ее копией, только в мужском варианте. В каком-то смысле, я был согласен с этими слухами – от этих двоих исходила одинаково-ледяная аура. Однако чувствовалось и различие: если Анастасия была холодна, но справедлива и честна, то этот тип не вызывал от себя ничего, кроме чувства опасности. Мы и раньше плохо ладили, ведь я всегда не одобрял действий комитета по дисциплине, но два года назад все дошло до точки невозврата, когда он и директриса попытались закрыть наш драмкружок.       В этом кресле он развалился, подобно королю. Не думал я, что такое возможно, но его взгляд был даже холоднее, чем у нашей директрисы – более безжизненным. Я еще раз оглянулся на дверь, которую заперли снаружи, а затем обратно на Пьеро, который не отрывал от меня своих глаз. Меня поразил отчаянный смешок, в котором я выражал всю ту безнадежность, которую испытывало мое сердце. Никогда бы не подумал, что однажды мне предстоит стать той самой «мышкой», которую заманивают под коробку запахом сыра.       – Ох… Дайте угадаю: это ведь Люмин постаралась? – Пьеро промолчал, но все было понятно и по одному лишь молчанию. – Ну, разумеется. Использовать такую невинную душу, как у Кли, а еще и надавить на мои чувства к отцу… Это вполне могло прийти ей в голову.       И даже это не заставило Пьеро пошевелить хотя бы мускулом на лице. Он опустил взгляд, а сам начал поглаживать подлокотники мягкого кресла, которое ему определенно нравилось. Вне сомнений, этот мужчина был из тех, кто умеет добиваться своего, несмотря ни на какие жертвы – он умел идти к власти. Было бессмысленно строить из себя душку, да и не в моем это было стиле, притворяться добрым другом. Я попытался сделать свой голос таким же холодным, каким обладал и Пьеро.       – Где директриса?       – Ее не будет, – ответил он и только затем решил распрощаться с мягким креслом.       – Ох, даже так? Надеюсь, что тогда вам удобно сидеть в чужом кресле. Наверное, вам бы хотелось позаимствовать его?       Пьеро только ухмыльнулся от моей провокации, но так ничего и не сказал. Медленной походкой он прошел к тому месту, к которому так любили ходить все учителя в своих кабинетах – прямо к окну. Только вот в кабинете нашего директора окна являлись целыми стеклянными арками, с которых можно было увидеть весь школьный городок.       – Что вам от меня нужно? – серьезно спросил я, на что получил не менее серьезный тон в ответ.       – Тратить время на приветствия я не стану…       – Ну, хоть в чем-то вы с Анастасией не похожи.       – Я хочу знать, о чем вы с ней говорили, когда она вызывала тебя к себе.       У меня было не так много времени, чтобы обдумать ответ, поэтому я попытался быстро собраться с мыслями. Пьеро хотел выведать, что именно говорила Анастасия. Получается, что, пусть и другими словами, но он говорил в точности, как и она: этот мужчина просто не знал, на чьей я стороне.       – Извините, но боюсь, что это лишь наше дело, и к вам оно отношения не имеет, – мой расчетливый тон заставил его обернуться, но не более того.       Подобный ответ был рискованным, но не бессмысленным. Я пытался оценить реакцию Пьеро, точно так же, как он оценивал мою. Пьеро не славился мелочностью, можно даже сказать, что единственный человек в школе, перед которым он мог пасовать – это Невиллет. И все же, глава дисциплинарного комитета никогда не терял чувства осторожности. Он понимал, что перед ним лишь школьник – бездумная пустышка – но хотел знать, представляю ли я для него опасность. «Царица» же мыслила немного иначе, и потому решила как можно быстрее устранить этот неизвестный для нее элемент.       Ну-с, теперь я хотя бы начал понимать происходящее. Что Анастасия, что Пьеро – они просто выясняли, чего от меня ждать. Я был для них лишь пешкой на их шахматной доске и, как и любому хорошему шахматисту, им хотелось убедиться, что эта самая пешка покрашена в нужный цвет. Все было так, как и говорила моя мама:       «Запомни: комната попечительского совета ничем не отличается от политических собраний – там не существует ни друзей, ни врагов. Есть лишь люди, чьи интересы совпадают с твоими, но лишь до поры до времени…» – жаль мама не сказала точнее, что могли не поделить эти два «айсберга» в школе. Впрочем, после вчерашнего разговора с Келли, ответ я уже знал.       Пьеро заметно посуровел, что было заметно по его взгляду. Или же, он так меня оценивал? Я знал, что они с моим отцом были разного поля ягодами, мне уже и об этом успели немного рассказать. Так может, он хотел знать, представляю ли я для него угрозу, как сын его ненавистного врага?       – До меня доходили слухи, что ты начал общаться с Келли. Неудачный выбор для такого прилежного ученика – она слишком проблематичная особа…       – Это уже я сам решу, – решительно сказал я, и на краткий миг взгляд Пьеро стал чуть-чуть острее. В нем словно сверкнула какая-то искра, которой он хотел меня спалить. – Келли имеет право на то, что вы у нее отняли.       Он ничего не ответил, а затем тяжелыми шагами начал подходить ближе к моей персоне, пока между нами не остался всего один метр. Бежать мне было некуда, да и камер наблюдения в этом кабинете не стояло, а значит, чисто-теоретически, он мог бы объяснить мне все и другим языком – более грубым.       – Мальчишка… – этот угрожающий голос был еще страшнее, чем в тот миг, когда Пьеро почти смог закрыть наш драмкружок. Он схватил меня за воротник, но мои глаза и тогда не дрогнули. – Я не знаю, о чем вы тут болтали с нашей «Царицей», но запомни: я могу переломить любую ее цену. Однако, если ты собрался страдать такими глупостями, как «честь» и «порядочность», то хотя бы будь добр, и не мешайся под ногами.       Почти те же слова, которые говорила сама Анастасия, да и моя мама – не вмешивайся. Все они были на этом зациклены, потому что им были не нужны всякие мелочи, которые могли испортить всю картину. Пьеро намекал на сотрудничество, Анастасия предлагала взять ее подарок и отойти с ним в сторонку, а моя мама… Ну, она же дипломат, верно? У нее свои цели, которые никогда не перевесят цель защитить своих детей.       – Я не ваш противник, но и другом я быть не собираюсь. Ваши разборки с директрисой не относятся к тому, что меня интересует в этой школе, – я надеялся хоть на какую-то реакцию, а Пьеро остался все таким же холодным.       Все это лишь красивые слова. Вопрос состоял в том, что мне вообще делать дальше? На самом деле, я очень сильно влип, и мне следовало тщательно подбирать выражения. Быть может, мне сделать вид, что я согласен с его предложением? Нет, под надзором Люмин меня слишком быстро раскусят. На самом деле мне очень хотелось послать его куда подальше, но очень трудно сделать такое, когда не знаешь, на что способен оппонент. Как ни посмотри, а ситуация была неприятной.       Спасение пришло оттуда, откуда я его и вовсе не ждал. Защелка на двери раскрылась быстрее, чем Пьеро успел на что-либо отреагировать. Наверное, он был на все сто уверен, что сюда никто не зайдет в ближайшие полчаса. Однако даже это нисколько не испугало его стальной нрав.       – Что здесь происходит?! – этот ледяной тон из уст женщины был почти таким же, как у самого Пьеро – замораживающим намертво – но почему-то, мне от него стало теплее.       Я осмелился оглянуться, чтобы увидеть на пороге кабинета Анастасию. Она была холодна, спокойна и властна, в общем-то, как и во время нашей прошлой встречи, но сейчас от нее веяло каким-то обжигающим гневом. Женщина словно кричала немым голосом: «Да как ты посмел зайти в этот кабинет без моего разрешения?!».       – В последнее время до меня доходили слухи, что этот молодой человек тайно проносит запрещенные товары на территорию школы, а также позволяет себе грязные высказывания относительно вашей персоны, – врал так, как будто говорил чистейшую правду.       – Даже если бы это было правдой, у тебя никогда не было власти, чтобы позволять себе что-то подобное. Не забывай об этом, Пьеро.       – Я являюсь главой дисциплинарного комитета. Это в моей прямой власти, следить, чтобы соблюдался порядок в школе…       – Но лишь с моего позволения, – твердо сказала женщина, спокойно проходя к своему столу. Следом за ней в кабинет зашла улыбчивая девушка, в которой я признал свою сестру. – У мальчишки есть классный руководитель. Траин первый, кто имеет влияние на своего ученика, и ты должен считаться с его мнением…       Да это же было настоящей битвой тяжеловесов! Я не знаю, кто из них был Айсбергом, а кто Титаником, но мне казалось, что их столкновение будет чем-то вроде крио-бомбы: все живое в школе будет превращено в ледышки, а затем разобьется на тысячи осколков. Про мое присутствие будто бы забыли, да и сам Пьеро повернулся уже к «Царице», которая села за свой рабочий стол так, будто ничего и не происходило. Да уж, ее работа была для нее важнее, чем зазнавшийся подчиненный или проблемный ученик.       Мне было не по себе от того, что я оказался между этими двумя, и грозный взгляд Пьеро не делал лучше. Больше минуты я просто стоял на месте, как вкопанный, боясь пошевелиться. Лишь когда Люмин с веселым видом встала напротив меня – ну да, ведь это же она все и подстроила – Анастасия вспомнила о нашем присутствии.       – Вы оба, идите в свой класс, немедленно, – уверен, что даже президент страны, окажись он в этой комнате, не посмел бы перечить приказному тону нашей «Императрицы». – Если я узнаю, что по пути вы сделали хоть какую-то развилку, то суровое наказание будет ждать обоих.       Знаете, что пугало в ее словах? А то, что это не звучало, как угроза. Эта женщина говорила так, как будто констатировала факт, а не обещала что-то там исполнить. И слушая ее, я почему-то не сомневался, что именно так все и будет, если я ее ослушаюсь.

***

      Удивительно, но на обратном пути мы с Люмин не проронили ни единого слова в адрес друг друга. Периодически я кидал в сторону Люмин свой взгляд, но она просто шагала вперед, как будто меня здесь вообще не было. Это она так пыталась скрыть свои угрызения совести, или все было намного сложнее? Нет, я никогда не поверю, что она намеренно могла заманить меня в пасть к противнику… или же…        – Чтобы узнать намерения Пьеро, нам придется вытянуть из него информацию, – голос Келли звучал в моей памяти, пока я вспоминал наш вчерашний диалог. В ту ночь, лунный свет освещал нам путь, пока мы медленными шагами добирались до школьных общежитий.       – И как я уговорю его выболтать мне все это?       – Никак, – сказала она так легко и так сонно, словно мы обсуждали гороскоп на завтра. – Но Люмин сидит у меня на шее, словно надзиратель. Наверняка, она уже узнала, что я втайне встречаюсь тут с тобой. Поэтому она попытается как-то выманить тебя, чтобы Пьеро приструнил твой боевой пыл…       – И?       – Самый простой способ – это подыграть им. Позволь Люмин подпустить тебя к Пьеро, а затем попытайся понять его намерения во время разговора…       «Как бы удивительно это не было, но Келли смогла переиграть Люмин. Это восхищает, но в то же время и пугает» – думал я, когда вновь оказался за своей партой в классной комнате.       Начало классного часа было типичным. Капитано объяснял нам, как будет проходить наша школьная поездка, и просил нас заранее собрать все необходимое. Также не забыли и про лекцию о том, чтобы мы не теряли своей головы во время каникул. Затем Траин поздравлял нас с успешным окончанием третьей четверти, и так далее и тому подобное, но я… Если честно, я мало его слушал.       Маленькая фотография, которую я так усердно разглядывал в библиотеке, и сейчас пользовалась моим вниманием. Я бы хотел быть уверенным, что эмоции на фото – это чистая правда, и что сердечная улыбка Келли, запечатленная на ней, шла от всего сердца. Здесь она была совершенно другой, совсем не такой, какой мы привыкли видеть ее в школе, а все потому, что на фото она была там, где и было ее место – среди любящих ее людей. Это были ее настоящие друзья.       «Я тоже хочу бороться за свою «Божественную музу»…» – так она сказала мне год назад, но тогда я ничего не понял. На самом деле, я и сейчас мало чего понимал, ведь Келли все еще говорила загадками, но в то же время, она была готова заслуживать на деле мое доверие.       Это заставило меня задуматься. После всего того, что я вчера услышал, я начал смотреть на эту девчонку немного иначе. Действительно ли она заслуживала того, что с ней случилось? Могу ли я на нее злиться, зная о том, что она стала самой настоящей рабыней в стенах этой школы?       Слишком много мыслей было в голове, а еще и ситуация с Люмин… Сестра точно работает на Пьеро. Я не хотел в это верить до самого последнего момента, но именно сегодня и настал этот самый «последний». Все шло к тому, что в стенах этой школы назревает что-то, что может навсегда ее изменить, и моя сестра уже выбрала сторону, которую она примет.       – Мне придется столкнуться с ней… – я даже не заметил, что сказал это вслух.       – С кем столкнуться? – пропел милый голос слева от меня и только тогда я вспомнил, что у меня так-то есть соседка по парте.       Аяка смотрела на меня с каким-то удовольствием и забавным умилением. Она легла головой на выставленную руку и теперь просто сидела с деловым видом. Это было на нее непохоже, ведь Аяка всегда была прилежной и внимательной, а теперь она даже перестала меня отчитывать, когда я уходил в свои мысли. Интересно, это ее так первый поцелуй изменил?       – И давно ты так сидишь?       – Хи-хи, достаточно, чтобы запомнить твою забавную моську.       Но я видел, как ее глаза иногда бросаются на фотку в моей руке, и я поспешил ее убрать. Любопытство? Ну, вполне возможно, ведь моя подруга – теперь уже девушка – всегда была чересчур волнительной. А сейчас, когда ее статус изменился, то у нее было еще больше причин для волнений: еще неизвестно, что это за фотка привлекла мое внимание, и почему я не отрываю от нее глаз; а вдруг я вообще опустился до измены? Ладно-ладно, это я уже сам себя накручиваю.       – А может, ты просто хочешь о чем-то поговорить?       – Да-а, вот же я бедняжка, – нарочито притворный тон, который из ее уст звучал еще забавнее. – Мне приходится ждать, пока мой собственный парень выделит мне время и перестанет летать в облаках.       Я усмехнулся, а следом и сама Аяка хихикнула. Но затем ее лицо изменилось, и она начала избегать моего взгляда, словно волнения и нерешительность окончательно одолели юную деву. Быть может, мне куда-нибудь сходить с ней после уроков?       – Эм… Итэр…       – Что, неужели клан Камисато решил изменить свои традиции, и теперь отдает тебя в мое попечение?       – Не шутит так, – сказала она не очень-то серьезно, и даже слегка улыбнулась. – Я хотела спросить тебя по поводу твоих творческих экзаменов.       – Творческих?       – Скажи, а ты… Кхм, ты уже решил, на какие экзамены подашь заявку? Хотя нет, неправильно спрашиваю… Скажи, а ты будешь участвовать в соревнованиях по фехтованию?       – А-а, так вот оно что? Кажется, у Скара язык совсем без костей…       У Аяки тут же задрожали губы, но потом она засмеялась, и так я понял, что попал в самую точку. Должно быть, этой своей шуткой «Сказитель» успел поделиться и с Камисато. Мысленно я пообещал себе, что попробую дать ему подзатыльник, но сейчас это не имело к делу никакого отношения.       Аяка решила, что неправильно это, что лишь она одна так часто краснеет, а потому со счастливым видом поцеловала меня в щеку, полностью игнорируя тот факт, что сейчас мы находимся в классе. Нет, ну вы представляете?! А ведь еще недавно она даже держаться за руку боялась, если на нас смотрели! Теперь мы оба были похожи на вареных раков, но зато очень счастливых.       И все-таки, как же я должен был ответить, чтобы ответ мой был правильным? Любой эксперт скажет вам, что отвечать в таких случаях надо честно, но для этого нужно понять, о чем именно спрашивает партнер. И в случае с Аякой, ее истинные мысли были у меня как на ладони: на самом деле, девушка интересовалась тем, какую карьеру я собираюсь выбрать. Если я запишусь на соревнования Мавуики, то это будет значить, что я вознамерился поступать в спортивную школу – быть фехтовальщиком, а значит, я могу смело поехать в Японию вместе с Аякой, и поступить с ней в один институт. Это было идеальным раскладом событий, ведь и Скар, скорее всего, тоже будет поступать туда же, как наш капитан и наследник Эи. Я могу поехать с ними, создать карьеру, в которой у меня будет прекрасная девушка и надежный товарищ за спиной, но…       Если все так, то почему же мое сердце молчит? Почему оно никак не реагирует на то, как я представляю себе такое будущее? Я не чувствую никакого предвкушения или трепыхания, перспектива быть мечником не вызывает во мне никаких эмоций. Особенно сейчас, когда я наконец-то понял настоящий смысл учений, которые мне подарила Эи: наконец-то до меня начало доходить, для чего человеку дается меч.       Я набрал воздуха в грудь, а мои губы слегка приоткрылись, чтобы сказать лишь одно простое слово. Однако уже через миг все изменилось, когда я вспомнил наш вчерашний разговор с Келли. Мимолетная память напомнила мне о том, какой план мы обсудили под светлом луны, а потому и выбора у меня не было…       – Думаю, что запишусь сразу после каникул. Если ты так хочешь со мной сразиться, то разве будет справедливым лишать тебя последнего шанса? – сказал я с уверенной улыбкой, которая была чистой фальшью, но очень правдоподобной.       Аяка тут же смутилась. Ей не хотелось показывать своей радости, уж я-то это знал, но все же она радовалась. В такие моменты они всегда выглядят мило…       – Эй-эй, так не пойдет, леди Камисато… Я тут значит признаюсь вам, что поеду с вами, а вы просто молчите? Это несправедливо, – игривый голос пришел ко мне, чтобы еще сильнее раздразнить Аяку.       – П-прости… Просто я не умею радоваться без смущения…       И все же, я довольно счастливый и удачливый человек, даже несмотря на все, что мне пришлось пережить. Эта девчонка всегда будет рядом и будет готова прийти мне на выручку. Разве можно мечтать о девушке лучше? В общем, я решил вернуть ей ее же монету, и легонько поцеловал в щеку. На короткий миг она дернулась, почти что пикнула на месте, а после расслабилась, и ее рука накрыла мою.       В такой обстановке я почти забыл о том, что случилось в кабинете Пьеро. Этот день казался мне одним из лучших, за все последнее время. Черт, и почему только я еще тогда не осознал, что здесь должен быть какой-то подвох?       – Кхм-кхм, – Траин прокашлялся и стукнул тростью, призывая всех своих учеников к полному вниманию. – А теперь о последнем на сегодня. Для некоторых это будет достаточно важно, так что я прошу слушать внимательно.       В этот раз это не было лишь моим предчувствием. Я четко увидел, как глаза нашего Капитано задержались именно на мне. Этот мужчина был уверенным и бесстрашным, в этом я убедился за последний год, но сейчас я вдруг ощутил, что от него исходит нерешительность. Или же, это был страх за происходящее? В любом случае, мне это не нравилось, но я еще даже не представлял, что меня ждет. Клянусь, если бы я знал, что сейчас произойдет, то взял бы отгул от всех занятий…       – На время последней четверти и, в частности, экзаменов, к нам в класс переводят новую ученицу. Такого распоряжение школы, которое некоторым из вас точно не понравится…       Это вызвало волну легкого недоумения, ведь пока что никто ничего не понимал. Траин глубоко вздохнул, возможно, что даже слишком глубоко, а затем стукнул тростью еще раз, но теперь уже дважды и сильнее.       – Заходи! – весьма громко его голос прошелся по классу, но предназначался отнюдь не для нас.       Если раньше это была лишь легкая волна непонимания, то теперь она разразилась до самого настоящего цунами – тайфуна!! В этот короткий миг я отвлекся на прекрасную погоду за окном, и потому моя реакция еще ждала меня впереди, но вот остальные ребята едва могли сдерживаться от всеобщего крика.       – Это ведь…???       – Что она здесь делает?!       – Да ладно…       Громкий шепот, который даже шепотом не назовешь, прошелся так, как танк проходит по кучке грязи. Мои глаза перевелись в сторону новоприбывшей и тогда…       Весь мир, и даже сама вселенная, для меня остановились. Друзья, отношения, борьба Царицы с Пьеро, и даже мои проблемы с Люмин – всего этого больше не было. Я готов поклясться, что даже мое сердце на короткий миг замерло, но перед этим стукнуло так сильно, что я чуть не упал со стула. Думаю, что глаза и у меня были сродни безумцу.       – Кажется, вы уже знакомы, но будет лучше, если она сама представится, – Капитано сделал шаг в сторону, уступая центр класса для новой ученицы.       Девушка, что медленно прошла к нам, была одета в нашу школьную форму – та же рубашка и юбка, доходящая до колен, но вот туфли ее были явно выше, потому что ходила она на каблуках. Светлые волосы, которая она всегда подкрашивала в цвет синевы, успели изрядно отрасти за год и теперь доходили до самой талии, но ее прекрасные завитушки все также оставались при ней. Не изменились и глаза: идеально подкрашенные ресницы только украшали морские очи, чьи цвета имели сразу два оттенка. Кожа была светлой и ровной, идеальной, если говорить проще.       И все-таки, кое-что в ней изменилось – это ее аура. Девушка стала намного элегантнее, хотя и раньше не имела с этим проблем, а теперь так вообще была подобна аристократичной «леди». Стильная, уверенная, экстравагантная – словно богиня в человеческом обличие, она сделала донельзя красивый реверанс перед всем классом.       «Фокалорс!» – мысль вспыхнула в моей голове, подобно молнии.       – Зд’авствуйте, меня зовут Фу’ина! Я надеюсь, что за эти месяцы мне удастся стать вашей надежной под’угой…       Я даже не заметил, как встал со стула, начисто игнорируя тот факт, что Аяка крепко сжимает мою руку. Не сомневаюсь, что добрая половина класса направила на меня свои взгляды, но сейчас мне было все равно, ведь всех этих людей для меня просто не существовало. Меня накрыл невероятный ступор, но в то же время изнутри я чувствовал, как всего меня начинает колотить, словно в приступе панической атаки.       Казалось, что Фурина сияла всем своим существом, и мне очень хотелось протянуть руку и дотронуться до нее, чтобы убедиться, что все это никакая не галлюцинация. Однако здравый смысл, хоть он и пытался меня покинуть, все еще был при мне, так что до подобного я не опустился.       А вот Ху Тао была иной. Здравый смысл? Сдержанность? Порядочность? Нет-нет, просто забудьте, это явно было не о ней. Как и я, девушка вскочила со своего стула, но не стала себя ограничивать и просто подбежала к Фурине, чтобы заключить ее в самые крепкие объятия из возможных. Кажется, я еще никогда не видел Тао такой счастливой, как будто она была готова пустить слезу.       – Фурина!!! Я знала!!! Я не верила, что ты можешь уехать навсегда!!! – на гневные взгляды Траина наша девочка из семьи Ху уже не обращала никакого внимания.       Что до самой Фурины, то она слегка удивилась от таких эмоций, но затем быстро расслабилась, и скромно ответила на объятия подруги. Все смотрели на эту картину с шоком и не доумением… Все, кроме Ситлали, которая с нервной улыбкой потирала себе висок.       – Да уж… Кажется, последняя четверть будет очень веселой.