Божественная муза: Последний звонок

      Ожидание всегда ложилось на меня тяжелым грузом – думаю, вы уже должны были это понять – но этот случай был в своем роде особенным. Наверное потому, что я очень сильно боялся, как бы этот визит в больницу не закончился так же, как мои посиделки у палаты другого учителя… Того, кого мы потеряли год назад…       Я сидел в коридоре, прямо напротив дверей со срочной терапией. Часы неустанно тикали и в такт их стрелке я притоптывал левой ногой. Кажется, я позабыл, когда в последний раз моргал при такой атмосфере. Пару раз за ночь я все же позволил себе уснуть в прихожей, и тогда же кто-то из медсестер заботливо укрыли меня одеялом, но долго такой «сон» не длился, так что к утру я ощущал дикую усталость. Думаю, это можно было назвать самой трудной ночью за весь последний год.       – Итэр! – со стороны раздался слабый голос и лишь только услышав его я почувствовал приятное расслабление.       Аяка стояла в нескольких метрах от меня, на углу, и была крайне встревожена. Если судить по ее тяжелому дыханию, то сюда она бежала на всех парах, что было, в общем-то, неудивительно. Произнеся мое имя, она еще несколько мгновений просто стояла на месте, но надолго ее не хватило: девушка сорвалась, и я тут же вскочил к ней навстречу, раскрываясь для объятий. Думаю, в этот раз я обнял Аяку даже сильнее, чем она меня, ведь я был искренне рад ее видеть после пережитой ночи.       – Я так испугалась! Утром я хотела встретиться с тобой перед твоей отправкой, но нам сказали, что ты… т-ты…       – Я в порядке, – уверенно сказал я и начал гладить ее вдоль спины, чтобы унять дрожь девушки. – Отделался сильными ушибами и ударом по голове, но ничего серьезного.       – Хорошо… – думаю, на секунду она позволила себе улыбнуться, или даже пустила слезу от радости, но почти сразу же ее голос стал тяжелее. – А… А как профессор Траин?       – Не знаю. Пока еще ничего не ясно.       Пальцы слегка впились в поясницу Камисато, а сам я зарылся в ее волосы, чтобы не поддаваться лишним эмоциям. Так Аяка поняла, насколько шаткое у меня состояние, и мы поспешили присесть, чтобы я мог спокойно обо всем рассказать. Рассказ шел довольно тяжело – о некоторых вещах мне и вовсе пришлось промолчать – но я все равно испытал облегчение, поделившись этим с Аякой. Всю ночь я только и думал о том, что буду делать, если по моей вине с Траином что-то случилось, и это копилось внутри меня, а теперь я мог хоть немного облегчить этот груз. Камисато всегда умела слушать, я никогда не перестану хвалить эту ее черту, и сегодняшним утром она себе не изменила: пока я вел этот рассказ, то она ни разу меня не прервала и даже не охнула – она просто позволяла мне говорить.       После неприятного столкновения с машиной я поэтапно сделал две вещи. Во-первых, я вызвал скорую для нашего дорогого Капитано, а во-вторых, позвонил остальным учителям, чтобы сообщить последние новости. Тогда меня уговаривали вернуться в лагерь, но я бы скорее переплыл весь этот океан, чем смог уснуть этой ночью. В общем, никого толком не слушая, я поехал в больницу вместе с учителем, где и провел всю ночь.       Удивительно, но свою историю я успел закончить как раз в тот момент, когда дверь палаты приоткрылась, и из проема показался силуэт медсестры. Она была немного встревожена, увидев на кушетке двух школьников, но прогонять нас не стала. Не уверен, но, кажется, у меня замерло сердце, когда она вздохнула.       – Ну как он? – с надеждой спросил я, потому что больше не мог выдержать внутреннюю панику.       – Он слаб, но жить будет, – я выдохнул, готовый упасть на пол и уснуть прямо здесь. В тот же миг медсестра позволила себе теплую, словно солнце, улыбку. – У него треснули ребра и сильно пострадало плечо, но нам удалось избежать худшего. Если честно, он невероятно крепкий, мне таких встречать еще не доводилось…       – А когда можно будет с ним поговорить?       Медсестра как будто замолчала, а ее улыбка потухла. Не думаю, что меня ждала какая-то ужасная новость, но такое выражение лица всегда говорило об отказе.       – Он уже приходил в себя, но в ближайшие несколько дней ему нужны лишь отдых и покой. Простите, но в эти дни к нему вряд ли будут кого-то пускать.       Ну, новость, конечно, была не из тех, которые мы встречаем с улыбкой, но едва ли я мог рассчитывать на большее. Одно лишь то, что Траин остался живым, уже звучало отлично, а уж то, что с ним не случилось ничего непоправимого – да мы как будто в лотерею выиграли, раз нам преподнесли такие новости! Удостоверившись, что наша парочка смогла принять этот факт, медсестра быстро покинула нас.       Тогда мы вновь присели и на этот раз уже была очередь Аяки поведать мне свой рассказ. Она вкратце рассказала мне о том, как вся эта новость повлияла на лагерь ранним утром. Если коротко, то все ожидаемо: большинство ребят были в таком шоке, что поначалу даже думали, что все это лишь недоразумение. Но время отлично делает свое дело и очень быстро отсутствие одного из учителей начали замечать, а уж когда до учеников дошло, что и меня нигде не видно, то некоторые впали в шок. Если верить словам моей подру… кхм, моей девушки – то тяжелее всего было Ситлали: наша Бабуля села на самый край обеденного стола и поджала под себя ноги, так и не притронувшись к своему завтраку.       – Не завидую я сейчас преподавателям. Теперь им пришлось разделиться, – казалось, что эти слова Аяки адресованы не мне, а скорее кому-то невидимому.       – Разделиться? Это еще для чего?       – Ну так ведь… Хоть Траин и пострадал, но школьного плана это не отменяет. Так что твоя группа уже отправилась на городские экскурсии вместе с Нин Гуан. Вообще-то, учителей должно было быть двое, но большинство из них сейчас приехали в больницу, чтобы уладить все вопросы. Да и потом, кому-то же надо забрать тебя отсюда?       Последние слова были сказаны с тревогой, я чувствовал это не только в голосе Камисато, но и в прикосновении ее руки. Похоже, что она уговорила учителей нарушить план и привезти ее в эту больницу, несмотря на то что ее группа сейчас оставалась на пляже. И все ради того, чтобы удостовериться в моем благополучии Честно говоря, мне ее присутствия было более чем достаточно, и я бы лучше провел весь день с ней, чем поехал на эти дурацкие экскурсии.       Жалко, но моего мнения никто спрашивать не будет, особенно если учесть, как умело я находил неприятности на свою голову. Да и что-то подсказывало мне, что свой нагоняй я еще получу, раз сюда прибыла вся учительская верхушка нашей… нашей поездки…       – Подожди-ка…       – Что-то случилось?       Я будто не услышал вопроса Аяки, ведь меня слишком резко осенило. Даже не до конца осознав, что я делаю и зачем, мое тело обернулось к окну, чтобы посмотреть на вид больничной парковки. Особенно вглядываться мне не пришлось, ведь вышло так, что нужная машина в тот же миг попалась на глаза: черный джип, который я видел буквально еще вчера вечером. Более того, сейчас эта машина имела при себе и своего водителя – высокую и властную женщину с почти что белыми волосами. Сейчас эта дама была такой волевой, что вальяжно сидела на капоте своего же джипа, пока болтала по телефону.       И почему я не умею догадываться сразу до таких вещей? В самом деле, если большей части руководства пришлось выдвинуться сюда, то это означало, что и директриса не могла остаться безучастной. Ведь разве не Траин еще вчера говорил, что она лично контролирует весь процесс школьной поездки, которую устраивают для выпускников?       Ноги сами собой сорвались с места, несмотря на недоумевающую реакцию Аяки. Можете смело забыть все мои слова, которые я сказал про свои желания – сейчас они кардинально поменялись. Я только и сделал, что быстро поцеловал Аяку в щеку, а затем оставил ее позади.       – Итэр??       – Прости! Я позже все объясню!       И когда же оно наступит, это «позже»… Никаких дальнейших слов я так и не услышал. А может, мое сознание так сильно сконцентрировалось, что я просто перестал что-то замечать или слышать? Не успел я оглянуться, как сам оказался у лестницы, игнорируя половину ее ступенек. Очень быстро я ее миновал, а затем и еще одну, и еще одну… Мой разум лихорадочно перебирал мысли, которые выстраивались в логическую цепочку:       «Это не совпадение… Кто-то точно пытался убить меня! Но не получилось у них это только потому, что Траин за мной присматривал… Лишь потому, что Мавуика знала о моем контакте с директрисой, и решила подстраховаться» – выход из больницы был уже перед глазами, когда мои зубы резко сжались от злости.       – Анастасия!! – крикнул я, и очень вовремя, ведь наша «Царица» уже собиралась садиться в машину.       Наверное, если бы я не знал, то и не узнал бы ее в такой одежде. Без своего строгого костюма она была самая не своя. Белый открытый топ с глубоким вырезом, а также легкие черные брюки с высокими каблуками – она выглядела, как самая настоящая богатая туристка. Последним штрихом этого образа были ее модные солнцезащитные очки, надетые на лоб. Мне не очень охота это признавать, но похоже, что моя бывшая девушка была не единственной претенденткой на титул «Королевы элегантности».       Ну что, понеслась, да? Если говорить о хороших новостях, то этим криком мне удалось ее приостановить, а вот касательно плохих – это не дало никаких результатов. Снежная королева посмотрела на меня так, словно я был занозой, и она удивлена лишь тому, что все еще не смогла меня выдрать. Я был абсолютно ей неинтересен…       – Опять ты… – из ее уст это даже как вопрос не звучало. – Что-то в последнее время я слишком часто тебя вижу. Ладно, будем считать, что я тебя поприветствовала, а теперь мне пора ехать.       Какая «занятая» женщина! Она снова раскрыла дверь машины и тогда я побежал ей на перерез, словно в приступе паники. Не знаю и сам, чего я вообще планировал добиться этим разговором, но… Быть может, я просто хотел убедиться? Убедиться в том, что это вовсе не директриса заказала мою смерть, в руках которой гораздо больше возможностей устроить такое, чем у всех остальных в этой школе. Я и до этого успел усвоить, что ее стоит бояться, но, когда тебя просто хотят исключить, это еще одна история, а вот настоящее убийство – тут уже совсем другой разговор.       – Я хочу поговорить!       – Рада, что у тебя такие мелочные желания, но у меня таковых нет, – даже не посмотрев в мою сторону, женщина села на место водителя, и уже почти успела закрыть дверь у моего носа.       – Я знаю, что Пьеро пытается отнять у вас школу с помощью своих махинаций! Еще я знаю, что для этого ему нужна Келли!       Дверь так и не захлопнулась. Царица ждала несколько секунд, прежде чем медленно раскрыть ее обратно, а когда это произошло, то одна ее нога снова высунулась из машины. Видимо, за это время взор ледяной женщины рассматривал меня через зеркало заднего вида. Увидела ли она что-то интересное? Или, быть может, она сейчас решала, как ей лучше прихлопнуть назойливую муху? Так или иначе, когда она наполовину высунулась из машины, то ее взгляд оставался все таким же леденяще равнодушным.       – А зачем мне эта информация? Я и сама об этом в курсе, – у меня уже открылся рот, чтобы начать с ней спорить, но Анастасия меня опередила. – Понимаю, ты хочешь какую-то награду за то, что ты меня «предупредил», но тебе нечего мне дать, а потому у меня нет причин сотрудничать. Так что прекрати отнимать мое время и отправляйся туда, где сейчас должен находиться.       – А много у вас причин, чтобы так сильно меня ненавидеть, а?! – я внезапно начал задыхаться от нахлынувших эмоций. – У вас нет времени, чтобы поговорить со мной, но зато имеется целый вагон времени и сил, чтобы выжимать меня и Люмин из школы! За что вы так не любите нас?       Нет, наверное, это не было простой обидой, ведь я уже давно научился не обижаться на подобное. Однако мое любопытство было чем-то большим, чем простой всплеск эмоций, и сейчас оно требовало ответов. Почему это был именно я? Почему человек, которому я ничего не сделал – испытывал ко мне такую сильную неприязнь? Подобная несправедливость была не из разряда того, с чем я мог бы так просто смириться.       И вот мне интересно, а это был первый раз? Впервые ли я вижу то, как эта женщина проявляет свои эмоции? Что-то кроме всесильной надменности и презрения – небольшое удивление, с которым она сейчас посмотрела на меня.       В эту секунду планы Анастасии резко изменились. Высунув из машины второй каблук, женщина медленно выбралась из машины, не отводя от меня своих серо-ледяных глаз, а затем так же медленно она подошла вплотную ко мне. Не скажу, что мой страх к ней куда-то исчез, но у меня было достаточно сил, чтобы противостоять этому чувству. Даже когда «Царица» возвысилась надо мной, или даже когда протянула ко мне свою ладонь и весьма грубо схватила за подбородок – я остался спокоен и неподвижен. Несколько секунд она внимательно вглядывалась в мое лицо, демонстрируя в себе смесь интереса и презрения, а потом ее хватка изменилась: вместо грубых тисков, ее пальцы мягко сместились на край моего подбородка и как будто… Она что, сейчас гладила меня? Но при всем этом, ее враждебный взгляд никуда не делся.       – Странное чувство. Глаза у тебя другие, но-о… Чем-то ты все равно напоминаешь его… – хотя бы здесь мне хватило ума, чтобы понять, о ком она говорила. – Только вот наивности в тебе пока что куда больше.       Это не сильно смахивало на комплимент, но какая-то часть меня словно бы обрадовалась, услышав такое сравнение. Взгляд, от которого и без того был мороз по коже, слегка сузился, но все еще не разрывал нашего зрительного контакта, и в то же время Царица медленно убрала свою руку. Что она вообще пыталась разглядеть, и что могло твориться в ее безумной голове?       – Слушай внимательно, Мальчишка: ненависть – самая чистая и искренняя эмоция, которой обладают люди. Она намного надежнее любви, о которой ты так любишь распинаться…       – Не вам мне говорить о любви, – я говорил с чувством холодного презрения. Так я хотел выразить свое насмехательство, а оказалось, что сейчас насмехаются надо мной.       – Тогда, что сможешь сказать ты сам? Может, ты поведаешь мне, какая любовь была между тобой и Люмин? – меня будто очень сильно укололи, причем в самое сердце, из-за чего на секунду я потерял способность дышать. – Ну и? Помогла эта самая «любовь» твоей дорогой сестре? Во что превратились ваши узы и во что они превратили вас самих? Наверное, ты сможешь мне это растолковать.       Это был шах и мат. У меня было такое чувство, как будто на каждую сказанную мной фразу у Анастасии найдется свой ответ. Как бы сильно я не старался разбить ее философию – она оставалась крепка и нерушима. Разговаривать с ней было бесполезно, да и сама она не сильно жаждала разговора: терпеливо прождав десять секунд, эта ледяная королева начала возвращаться к своей машине. Кажется, своим выражением лица она решила заново объяснить мне, что такое настоящее разочарование в людях.       – Не знаешь, да? Как я и думала: ты всего лишь мелочный ребенок, который всюду сует свой грязный нос. Единственное, что ты умеешь – это красиво говорить и махать руками… – она уже почти села в машину, но внезапно в ней отразилось самое настоящее лукавство. – Наверное, после произошедшего, ты просто испугался за свою шкуру, вот и обвинил во всем меня. Я ведь права?       – Откуда вы…       – Все знаю? Не делай из меня дуру, я пережила столько врагов, сколько ты за всю жизнь не соберешь, – не знаю, изменилось ли ее лицо, ведь она окончательно отвернулась, но вот голос как будто бы стал тяжелее, как и воздух вокруг нас. – Даниель не объяснял тебе, как работает политика?       – А это здесь причем?!       – Притом, что это тебе не в шахматы играть – война не заканчивается со смертью короля. Самое худшее, что ты можешь сделать в такой борьбе, это опрометчиво попытаться устранить оппонента. И если бы я была способна допустить такую глупость, как смерть вверенного мне ученика, то никогда бы не заняла этот пост…       Самое противное в ее словах было то, что с ее логикой было трудно поспорить! А еще, что было не менее противно, ее слова почему-то напомнили мне о том, как со мной разговаривала Мама. Я в этом не сильно разбирался, но образ мышления у Анастасии или моей матери был сродни мыслям настоящего правителя. И если так, то мог ли мой отец – Даниель – выбрать Анастасию на роль директора как раз по этой причине? Мог ли он разглядеть ее потенциал? Забавно, но в таком случае, прозвище «Царица» было дано ей не просто так…       Рассуждать о таких вещах было слишком сложно для моего детского мышления. Ждать моей реакции, или отвечать на новую кучку вопросов, Анастасия не собиралась делать ничего из этого. Оставив меня с чувством унижения, она окончательно села в машину, а затем тихонько тронулась с места.       Мне-то думалось, что она уже вдоволь надо мной потешилась, а потому никаких новых сюрпризов я не ждал. Увы, оказалось, что и тут Анастасия решила меня переиграть: когда машина проезжала около меня, то она вдруг остановилась, а боковое стекло медленно опустилось вниз.       – Помню, Чжун Ли как-то рассказывал мне, что ты мечтаешь стать писателем? – отвечать на столь риторический вопрос было бессмысленно. – Если у тебя так много времени, чтобы за мной гоняться, то лучше потрать его на тех, кто тебе действительно важен и любим.       – Это совет или угроза?       – Решай сам, но много ли у тебя осталось времени, чтобы улыбаться своим товарищам по учебе? Это ваш последний шанс, чтобы построить узы, которые сохраняться на всю жизнь, ну так воспользуйтесь им, пока не остались в одиночестве.       – Прямо как вы?       – Прямо как я… или одна одинокая актриса, приехавшая к нам из Франции, – меня будто облило ледяной водой, а вот Анастасия улыбнулась. – Ты дурак, если не хочешь воспользоваться тем шансом, которого тебя лишили год назад. А если нет, то зачем вы вообще сюда приехали? Хорошенько подумай на этим, Мальчишка…

***

      Надо признать, что слова Анастасии так и не вышли из моей головы до самого вечера…       Как и предвещала Аяка, план поездки был продолжен, несмотря на происшествие с Траином. После того, как меня забрали из больницы, я благополучно присоединился к своей группе – в которой меня завалили вопросами, что было уже не совсем благополучно – а затем все вместе мы отправились на экскурсию по городу.       Не могу не подчеркнуть, что этим райским островам есть что предложить даже в городских условиях. Первым делом нас отправили в храм: не самое интересное место, если вы не любитель изучать чью-то религию, но для меня это был интересный опыт. Никогда ведь не угадаешь, какие знания тебе пригодятся? Жаль только, что одноклассники мои такого мнения не разделяли…       Затем нас отправили на остров с археологическими развалинами – древний остров-крепость. Вот тут ребята уже проявили интерес, ведь архитектура морской крепости воистину завораживала. Часть башен уже погрузились в воду, из-за чего казалось, что они как будто бы охраняют данный остров, пока стены кольцами стояли на рифах. При мысли о том, что какой-нибудь корабль пытался взять этот замок штурмом, а затем встретил смерть в объятиях акул и крабов – меня немного бросало в дрожь.       К полудню было решено сделать перерыв, так что экскурсия завела нас на базар, где мы были предоставлены самим себе – в пределах разумного. Там мы ходили по рынкам и лавкам, большинство из которых предлагали всякие вкусности. Сказать по правде, эта остановка была для меня самой лучшей, ведь со всеми этими событиями я и позабыл, что вообще из себя представляет еда в жизни человека.       Часы шли неустанно, одно место сменяло другое, а солнце медленно пересекало небосвод. Так мы и оказались в месте, которое, на мой взгляд, олицетворяло собой всю бесполезность и скуку сегодняшнего дня – художественная галерея. Нет, вы не подумайте, я не имел ничего против картин или художников, но кому вообще в голову придет такая банальная идея во время отпуска на Мальдивах?! Надеюсь только, что это не была Ситлали…       Бродить между этих экспонатов было той еще смертной скукой. Конечно, как писатель, я был в это вовлечен, но… но не когда тебя заставляют смотреть на них целых полтора часа! А ведь их здесь были сотни! И они не заканчивались, сколько бы автором я не обошел.       Так я со временем понял, что совсем отстал от своей группы. Ноги завели меня в какой-то странный уголок, посвященный уникальным работам, нацеленным на «глубокий» смысл. Хотя какая глубина может быть у курицы, чей глаз выглядит шире, чем остальное туловище – это еще надо разобраться. А ведь за такое «искусство» платили миллионы, и я всегда задавался вопросом: кто вообще те безумцы, кому нравится подобное?! Мне казалось, что я не встречу в этом отделе ни одной живой души, но я поспешил с выводами…       «Она??» – и хоть я не подал виду, но само то, что я увидел данный силуэт именно здесь, смогло немало меня поразить.       Люмин стояла совсем неподалеку и в полном одиночестве разглядывала какую-то картину. Вид у нее был миролюбивый и спокойный, как у самой обычной девушки нашего возраста, она даже решила приодеться для сегодняшнего дня. Отсюда я не мог разглядеть, что именно это была за картина, но если уж она смогла привлечь внимание моей сестры – которая вообще ни к чему не проявляла внимания – то в ней точно должно было что-то быть.       – … Ну и? Помогла эта самая «любовь» твоей дорогой сестре? Во что превратились ваши узы и во что они превратили вас самих? – кое-кто явно насмехался надо мной, но теперь я просто не мог не думать об этом.       С чувствами, которые заставляют зубы сжиматься крепче, я решил приблизиться к сестре. Шел я тихонько, а Люмин не поворачивала головы, но видимо, каким-то образом, она умудрилась засечь мое приближение. Ну и пускай – так мне будет даже лучше…       – Интересно… – начала она тоном, которым разговаривают лишь всякие профессионалы-ценители. – Вот ты как думаешь, какой смысл в такой картине хотел передать автор?       Встав около нее, я посмотрел туда же, куда и Люмин. Как я и говорил, рисование было мне по душе, но лишь в пределах разумного, и я не разбирался во всяких замысловатых творениях. Однако к большому совпадению, благодаря Ситлали я был знаком с той работой, у которой сейчас стояла Люмин: огромный белый холст, на котором не было ничего, кроме белого слоя краски.       – Так автор хотел изобразить пустоту, – сказал я, намеренно добавив своему голосу печальные нотки.       – Пустоту?       – Да. По его задумке здесь изображена «бесконечность», которая останется, если с земли убрать все то, что оставляет за собой тень. Это и называется «пустотой»…       Пока я это говорил, то Люмин смотрела на меня, не пряча своей заинтересованности. Этот ее взгляд оставался на мне и после того, как я замолчал, ровно на несколько секунд. А затем она улыбнулась и с довольным видом посмотрела на пустое белое полотно. Очевидно, что мы с ней испытывали абсолютно противоположные эмоции, глядя на эту картину.       – Ну, тогда это и в самом деле заслуживает похвалы. Ведь пустота – это тоже своего рода результат, – меня поразило то, как легко и беззаботно она говорила о таких вещах.       Для меня самым страшным было то, что она понимала истинный смысл нашего разговора! Я больше не мог ни слушать этого, ни смотреть на такую Люмин. Эмоции переполнили меня, как по кнопке переключателя.       – Неужели тебя не пугает эта картина??? Картина, которая показывает, как бесконечная борьба людей друг с другом приводит к абсолютному опустошению! Чего ты добьешься, если в конце у тебя не останется ничего!?       – Эх, глупый братец… – со вздохом она покачала головой, но ее улыбка так никуда и не исчезла. – Ты так ничего и не осознал, как и на примере этой самой картины. Почему ты не хочешь понять, что лишь очистив картину от всего лишнего – на ней можно будет нарисовать что-то воистину прекрасное. Не думаешь, что именно эту мысль автор и заложил на самом деле?       Ей явно нравилось меня злить… Я продолжил эту игру в молчанку, ведь мне легче было разговаривать со стеной, чем с этой сумасшедшей. В этой улыбке не было ничего искреннего, но Люмин считала, что такое поведение абсолютно нормально. Она прошла мимо меня, чтобы теперь я в одиночестве взирал на этот пустой шедевр, но я не был намерен так просто отпускать ее. Я верил, что должно было быть хоть что-то, что сможет достучаться до ее души, и был прав…       – Ты, наверное, думаешь, что я не скучаю по нему, да? – и хоть я сказал это тихо, но все равно заставил Люмин застыть на месте. – Что я забыл или смирился с тем, что один из моих лучших друзей меня покинул… Так ты про меня думаешь?       Люмин ничего не ответила, даже не повернулась в мою сторону. Разумеется, ведь ей не хотелось показывать свои подступающие эмоции, которые я смог в ней пробудить. И эти самые эмоции были сильнее, чем та глупая маска, которую сестра на себя нацепила. Одна беда – подобная «атака» была обоюдной, потому что воспоминания о Сяо были тяжелыми и для меня самого. Я повернулся к спине сестры, чтобы она в полной мере ощутила этот самый груз.       – С чего ты решила, что это ранило лишь тебя одну?! Ты была его девушкой, а я – все равно, что братом… И пока я смотрел, как он собирает свои вещи, то ты упивалась внизу слезами.       – Замолчи… – холодный голос раздался со стороны Люмин, который она почти никогда не показывала.       – И не подумаю! Я провожал его до самого выхода, но в отличии от тебя – я запомнил его последнюю просьбу: он просил тебя не обрекать его на боль от сожалений. Ты хоть немного поняла, ЧТО он от тебя хотел??       И вновь тишина, которую мне так хотелось закончить. Заставить ее говорить было сложно, но я был уверен, что «ключ» где-то поблизости. Люмин как будто оцепенела или собиралась простоять тут всю свою жизнь. Может быть, она надеялась, что так я от нее отстану? Что же, если так – то она меня явно недооценивает!       – Я знаю, что ты не настолько глупа, чтобы не осознавать эту простую истину: твоя месть уже ни к чему не приведет. А значит, твоим действиям должен быть другой мотив… Что-то такое, что подталкивает тебя встать на сторону Пьеро. Неужели это так сложно – поделиться своими желаниями?       – Это мне-то? А что тогда насчет тебя, Братец? – и все же, она развернулась обратно, чтобы я увидел ее горькое выражение лица. – Чего же ты сам хочешь? Почему это ты вдруг начал общаться с Келли?       Этот вопрос уже начинал мне надоедать. Серьезно, неужели они не могли спросить хоть о чем-то, кроме такой банальности? Я медленно закрыл глаза, но вовсе не потому, что не мог ничего ответить, а скорее для того, чтобы убедиться в своем ответе. Та мысль, с которой я решился влезть во все это, когда впервые услышал от Келли ее историю… Пейзажи «Тейвата», многочисленные подвиги моего персонажа, а затем и люди, что окружали его – все это накрыло меня с головой. Только вот Люмин мое молчание поняла иначе.       – Вот видишь? Мы одинаковые: ты всегда все делаешь по-своему, ни с кем не советуясь и никого не спрашивая. Уже забыл, как хотел «спасти» меня из лап родителей, когда писал свои глупые книжки? Ты меня не спрашивал – ты просто делал… И я поступаю точно так же, – как жаль, но она была неправа, и в этот раз я вознамерился это доказать.       – Ну, почему же? Мне скрывать нечего… – и я принял беззаботную позу, вместе с такой же беззаботной улыбкой. Одна рука уперлась в бок и, наверное, я выглядел глупо, раз сестра так на меня посмотрела. – Причина так проста, что мне смешно от того, вы задаете мне этот вопрос: я делаю это, потому что именно так поступил бы герой моей книги.       – Что за околесицу ты несешь?       – А что в этом такого? Подвиги совершались и за меньшее… Как же мне еще прочувствовать своего персонажа, если я не способен на то, что сам он совершил бы без раздумий?       – Хватит. Не собираюсь слушать дальше этот идиотизм, – она не понимала настоящего смысла, а я и не собирался ничего объяснять. Не в силах вынести этого непонимания, сестра решила уйти, но разве я не сказал, что не собираюсь отпускать ее так просто?       – Мне жаль, что ты видишь это так, но лучше притормози сейчас, а не то потом пожалеешь… – и она остановилась, ведь мой самоуверенный тон говорил о том, что я вовсе не шучу. – Если ты не хочешь меня слушать, то я тебя заставлю.       – Свяжешь меня и будешь читать проповедь? Ты меня рассмешить решил, Братец?       – Напротив, я пытаюсь сказать, что шутки закончились…       И я ухмыльнулся, что заставило Люмин убрать свою насмешливую физиономию. Теперь она смотрела на меня с осторожностью, потому что прекрасно знала эту мою ауру – решимость. Убрав руки в карманы, я медленным шагом начал сокращать расстояние между нами, пока до сестры не остался лишь один шаг.       – С этого момента, сестренка, я прицеплюсь к тебе, как клещ. Как бы много пакостей ты не замышляла, я везде и всюду буду рушить твои планы. Если ты продумаешь свои планы на сто шагов вперед, то я просто продумаю свой на сто один… Понимаешь, о чем я? Как бы высоко ты не пыталась прыгнуть – ты всегда будешь ниже меня, Люмин.       – Это вызов?       – Будь уверена.       – Хах, – как я и думал, подобное заявление ее только раззадорило. Настороженность пропала, но вместо нее в девичьих глазах появился другой огонек – это жажда боя. Улыбка тоже стала опаснее, словно она превратилась в настоящую хищницу, и мне это нравилось. – Ну хорошо, братец, тогда мы с тобой поиграем. Только вот с чего ты взял, что сможешь меня победить? Это ты-то, кто муху без лишних сомнений не прихлопнет…       – Потому что знаю: если я возьму в руку меч, то ни один враг не переживет этой встречи. А уж против тебя мне и меч не понадобится.       Это ее явно охладило… Или нет? Думаю, я нанес удар по ее самолюбию, раз начал говорить о ее поражении с такой самоуверенностью. И черт возьми, это того стоило! Я мечтал об этом много лет, с тех самых пор, как она впервые обошла меня на контрольных: увидеть то, как у твоей сестры появляется такой грозный взгляд – да это же настоящая услада для глаз!       И я оставил ее с этим чувством, когда просто прошел мимо, чтобы присоединиться к экскурсии. Наверное, ей было неприятно, что я так легко поворачиваюсь к ней спиной, как будто ни во что ее не ставя, но что еще я мог поделать? В конце концов, было бы очень грубо, заставлять наших учителей волноваться.

***

      Просто поразительная ирония, но мой разговор с Люмин был самым интересным, что случилось со мной на той экскурсии. В тот день мы вернулись поздно, уже после заката, и ничего кроме одной смотровой площадки нам посетить не удалось. Наверное, правду говорят, что эти острова – рай для ценителей природы, но ад для любителей цивилизации.       По приезду все члены моей группы разбрелись по разным точкам, включая и мою сестру. Кто-то остался для посиделок у костра, чтобы поделиться впечатлениями со своими товарищами, а кто-то сразу же отправился в свой домик для путешествия к «Морфею» – я скорее относился ко вторым.       За эти дни я привык к обстановке в нашем скромном жилище, которое я делил со Скаром. На самом деле, тут имелись разные дома – в зависимости от количества проживающих – и наша берлога была едва ли не самой маленькой. Всего две кровати, простенькая крыша и несколько картин на стенах вместе со шкафами, в общем, ничего особенного в ней не было. Скажете, что это неудача? Я бы с вами согласился, если бы не тот факт, что мы с другом сами ее выбрали.       Свет был уже выключен. К этому я тоже привык, ведь Скар всегда ложился спать довольно рано, но вот спал как убитый, причем буквально: его поза для сна всегда была такой аккуратной, что он смахивал на куклу или на мертвеца в гробу.       – Чего… – с недоумением сказал я, когда увидел эту необычную картину.       И что я там говорил про аккуратность? Пожалуй, сегодня был тот самый случай, когда Скар решил сделать для себя исключение. Не знаю, чем он здесь занимался в мое отсутствие – надеюсь, не катался с Ситлали на парашюте? – но сейчас он спал как попало, и на его голове осталась раскрытая на середине книжка.       – Что, стало так скучно, что аж на чтение потянуло? – я сказал это со смешком, но тут же замер, когда увидел обложку книги.       Разумеется, спящий друг ничего мне не ответил. Темнота полностью покрывала хижину, а потому в ней было сложно что-то разглядеть, но все-таки я это смог, ведь эту книгу я бы узнал даже на ощупь. Очень медленно – боже, я еще никогда так медленно не шагал – я подошел к спящему соседу, чтобы аккуратно снять книгу с его лица. Меня поразило то, как ровно дышал этот парень, но это ни шло ни в какое сравнение с тем удивлением, которое наслала на меня эта книжка.       – Ох… И странные же у тебя вкусы… – кажется, в моих словах присутствовала горечь и усталость.       Вид паренька с пшеничными волосами, а также девушки с морским взглядом – это повергало меня в дрожь, но в то же время заставляло сердце трепетать. Не знаю, чем руководствовался Скар, но почему-то он взял самую болезненную книгу из всех, что я написал – Фонтейн. И зачем только ему это понадобилось?       – Помню, Чжун Ли как-то рассказывал мне, что ты мечтаешь стать писателем?... Если у тебя так много времени, чтобы за мной гоняться, то лучше потрать его на тех, кто тебе действительно важен и любим, – ее слова просто не могли не натолкнуть на мысль, и мне было противно от того, что именно «Царица» сейчас выступала в роли голоса разума.       «БЗЗ» – ну, как и всегда бывает в такие моменты, звонок телефона просто обязан был отвлечь меня от правильного хода мыслей. Клянусь, перед выпуском я обязательно выкину эту штуковину в реку!       И стоило мне увидеть имя звонящего, как все недовольство сошло на нет. Отчасти меня поразил стыд, ведь я совсем позабыл, что обещал объясниться перед одним человеком. Предвкушая внутреннюю неловкость, я все же решился ответить на звонок, и тут же изменил свое мнение:       – Привет… – обаятельный женский голос раздался по ту сторону звонка, и я поневоле улыбнулся.       – Привет, – ответил я Аяке и тут же присел у окна, взирая на луну. – Чего не спишь?       – Да вот, просто не спится… Хотела услышать твой голос.       – И как? – я все еще улыбался, словно маленький ребенок, ведь точно знал, что сейчас Аяка сидит с таким же лицом. – Стало лучше?       – Может быть. Ну, как прошла поездка?       – Была бы увлекательной, если бы не скука…       И я начал рассказывать. Рассказывал я обо всем, не считая своего разговора с Люмин, о котором Аяке было знать ни к чему – ведь они с моей сестрой все еще оставались подругами. Слушая о том, как я чуть не обжарил себе язык об местную острую пищу, Камисато слегка хихикнула. На моменте со смотровой площадкой она тоже не выдержала и поделилась своими собственными впечатлениями. Во всем остальном же Аяка оставалась преданной самой себе – слушала внимательно и уважительно, не перебивая.       Так мы болтали еще какое-то время, перескакивая то на одну тему, то на другую. Мне нравились такие разговоры, и еще больше мне нравилось то, что не приходилось ничего скрывать, потому что… Потому что у меня не было причин защищать Аяку до последней капли крови? Эта мысль страхом поразила меня, подобно толстой игле.       – Итэр, скажи, а ты уже решил, куда думаешь поступать? – кажется, она уже спрашивала о чем-то подобном, и осознав это, тут же поспешила добавить, чтобы не казаться приставучей девой. – Только ты не подумай! Я спрашиваю, потому что… Просто, каникулы ведь скоро закончатся, так? Если не принять решение заранее, то потом времени может и не быть.       В чем-то она была права, в этом не было спору, но я чувствовал, что в ней присутствовал еще какой-то мотив. Такой мотив, о котором я догадывался, но еще не знал, как мне следует на него реагировать…       – Скажи, почему ты так волнуешься по этому поводу? – мне потребовалось выдержать эту паузу, чтобы дождаться ответа. Кажется, Аяке было стыдно об этом говорить, а потому ей потребовалось немного времени.       – Прости меня, Итэр…       – За что? Ты ведь ничего не делала.       – Да, но я знаю, что мыслю неправильно. Я не имею права указывать тебе, как ты должен прожить свою жизнь, просто… Если честно, я думаю, что жизнь спортсмена подходит тебе лучше, чем жизнь писателя. Не из-за меня! – она поспешила добавить эти слова, потому что знала, как это звучит со стороны. – Просто… Такая жизнь слишком сложная, ты так не думаешь? Приходится все время балансировать между двумя реальностями. Я боюсь, что однажды ты сойдешь с ума.       Поразительно! Для человека, который никогда в жизни не имел дел с писательством, Аяка довольно точно описала главный минус этой работы. Все самые великие умы всегда ходили по краю над бездной безумия, я не единожды испытал это чувство на себе, за последние шесть или семь лет. И я понимал, почему Аяка так волнуется, ведь она уже говорила об этом – ей просто не хотелось вновь видеть мои страдания. Ее ход мыслей совпадал с мыслями Фурины, но в то же время и противоречил им, потому что у них были слишком разные взгляды на то, что по-настоящему сводило меня с ума.       – Я… я подумаю…       – Итэр, постой! Я не имела в виду…       – Доброй ночи, – и я отключился, хотя и не испытывал злости.       В тот же миг я выдохнул. Последняя часть этого разговора оказалась намного тяжелее, чем было его начало. Я знал, что от меня требовалось, и я сам говорил, что хочу этого, но почему-то у меня не хватало решимости, чтобы поставить в этом деле точку. Все потому, что Чжун Ли – величайший из умов которые я знал – был уверен в обратном, и даже на смертном одре говорил о том, кем мне суждено быть.       Не знаю, сколько я так простоял, глядя на ночные волны, но со временем я так полюбил этот вид, что не мог от него оторваться. Ноги сами собой присели на краю окна, чтобы я мог налюбоваться вдоволь этим прекрасным видом: нежный лунный свет, освещающий плавные и размеренные движения воды вдоль всего пляжа. Эта картина так сильно успокаивала душу, что впервые за этот год я решился на то, что следовало сделать давным-давно – я полез в интернет.       Но полез я не абы куда, а в то место, которое вызывало во мне больше всего страха. Это была страница с моим форумом, а если быть точнее – форум моих книжек. Удивительно, как могут дрожать пальцы человека в такие моменты! Я знал, что со мной ничего не случится, но в руках было так мало сил, что того и гляди я выроню телефон. Увидев интернет-страницу, на которой красовалась обложка Натлана – поразительно, насколько точно художники передали картину Ситлали – я был готов упасть в обморок от волнений, но…       «Будь смелее!» – вот так другой «Итэр» словно крикнул мне это, находясь за моей спиной, и я открыл комментарии.       Как и ожидалось, была целая тонна негативных отзывов, большинство из которых были связаны с моей личностью. Это было ожидаемо, ведь в те дни всему миру раскрылась правда, кто на самом деле пишет книги по Геншину. Не понравилась многим и сама книга, потому что я писал ее второпях, на пределе своих сил и ни о чем толком не думая. У этой книги не было «огня», с которым я писал до этого, потому что я его потерял, но все же…       – Знаете, а при повторном прочтении все кажется не таким уж и плохим…       – А вы попробуйте написать что-то, когда на вас так сильно давят! Как фанаты, мы обязаны поддержать любимого творца, а не искать любой повод, чтобы к нему придраться!       – Я слышал, что этот парень больше не пишет… Обидно. Надеюсь, что он к нам еще вернется, мне всегда нравились его взгляды на приключения.       – Не знаю, мне вот Натлан понравился… В нем есть какая-то теплота… Но, даже если он плох, я все равно буду читать каждую работу Итэра, ведь он всегда старался изо всех сил!       И это была только малая часть тех теплых комментариев, которые я встретил, пролистывая страницы с отзывами. Почему-то у меня было такое ощущение, что я вспоминаю что-то очень важное, о чем успел позабыть. Одно слово за другим, комментарий за комментарием – и мое сердце начало биться все чаще и чаще. Оно буквально трепетало от нахлынувших чувств!       «Что… что со мной?» – да нет, я прекрасно знал, что это, но просто боялся в этом признаться.       Рука медленно легла на грудь, словно внутри появилась невиданная теплота. Почему я не вспоминал об этом раньше? Сейчас я не мог оторваться от телефона, пока читал один отзыв за другим, даже если среди них была и чернота. Это был «мой» мир, и здесь сидели люди, ради которых я и создал этот самый мир. Он был намного дороже, чем любые деньги или все остальное. Кажется, я так растрогался, что едва не пустил слезу, а улыбка так и вовсе была до ушей…       «Но зато я буду свободна!... Я буду с теми, кого всем сердцем люблю. Мне не нужны глаза, чтобы я могла представить себе их образы, главное – это иметь возможность их почувствовать…» – странно, вроде бы, слова Келли совсем не подходили к тому, что я сейчас видел, но ее мышление о свободе заставляло меня задуматься над самим смыслом существования моих книг. Был ли я свободен, пока писал их? Было ли это моим собственным желанием? Ответ я узнаю, только когда помогу Келли и посмотрю, какие чувства посетят меня от моего «подвига».       И тут мои размышления резко прервались. Прервались потому, что смотря за этим прекрасным видом, я заметил то, что в него совсем не вписывалось. Волны все так же омывали песчаный берег, но в самой дали, почти что за гранью моего обзора, я заметил, как среди небольших рифов что-то плещется. Это «что-то» как будто бы боролось с приходящими волнами, но мелкие скалы отлично скрывали одинокую фигуру, из-за чего заметить ее было практически невозможно.       – Это же… – некая доля страха окутала мое сознание, и тогда я поспешил покинуть дом.       Бежал я не быстро, но и не медленно. Ну, то есть вначале медленно, но с каждым шагом ускоряя темп. У меня было всего два варианта о том, что я только что увидел. Первый – я видел русалку – и даже не вздумайте сейчас смеяться; а второй – кому-то сейчас действительно была нужна помощь, пока он или она боролись с приливом. Или же, меня сюда привело лишь собственное любопытство?       В этом лунном свете волны казались воистину сияющими, подобно чистому серебру. К концу пути я уже буквально мчался к месту происшествия, ведь тот, кого я здесь увидел, мог воистину нуждаться в помощи. И каково же было мое сожаление, когда, подбежав к рифам – я не увидел ничего, кроме голых скал!       – Не понимаю… Я ведь точно видел это здесь… – а пока я прогуливался меж морских камней, то вода с дикими плесками разбивалась о скалы. Быть может, я просто сходил с ума под приливом чувств? Если так, то Аяка точно будет надо мной смеяться.       «Не могло же мне это почудиться? Я точно видел здесь кого-то… Ай!» – и я чуть не подпрыгнул, когда вода замочила мои шлепанцы. Поразительно, какой ледяной она мне казалась в это время суток!       – Зараза… Эй! Есть тут кто-то!? – но ответил мне лишь океан, ударив о скалы еще несколько своих волн.       И все-таки, больше здесь ничего не было. Лишь водная стихия, управляемая светом луны. Конечно, здесь было идеальное место для купания, ведь не было почти никаких шансов на то, что кто-то сможет тебя увидеть – скалы служили отличным прикрытием от большинства людских глаз. С другой стороны, именно из-за этих скал купаться в таком месте было сродни самоубийству, на которое мог решиться лишь настоящий безумец. Жаль, ведь я… Стоп, а я что, на что-то надеялся?       Наверное, в этом и была настоящая суть: как писатель, я всегда буду надеяться увидеть настоящее чудо. Что-то такое, что сподвигнет меня на вдохновение и разожжет во мне внутреннее «пламя» на писанину. Я всегда буду искать свою «Божественную музу», как бы не складывалась моя жизнь, ведь я…       «ВСПЛЕСК» – этот звук был таким внезапным, что поневоле я испугался, и мое тело инстинктивно бросилось к ближайшей скале.       Кажется, я говорил, что купаться здесь осмелиться лишь какой-то безумец? Да я ведь забыл, как мне на таких везет! Теперь я выглядел, как самый настоящий идиот, ведь кто-то и в самом деле просто решил здесь помыться! Это в такое-то время суток!? А вот я… Получается, я сейчас вторгся в личное пространство?       «Черт… Черт-черт-черт! Вот это я попал!» – ругал я самого себя, пока пытался придумать выход, но ничего дельного в голову просто не лезло.       Проблема-то была даже не в том, что я застукал кого-то за купанием, а скорее в том, что этот звук раздался всего в нескольких метрах от меня. Иными словами – сейчас мне отсюда никак не уйти. У меня было всего два варианта: либо я готов ждать здесь, на ночном холоде, пока таинственный человек не накупается вдоволь, либо я капитулирую и просто покажусь ему на глаза. Какой из этих вариантов был наиболее мучителен – поди еще разбери, но попал я крупно.       – Ах! – по этому приятному, но тихому стону, я понял к своему ужасу, что прямо за скалой сейчас стояла девушка. Хуже не придумаешь!       «Так, стоп! Она ведь наверняка сейчас в купальнике, верно?? Конечно, сейчас ночь и скалы, но никто не будет таким безрассудным, чтобы купаться здесь нагишом…» – ага, я мог мечтать об этом сколько душе угодно, но по итогу даже сам себе поверить не мог.       Было до смерти стыдно, но никакого другого выбора у меня не оставалось. Я был красным, подобно крабу в кипятке, и все равно мне было необходимо заглянуть за эту проклятую скалу! Чтобы знать, могу ли я уйти отсюда, или хотя бы выловить момент, когда мне следует это сделать, я был вынужден следить за девушкой, что сейчас была в нескольких метрах от меня.       – Гх! – ладонь сама собой дернулась в сторону рта, чтобы удержать крик восхищения, что так яростно из меня вырывался.       Всего лишь одно крохотное мгновение – и вы больше никогда не сможете моргнуть, пока смотрите на это диво. Девушка, что сейчас сидела на ближайшей скале, связала свои длинные волосы в два хвостика, и одно лишь это уже повергло меня в пучину сладких воспоминаний. Она не была русалкой – она была намного прекраснее любой русалки! А уж когда она медленно выпрямилась во весь рост, то я и вовсе забыл, как нужно дышать… В очередной раз, Фурина напомнила мне, что такое истинная красота.       Беда – я не могу описать вам ее купальник, потому что в этот раз его на ней не было. Я наблюдал за ней, не в силах оторвать глаз, но вовсе не потому, что к этому взывали какие-то мужские инстинкты, а скорее от моих чувств писателя. У меня было такое ощущение, что я вижу перед собой само воплощение слова «прекрасное».       Фурина стояла ко мне лишь полубоком, а потому ее бугорки были лишь слегка открыты для моих глаз, но я вам клянусь – от этого она была еще прекраснее! Ее бедра, осанка, талия, и даже небольшие груди – все это было настолько идеальным, что было невозможно поверить в то, что она человек. Она была богиней, самой настоящей и неподдельной богиней вод.       Капли влаги медленно стекали по ее прекрасной коже, она по-настоящему сияла под этим прекрасным светом, ну а я… В моей голове всплывали воспоминания обо всех тех прекрасных часах, в которых мы с Фуриной сливались в одно целое.       – Совершенна… – сказал я шепотом, и даже сам себе не отдавал отчет в том, что говорю.       В ту ночь я так и не лег спать. Нет, точнее, очень даже лег, но лишь под самое утро, когда свет солнца медленно окутывал каждый клочок земли. Из-за этого мне пришлось долго и упорно извиняться за то, что большую часть дня я провел в кровати, но оно того стоило… Всю прошедшую ночь я только и делал, что писал-писал-писал и еще раз писал. Мне не нужен был компьютер, достаточно было лишь самой обычной ручки и бумаги.       Я писал сюжет о деве луны, о необычном регионе, который изначально даже не задумывал, но которому сумел дать название – Нод-Край. И хотя главной героиней сюжета на этот раз была Келли – которая своей историей вдохновила меня на множество вещей – сам я раз за разом вспоминал образ Фурины, который увидел той ночью.