Божественная муза: Последний звонок

      Это была моя шестая попытка. Уже в шестой раз я прочел строчку из учебника, но вновь не запомнил и слова из того, что там было написано. Все это жутко раздражало, а чем сильнее я раздражался – тем меньше концентрации у меня было. Подобные порочные круги жутко бесят…       Уроки, наконец-то, закончились, и время шло к ужину. Солнце медленно тянулось к горизонту, предвещая красивый закат для всех, кто сейчас находился в столовой. Сегодня повара решили нас порадовать, и на раздаче нас ждал вкусный пирог с патокой, который я так любил. Вот только, хоть я и прихватил его, но так и не смог проглотить хотя бы кусочек. Все мои силы уходили сейчас на отчаянные попытки погрузиться в учебу – это было безуспешно.       – Итэр… – слабо позвал меня женский голос, и хоть я его прекрасно слышал, почему-то, все равно его проигнорировал. – Эй… Итэр…       Аяка взывала к моему вниманию, а ее тон пытался вытянуть из меня хотя бы каплю жалости. Увы, но сейчас ни того, ни другого, во мне просто не существовало. Лишь цель подтянуть экзаменационный материал стояла перед глазами… ну, и кое-что еще.       – Аяка, я занят, – с легкой суровостью сказал я, просматривая учебник по истории. Кажется, речь там шла про завоевания Наполеона, и мне от этого факта хотелось истерически засмеяться.       – Но ведь… Ты же ни разу не перевернул страницу за последние пять минут.       Тупик. Дальше отпираться было бесполезно, и я со вздохом закрыл учебник. Голова гудела от мыслей, мне и без того было нехорошо, а тут еще и Аяка решила влезть со своими загонами. Я был уверен, что знаю абсолютно все, что она может мне сказать. Конечно, игнорировать ее было не очень хорошо, но и просто разговаривать я сейчас не мог.       – Аяка, – начал я опущенным или даже усталым тоном. – Прости, но сейчас не лучшее время для болтовни.       Я зарылся руками в волосы, как будто так моя голова будет болеть не так сильно. Что же, помогало это, скажем так, не очень. Глаза мои пытались даже не смотреть на Аяку, да ни на кого они не хотели смотреть, потому что я очень боялся выдать всю ту бурю, что творилась у меня на душе. Мне просто… хотелось бы просто отключить ненадолго свое сознание.       – Ты ведь о ней думаешь, верно? – и, хотя Аяка сказала это без малейшей доли упрека, я все равно резко повернулся в ее сторону.       – Что ты хочешь услышать? Что я ничего не почувствовал? Или чтобы я пообещал, что не приближусь к ней на пушечный залп? – провокационные вопросы, заданные с риторическим тоном.       – Я так не говорила. П-просто я подумала…       – Этого и не нужно. Я не собираюсь быть ничьей собачкой на побегушках, но если ты решила взвалить на меня свое чувство ревности, то легче мне от этого точно не станет.       Высказав это с тихим раздражением, я взял в руки тетрадь с последним своим конспектом, намереваясь оградить свои мысли от девушки с морскими глазами. Да и от сероглазой девушки тоже… Да и вообще от девушек! Но увы, к чтению я так и не приступил, потому что мой взгляд все-таки добрался до Камисато.       Мне тут же стало стыдно, и всю резкость моего поведения сдуло, словно пыль на ветру. Аяка с подавленным видом опустила глаза, и к своему ужину даже не притронулась. Я был слишком эгоистичен с ней, эта истина дошла до меня только сейчас, а ведь ее состояние было заметно еще там, в классной комнате…       – Извини, – коротко выдал я, но от учебника не оторвался.       В тот миг, когда Фурина вошла в кабинет, а я резко встал, Аяка попыталась взять меня за руку, но я ее даже не заметил. Разумеется, ее поразил шок, но еще больше в ней было печали, а самое главное – страха. Этот страх быстро принес грусть в ее душу, ведь я вел себя именно так, как она того и боялась.       Нет-нет, я вовсе не кинулся к Фурине на первых порах, и не впал в безумство от одного лишь ее вида, хотя и не спорю, что был очень близок к этому в первые секунды ее появления. Я пытался не думать об этом, и поэтому с головой погрузился в изучение материала, заданного на каникулы, но вы ведь понимаете, насколько это было сейчас бесполезно?       Как я уже говорил, в душе у меня происходила та еще буря. Целый миллиард вопросов крутился на языке, и я даже не знал, с какого начать. Почему Фурина вернулась? Как ей это вообще удалось? Какие у нее цели? Ах, да это же все мелочи!... На самом деле, сильнее всего меня интересовало другое: почему у Фурины был такой взгляд, когда она нам поклонилась? Она не просто не посмотрела на меня, казалось, что она меня даже не заметила. Я должен был узнать, что происходит, но не мог – не хотел поддаваться внутренним порывам, которые едва не погубили меня год назад.       – Я беспокоюсь за тебя. А еще за… за наши отношения… – в ее голосе чувствовалась смесь грусти и обиды, а губы едва заметно надувались от недовольства. – Мне ведь это позволено, да?       Я прикрыл тетрадь и медленно отложил ее в сторону, не отрывая взгляда от Аяки. Со своей стороны я попытался взять ее за руку, и некоторое время у нас это даже получалось. Однако время шло, а я так и не нашел, что ответить девушке. Мое молчание было расценено за растерянность – чем оно, по сути, и являлось, – так что Камисато мягко высвободила свою руку, а после начала собирать свои вещи.       – Аяка? – спросил я со спокойствием, но Аяка лишь покачала головой, показывая, что не очень хочет говорить. – Ты не собираешься есть?       – Что-то пропал аппетит.       Враждебности, или какой-либо надменности в ее тоне не ощущалось. Она не была рассержена, и даже не собиралась в чем-то меня упрекать, она просто… просто расстроилась. Должно быть, мне следовало подумать об этом намного раньше.       Когда она взяла в руки портфель, и начала уходить еще до того, как надела его, то во мне внезапно вспыхнуло непреодолимое желание ее остановить – стало невыносимо грустно от ее уходящего вида. Я вытянул руку в ее сторону, чтобы остановить девушку, но было слишком поздно.       – Аяка… – и даже мой голос, пропитанный сожалением и раскаянием, ее не остановил.       Мне оставалось лишь проводить ее взглядом, а когда Аяка скрылась за углом, то вместе с ней ушла и надежда на то, что все наладится само по себе. Сначала я безнадежно застонал в потолок, а потом с сокрушающим видом плюхнулся лбом на стол. Три мягких и легких постукивания последовали сразу же за этим падением, но легче мне не стало.       «И чего я только не утонул в той реке…» – ох, зря я об этом подумал! Не было способа легче, чтобы в очередной раз вспомнить лицо Фурины. Как бы сильно я сейчас не пытался ее выкинуть, она все равно была внутри моих мыслей. – «Почему мне кажется, что легче избивать толпы хулиганов каждый день, чем иметь дело с двумя девушками за раз?»       – Этот чертов женский пол… От него больше проблем, чем от всех всадников апокалипсиса…       – Да ну? Правда, что ли? – сладкий, но зловещий голосок раздался едва ли не под самым ухом, из-за чего я ощутил страх раньше, чем осознал его.       Чья-то рука крепко схватилась за спинку моего стула и резко оттянула его назад, что заставило мои ступни оторваться от пола. По инерции я поднял голову к потолку, и тогда же парочка розовых прядей приятно защекотали мне нос. Жаль только, что грозный женский взгляд, исходящий от двух темно-синих глаз, совсем не пытался быть приятным. В такие моменты Ситлали выглядела страшно, но я никогда не подавал виду, что боюсь ее. Слегка выгнув бровь, я выдал свой равнодушный вопрос:       – Что ты делаешь?       – Собираюсь учить тебя. Эй, Скар, помоги мне его связать… – сказала она еще суровее прежнего, но со своим ленивым голосом Скар уже раскладывал собственные учебники и садился напротив меня.       – На меня не рассчитывай. Как-нибудь сама разберешься.       Не сказать, что ему было хоть сколько-то интересно здесь находиться. Он выглядел как человек, которому достался не самый лучший билет на представлении – соседи его только раздражали. Тем не менее, Ситлали пропустила его отказ мимо ушей, хотя раньше только и делала, что придиралась к каждому его слову. Должно быть, она уже просто привыкла… И как я вообще умудрился собрать такую разношерстную компанию?!       – Ну? И зачем вы здесь?       – У тебя что, проблемы со слухом? Буду учить тебя уму разуму, – с этими словами она отпустила спинку стула.       Полетев вперед, к исходному положению, моя голова также полетела вперед, а вдобавок еще и Ситлали помогла мне подзатыльником. В общем, я еще раз ударился лбом о поверхность стола, только на этот раз куда больнее. Вот тут я уже не мог сохранять равнодушие.       – Ау! – с возмущением я потер лоб и тут же обернулся. – За что?!       – Ой, а тебе разве такое не нравится? Извини-извини, просто я тут услышала, что недавно ты опять нарвался на каких-то хулиганов. Наверное, это приносит тебе удовольствие, получать разные оплеухи?       Этот сарказм был слишком ядовитым, чтобы его игнорировать, да и настроение у меня сейчас было не то. Скар со спокойствием уплетал пачку соленых орехов, уткнувшись взглядом в книгу, но я знал, что в этой утечки информации – которая началась еще с Аяки – без него не обошлось. В общем, чтобы избежать еще больших расспросов, я со вздохов поведал ту краткую историю: о том дне, когда я повел Аяку на свидание, а на обратном пути столкнулся с актом несправедливости, по отношению к одному мальчишке.       По окончанию рассказа наступила тишина – ну, насколько в столовой вообще могла быть «тишина» – в которой моя подруга также удрученно вздохнула, а Скар сменил один учебник на другой. Несмотря на по-прежнему равнодушный вид, его голос стал чуточку поучительнее:       – И что дальше? Ты теперь в каждый переулок будешь заглядывать, где происходит подобное? Собираешься посетить все мусорки в мире и отгонять всех буйных бомжей?       – Но не мог же я просто пройти мимо! – запротестовал я, хотя суть его слов была мне понятна. – К тому же, я их не калечил, и даже помог с больницей…       – А, по-моему, тебе просто нравится находить приключения на одну точку, – с усталым видом Ситлали принялась потирать лоб, как бы подчеркивая мою безнадежность, однако затем она мило улыбнулась. – Но, вообще-то, ты молодец.       Это можно было принять за похвалу, но я ничего ей не ответил. Молодец? В каком это месте? Я вновь рискую навлечь на себя и своих товарищей целую кучу проблем, а все ради чего? Просто из-за своей глупой тяги к чувству добра. Это самое добро уже много раз подводило меня к краю, и именно из-за него страдали те, кем я так дорожил… Разве за это можно хвалить? Как будто я был просто необучаем, пока у меня в одном месте играло чувство «справедливости».       Угрюмость снова навалились на меня. Я ничего не ответил Ситлали и с мрачным – или даже потерянным – видом уставился вниз. С приходом Фурины словно вернулось все то, от чего я так долго убегал: давние воспоминания, кричащие о том, как много ошибок я наделал, и скольким людям причинил вред. А ведь в их числе были и друзья Ситлали, которых я тоже отправил в больницу, но, тем не менее, эта девушка сейчас меня хвалила.       Наверное, со стороны я выглядел как человек, который вот-вот заплачет. Даже Ситлали, которая всегда была суровой и шумной, сейчас резко размякла, а на ее устах появилась улыбка, полная состраданий. Девушка подсела прямо ко мне и начала мягко тыкать меня локтем в бок. Я редко слышал, чтобы ее голос был таким заботливым и сердечным, каким он предстал в эту секунду:       – Эй, ну ты чего? Взбодрись немного… – но я тут же покачал головой, давая понять, что не получится.       Ответила Ситлали не сразу. Разумеется, она отлично понимала, что есть причина всей этой угрюмой физиономии – это Фурина. Такие вещи не вылечить простыми словами, но это еще не значит, что они становятся бесполезными. Пытаясь еще хоть как-то выразить свою заботу, эта «Бабушка» начала легонько гладить меня вдоль спины.       – Вот увидишь, все как-нибудь образуется. Верно, Скар?       – Вообще-то, это нормальная реакция, испытывать угрызения совести, когда рушишь чью-то жизнь и… – он резко замолчал, когда увидел, что Ситлали уже сжала зубы, и метает в него мысленные молнии. – Понял, молчу.       – Еще слово – и твое письмо будет разорвано на тысячу частей.       – Ты опять заглядывала в мой почтовый ящик?       – Мне бы не пришлось этого делать, если бы вы двое почаще навещали школьный почтовый отдел!       – Это бесполезное занятие. В наше время никто уже не пишет писем, кроме каких-нибудь старомодных людишек, или антикварных бабулек. Кстати говоря, а что ты сама там делала? Неужели писала письмо…       – Скар!!! Я тебя в последних раз предупреждаю!!!       – Но я ничего не могу с собой поделать: кто еще скажет тебе горькую правду о том, что ты – самый настоящий пережиток прошлого.       Я был уверен, что девушка сейчас кинет в Скара тарелку с моим же пирогом, уж слишком часто она на него посматривала, но вместо этого она тут же полезла в свой портфель. Видимо, ей хотелось побыстрее избавиться от чужого письма, чтобы случайно не уничтожить его.       Скар очень умело подбирал слова, в этом ему не было равных. Не знаю, спланировал ли он это специально, но, как только Ситлали отвлеклась, чтобы порыться в сумке, то Скар тут же схватился за телефон. Большим пальцем он работал быстро, и уже через несколько секунд на мой телефон пришло оповещение.       (Скар) – Так, что у тебя случилось в директорской? Я хотел пойти на урок, а потом заметил Люмин. Она как-то странно преследовала тебя, и я заподозрил неладное. А потом так вообще увидел директрису в коридоре.       Должно быть, у Скара еще тогда сработало предчувствие опасности, в отличие от меня, который так легко дал поймать себя в ловушку. Я по-доброму ухмыльнулся, чувствуя легкую гордость за этого парня, которого было не так-то легко провести. На самом деле, я и без того собирался обо всем ему рассказать, ведь мне в любом случае может понадобиться помощь, но сейчас было не самое удачное время. Так что на несколько его строк, со своей стороны я ответил всего одним словом – «Позже».       – Да где же… Ах, чтоб меня… Нашла! – с чувством победы и восторга, Ситлали вскинула к верху руку с конвертом.       – Посмотри-ка, и в самом деле откопала его… Ну, и кто еще пользуется этим пережитком прошлого, помимо тебя?       Отвечать на эту колкость «Бабуля» не стала и с грозным видом протянула Скару письмо. Сам парень не очень торопился его принимать, словно ему было сложно поверить, что оно и впрямь для него. Впрочем, едва ли он не понимал, от кого оно было…       Аккуратно, но без волнений распечатав конверт с красивой печатью, Скар достал письмо, сложенное надвое. До этого он оставался равнодушен, но теперь его глаза стали заметно острее, а в руках появилось явное напряжение – его пальцы с едва заметной силой сжимали края бумаги. Читал он медленно, а я и не смел его прерывать, просто из учтивости, но я чувствовал, словно у моего друга повышается сердцебиение от прочитанного.       – Это от Эи… – просто сказал он, ничего не выдав.       – Чего?!       Так-так-так! То есть, этот чертов разгильдяй с горшком на голове, ведет переписку с нашей бывшей наставницей, но при этом – ни слова не говорит мне. Это вообще как?! Внезапно я почувствовал себя нелюбимым ребенком, хотя и не имел родственных связей с Эи. Конечно, как ее приемный сын, Скар имел полное право на то, чтобы переписываться с ней, но я впервые за долгое время почувствовал, что… что я ревную…       Мне очень хотелось сорваться с места и сесть около Скара, чтобы самому заглянуть в содержимое письма. К счастью, нормы приличия меня еще не покинули, и мне хватило сил, чтобы остаться на месте. Я терпеливо ждал, пока друг сам обо всем расскажет.       – Она пишет, что возвращается в Японию.       – В Японию? – резкий наплыв информации сбил меня с толку. – Подожди, а разве она не уехала домой после похорон Ли?       – Похоже, что нет. Она писала мне на тот случай, если я буду искать ее в родовом поместье нашей семьи. Говорила, что уехала по важным делам, а потому не сможет часто писать мне.       – Тогда, где же она была?       – Кажется, в Англии или Франции, до конца я не понял.       – Франция… – я как будто попробовал это слово на вкус.       Внезапная мысль посетила мою голову, и на мгновение я вспомнил о некой таинственной особе, что неплохо обращается с рапирой. Та девица обладала той же манерой боя, что и наша Эи, а потому… Нет, об этом было слишком сложно раздумывать. Теория слишком невероятная, а ее шансы были меньше одного процента, но все-таки – они не были равны нулю.       Думать об этом я продолжил и во время трапезы. Взяв себе по тарелке бутербродов, а также заручившись помощью местного омлета, ребята решили разделить со мной общую тягу к учебе. Тут уж и я решил приступить к своему пирогу, хотя тот и успел остыть. Сидели мы в основном тихо, мне все еще было сложно сосредоточиться на чем-либо, когда мысли постоянно возвращались к девушке с морскими глазами. Не знаю, отражалось ли все это на моем лице, но спустя время, в голову Ситлали забралась просто «грандиозная» идея…       – Слушайте, а может, нам сходить в театр? Посмотрим на их репетицию, – она сказала это так непринужденно, что поначалу я даже не понял о чем речь. Даже Скар, который до этого был самим спокойствием, теперь поднял на нее свои недоумевающие глаза.       – По-моему ты спятила.       – Так ведь с этим все равно придется столкнуться! – сказала она так, будто мы не понимали очевидного. – Мы учимся в одном классе, и у вас не получиться избегать друг друга.       Я все еще был под действием шока, но понемногу начинал понимать, о чем говорит Ситлали. Сама девушка тем временем перевела на меня свой многозначительный взгляд. Она явно требовала внимания к своим словам.       – У тебя к ней целая куча вопросов, это по глазам видно. Так почему бы не разобраться с этим в самом начале? Ты перестанешь мучить себя догадками – это куда лучше, чем убегать от нее.       Нравилась ли мне эта идея? Нет, конечно! Я бы скорее спрыгнул с моста в реку, чем осмелился бы сейчас заговорить с Фуриной. Ну, так думала одна моя сторона, которая стремилась забыть «Примадонну», а вот другая, которая жила лишь памятью о девушке – требовала немедленной встречи и разговора. Борясь с самим собой, а также с чувством стыда перед Аякой, я медленно кивнул на слова Ситлали, и та немедленно оживилась.       – Ну, тогда идем прямо сейчас, пока у них идет репетиция, – она так торопилась собрать портфель, что держала бутерброд зубами. – Шкал, ты с хами?       – Не-ет, у меня тут еще дела есть. Я вас позже догоню.       Прожевав бутерброд, Ситлали одарила Скара подозрительным взглядом. Мы с ней поспешили к выходу, а наш третий товарищ все еще вел какую-то переписку по телефону. Это побудило Ситлали начать со мной разговор, посредством шепота.       – Слушай, а у него не появилась девушка? Как-то он странно себя ведет в последнее время, – это показалось мне таким смешным, что захотелось расхохотаться во все горло, но вместо этого я ограничился простым кивком.       – Это вряд ли…       – Почему??       – Потому что Скара – невозможно приручить.

***

      Стоит признать, что наш друг не соврал – он догнал нас, когда мы уже почти зашли в зал.        Атмосфера во время репетиции совсем не изменилась: как и всегда, ребята работали, подобно единому механизму, и никто из них не отказывал в помощи другому. Видеть то, как все они получают наставления, а затем все вместе их исполняют, было дольно приятно для моих глаз. Я окунулся в давние воспоминания, когда и сам был частью всех этих процессов. Это буквально провоцировало на улыбку.       Так как сегодня была лишь репетиция, то почти все места оставались пустыми, однако я все равно заметил, как некоторые члены школьного руководства следили за исполнением данного процесса. Одним из таких «гостей» был опекун Фурины и наш преподаватель по юриспруденции – Невиллет. Я старался не попадаться ему на глаза, чтобы не быть испепеленным за свои старые ошибки. А вот что до остальных, то, скорее всего, это были те самые люди, что присматривали себе будущие кадры среди подрастающих учеников.       Сцена, которую сейчас отыгрывали, была завершением всего первого акта: это было первое появление «принцессы», главной героини истории. По сюжету, она была дочерью некого лорда и не должна была претендовать на правление, но при дворе ее отец был втянут в политические интриги. Братство мушкетеров, служащее лично монархам, хотело выдвинуть юную даму на титул принцессы, и сделать правительницей страны, но тут-то их мнения и разделились: если часть мушкетеров хотели сделать даму королевой и своей личной пешкой, то другая половина хотела пойти по другому пути. Для них было важно сохранить традиции и честь страны, а потому и новым монархом они хотели видеть того, кого изберут справедливо. Довольно запутанная история, рассказывающая о том, как обычная девушка сама становится одним из так называемых «Мушкетеров».       – Думаете, в этом мире еще осталось достаточно справедливости, чтобы посадить на трон того, кто его достоин?! – с чувством Лини читал свои реплики, а в напарниках у него был Фремине, стоявший напротив. – Мы не можем доверить эту страну кому-попало! Нам необходимо взять все в свои руки, потому что только нам ведомо, насколько важна эта республика…       Кажется, по сюжету Лини был из противоборствующей фракции, а вот Фремине досталась роль самого молодого из мушкетеров, что говорило о неопытности юного персонажа. Тем не менее, его персонаж больше всего привлекал внимание Ситлали, и она так увлеклась их диалогом, что даже ненадолго забыла, зачем мы сюда пришли. Опомнилась она, лишь когда первый акт подходил к своему завершению.       – Слушай, а кого играет Фурина? – спросила она с искренним интересом.       Честно говоря, это был первый раз, когда я чего-то не знал о Фурине. Я был уверен, что наша молодая актриса вернулась в школьный театр, но у меня не было времени подойти к Навии и расспросить ее об этом. Конечно, может случиться и так, что Фурина и вовсе сюда не вернулась, но в это я просто не верил – этот театр был для нее всем.       И все же, мне предстояло поразмыслить над этим. С задумчивым видом я начал потирать подбородок, пока между Лини и Фремине происходила наигранная перебранка, в которой они схватились за обычные палки – воображаемые мечи. Я отметил про себя, что они даже держать их правильно не умеют, но об этом позже… В общем, из всех ролей в этом спектакле, мне на ум приходила лишь одна, которую могла сыграть Фурина.       – Думаю, это роль принцессы. Фурина всегда умела изобразить харизму знатной особы, да и главную роль она всегда закрепляла за собой… – и словно слушая наш разговор, Навия подала сигнал к тому, чтобы на сцену вышла главная героиня спектакля.       – А ну прекратите! – с мольбой закричала юная дева, и в тот же миг свет перевели на ее выходящую персону. – Я не хочу видеть крови в своем доме…       Из-за кулис вышла молодая девушка, с тонкими ногами и весьма красивыми формами. У нее были длинные волосы, было милое лицо, способное на самые разные эмоции. Она обладала всем, что нужно актрисе… Вот только это была вовсе не Фурина, ведь ее волосы были рыжими, а вовсе не светло-голубыми.       – Нилу, твоей речи не хватает уверенности, из-за чего ты выглядишь как зажатая в себе дева, – громко донесла Навия, но так, чтобы не обидеть юную актрису. – Будь смелее, как будто твои друзья дерутся насмерть.       Как по мне, это было чересчур, но не мне спорить с методами Навии. Да и какое это сейчас имеет дело, когда я не могу вернуть своим глазам прежнюю форму?? Мне никак не удавалось подавить свое внутреннее удивление, от которого у меня расширялся взгляд. А вот Скар, который сидел как раз надо мной, решил, что просто не может упустить такой момент, чтобы оставить меня без своих шуточек.       – Ого! А ты, оказывается, даже о своей девушке ничего не знаешь… – я молниеносно обернулся, и теперь у меня от злости дергался глаз. – Ой-ой, извини, «бывшей девушки», как я мог забыть?       Я был готов его придушить, но в таком месте просто не мог. И он явно этим пользовался! Давненько я не чувствовал себя таким обманутым. Меня буквально переиграли в том, в чем я просто не мог проиграть! Так неужели я ошибся, и Фурина и в самом деле даже не приходила в театр?       – Ладно, попробуйте еще раз. Приступаем к закрывающей сцене… – снова Навия давала всем указания, и ребята начали повторять свои недавние реплики.       – Кажется, ви забили где находитесь? – громко и с вызовом на сцене раздался еще один голос. – Глязное отлебье, не юмеющее общаться с леди – не стоит того, чтоби б’ать в луки настоящий меч…       Девушка, которой он принадлежал, начала медленным шагом выходить в центр, держа в руке ножны с рапирой. Ее походка была очень харизматична и уверенна, а взгляд был таким надменным, как будто она могла убить зрителя одним лишь пальцем. От нее веяло холодом, но в то же время и изящностью. Одновременно с тем, как она приближалась к остальным ребятам, ее рука с ножнами поднимала клинок перед глазами, чтобы медленно высвободить рапиру из ножен.       – Я покажу вам, где ваше место… – продолжала Фурина, а затем резким движением окончательно вынула меч из своих оков, демонстрируя один из самых элегантных взмахов, какие мне довелось видеть.       Больше Скар не отпускал своих шуточек, потому что его посетили те же самые мысли, что и меня. И вот тут ему уже было не до смеха. Походка Фурины, ее подчиняющие глаза, даже ее тон – она вела себя в точности, как наша бывшая наставница, Райден Эи. Женщина словно вселилась в тело Фурины, и теперь расхаживала в нем по сцене.       Но не только мы оценили повадки актрисы. На фоне остальных ребят Фурина выглядела на голову, если не на две выше их всех. Это была лишь репетиция, но у всех нас возникло такое ощущение, что мы уже находимся на спектакле. Хотя нет, как будто мы оказались прямо там, внутри этой пьесы! Фурина идеально вошла в свой образ, который одолжила у Эи.       – Рапира… – сказал я с замиранием сердца, не веря тому, что вижу.       Понимаю, что я должен был понять это давным-давно, но почему-то именно эта очевидная мысль решила пройти мимо меня. Скорее всего, шок от появления моей бывшей девушки просто мешал об этом задуматься. Французский акцент, владение рапирой, знание моих навыков и движений – только сейчас до меня дошло, кто на самом деле прятался за маской моего «помощника» и консультанта.       Удивительно, но именно в этом знании заключалось и то, почему я не мог об этом подумать. Когда-то Фурина и в самом деле была членом нашего клуба по фехтованию, однако ее вступление было скорее рекламным ходом или попыткой проводить со мной больше времени. В то время она не смогла показать, что у нее есть хоть какой-то талант к владению мечом. Представить, что она сможет дать мне хоть какой-то отпор, пусть даже и тренировочном, но серьезном поединке? Я бы никогда в это не поверил, если бы не свежий синяк на моей груди…       Не прошло и пяти минут, как репетиция закончилась. На сегодня это была последняя сцена и после нее Навия тут же направилась к себе в кабинет. Я сразу же побежал за ней, но все равно умудрился упустить, собственно, как и Фурину. Оставалось лишь последовать за ними.       Честно говоря, состояние у меня была не совсем сбалансированное. Меня распирали волнения и недовольства, ведь Навия просто не могла не знать о том, что здесь происходит. Теперь я был намерен вытрясти из нее ответы, даже если придется нарушить половину школьных правил.       «Она знала, что Фурина будет моей помощницей. Знала, но не сказала! А как она красиво подбирала слова о том, что весь театр по мне скучает!? Очередная ваша уловка, да, мисс Навия???» – зубы уже болели от той силы, с которой я их сжал, но я все равно не мог успокоиться.       – Итэр! Да постой же ты! – Ситлали плелась прямо за мной, предпринимая безуспешные попытки меня остановить, которые я почти не замечал. – Ну, сам подумай: ты же не можешь просто ворваться в кабинет учителя и начать допрос! Давай хотя бы…       – О-о! Поверь, сейчас тебе будет легче перечислить вещи, которые я НЕ смогу. Потому что я никуда не уйду, пока Навия не расскажет мне обо всем, что ей известно.       Кажется, Ситлали выкрикнула что-то еще, когда мы подходили к дверям нужного кабинета, но я ее даже не услышал. Хорошо, что в коридорах никого не было, а потому никто и не видел, с каким безумием я смотрел на эту дверь – глядишь, вызвали бы мне скорую. Я так сильно дернул ручку двери, что мне казалось, что я ее сейчас оторву.       – Навия! Я… – но я замолк куда быстрее, чем шел сюда.       Мне казалось, что я прошибу эту дверь лбом, если она будет заперта. Хорошо, что этого так и не случилось, потому что тогда я бы устал извиняться. Весь мой боевой пыл смахнуло рукой, когда я увидел, что кроме Навии в кабинете находятся еще несколько человек. В моменте женщина одарила меня непониманием, но затем, очень быстро смягчилась до веселой и приветливой улыбки.       – Ах, Итэр! Это ты очень вовремя!       – З… здравствуйте…       Сама хозяйка кабинета сидела там, где ей и следовало – за рабочим столом. Перед ней стояла молодая девушка, в которой я тут же узнал Фурину. Девица приветливо мне помахала, но не более того. В ее взгляде была доброта, но такая, какую мы обычно проявляем к случайным прохожим.       «Вот опять… Да что это с ней?!» – но я не успел подумать об этом как следует, потому что сразу же отвлекся на остальных «гостей».       Прямо за рабочим креслом Навии стоял высокий мужчина со знатной походкой, а его рабочий костюм сидел на нем так, словно он был самым настоящим аристократом. Важный взгляд недобро заострился на мне, как совсем недавно это случилось с Пьеро, но, к счастью или худу, это был вовсе не Пьеро, а Невиллет... Бледные глаза как будто бы пытались заморозить меня на месте, чтобы затем утопить в кислоте, и я почему-то проглотил воздух, пока между нами оставался зрительный контакт.       К счастью, даже Невиллет понимал, в какой обстановке все мы сейчас находились. Не считая всех, кого я уже описал, слева от Навии стоял еще кое-кто. Этого мужчину я раньше здесь не видел, но лишь по одному костюму мог сделать вывод – он какая-то важная шишка. Костюм был дорогущий, черные блестящие волосы строго ухожены, а длинные усы были поглажены. Понятия не имею кем он был, но именно так я всегда представлял себе высших членов интеллигентного общества. Несколько секунд он еще одаривал меня своим внимательным взглядом, но очень быстро потерял интерес, и тогда же развернулся обратно к Невиллету.       – Простите нас, мы просто хотели поговорить с Навией о последних событиях… – Ситлали попыталась хоть как-то оправдать мое необдуманное поведение, но Невиллета такими простыми байками уж точно не провести.       – Для этого существует свободное время, и право на него дается лишь членам театрального клуба. А вот что вы, юная барышня, делаете в кабинете наставника драмкружка, когда у вас нет таких полномочий, это нам еще предстоит выяснить.       – Профессор Невиллет, все в порядке, – Навия все еще оставалась приветливой и дружелюбной, даже когда приподняла ладонь в сторону Невиллета. Тогда его суровость моментально отступила, и даже на меня он перестал смотреть враждебно. – К счастью, Итэр действительно был мне нужен, так что его появление здесь упростит нам задачу.       – Мисс Навия, порой вы слишком мягкая со своими подчиненными, – но женщина только еще сильнее улыбнулась, а после обратила эту же улыбку ко мне.       – Итак, Итэр… – она словно замыслила какую-то интересную игру, правила которой были известны ей одной. – Думаю, ты уже сам все понял, но все-таки я обязана сказать это лично: начиная со следующей четверти и вплоть до самого выпуска, ты будешь помогать нашему драмкружку по личному желанию. Разумеется, все это будет происходить в соответствии с нашими договоренностями.       – Д… договором? – я все еще был слишком шокирован, чтобы понять всю суть ее слов.       – Конечно! Я ведь не буду заставлять тебя работать здесь, если ты этого не захочешь. К тому же, у тебя и самого экзамены на носу, так что я постаралась выделить тебе помощь, – короткий взгляд последовал в сторону Фурины, и она тут же сделала легкий поклон, словно какая-то служанка. Никогда еще не видел ее такой. – Фурина проходила курс фехтования, пока училась в Англии, так что она поможет тебе с тренировками. В общем, с этого дня, вам предстоит еще раз поработать вместе.       – Ах! Так вы говорили мне о нем? – важный гость, чей разговор мы посмели прервать, решил снова подать голос.       Навия начала делать жесты руками, мол, об этом позже, и тогда знатный мужчина ответил многопонимающим кивком. Его глаза как-то хитро заострились на мне, что мне абсолютно не понравилось, но сейчас у меня не было времени над этим размышлять: я пытался рассмотреть Фурину так, словно вижу ее в последний раз в жизни.       Внешне она почти не изменилась, если не считать длинны волос, но все-таки было в ней что-то… Знаете, это можно назвать элегантностью. От девушки исходила аура самой настоящей культурной леди, которая просто не знает такого понятия, как «неучтивость». До этого момента я был еще спокоен, но вот сейчас, когда мы оказались так близко друг к другу – мое дыхание замедлилось. Омрачало лишь то, что девушка почти не обращала на меня своего внимания.       – Ох, Итэр, я ведь совсем забыла о вежливости, – снова начала Навия, как будто пытаясь вырвать меня из повисшего транса. – Ты ведь, наверное, тоже хотел о чем-то поговорить?       На самом деле, все, что я собирался ей сказать, просто вылетело из головы. Да и какие тут могут быть разборки, когда столько людей смотрят на меня? В общем, прочно сжимая кулак и с обидой опустив голову, я решил задать самый важный из списка моих вопросов.       – Я… Кхм… Я хотел узнать, почему Фурина вернулась в школу?       – «Ве’нулась в школу»? – переспросила Фурина, и при этом как-то странно приподняла брови, словно не поняла смысла этих слов. Уже через миг до нее будто бы дошла какая-то мысль, и она тут же отвернулась обратно. – Ах! Так вот оно что!       Что она там поняла, я так и не узнал, хотя мне очень хотелось схватить ее за плечи и начать вытряхивать ответы, словно монеты из копилки. В этот раз Навия не стала как-либо уворачиваться, и решила удовлетворить мое любопытство.       – Ну-с, думаю, это естественно. Наверное, многие сейчас задаются этим вопросом, кто успел увидеть Фурину. Лини так вообще не хотел меня отпускать, пока я ничего не объясню, представляешь? – она недолго посмеялась, но почти сразу же продолжила. – Как ты знаешь, год назад Фурина приняла предложение одной театральной академии и покинула нашу школу…       – Да… Я это помню…       – Но увы, даже самый большой талант вынужден соблюдать все правила и необходимые процедуры, которые устанавливают в мире.       – То есть? – теперь уже и Ситлали подключилась к диалогу.       – В академии заявили, что Фурине все-таки необходимо сдать экзамены, чтобы соблюсти все формальности по переводу. Так как Фурина была ученицей нашей школы, то ей было легче вернуться сюда на время экзаменов, чем искать себе новую школу.       – И наша директриса на это согласилась? – с сомнением продолжала «Бабуля», чем вызвала легкий смешок у Навии.       – Ну, убедить ее было непросто и нам с профессором Невиллетом пришлось немало потрудиться. Я предложила небольшую сделку, по которой Фурина поможет нашим юным талантам сдать творческие экзамены, а заодно поделиться своим опытом, который она успела набрать в Англии. Это повысит престиж школы, а потому, мисс Анастасия, по итогу, согласилась.       А вот мне кажется, что это далеко не все! Анастасия всеми силами пыталась избавиться от такой проблемной ученицы, как Фурина, и чтобы она согласилась принять ее только из-за возможного престижа? Да я в жизни в это не поверю! К тому же, теперь я вспоминаю, какое лицо было у «Царицы», когда я покидал ее кабинет: она сказала, что я еще передумаю, относительно ее предложения. Понятия не имею, как именно это связано с Фуриной, но она точно намекала на ее появление!       – Хм, получается… – с задумчивым тоном Ситлали обратила свой взгляд к потолку, как бы подводя итоги. – …Фурине и Итэру предстоит снова работать вместе? Как напарникам?       – Ну да, в этом и была вся задумка! – не уверен, была ли улыбка Навии доброй, или все же лукавой.       А вот Ситлали точно знала, какие эмоции ей изображать! Игнорируя тот факт, что в кабинете стоят важные мужчины, девушка начала смеяться и хлопать меня по плечу. Глядя на нее, Фурина демонстрировала абсолютное недоумение.       – А ты, однако, тот еще везунчик!       – Еще слово – и я тебя точно заживо похороню! – я не осмелился сказать это громко, но был уверен, что Ситлали меня точно услышала.

***

      К сожалению, ни Навии ни Фурины мы так и не дождались. Беседа, которую мы так нагло прервали, должна была продолжиться, и нам не было известно, когда кто-нибудь из них удосужиться уделить мне время. В этот раз мне пришлось отступить…       Обратная дорога проходила в гробовом молчании. Ситлали старалась ничего не говорить, чтобы не докучать моему и без того уставшему разуму, который разъедало чувство поражения. Я же со своей стороны, вообще не был настроен на разговор. Сегодня я пришел сюда, чтобы получить ответы, а уходил в еще большем смятении. Почему Фурина так странно вела себя, даже оказавшись так близко? Теперь этот вопрос не давал мне покоя.       Но главнее другое: что нам всем делать дальше, когда мы останемся наедине? Как я объясню ей, что встречаюсь с Аякой? И как вообще объяснить Аяке, что вся эта ситуация не угрожает нашим отношениям? Я не собирался бежать куда-то сломя голову, или превращать свою жизнь в мыльную оперу – я просто хотел тишины и покоя, которого с Фуриной найти было просто невозможно.        – Хм, думаю, у этой встречи все-таки был и положительный результат, – увы, но Ситлали просто не хватило ума, чтобы продолжить молчать до самого выхода.       – Не было здесь никакого результата, ни хорошего, ни плохого… Ты вообще видела, как она на меня смотрела?       – Намекаешь на ее странное поведение? Ну, я не так хорошо ее знаю, как ты, но… – Ситлали явно задумалась, словно вспоминая все то, что я рассказывал ей о Фурине. – Да, это странно. Совсем на нее непохоже. Интересно, что это с ней?       Отвечать я ничего не стал, чтобы не теребить и без того больную рану. Двери театра я раскрыл резче, чем планировал, из-за чего заслужил вполне себе суровый взгляд от охранника. Ну, и пусть смотрит! Сейчас общественное мнение было последней вещью на земле, которая хоть как-то меня волновала. К своей удаче, на выходе, у самых ступенек, меня уже ждал Скар, которому здесь было явно скучно. Он даже посмотреть на меня не успел, а все соответствующие выводы были уже сделаны.       – Ну что, я так понимаю, разведка не удалась? – я угрюмо покачал головой, но мой друг не собирался на этом заканчивать. – Тогда я должен признать, что тебе сегодня везет.       – Это как?       Честно говоря, его загадки мне редко симпатизировали. Хорошо еще, что в этот раз он был прямолинеен: вместо тысячи своих шуток и подколов, наш дорогой «Сказитель» просто указал пальцем за спину. Я тут же посмотрел в указанную сторону, прямо вниз по ступенькам, и поначалу даже ничего не заметил, однако…       – Есть еще один способ, как узнать о том, что тебя интересует, – вот теперь Скар позволил себе ухмыльнуться, пока видел, как округляются мои глаза. Я тут же поспешил спуститься по ступенькам.       В самом низу у фонарного столба стояла одинокая женская фигура, обращенная в темные тона одежды. На вид она была маленькой и в какой-то степени даже незаметной. Ее длинные каштановые хвостики, как и всегда, спадали ниже ягодиц, а красные глаза с интересом уставились на экран телефона. Наверное, потому она и не заметила моего приближения.       – Ху Тао! – громко крикнул я, заставляя девушку повернуться.       – О! Привет, Итэр, – она ответила с дружелюбием, на которое только она и была способна. Мы с Ху Тао почти всегда были в хороших отношениях, а потому мне уже было стыдно за то, что я собирался сделать. – В последнее время мы мало общались, так что я… Ой!!       Юная госпожа Ху на секунду потеряла дар речи, когда я резко схватил ее за ноги и взгромоздил себе на плечо, словно какой-то груз. Удивительно, насколько же она была не обидчива! Даже в такой позе, она скорее демонстрировала непонимание, чем возмущение, да и стеснения в ней не ощущалось – полная противоположность Фурины.       – Эй, Итэр! Да что ты делаешь? Поставь меня на…       – Нет, – твердо сказал я, пока Ху Тао продолжала висеть на моем плече, а мои ноги уносили нас обоих за ближайший угол. Ее такая ситуация только забавила.       – Вот же дурак.       Думаю, даже сейчас она улыбалась. Жаль только, что Ситлали едва не упала в обморок, пока наблюдала за всем этим. «Бабушка» тут же попыталась догнать нас, чтобы вправить мне мозги, но, прежде чем она это успела, я уже отнес Ху Тао в тень, и поставил на ноги.       – Ты совсем больной??!! Тут же люди кругом и… – и я заткнул ее лишь одним жестом руки, чтобы поговорить с самой ненормальной девочкой во всей школе.       – Ху Тао, ты ведь ждешь Фурину, да?       – Что? Эм… – я по взгляду понял, что попал в самую точку. Это побудило меня перейти на самый требовательный тон, на какой я был способен.       – Что происходит с Фуриной? Почему она так странно себя ведет?       – А… а почему ты думаешь, что я знаю?       – Потому что хорошо знаю вас обеих. Ты бы не стала молчать, когда увидела эту «новую» Фурину. А ей больше и некому доверять, кроме тебя.       И хотя Ху Тао продолжала улыбаться, но по ней было видно, как она нервничает. Это отражалось в ее смехе, улыбке, даже в движениях кистей. Девушка упорно избегала нашего зрительного контакта.       – Хе-хе… Понимаешь, как бы это объяснить…       – Да объясняй, как есть. Что он, слабоумный что ли, чтобы не понять? – похоже, Скар не обладал таким терпением, чтобы просто ждать, когда Ху Тао решится, или же придумает какую-то сказочную историю. – Или, быть может, тебе помочь…       – Скар! – грозно сказал я, и даже Ситлали посмотрела на него с максимальным упреком. Тогда «Сказитель» тут же поднял руки, объявляя личную капитуляцию. К счастью, Ху Тао даже на такое не стала обижаться, уж слишком веселое настроение у нее было.       – Это не так просто, как кажется. Особенно для тебя, Итэр.       – И все же, я прошу тебя попытаться.       – Ну-у… – Ху Тао, которая всегда оставалась спокойной и взбалмошной, вдруг превратилась в девушку, которой свойственны грусть и печаль, направленные на меня. Она посмотрела на меня с чувством максимальной ответственности. – Итэр, тебе нет нужды хоть о чем-то волноваться.       – А о чем это я должен волноваться?! Меня волнует только то, что никто не хочет объяснить, что происходит!       – А как насчет твоих отношений с Аякой? Не боишься, что будет сложно продолжать их, когда появилась Фурина? – сказала так, как будто умела читать мысли, и это заставило меня проглотить все свои слова. – Повторяю: не думай об этом и спокойно живи дальше.       – Но я так не смогу!       – Сможешь. Тебе нет нужды волноваться.       – Ху Тао! – я не выдержал и взял ее за рукав, когда она попыталась меня обойти. Я уже давно не чувствовал, что готов опуститься до самой настоящей мольбы. – Прошу… Если что-то знаешь…       – Знаю, но мое знание ничем тебе не поможет.       – Да почему же?!       – Потому что Фурина… – Ху Тао резко оборвалась и зажмурилась, словно ей было неприятно говорить о чем-то. И все, пересилив саму себя, девушка со сдавленным голосом вновь заговорила. – Она тебя не помнит…       – Это еще как?! – наверное, такую реакцию наша Тао и ждала, потому что глаза ее стали еще грустнее. Это у нее-то!       – Около полугода назад… На одной стройке, мимо которой проходила Фурина, случился несчастный случай. Она не получила тяжелых травм, но вот ее память…       Сил, чтобы закончить предложение, у нее не хватило и она просто замолчала. Когда осознание взвалилось на меня всем своим грузом, то я просто не смог поверить в то, что услышал. У меня в голове маячила лишь одна единственная фраза, какую я мог произнести: «Не может быть». От шока у меня приоткрылся рот, и в тот же миг…       – Хю Тао? Ми же хотели встлетиться у входа в… – мягкий французский акцент накрыл наши уши, и наша небольшая компания начала медленно оборачиваться, чтобы посмотреть на прекрасную девушку с морскими глазами. – Ох! Ви ведь Итэ’, да?       И она смотрела на меня. Между нами был лишь один шаг, и мы наконец-то встретились глазами. Я мечтал об этой встрече в своих снах, и временами плакал, когда понимал, что это был лишь сон. Но сейчас она стояла прямо передо мной, и она вовсе не была сном, но она… она не видела «меня». Эта девушка смотрела на меня так, словно видела первый раз в жизни.       – Д-да… Это я… – у меня дар речи почти пропал от происходящего, а вот Фурина преспокойно сделала еще один реверанс и одарила меня блестящей улыбкой, на которую была способна только истинная француженка.       – Помню, ми с вами спа’инговались не так давно. Не могу дождаться, когда нам удастся по’аботать вместе!       Я не мог оторвать своего взгляда, а Фурина не могла ответить так, как я от нее хотел. Мои глаза смотрели на девушку, которую никогда не знали. Это была девушка, которую я никогда не целовал и никогда не любил; она никогда не дарила мне божественного вдохновения, и не давала мне обещания – подарить смысл моей жизни. Это не была Фурина, которую я знал…       Лишь голос Скара развеял эту гнетущую тишину. Вот только от его слов мне легче не стало.       – Ну и ну-у! Кажется, ты выиграл самый настоящий джекпот!