Божественная муза: Последний звонок

      – Кажется, я слегка погорячилась… – дрожащий голос сорвался с уст Ситлали, пока она взирала на катер перед нами. – Может быть, еще не поздно отказаться, а??       – Только не говори, что ты струсила.       – Ни за что!       Если судить по ее тону – моя провокация сработала, но почти сразу же потухла, когда глаза нашей Бабушки вновь дернулись. Как назло, именно в этот миг у катера завелся мотор, а значит, до нашего маленького путешествия оставались считанные секунды. Теперь девушка даже не пыталась отрицать, что боится…       – Ну что, готовы? – переспросил инструктор, который и должен был отправить нас в небо.       – Н…       – Да, мы готовы, – кажется, я нагло отобрал у Ситлали последнюю возможность отказаться.       Глаза Ситлали так и продолжали бегать вдоль троса, начало которого было закреплено на самом катере, а вот его конец – крепился на наших жилетах. Если честно, то я и сам до жути волновался: то и дело я оглядывался назад, где на песке был раскинут наш с девушкой общий парашют. По логике, все что от нас требовалось – это вовремя побежать вперед, когда трос начнет натягиваться; тогда ветер сам поймает парашют и нас просто поднимет в небо, словно воздушный змей.       Никакого опыта с этим развлечением у меня еще не было, но именно потому я и хотел это попробовать. Ну, а Ситлали… я просто взял ее, чтобы одному мне не было скучно. Поначалу она никак не отреагировала, и была даже заинтересована, но как только ей стало понятно, что сейчас она и в самом деле окажется на высоте ста метров, то вся ее заинтересованность была успешно забыта.       – По моему сигналу, – громко сказал инструктор и я занял свою переднюю позицию, как нас и учили. Ситлали стояла прямо за моей спиной, так как наши жилеты были соединены несколькими ремнями. – Три… два… один… ПОШЛИ!       Катер начал набирать скорость, а трос благополучно натягивался, и тогда же я побежал вперед. Ситлали, как мне казалось, была готова просто упасть мертвым грузом, но не могла – мы ведь с ней были скреплены. Я думал, что нам придется синхронно бежать до самой воды, но ситуация изменилась быстрее, чем мы себе представляли. В тот самый миг, когда я почувствовал, как мои ноги отрывает от земли, то сзади меня раздался стонущий женский голос:       – Я тебя ненавижу!!! – не уверен, но, кажется, она была в шаге от того, чтобы заплакать.       Я промолчал, потому что мне буквально перехватило дух. Катер мчался вперед, а мы поднимались все выше и выше, пока не оказались над раскинувшимся под нами океаном. Наверное, я уже чувствовал что-то подобное, но такое чувство всегда ощущается так, словно происходит с тобой впервые: тебе страшно, ты не можешь сказать и слова, но при этом приятно настолько, что улыбка лезет на лицо сама собой. Это возбуждало, но в то же время и пугало… Ну, во всяком случае – меня, потому что Ситлали никакого возбуждения уж точно не испытывала.       – МАМА! Мамочка-а-а! – верещала она, и мне даже не нужно было смотреть на нее, чтобы сказать, что сейчас девушка крепко закрыла глаза. – Господи, помоги!!!       – Успокойся, Ситлали, – сказал я с восторгом, и сам удивился тому, что смог открыть рот. – Открой глаза. Поверь, так тебе станет легче.       – Нет! Это ужасно! Я совершила страшную ошибку…       – Ситлали, – мой тон оставался мягкий, но все-таки не терпел возражений. – Разве ты не хочешь запечатлеть для себя новую картину? Если да, то доверься мне.       Ну, если судить по тому, что ее отчаянный визг прекратился, то этого вполне хватило, чтобы повлиять на девушку. Из-за строения наших жилетов, тело Ситлали располагалось прямо над моим, словно она сидела на моих плечах, а потому и виды у нее были даже прекраснее, чем у меня. Уверен, что в эту самую секунду, она очень медленно раскрывала свои дрожащие глаза, изо всех сил вцепившись в веревки парашюта.       – Ох… – это был выдох, в котором я узнал облегчение, смешанное с восторженностью.       Мы летели. Впервые в своей жизни, будучи детьми, которые скоро вступят во взрослую жизнь, мы по-настоящему летели. И это было незабываемым чувством, заставляющим меня завидовать птицам. Целый океан раскинулся перед нами, и даже многочисленные острова теперь казались какими-то мелочными по сравнению с этой голубой лагуной, которая сверху казалась еще красивее.       Но не менее интересное зрелище происходило и позади нас – его мы увидим на развороте. Я слышал о том, что на Мальдивах города строят прямо на островах, из-за чего они приобретают причудливую форму, но видеть это вживую оказалось еще чуднее. Город, который мы оставили позади, имел квадратную форму, а большинство зданий едва ли достигали тридцати метров. Здесь почти не было растительности, если не считать небольших пальмовых уголков, к которым прилегали различные скалы.       Ветер приятно обдувал мне лицо, но сейчас я даже не замечал, а дышу ли я вообще? О каком ветре тут можно говорить? Я старался запомнить каждый домик и каждый узор на воде, ведь уже завтра нам предстояло покинуть это место, чтобы вернуться на наш собственный остров…       Это случилось на следующий день после того, как Фурина и Муалани стали народными чемпионками по плаванью среди выпускников. Наши классы отправили на экскурсию по городу, чтобы посетить все местные достопримечательности и опробовать различные развлечения. Однако уследить за такой большой группой детей было попросту невозможно, поэтому нас разделили на две разные группы: пока одна группа исследовала город и различные выставки, то вторая отдыхала на всяческих аттракционах. Завтра утром мы должны будем поменяться местами, так что не сказать, что здесь кто-то что-то упустит.       Ох, какое же печальное лицо было у Аяки, когда она узнала, что нас распределили по разным группам! Девушка очень хотела провести эту экскурсию вместе со мной, но судьба злодейка распорядилась иначе. С другой стороны, Фурина0 была в той же группе, что и Аяка, а потому у меня не было возможности увидеть их обеих. Поди еще разбери, что из этого мое невезение, а что – удача…       – Уа! – крикнула Ситлали от неожиданности, когда натянутый трос резко дернуло. – Что происходит???       – Мы идем на снижение.       – Как? Уже??       Досада в ее голосе заставила меня добро улыбнуться, именно на такой конец я и рассчитывал. Теперь у меня будет повод до конца жизни дразнить Ситлали тем, как она «не любит» полеты.       Не могу сказать, что в этом разделении были одни лишь минусы. В группу со мной попала моя ворчащая подруга, а также несколько ребят из драмкружка, включая Лини и Эскофье. Так что совместный досуг был мне обеспечен. С утра, когда мы только приехали на этот пляж развлечений, то я несколько часов катался с Бэннетом на гидроциклах – еще одно незабываемое ощущение. Потом, вместе с Эскофье и Лини, я отправился исследовать кухню местного ресторана, который располагался прямо здесь. Если честно от этого мне хотелось отказаться, но Эскофье слишком любила кулинарию, а так как я был единственным, кто хоть что-то в ней понимал, то особого выбора у меня не было – девушка потащила меня и Лини за собой, чтобы было с кем поболтать. Затем меня настигла Эмбер и затащила в команду по пляжному волейболу…       Вот так часы и превращались в секунды. Мы катались на всех морских горках и даже посетили подводный коралловый музей – клянусь, я даже не знал, что такие существуют. Первая половина дня уже давно осталась позади, но я даже не успел этого осознать. Взять хотя бы этот самый полет: мне так захватило дух, что – как и Ситлали – я совершенно не заметил, как прошло наше время. Теперь наш парашют стремительно шел вперед и вниз – прямиком к земле.       – Эй-эй, а как приземляться-то???       – Хм… Ну, собственно, никак… – даже меня удивило то, с каким равнодушием я сообщил ей это.       – То есть, как это «никак»?! Ты что хочешь мне этим сказать???       Я лишь усмехнулся, когда Ситлали снова впала в панику. На самом деле, ей было не за что волноваться, ведь все шишки нашей посадки в основном свалились на меня. Я крепко поджал ноги, но все равно умудрился проехаться лодыжкой по мокрому песку и удариться бедром. Ситлали, в каком-то смысле, повезло больше: никаких ушибов на ней не было, если не считать того, что она поцеловала мягкий песок и умудрилась набрать его в рот.       – Тьфу! – она сплевывала его все то время, пока нас с ней отстегивали от парашюта. – Никогда больше не зови меня на подобное! Ужас! Это был настоящий ужас!       Я поднялся на ноги, чтобы убедиться, что ничего не повредил при приземлении. Затем мои глаза перевелись на ворчащую подругу: вид у нее был недовольным, грозным и злым, но в то же время и розовым. Ситлали кричит очень громко, но именно это и есть самое большое доказательство того, что ей этот аттракцион понравился. В такие моменты она всегда напоминает мне… Фурину. Не знаю почему, но я улыбнулся от этой мысли.       – В следующий раз бери с собой Скара! Я больше не пойду…       – Хорошо, но сейчас ты его где-то видишь? – Ситлали резко оборвалась, а затем взмахнула волосами в разные стороны. Кажется, так она признала поражение.       На самом деле, это было как печалью, так и моим везением. Скар оказался в противоположной группе, но это стало залогом того, что я смог поручить ему одну работенку, которую сам я, к сожалению, выполнить не мог. Я не имел ни малейшего понятия, как проходила его небольшая «миссия», и от этого мне было не по себе. Ну, вы же понимаете, что мы говорим про Скара? От него можно ждать чего угодно!       Я оглянулся, чтобы осмотреть других знакомых. Увы, но желание покататься по небу ни у кого кроме меня не возникало, так что никакой очереди сюда пока что не наблюдалось. Кажется, Эскофье решила, что с нее хватит экспериментов, и подговорила большую часть ребят на пикник, который подарит ей возможность приготовить собственную пищу. Ее подругу ко кулинарии – Сян Лин – дважды уговаривать не пришлось, а уж она смогла уговорить и всех остальных. Вдали виднелось несколько катеров и яхт, на которых сейчас отдыхали выпускники. Кто-то рассекал по волнам, пробуя себя в серфинге. В общем, наш отдых шел полным ходом, и до завтра мы могли продолжать веселиться.       – Ну что, тогда по коктейлю? А потом можно будет присоединится к двум безумным дама, что жарят мясо… – предложение было поспешным, потому что Ситлали как-то неправильно его поняла.       – А?! С чего это такая доброта?       – Так ведь иначе ты так и продолжишь ворчать, верно? Будет проще, если я просто заглажу вину и куплю тебе коктейль, – сказал я самодовольно, хотя никакой вины и не испытывал.       – Угх! – ее щеки надулись, как будто она хотела найти повод, чтобы отказаться, но не могла. Снова ей пришлось признать поражение. – Ладно… Только давай тогда быстрее! Я планировала сделать еще парочку дел.       Чем она таким собиралась заняться, когда мы были на Мальдивах – для меня это оставалось загадкой, но спорить с такой девицей как она, было заведомо провальной идеей. Так что с чувством победы я отправился к тропинке, ведущей за пределы пляжа. Ситлали еще долго смотрела в мою уходящую спину с надутыми щеками, а ее краснота становилась только ярче. Лишь когда я был достаточно далеко, чтобы не услышать ее слов, «Бабушка» снова открыла рот.       – Раздражает… Он что, и в самом деле не понимает, как все это выглядит со стороны?!

***

      Я тут понял, что в последнее время любая мелочь начала приносить мне удовольствие. Даже если взять обычную прогулку вдоль дороги – и она поднимала настроение. Наверное, я слишком сильно наслаждался поездкой, а потому забыл, что в мире есть слишком много вещей, способных расстроить человека…       Кафе, к которому я шел, находилось неподалеку от пляжа, в тени пальм, и обслуживало как раз таких вот «туристов» вроде меня. Как и большинство подобных заведений в таких местах, своих посетителей оно располагало на улице: свежий воздух, красивые волны, яркое солнце – в общем, довольно привлекательное место. Однако из-за всяческих развилок, незнания местности, а также дефицита ума – я ведь не догадался попросить дежурного учителя о помощи – мне суждено было заблудиться, и нужное кафе я нашел нескоро.       Время шло уже к закату, я начал волноваться, что попросту не успею купить нужные коктейли. А уж поверьте, за такое Ситлали меня точно четвертует. Но, как Аяке не было суждено оказаться со мной в одной группе, так и мне была «не судьба» встретиться со своими товарищами по группе. Почему? Да потому что уже на подходе к нужному кафе я наткнулся на такую картину, какую мог бы вообразить разве что в глупом кино.       Подходил я с угла, прямо со стороны кустов. Именно здесь, вдоль стены, растянулась целая груда мешков с овощами. По правде говоря, я не понимал, как их еще не разворовали, но сейчас меня это не заботило, ведь среди всех этих мешком было нечто такое, что в них совсем не вписывалось – это вид миниатюрной девушки. В любой другой ситуации я бы принял ее за воришку или призрака, но в нашем случае мне потребовалась совсем немного времени, чтобы узнать ее внешность – такую большую заколку больше ни у кого не сыщешь.       «Чего это она тут позабыла?» – и только я так подумал, как девушка резко пригнулась, почти до самой земли. Было такое ощущение, что она тут с кем-то играла в прятки.       Внешний вид Келли был таким же, как и при нашей прошлой встрече: все тот же белый балахон, доходящий ей до самых коленей, и прилегающий к нему широкий капюшон. В таком виде она была похожа либо на ангела, либо на призрак умершей – выбирайте, что вам больше нравится. Однако сегодня капюшон она опустила, видимо, чтобы не мучиться от духоты. Раньше эта девушка всегда вела себя, как самая непринужденная или неприступная личность во всей школе, и мне было очень трудно представить, чтобы она демонстрировала интерес хоть к чему-то. Для нее, быть нормальной – это само по себе ненормально. Короче, каким-то странным образом, Келли смогла стать еще более странной, чем прежде.       Наверное, это и заставило меня сделать то, что я сделал дальше. У меня был отличный шанс, чтобы увидеть Келли с такой стороны, какую она ото всех скрывала. Подобная возможность была слишком ценна, чтобы так легко ее игнорировать. Так что я воспользовался концентрацией девицы в своих целях, и без единого шума подобрался прямо к ней за спину.       – Я надеюсь, ты тут не подворовываешь продукты? – сказал я спокойно, но реакция получилась забавнее, чем я рассчитывал.       Судя по тому, куда следовал взгляд девушки до моего прихода, она очень внимательно следила за кассой у кафе. Не знаю, что или кто смогло ее заинтересовать, но, по какой-то причине, она не хотела, чтобы ее заметили. И вот тут появился я – гроза всех ее планов и предпочтений. Сначала она просто плюхнулась попой на землю – в песок – а потом укрылась капюшоном и обняла колени, подобно маленькому ребенку, который, таким образом, всегда прячется «в домике». От этой иронии мне захотелось громко засмеяться: и вот так выглядит потенциальная наследница школы? У Пьеро были очень странные предпочтения…       – Думаешь, так тебя не будет видно? – меня немного раздражало то, что она принимала меня за полнейшего идиота, раз всерьез верила, что подобное сработает.       – Я… я тут немного… не то чтобы я хотела…       Стоп-стоп, это же мне сейчас сниться?! Чтобы Келли, да запиналась?? Или на нее так повлияло то, что я застал ее врасплох? В любом из всевозможных вариантов, эта девушка явно не была самой собой. А когда я вижу подобное поведение – во мне просыпается интерес, который невозможно спрятать.       Но Келли осталась сидеть под капюшоном, в абсолютном молчании, как будто так я должен был уйти, когда мне надоест на нее пялиться. Ну, не скажу, что в этом совсем уж не было логики, но подобный ход мыслей не мог ни поразить. Тогда я решил, что куда полезнее будет понять, что именно Келли тут забыла, и я попытался еще раз проследить за ее взглядом.       Сейчас на кассе стояли несколько школьников – явно из списка наших однокашников. По счастливой случайности, я смог узнать одну из них, но лишь потому, что мне о ней рассказывала сама Келли. Кажется, эту девушку звали Лаума.       Лаума была как раз одной из тех же детей, которые сидели у нас на домашнем обучении. Если мне не изменяла память, то она вела свой блог в интернете, на котором рассказывала о чудесах астрономии. Как же он там назывался… Кажется, «Дети морозной луны»?       Я попросил Келли передать мне точный список всех этих ребят, включая их описание. Можно сказать, что Лаума была самой вызывающей из них: высокая, стройная и грациозная, очень уверенная в себе и выглядящая так, как будто она уже училась в колледже. Внешность этой девушка явно была развита не по годам, причем во всех смыслах… Ладно, я немного отвлекаюсь от темы. Смысл в том, что когда Келли рассказывала мне обо всех своих товарищах по несчастью, то именно о Лауме она говорила живее остальных. Наверное, в этой даме она видела ту, что отдаленно напоминала ей близкую подругу. И сейчас я подчеркиваю слово «отдаленно», потому что в этой школе не было ни единого человека, кого Коломбина могла бы назвать своим настоящим другом…       Лаума стояла на кассе в открытом купальнике темно-лазурного цвета. Наверное, до этого она купалась на ближайшем пляже, а сюда приходила лишь перекусить. Отсюда было сложно что-то разглядеть, но я увидел, как девушка добродушно болтала со своими подругами и передавала им булочки… Стоп, булочки? Кажется, только сейчас меня осенило!       «Она частенько покупала мне самый вкусный хлеб, когда у меня не было настроения… Мне ведь запрещено покидать школу без надзора Пьеро, и потому Лаума решила немного сгладить мое одиночество» – слова Келли припомнились мне в тот же миг, когда я перевел на нее свой взор.       Она об этом не рассказывала, да и я как-то не догадывался, но сейчас мне вдруг пришла идея: а что, если на самом деле Келли – социофобна? Если она просто боится контактировать с людьми, то это могло бы объяснить, почему никто и ничего о ней не знает, или почему она всегда остается в тени. Келли всегда представлялась мне совершенно иной, но в эту секунду… Мне вдруг захотелось кое-что попробовать и посмотреть, что из этого получится.       – Подожди меня здесь… – я сказал так, словно возражений слушать не собирался, чем вызвал еще больше недоумения со стороны Келли.       – А? Итэр?       Но я уже не особо ее слушал. Если бы я попытался вытащить ее на свет, то она, как и подобает истинной социофобке, приковала себя к одному месту, а может и вовсе попыталась бы вырваться и убежать. С такими выход был один – подыграть им и занять место рядом с ними, прямо в темноте.       Направился я прямым курсом к кассе, а если быть точнее – к корзине со свежевыпеченным хлебом. Единственный раз, когда Келли демонстрировала при мне необычные эмоции, был именно в момент ее рассказа о Лауме. Тогда я вообще не обратил внимание на эту мелочь – хлеб – но отлично запомнил сам миг, ведь только тогда у меня возникло ощущение, что я вижу перед собой искреннюю Келли.       Вернулся я так же быстро, как и отошел, но даже за это короткое время Келли умудрилась снова спрятаться. Как именно? Завалила саму себя мешками… Серьезно, что с ней вообще не так?! В общем, быстро откопав эту ходячую аномалию в природе, я протянул ей бумажный сверток, от которого разило донельзя приятным запахом.       – Это… что?       – А на что это похоже? Ты ведь караулила Лауму, потому что проголодалась? Потому что больше некому тебя кормить, кроме нее и Дотторе…       Мои глаза заострились сами собой. Это было просто смешно: многие считали Келли ходячим ужасом школы, которая всегда добивается своего за счет своего исключительного ума. Если парой слов – злобный гений, который прячет свое коварство под улыбкой. Так все думали, включая даже учителей, но… Я тут снова вспомнил, что о Келли я не знал вообще ничего, в то время как она про меня знала все.       Булочки она взяла, но вот речь свою просто проглотила, и первые минуты смотрела на это так, как будто видела перед собой настоящее чудо. Вечерний ветерок вокруг нас усиливался, из-за чего даже в таком месте ощущалась прохлада, но в тоже время, это позволило приятному запаху сильнее заполонить мне нос. Присев рядом и расположившись вдоль этой стены, прямо под большими листьями пальм, я вдруг понял, что снова остался с Келли наедине.       – Чего нос воротишь? Она не отравлена, да и вообще… – кажется, к этому моменту меня уже не слушали.       «ХРУМК» – громкий хруст возвестил меня о том, что эта девица с силой откусила больше, чем могла проглотить. Прошла одна секунда, две, три, а Келли оставалась неподвижной, словно эта булочка ее парализовала. Но вновь подул ветер, а вместе с ним пришел и аромат, и тогда Келли зашевелилась: она стала с невиданной быстротой вкушать вкусную мякоть, жадно откусывая одну частичку за другой. Крошки от ее рта летели во все стороны, и это выглядело настолько странным и неестественным, что я и сам потерял дар речи.       «Она не умеет готовить? Или так боится общаться, что даже в магазин не бегает?» – у меня появилась целая уйма теорий, а вот все старые я почему-то забыл всего за мгновение. Как будто и не было той девушки, которую я год назад мечтал порвать на куски…       Но что же на меня так повлияло? Да все просто: вид у этой странной девчонки был таким невинным и забавным, что над ней нельзя было не посмеяться. Ее щечки превратились в два надутых шара, а ела она так активно, что иногда я слышал, как она чавкает. И вот это – самая пугающая девушка в школе? Да она же выглядела как младенец… Очень довольный младенец, который сейчас краснеет от собственного блаженства. Самая обычная девушка, каких сотни, и ты никогда не подумаешь о том, что она способна на настоящее коварство.       И все-таки, было какое-то странное у меня ощущение, пока я на нее глядел. Это не было тревогой, но в ее внешности было что-то такое, что казалось мне неправильным – ну, если не считать ее странного балахона, который вообще не подходил под пляжную атмосферу. Что-то такое, что не вписывалось в рамки, но то, чего я не мог заметить. И только я об этом задумался, как…       «БЗЗ» – телефон завибрировал сам собой, принося с собой то, о чем я вздумал забыть, к своему ужасу.       (Ситлали) – Ну и где ты?! Только не говори, что ты алкогольные напитки пробуешь…       У меня почему-то задергался глаз от таких намеков. Ситлали явно судила меня по себе, причем прекрасно зная, что на эту чушь я просто неспособен. Но суть-то была в другом: я совсем забыл, для чего сюда пришел. Мысль о том, что я наконец-то увидел эту проблемную девчонку в другом свете разожгла во мне невиданный интерес, какого я не ощущал уже очень давно.       Мне очень хотелось вернуться туда, где меня сейчас ждали – к своим друзьям, но лишь взглянув на это забавное личико «Коломбины», я почувствовал, что больше мне такой шанс может и не выпасть. Как я уже говорил, у меня появилась возможность узнать Субретку лучше, а мое чутье писателя просто не могло игнорировать такие вещи, в этом была вся моя природа. Так что, скрепя зубами и предчувствуя силу тумаков, которые мне придется стерпеть от Ситлали, я написал быстрый ответ со своими извинениями и тут же убрал телефон. Однажды я за это поплачусь…       В молчании, которое так напрягало меня, но совсем не трогало довольную Коломбину, я решил отвлечься на еду и приступил к поеданию своей собственной булки. Должен признать, что в этом что-то было: вроде бы и простой хлеб, но как же приятно его мягкость заполняла небо рта! А уж про аромат и говорить нечего – он был бесподобен. Я впервые ел хлеб, испеченный на архипелаге, но именно он казался мне самым, что ни на есть, живым и натуральным.       Ну, это хотя бы объясняло такое по-детски наивное поведение, которое показывала девушка. Пока я только приступал к трапезе, то она уже почти закончила – хорошо, что я купил их по несколько штук – и теперь облизывала пальцы. Почему-то это меня рассмешило, и я слегка улыбнулся, чем привлек ненужное внимание. Келли резко обернулась в мою сторону, и в тот же самый миг меня всего парализовало.       – Гх… – кажется, мне снова перехватило дыхание, совсем как на том парашюте.       Мало-помалу к нам подступала вечерняя темнота, но я все еще мог разглядеть то, какими были ее глаза… Нет, думаю, я бы смог разглядеть их даже в кромешной тьме, ведь мне казалось, что они воистину сияли. Словно два белых алмаза – светло-серые, но сияющие внутри – они были прекрасны, как сама луна. Я поймал себя на мысли, что почти никогда не видел таких прекрасных глаз…       И вот это было самым странным. То есть, как так вообще вышло, что я заметил такую красоту лишь сейчас?? Такой пронзительно-очаровывающий взгляд просто невозможно забыть, потому что… Потому что раньше я его попросту не видел! И теперь я понял, что во внешности Келли казалось мне таким странным.       – Ты что, цветные линзы носишь?! – у меня было такое чувство, будто меня очень долго дурачили.       – А что, нельзя?       Последний вопрос она задала с искренним интересом, и я как-то растерялся, а стоит ли вообще на него отвечать, если Келли не понимала сути? Но сейчас это неважно! Глаза – вот, что имело значение!       Во время самой первой нашей встречи именно глаза Келли были тем, что так меня пугало. Ее алый как сама кровь, вампирский взгляд, в купе с этой невинной улыбкой порождал образ человека, который на всех смотрит, как на свою добычу. Подобного мнения были о ней все, кто хоть чуть-чуть ее видел: острый ум, желание отгородиться ото всех и слиться с тенью, а еще и эта привычка всегда улыбаться – она наводила ужас на учеников.       Но если так, то что же я видел сейчас? Эти глаза не были красными, а скорее отливали чистым серебром, как и подобает ангелу. Пытался ли кто-то хоть раз узнать юную Келли, если Пьеро так старательно прятал ее от всего мира? Г… Говорил ли я с ней, когда мы с Дотторе вознамерились уничтожить друг друга?       Молчание продолжалось и Келли также продолжила поедать булочки с видом счастливого ребенка. Я очень хотел решиться на одну вещь, которую проделывал всякий раз, когда встречал интересную для себя личность. Так было с Эи, с Фуриной и даже… даже с Чжун Ли. Это любопытство, которое толкает тебя к желанию узнать о человеке все, чтобы его истинный образ отложился в твоей памяти. Давно я не испытывал этого чувства, не правда ли?       – Спасибо, – немного сдавленно, но даже так я смог привлечь внимание Келли, в глазах которой теперь мелькнул интерес. – Спасибо, что поделилась информацией. Это поможет мне в будущем…       На короткое мгновение удивление затронуло ее глаза, но почти сразу же она вернулась к своему обычному образу, который теперь уже не казался мне таким страшным. Девушка продолжила вкушать приятный вкус обычного хлеба, как будто тот был зачарован.       – Не стоит благодарностей.       И мы снова замолчали, потому что я не знал, что говорить, а затем Келли приступила к своему любимому занятию – тихому пению, которое идеально сливалось с тишиной. Видимо, такая «тишина» действительно не нагнетала и не давила на разум «Субретки». Сколько времени она проводила в одиночестве? Я быстро понял, что сейчас не время, чтобы об этом думать, ведь ответ может мне и не понравиться. На самом деле, был у меня другой вопрос, который я очень хотел задать, но в прошлый раз я еще боялся того, что эту девчонку нельзя к себе подпускать.       – Ты говорила, что Пьеро использует тебя, как свою центральную фигуру, помнишь? – я говорил тихо и неуверенно, но Келли отвечала с каким-то странным оптимизмом.       – Да, так и есть.       – Но почему твоих родителей это устраивает? Почему они идут на поводу у Пьеро?       Этот вопрос не заставил Келли хотя бы повернуться в мою сторону. Возможно потому, что она уже давно понимала, что рано или поздно я его ей озвучу. Указательный палец девушки лег на поверхность песка, начиная рисовать на нем какие-то узоры. Одновременно с этим я вдруг понял, что теперь звуки океанских волн доходили до меня куда отчетливее – народ на пляже потихоньку разъезжался по своим домам.       – Как ты и сказал, Итэр: мои глаза вовсе не красные, как считает большинство. А все потому, что я ношу специальные линзы… – может быть, это было лишь игрой моего воображения, но теперь улыбка Келли казалась мне какой-то горькой. – С самого рождения я болею одним генетическим недугом. Медленно, но верно, мои глаза теряют способность видеть свет и погружаются во тьму. Эти красные линзы нужны для того, чтобы хоть немного притормозить сие ужасный процесс.       – Но ты…       Вдруг я замолк, потому что мне было нечего сказать. Мне не было нужды сомневаться в ее словах, потому что я просто знал – она говорила правду. Взгляд мой обратился вниз, где девушка все еще вырисовывала узоры на песке. Теперь я отчетливо видел, что это была луна, а еще какие-то странные танцующие вокруг нее духи.       – Пьеро обладает множеством связей, в том числе и в мире медицины. В обмен на возможность получить лечение, которое сейчас лишь на стадии эксперимента, но которое может навсегда излечить мои глаза – мои родители согласились сделать меня фигурой на чужой доске. Лишь для того, чтобы я продолжала видеть…       И хотя улыбка Келли никуда не делась, она с силой сжала горсть песка, на котором рисовала еще секундой ранее. Должно быть, Пьеро всю жизнь приказывал ей улыбаться в стенах школы, и она позабыла, каким должно быть ее лицо без этой улыбки.       – Но, даже у такого ребенка как я – все еще есть право выбора. Есть люди, хорошие и прекрасные люди, которые научили меня этому. Мои родители знают, что больше всего на свете я хочу увидеться с этими людьми, поэтому они попытались мне помочь: я придумала программу естественного отбора, а затем передала ее своим родителям и даже уговорила директрису принять это безумие. Так я надеялась, что меня смогут исключить из школы, чтобы я перестала быть чье-то марионеткой.       – Чтобы встретиться с теми, кого я видел на фотографии? – рассудительность пришла ко мне в тот же миг, когда весь пазл, наконец, сложился.       – Да. Они все еще ждут меня, и будут продолжать ждать, потому что они – это мой дом… – сжатый кулак Келли расслабился, отпуская песок, а сама она позволила себе прикрыть глаза. – И я обязательно вернусь к ним, даже если придется ради этого улететь на луну.       Келли обняла колени и положила на них свою голову. Я не знал, что следует говорить, но мне вдруг стало грустно. И хотя я сам все понимал, один вопрос все же оставался висеть на душе.       – Но ведь тогда однажды ты можешь потерять зрение. Разве тебя это устраивает?       – Но зато я буду свободна! – мне казалось, что от этих слов она заулыбалась еще сильнее. – Я буду с теми, кого всем сердцем люблю. Мне не нужны глаза, чтобы я могла представить себе их образы, главное – это иметь возможность их почувствовать. Вернуться к тем, с кем я чувствую себя как дома, это мое единственное желание.       Почему-то, слушая ее речь, что была пропитана искренностью и чистотой, у меня как-то екнуло сердце. Образ одного «Барда», с которым я просидел за одной партой в первые годы учебы, нарисовался сам собой. Свобода – это единственное, за что имеет смысл бороться, и если бы Венти услышал историю Келли, то он бы… От подступающей решимости я почувствовал, как сжимается мой кулак. Хорошо еще, что Келли вырвала меня из потока нахлынувших эмоций.       – А в чем твое желание, Итэр? Чего ты хочешь? – она как-то слишком внезапно спросила об этом, и потому я с удивлением обернулся обратно к ней.       – Мое… желание?       – Да! – поразительно, что ей и в самом деле было интересно. – У тебя ведь нет причины мне помогать. К тому же, это я виновна в том, через что тебе пришлось пройти год назад. Так зачем тебе рисковать и лезть во все это ради человека, которого ты почти не знаешь?       «Зачем» – этот вопрос я и сам себе задавал. Однако ответ был уже известен, просто большинство людей не смогут его понять. Причина была и, быть может, это было самым главным поводом в моей жизни, хотя и не все смогут это принять.       – Зачем? Хм… – впервые за нашу недолгую беседу я почувствовал, что хочу от всей души улыбнуться. – Птицы не думают, почему они летают – они просто это делают, и все тут*.       Не думаю, что Келли смогла хоть что-то понять из этих слов, но этого было и не нужно – она по моим глазам поняла, что я ей не вру. Да и какая разница, поймет она меня или нет? Я знал, чего я хочу и для чего я этого хочу, а большего мне было и не надо. Останется ли другой «Итэр» жить вместе с «Тейватом», или навсегда пропадет в пучине моего подсознания, подобно детскому рисунку – это будет зависеть от того, чем закончится эта история.       – Странный ты, – заключила девушка, но тут же мило ухмыльнулась.       – Как и ты, но вот мы здесь: два отщепенца, которые готовы драться за свои желания.       – Ха-ха, – я впервые услышал, как она по-детски смеется, но это было приятным звуком. – Довольно сомнительная смесь…       – Возможно… А возможно и то, что мы так привыкли бояться тех, кто не похож на нас самих, что забыли, как это важно – просто разговаривать друг с другом.       На это Келли ничего не ответила, но мне будет достаточно и того, чтобы она просто задумалась. Важно не только то, чтобы я ей доверял, но, и чтобы она сама могла доверять мне, если мы оба хотим получить желаемое. Мне бы хотелось еще немного поболтать с ней, хотя бы ради прогресса, но меня резко прервали. Уже во второй раз за вечер мой телефон завибрировал, и если это не была Ситлали, то это мог быть только…       «Скар? Что ему нужно так поздно?» – с удивлением пробежала во мне мысль, пока я открывал наш чат.       (Скар) – Думаю, тебя это заинтересует… – и он попал в самую точку.       По моим подсчетам, группа Скара уже должна была вернуться в общий лагерь, чтобы завтра начать отдых на пляже, пока мы будем на городской экскурсии. Я был уверен, что Люмин не осмелиться зарабатывать себе наказание в этой поездке, но на всякий случай попросил Скара присматривать за ней. Но, сейчас речь шла вообще не о том…       Фотография, которую мой друг так любезно мне переслал, была сделана вовсе не в городе, а скорее на окраине острова: неподалеку от того самого пляжа, на котором отдыхала моя группа. Я видел это место, когда мы ехали на транспорте. На этой фотке моя сестра, одетая в золотую майку, шорты и соломенную шляпу, была очень довольна собой, пока общалась со своим собеседником у открытой дверцы машины. Именно этот-то человек и привлек мое внимание…       – А она что здесь делает? – сказал я с легкой смесью недоумения, пока глядел на лицо нашей директрисы.

***

       И все-таки, как же трудно порой жить, когда ты полный идиот! Наспех попрощавшись с Келли, я отправился туда, где и была сделана эта самая фотография. Добирался я не медленно и не быстро, но солнце уже успело спрятаться за горизонт, из-за чего рассмотреть нужную машину было крайне затруднительно.       – Не похоже, что она принадлежит ей… – я уже раз десять пришел к такому выводу, пока осматривал этот черный джип, но все равно продолжал крутиться вокруг него.       Конечно, я никогда не засматривался на машину, принадлежащую директрисе, но я был уверен, что пока она стояла на школьной парковке, то выглядела совершенно иначе. С другой стороны, как-то глупо считать, что наша «Снежная королева» протащила свою тачку через половину земного шара, только чтобы навестить всех нас в школьной поездке.       Ладно, на самом деле, было не так уж важно, ее эта машина или нет, но я хотел убедиться, что директриса и в самом деле сейчас здесь – на мальдивских островах. И, что еще важнее, если она здесь, то что ее вообще сюда привело? Или, быть может, не «что», а «кто»…       – Но если судить по фото, то место один в один то же самое, – я все еще продолжал рассуждать, пока оглядывался по сторонам и сравнивал окружающие меня детали с тем, что было видно на фото. Кажется, мне предстоял мозговой штурм.       «Если Анастасия и правда здесь, то отвлечься из школы она могла лишь ради чего-то очень важного. Не могла же она и в самом деле приехать сюда лишь ради Люмин?!» – на секунду я вспомнил угрозу, которую услышал в кабинете Царицы, но тут же попытался отбросить эту негативную мысль. – «Самое главное сейчас – это понять, на чьей стороне хозяйка нашей школы. А для этого мне нужно с ней поговорить…»       Я еще раз глянул на неподвижный джип на обочине, но тот не умел отвечать на мои вопросы, а потому никакой пользы он мне принести не мог. Да и неизвестно, через сколько вернется его владелица, если вернется вообще. Однако я отказывался уходить с пустыми руками, а потому решил хотя бы сфоткать номер данного автомобиля.       – Пробью его позже. Глядишь, и смогу что-то узнать…       – И что же ты собрался пробивать, молодой человек? Надеюсь, не окно машины? – грозный мужской голос свалился на меня так, как будто он принадлежал богу-громовержцу. Я едва не выронил телефон из рук, когда резко обернулся на него, но вот сам все равно упал.       Мужчина, что возвышался надо мной, и без того имел грозный вид, но сейчас, когда я встретил его в ночи, то он напомнил мне огромную темную летучую мышь. Вот из-за таких-то, как он, большинство людей и боялось гулять по ночам: увидишь такого на улице – отдашь ему все деньги без лишних вопросов! Я так перепугался, что проглотил все нужные слова, а Капитано вовсе и не торопился избавить меня от моего ступора. Этот ледяной взгляд говорил за мужчину лучше любых слов – учитель был близок к ярости.       – Юноша, а вам не кажется, что вам не следует бродить так далеко от общего лагеря, да еще и в такой час? Почему я, как ваш классный руководитель, вынужден искать вас после вечерней переклички? – решительные глаза метнулись выше, прямиком на машину, словно он только сейчас заметил, где мы с ним вообще находились. – И что, позвольте узнать, вы забыли у машины Анастасии Федоровны?       Он спрашивал требовательно, не терпя ожиданий и уклонений, но я все равно осмелился проигнорировать его вопрос. Траин, сам того не понимая, ответил мне на мой же вопрос, который и привел меня сюда. Это вернуло мне дар речи.       – Анастасии… Значит, директор…!       – Тоже здесь? Да, Анастасия каждый год сопровождает выпускные классы во время школьной поездки, пока ее доверенное лицо следит за школой. А теперь, быть может, ты все же объяснишь, что дало тебе право без разрешения покинуть школьный лагерь перед самым отбоем??? И почему твои наставники и твои товарищи обязаны переживать за твою жизнь?!       Он не кричал, но ему это и не требовалось. У Капитано имелась самая настоящая армейская выдержка, способная подчинять людей одним лишь взглядом. Я вдруг ощутил что-то неприятное в груди, и это «что-то» не позволяло мне дальше смотреть в глаза учителя. С чувством некого смирения я поднялся с земли, молча ожидая своей участи. Только теперь до меня в полной мере дошло, как я посмел себя повести.       – Понятно… – нет, все-таки, молчать было не лучшей затеей, потому что тон Траина стал еще невыносимее. – Я думал, что за этот год я смог отучить тебя от всего этого безрассудства. Значит, я ошибся.       – Простите. Это больше не повторится, – больше я ничего не смог из себя выдавить, но и то было лишь началом.       – Твои родители поручили твоим близким учителям защищать тебя с той самой секунды, как ты попал в нашу школу. Эти наставники честно выполнили возложенную на них задачу, и хоть их обоих уже нет в школе, ты действительно думаешь, что это правильно – расплачиваться с ними вот так?       Лица Эи и Ли стрельнули в памяти, подобно вспышкам, из-за чего мне стало еще тяжелее. Чувство стыда накрыло меня с головой, и теперь я просто стоял, уставившись вниз, ожидая своей участи… которой не последовало! Простояв так еще секунд десять, Капитано глубоко вздохнул, но более не сказал ни слова. Нет, точнее говоря, сказал, но уже совсем другим тоном и с другими намерениями.       – Возвращаемся в лагерь, я провожу тебя до палатки. У вас ведь завтра экскурсия, так что будет обидно, если ты ее проспишь.       Я смиренно кивнул и зашагал за своим классным руководителем. Просто поразительно, какую скорость он развивал, будучи прикованным к своей трости! В такие моменты я мог поверить, что он и вовсе не человек…       Первое время мы шли молча и это создавало крайне неудобную атмосферу. Если так подумать, то мы с ним впервые остались наедине с тех пор, как он стал моим классным руководителем. С того момента он уже не раз успел доказать, что достоин этой должности, но я так и не осмелился нормально поговорить с ним.       – Скажите, а как вы поняли, где меня искать?       – Сначала Ситлали заметила, что ты не вернулся в лагерь, а так как ты не отвечал на звонки, то она жутко перепугалась. Ей ничего не оставалось, кроме как пойти ко мне. Надеюсь, ты не будешь на нее злиться из-за этого?       – Вы обо мне слишком плохого мнения, если так считаете, – сказал я с ухмылкой или даже самоиронией.       – Тут ты ошибаешься, – он сделал паузу, но я так и не понял, что он этим хотел сказать. – После ухода Эи и мистера Ли, задача о твоей безопасности легла на меня и Мавуику. До нее дошла информация, что в последнее время ты стал чаще общаться с нашей директрисой, или еще кое с кем. Так что она попросила меня присмотреть за тобой в дороге, как раз на такой случай.       – Думаете, мне нужна защита?       – Я думаю, что хорошо успел понять, каким человеком является Даниель. И если ты его сын, то ответ напрашивается сам собой.       Не знаю, считать это за похвалу, или же за упрек, но я позволил себе легкую улыбку. Машины проносились одна за другой, а мы так и продолжали идти по краю дороги в полном молчании. На этом участке дорога возвышалась, а потому у нее не было обочины, но это меня не пугало, потому что никто не ездил без фар в такое время суток.       «Ее группа должна была уже вернуться… Интересно, а что она сейчас делает?» – эти мысли я просто не мог запереть в себе.       Отсюда я уже мог увидеть пляж, с которого пришел, а также огни нашего раскинувшегося лагеря. Я знал, что в одной из тех палаток сейчас находилась Фурина. До этого я пытался держать свои мысли подальше от нее, но периодически – всякий раз, когда мы были ближе друг к другу, чем на жалкую сотню метров – я все равно задумывался о ней. Внизу по склону раскинулись пальмы, скоро мы дойдем до поворота на пляж, и я снова окажусь вблизи девушки, которую люблю… еще бы только понять, на какую букву начинается ее имя!       – Кажется, за этот год мы так и не поговорили по душам? – вдруг Траин прервал молчание, словно смог прочитать те мои мысли, что я обдумывал не так давно. Это немало удивило меня, и я даже поднял свой взгляд на учителя.       – Вам так интересно, что я о вас думаю? По вам и не скажешь, что вы из подобных…       – Видимость всегда расходится с реальностью. Но меня интересует другое: каким человеком ты стал за этот год, а еще – что ты решил делать дальше?       – Вижу, Мавуика и об этом вас попросила? – Траин ничего не ответил, давая немое согласие. – Почему вас это так интересует? При нашей первой встрече вы говорили похожими фразами… Скажите, чем я отличаюсь от других, раз смог привлечь ваше внимание?       И мне действительно был интересен этот вопрос, но Траин не торопился на него отвечать. В такт постукиванию от его трости, мимо нас промчалось несколько машин. На время этой поездки Капитано прекратил надевать свой фирменный темный плащ, предпочитая вместо него не менее темную, словно обсидиан, футболку. Только это позволило мне подметить, каким же накачанным и стройным был этот человек – словно атлет, прямиком с древних олимпийских соревнований.       – Да ничем конкретным, если по существу… Просто я вижу в тебе тот же огонь, что и у Анастасии.       – Вы уже говорили мне об этом, но что это значит? Если честно, я не вижу между нами ничего общего.       – «Пока» не видишь, но все меняется. В тебе есть потенциал воина, и я сейчас говорю не о способности махать мечом: как и наша директриса, ты обладаешь желанием и волей изменить весь мир, даже если придется бросить ему вызов.       – Похоже, вы ее уважаете… – сказал я с осторожностью или сомнением, ведь у самого меня Анастасия не вызывала ничего, кроме гнева. Хорошо еще, что около нас промчалась еще одна машина, а иначе бы Траин услышал скрежет моих зубов.       – Способность не отказываться от своих идеалов всегда заслуживает того, чтобы ее уважать.       – Не уверен, что когда-нибудь смогу это понять, потому что…       – Итэр в сторону!!! – Траин крикнул изо всех сил, но было слишком поздно.       Прежде чем я успел понять, что вообще произошло, мой классный руководитель решил взять все в свои руки. Он подхватил меня под руку, а затем оторвал от земли, словно пушинку, настолько легко это ему далось. Затем, не медля ни единого мгновения, Траин откинул мою тушу в сторону, прямиком за дорожные ограждения.       «Что за…» – события явно происходили быстрее, чем я мог их осознать.       Еще до того, как мое тело начало катиться вниз по склону, до моих ушей дошел этот ужасный звук: мчащийся автомобиль, небольшое торможение, а затем и ужасный грохот, с которым разлетелись дорожные ограждения. Сила удара оказалась такой высокой, что эти самые ограждения улетели на добрый десяток метров, а одно из них так вообще приземлилось около меня.       Хотя, стоит сказать, что и без всяких снарядов с неба, мое состояние нельзя было назвать положительным. Я кубарем покатился вниз, сдирая местами кожу, а также зарабатывая синяки и ссадины. У меня не было ни единой возможности, чтобы это остановить, и теперь мне оставалось лишь ждать и смотреть, как чистый каменистый склон сменяется песочной грядой, а открытое ночное небо превращается в темные листья пальм. Не знаю, сколько я так катился, подобно мешку с мясом, но остановить меня смог лишь древесный столб от очередной пальмы. Жаль только, что я ударился при этом головой…       Быть может, сейчас не лучшее время, чтобы об этом говорить, но меня поразило дежавю: помниться, два года назад я уже ударялся головой, когда на улице бушевал ураган. Вот уж не думал, что будет что-то еще больнее!       «Где… к-то…» – бессвязные слова звучали в мыслях, пока я отчаянно боролся с тем, чтобы не лишиться сознания. Какое-то предчувствие подсказывало мне, что сейчас мне нельзя падать в обморок, потому что от этого может зависеть чья-то жизнь.       Да, а вот на деле это было куда проще сказать, чем сделать! Боль неприятно разливалась по всему телу, а в голове било так, словно она вот-вот расколется на куски. Я даже не мог сказать наверняка, что ничего себе не сломал. В глазах было то темно, словно в пещере, то ярко, как под светом лампы. В какой-то миг мне вообще показалось, что я умираю, но, к счастью, до этого было еще далеко.       Однако все это я мог сказать лишь про самого себя. Кое-как собравшись с силами, я все же смог оторваться руками от земли, хотя бы просто для того, чтобы убедиться, что я все еще в мире живых. Дорога осталась наверху вместе с машиной, которая едва меня не сбила… или же не меня, а нас?       Ужас поразил меня всего за одно мгновение, когда я увидел, как всего в нескольких метрах от меня, не подавая признаков жизни, лежит еще одно тело. Это тело принадлежало большому коренастому мужчине, в котором я тут же признал своего классного руководителя. Страх от произошедшего – или того, что еще могло произойти – придал мне невиданные ранее силы, а вся та боль, что мешала мне подняться, как будто испарилась за одну секунду.       – ТРАИН! – истошно выкрикнул я, пока шатаясь бежал к безжизненному телу учителя. Мне еще не приходилось видеть такой странной позы для тела, в которой руки и ноги как будто поменялись местами. – Нет… НЕТ!!!       Воспоминания придут позже, в свой час, ведь в этот момент мне было не до них. Однако не упомянуть об этом сейчас будет настоящим кощунством. Машина, которая сбила нас, ехала с выключенными фарами, не сигналя, и даже не остановившись после произошедшего. И ограждения она снесла на том участке дороги, где отсутствовали дорожные камеры… Но, как любят говорить взрослые, каких только совпадений не бывает, верно?