Кровь драконов

Рассвет застал наездников на поляне перед загонами. Семеро драконов лежали, образуя круг, и их чешуя переливалась в первых лучах солнца. Гермиона стояла в центре этого круга, и утро красило ее волосы в цвет меди. — Сегодня вы научитесь самому главному, — начала она без предисловий. — Прикосновению. Она подошла к Тишине и положила ладонь ей на морду. Дракониха закрыла глаза, довольно урча. — Вы отдаете дракону свою магию. Не заклинание, не силу — саму ее суть. Через это прикосновение он чувствует вашу душу. Ваши страхи. Вашу боль. Вашу любовь. Скрыть ничего нельзя. Она убрала руку и обвела взглядом семерых. — Попробуйте. Каждый со своим. Чарли подошел к Грому первым. Черный гигант склонил голову, и Чарли, закрыв глаза, положил ладони ему на переносицу. На мгновение вокруг его рук вспыхнуло золотое сияние — и погасло. Гром довольно рыкнул. — Чисто, — кивнула Гермиона. Колин подбежал к своему молодому дракону, сияя как начищенный котел. У него получилось почти сразу — магия мальчика была светлой, открытой, как родник. Дракон лизнул его в щеку, и Колин рассмеялся. Луна подошла к Шороху грациозно, будто танцуя. Она что-то шептала своему дракону, и когда их магия соприкоснулась, воздух вокруг них замерцал странными узорами. Луна открыла глаза и улыбнулась. — Он говорит, что я пахну снегом, — сообщила она. — Это приятно. Томас, аврор, справился с третьей попытки — он был слишком напряжен, но дракон терпеливо ждал, пока тот расслабится. Теодор подошел к своему серебристому дракону медленно, осторожно. Он боялся. Боялся, что дракон увидит в его душе что-то темное, недостойное. Но когда их магия соединилась, дракон не отшатнулся — он принял его целиком, со всей тьмой, и Теодор вдруг почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Он открыл глаза и посмотрел на Гермиону. Она кивнула ему — коротко, но одобрительно. Оставался Драко. Он стоял перед своим белым драконом и не мог сделать шаг. Дракон смотрел на него немигающим красным глазом, и в этом взгляде не было ни тепла, ни осуждения — только ожидание. Драко протянул руку. Ничего. Он нахмурился, сосредоточился, попытался снова. Ничего. Дракон даже не шелохнулся. — Расслабься, — сказала Гермиона из-за спины. — Ты слишком напряжен. — Я расслаблен! — огрызнулся Драко, не оборачиваясь. — Ты злишься. И торопишься. Драконы чувствуют это. Драко сжал зубы. Конечно, она права. Она всегда права, эта невыносимая грязнокровка, которая командует здесь всеми, будто так и надо. Он снова попытался — и снова ничего. Краем глаза он видел, как остальные уже отошли, обсуждая что-то с Чарли. Видел, как Чарли положил руку на плечо Гермионе, собственническим жестом. И от этого злость внутри закипала еще сильнее. — Дыши, — раздался голос прямо над ухом. Он вздрогнул. Гермиона стояла сзади, почти вплотную. Она взяла его правую руку в свою — ее ладонь была теплой и сухой — и накрыла своей ладонью сверху. — Закрой глаза, — сказала она тихо. Он послушался. — Вспомни что-то хорошее. Не думай о войне. Не думай о драконе. Просто вспомни. Ее рука лежала на его руке, и через это прикосновение передавалось что-то — спокойствие, уверенность, тепло. — Мать, — выдохнул Драко. — Я помню... как она читала мне сказки. В Мэноре, у камина. Мне было лет пять. Я сидел у нее на коленях, и пахло яблоками. — Хорошо. Еще. — Вечера в гостиной Слизерина. Мы с Тео... с Крэббом и Гойлом... играли в взрывные карты. Было шумно, тепло, и я чувствовал, что я дома. — Отлично. А теперь отдай это дракону. Магия хлынула через его руку — теплая, золотистая, живая. Белый дракон дернулся, распахнул глаза и вдруг... заурчал. Глубоко, согласно, принимая. Драко открыл глаза. Получилось. Он хотел обернуться. Хотел сказать ей спасибо. Хотел спросить, почему она ему помогает, почему она вообще к нему прикоснулась, грязнокровка к чистокровному, враг к врагу. Но когда он повернулся, ее уже не было. Она стояла в десяти шагах, разговаривая с Чарли. Рыжий Уизли что-то ей говорил, хмуро поглядывая в сторону Драко, и в его взгляде читалась откровенная ревность. Драко усмехнулся. Ну конечно. Уизли боится, что грязнокровку уведет злой Малфой. Как будто ему есть до этого дело. Или есть? Он сам не знал ответа. --- После тренировки Гермиона собрала Орден в большом зале. На стене висела карта, испещренная пометками. Главное пятно — поместье Гонтов, заброшенная развалюха, где, по слухам, Волан-де-Морт устроил временную штаб-квартиру. — Нам нужно знать все, — сказала Гермиона, обращаясь к собравшимся. — Количество охраны, расположение пленников, пути отхода. Особенно — где держат наших. Драко поднялся со своего места. — Я был там. Один раз, с отцом. Поместье стоит на отшибе, вокруг — лес. Подвал глубокий, каменный, с магическими решетками. Там действительно держат пленников — я слышал разговоры. Все смотрели на него. Кто-то с недоверием, кто-то с интересом. — Вход только один — через главную дверь. Но есть старый подземный ход, им пользовались еще Гонты. Он выходит в лес, в полумиле от дома. Если его не завалили... — Не завалили, — подхватил Теодор, вставая рядом с Драко. — Я проверял старые карты в Министерстве. Ход цел. Там держат наших — я точно знаю. По слухам, не меньше дюжины пленников. Гермиона кивнула, обдумывая информацию. — Луна, Колин, — позвала она. — Вы идете в разведку. Без драконов — слишком заметно. Просто пройдите по лесу, посмотрите, что можно увидеть снаружи. Никакого героизма. Вернуться к закату. Луна радостно кивнула. Колин побледнел, но кивнул тоже. — Остальные готовятся к штурму. Чарли, продумай воздушное прикрытие. Томас, собери группу прикрытия. Драко, Тео — вы со мной, отрабатываем карту. Собрание начало расходиться. Чарли задержался у выхода, поймав Гермиону за локоть. — Ты уверена насчет Малфоя? — тихо спросил он. — Я не доверяю ему. Ни ему, ни его выкормышу Нотту. — Драконы им доверяют, — спокойно ответила Гермиона. — А драконы не ошибаются. — Драконы — звери, — Чарли нахмурился. — А Малфой — змея. Он предаст при первой возможности. — Чарли. Она посмотрела на него в упор, и он осекся. В ее глазах было что-то, отчего у него похолодело внутри. — Я знаю, что делаю. Доверься мне. Он вздохнул, кивнул и ушел, бросив напоследок недовольный взгляд на Драко, который все еще стоял у карты. --- Вечером, когда солнце уже село, Гермиона пришла в загоны. Тишина и Гром лежали рядом, переплетя хвосты. Два огромных дракона, самец и самка, ворковали друг с другом на своем гортанном языке. Гермиона присела рядом, положив голову на теплый бок Тишины. — Ты грустишь, маленькая, — прошелестел в ее голове голос драконихи. — Я чувствую. — Не грущу. Думаю. — О самце? — О войне. Тишина фыркнула — это прозвучало как издевательский смех. *«Война — это огонь. Самцы — это головная боль. Твой рыжий самец ревнует. Я чую запах его страха».* — Он боится за меня. *«Он боится потерять. Это одно и то же. Но ты не его, маленькая. Ты ничья. Ты — наша».* Гермиона погладила чешую. *«А белый самец... тот, что выбрал бледного мальчика... он спрашивает о тебе».* Гермиона насторожилась. — Что спрашивает? *«Он говорит, что ты пахнешь по-особенному. Что ты самка дракона. Так драконы чувствуют своих. Он удивлен, что ты в теле человека».* — Я не понимаю. *«Я тоже не до конца. Но драконы видят душу. Твоя душа... она горит как наша. Возможно, пещера изменила тебя больше, чем ты думаешь».* Гермиона задумалась. Самка дракона? Что это значило? Она поднялась и пошла к загону белого дракона. Тот лежал один, положив морду на лапы, и, кажется, дремал. Но когда она приблизилась, открыл глаза и уставился на нее немигающим взглядом. — Ты говорил обо мне? — спросила она вслух. *«Ты пахнешь как мы»*, — раздался в голове голос — скрежещущий, холодный, но не враждебный. *«Ты самка. Самка дракона в теле человека. Редко. Странно. Но приятно».* — Я человек. *«Ты была человеком. Теперь ты больше. Ты горела в одиночестве и вышла из огня. Мы узнаем своих».* Гермиона не знала, что ответить. В этот момент сзади раздались шаги. Драко Малфой шел к своему дракону — видимо, решил последовать ее совету и провести вечер рядом. Он увидел Гермиону и замер. — Ты... тоже здесь? — спросил он неловко. — Разговаривала с твоим драконом. Драко нахмурился. — О чем? Гермиона посмотрела на него долгим взглядом. Сказать? О том, что дракон считает ее своей? О том, что она, возможно, уже не совсем человек? Нет. Не сейчас. — О погоде, — усмехнулась она. — Драконы любят обсуждать облака. Она развернулась и пошла к выходу, оставив Драко стоять в недоумении. Он смотрел ей вслед, и в груди шевелилось странное чувство. Дракон рядом согласно рыкнул. *«Она хорошая,»* — пришла в голову смутная мысль, которую Драко не был уверен, что услышал от дракона или придумал сам. — Знаю, — прошептал он в темноту. — В этом и проблема.