VIII «Анатомия хаоса»
1 марта 2026 г., 23:33
Подвал аптеки гудел от напряжения. Массивный операционный стол, рассчитанный на обычных пациентов, жалобно скрипел под весом Булла. Байрон включил дополнительные лампы, и их безжалостный белый свет выхватил каждую деталь: татуировки на мощных предплечьях, грубую кожу куртки и застывшую гримасу ярости, которая теперь навсегда впечаталась в лицо громилы.
Булл был в сознании. Его зрачки, сузившиеся до размера игольных ушек под воздействием «Регулятора», бешено метались, следя за каждым движением фармацевта. Он всё слышал, всё понимал, но его тело превратилось в чугунную статую.
— Не сопротивляйтесь, мистер Бланко, — голос Байрона звучал почти ласково, пока он раскладывал на подносе сверкающие инструменты. — Ваша мышечная масса — это великолепный образец. Столько чистого тестостерона и адреналина... Вы даже не представляете, какую ценность представляете для моей новой сыворотки против Корделиуса.
Байрон надел прорезиненный фартук. Его Темный Попутчик внутри довольно потирал ладони. Если он хотел победить грибного короля, ему нужна была основа — нечто, способное сопротивляться галлюциногенам на физическом уровне. Тело Булла, закаленное в сотнях драк, было идеальным фундаментом.
— Видите ли, — Байрон взял шприц с длинной иглой и набрал в него переливающуюся лазурную жидкость. — Корделиус атакует нервную систему через споры. Но если я синтезирую ваши лейкоциты с моими ингибиторами... мы получим щит. Стерильный, непробиваемый щит.
Он вонзил иглу прямо в артерию на шее Булла. Громила издал бы крик, способный разбудить весь квартал, если бы его связки не были парализованы. Вместо этого в тишине подвала раздалось лишь едва слышное шипение выходящего воздуха.
«Чистота требует жертв, Фрэнк был шумом, а ты, Булл — ты станешь кирпичом в стене моего нового миропорядка».
Процесс «разборки» занял часы. Байрон работал с хирургической точностью, извлекая образцы тканей и крови. Его разум лихорадочно выстраивал новые цепочки формул. Он видел, как клетки Булла борются с введенными препаратами — их живучесть была феноменальной.
— Поразительно... — прошептал Байрон, глядя в окуляр микроскопа на бурную реакцию в чашке Петри. — Если добавить сюда вытяжку из аконита, которую я готовил для Мелоди, мы получим состав, который не просто защищает, а буквально выжигает любую органику Корделиуса при контакте.
В этот момент наверху, в жилых комнатах, раздался тихий скрип половиц. Байрон замер, его рука со скальпелем зависла в паре сантиметров от груди Булла.
«Колетт? Нет, она спит слишком крепко после моего вечернего чая. Значит, Эдгар...»
Байрон медленно повернул голову к лестнице. Его очки блеснули, отражая холодный свет ламп. Он не боялся, что его раскроют. Он боялся, что придется потратить драгоценное время на «стерилизацию» еще одного свидетеля раньше срока.
— Мелоди, — негромко произнес он в микрофон гарнитуры. — Поднимайся через черный ход. У нас на чердаке завелась крыса. Проследи, чтобы она не высунула нос из своей норы, пока я не закончу с... «основным блюдом».
Он снова повернулся к Буллу. Его взгляд стал еще холоднее.
— Где мы остановились, мистер Бланко? Ах да... Глубокая очистка костного мозга. Это будет несколько... дискомфортно. Но наука не знает слова «жалость».
