Первый эфир
1 марта 2026 г., 12:45
«Умный ястреб прячет свои когти»
Японская пословица
Том шагал по брусчатке Ист-Энда, направляясь к рынку. Ему удалось обмануть миссис Коул, заявив ей о том, что он должен купить канцелярию для своей новой школы. Неудивительно, та лишь задала несколько уточняющих вопросов и с миром отпустила его прогуляться — взяв с него обещание, что Том вернётся к семи. Тома Риддла не удивляли проблески всеобщего удовлетворения, обусловленные новостью о его зачислении в новую школу. Сам же Том испытывал смешанные чувства — предвкушение, вдохновение, гордость и облегчение. Он чувствовал себя так, будто от его ноги отвязали чужеродный балласт, уже четырнадцать лет тянувший его на дно. Он уже приобрёл все, что необходимо для школы — и, честно говоря, даже подержанные книги, котёл и пишущие принадлежности он не хотел оставлять без присмотра в своей комнате, без замка на двери. Альбус Дамблдор дал ему немного карманных денег — с условием, что Том прекратит воровать у других детей из приюта. Он накинул мантию с застёжками в форме ящериц, которую они купили в магазине подержанной одежды, положил в свою сумку палочку, перо и чернила — все то, что легко помещалось в сумку. Он не хотел расставаться. Ни с вещами, ни со своим новым осознанием себя. Наконец-то он уйдёт из той жизни — прежней, и не имеющей к нему отношения. Это был его личный праздник — без миссис Коул, без деления, без снобизма. Впервые в жизни у Тома появилось что-то своё. Он следовал на рынок в желании купить что-то вкуснее каши, свиного фарша и супа на костном бульоне, которые подавали в приюте. А также это было лето 1941-го, и Ист-Энд, как и многие другие районы Лондона, утопал в плаче жён и бессилии калек. В приют Вула за последний год поступило более сорока сирот — в основном, младенцев. Большинство окон были заколочены фанерой, а по ночам постояльцев приюта эвакуировали под звук сирен. Миссис Коул больше не могла позволить себе брать на попечение детей старше шести лет. Положение приюта стало бедственным — но Тома, откровенно говоря, это не особенно волновало. Его волновало его будущее, и он хотел тихо и в одиночество поразмыслить над этим невероятным, как канат, ведущий на землю со дна — восхитительным будущем. Этим утром Альбус Дамблдор встретил его, и они отправились в Косой Переулок, чтобы купить все необходимое для учёбы. Дамблдор о чем-то поговорил с миссис Коул, и Том, уже собранный, покинул свою комнату. Он до сих пор не был уверен, что его не собираются забрать в сумасшедший дом; небо Лондона было затянуто тучами, когда они вошли в непримечательную на вид чайную. — Здравствуйте, Элоиза, — Дамблдор поприветствовал баристу, и та легко улыбнулась ему, — У нас с юным мистером Риддлом есть кое-какие дела. Не могли бы мы воспользоваться вашим камином? «Камином?» — подумал Том. — Не вопрос, Альбус, — ответила Элоиза, и, порывшись в стеллаже, вручила ему чугунную ступку с субстанцией, отдалённо напомнившей Тому... прах? Дамблдор взял ступку из её рук. Эта средних лет женщина выглядела вполне обычно, за исключением её пальцев — почти на каждом красовался большой перстень с природным камнем. Опал, гагат, сфалерит... Том читал о них. «Энциклопедия природных минералов» была одной из немногих заинтересовавших его книг в скудно обставленной библиотеке приюта. — Смотри, Том, — обратился к нему Дамблдор, — Это летучий порох. Тебе следует войти в камин, бросить щепотку пороха и во время этого чётко произнести: «Косой переулок». Так мы быстрее всего попадём в место, где купим все для школы. Прости, я не выношу подземелья... Том догадался, что Дамблдор говорил о метро. Том растерянно посмотрел на него. Неуверенно он подошёл, зачерпнул порох в руку, вошёл в камин и произнёс: — Косой переулок. Он говорил чётко, как и ожидал от себя сам. Больше всего на свете он боялся ошибиться — ошибиться именно тогда, когда перед ним вот-вот откроется этот новый, не до конца понятный ему мир. Зелёный вихрь затянул его. Будто в калейдоскопе он видел интерьеры магазинов и гостиных, квартиры, дома и комнаты, зеленовато-изумрудный холл, множество спешащих по делам людей. Холл был похож на подземную площадь, на закрытый город. Он сохранял равновесие, не поддаваясь засевшей внутри панике, которую подавил. Он не мог позволить себе облажаться. Наконец, его выбросило в тёмное помещение, уставленное высокими, в три метра высотой стеллажами с небольшими прямоугольными коробками. Магазин? Курильная? Кофейня? Том вышел из камина и с интересом оглянулся по сторонам. — Спасибо, мистер Олливандер, — голос донесся откуда-то из-за угла. — Не за что, не за что, мистер Эйвери! Надеюсь, она поможет вам в ваших начинаниях. Том услышал, как захлопнулась входная дверь, и пошёл вдоль витрин. Общее помещение оказалось немногим больше торговых рядов. Все здесь было будто прокурено спящей магией. Человек с длинными волнистыми волосами взмахнул палочкой, и разбитое стекло схватилось воедино, а после стало в деревянную оконную раму. Он развернулся к Тому на каблуках. — Добро пожаловать! Полагаю, прибыли через камин, мистер...? — мужчина говорил спокойно и без запинки, будто для него это было весьма в порядке вещей. — Риддл, сэр. Том Риддл. Могу ли я узнать ваше имя, мистер... Олливандер посмотрел на него с едва заметным недоумением — которое, как определил Том, не вполне хотел выражать. — Олливандер. Гаррик Олливандер. Итак, вы здесь, чтобы купить вашу первую палочку, мистер Риддл? — Полагаю, что так. Том ещё ничего не знал о палочках — и, более того, у него не было с собой и фунта, чтобы что-либо покупать. Но Олливандер уже пригласил его в центр комнаты, спросил о ведущей руке и измерил парящим в воздухе сантиметром длину кисти и предплечья. А после предоставил ему палочку — одну из тех многочисленных коробок, стоящих на стеллажах. — Попробуйте, — сказал Олливандер, с холодным сомнением вглядываясь в его лицо, — Терновник и сердечная жила дракона, десять дюймов, умеренной гибкости. Том словно интуитивно знал, что делать. Он достал палочку из коробки, прикасаясь к ней, как к очень дорогому ювелирному изделию, и взмахнул ею в воздухе. Паркет на дальней стороне магазина немедленно пошёл трещинами. Дерево стеллажа, казавшееся новым, взялось волокнами, будто его пепелил огонь, и Том нехотя положил палочку обратно, вручив Олливандеру футляр. Олливандер продолжал смотреть на него с интересом, будто оценивая. — Знаете, мистер Риддл. Из всех подростков, что бывали здесь, покупая свою первую палочку, вы — один из немногих, кто не воспрянул в ужасе, видя живое проявление своей магии. Том отметил, что эти слова, не без малого, польстили ему. — Благодарю, сэр, но я не боюсь магии. Я просто желаю изучить её. — Тогда попробуйте эту. Бузина и волос вейлы. Крайне редкая, но могла бы подойти вам. Амбиции, эстетика и знание. Том вновь взмахнул палочкой. Магия напомнила слабые очертания пепла, похожие на цветы кустовой розы, после чего шипы разрослись, изменили форму и впились в паркет, пронзая дерево и прорастая сквозь швы. — Близко, но нет, — заключил Олливандер, — Скажите мне, мистер Риддл, вы ведь ищете не просто инструмент? Вы ищете власть, не так ли? Попробуйте эту — чёрное дерево и сердечная жила дракона, двенадцать дюймов. Жёсткая. Палочка разнесла стеллажи. Металлическая скульптура Фемиды, стоявшая в дальнем углу комнаты, рухнула и покатилась под ноги Тома. Он протянул Олливандеру палочку, и тот спешно взял её в руки, не верящими глазами смотря на Тома. Том не знал, что и думать. С одной стороны, ему казалось, что сейчас его выгонят — скажут, что все это было большой ошибкой. Вернут в обычную, убогую жизнь, возвратят в гнилой кокон. И магия — её невероятный, будоражащий остров, останется просто сном. Уже завтра вернётся миссис Коул, отправит его варить рис для младших детей и заколачивать окна на втором этаже. — Попробуйте эту, — Олливандер отвлёк его от размышлений, — Тис и перо феникса, двенадцать с половиной дюймов. Одна из моих лучших работ. Том взмахнул палочкой. Невесть как, скульптура Фемиды вернулась на прилавок мистера Олливандера, игриво помахав перед ним весами. Словно живая женщина, игравшая перед ним, она махнула рукой, и палочки разом с принадлежащими им футлярами вернулись на свои места. Она помахала Тому левой рукой и замерла в своём прежнем, каноническом положении. Том взмахнул палочкой ещё раз, и та испустила серебряные искры, больше похожие на тягучий дым, нежели на спонтанную вспышку. — Мерлинова борода, она идеальна, — произнёс Олливандер, — Признаюсь, редко кому удаётся обратить её внимание на себя. — Сэр, — начал Том неловко, стараясь не показывать замешательства, — Вы сейчас говорите о палочке? — О, нет, мой юный друг, я говорю о скульптуре. Но, впрочем, я полагаю, что это не имеет значения. Палочка выбрала вас, и именно вас — это главное. — И часто ли это случается, сэр? С Фемидой. — не разрешая упокоиться его мысли, спросил Том. — В последний раз — около сорока лет назад, мистер Риддл. Но, в любом случае, что же насчёт палочки? Понравилась ли она вам? — Да, сэр, — замялся Том. Он ненавидел ситуацию, в которой оказался, — Но мне необходимо обменять деньги. Я вернусь за ней в течение дня. — Что ж, я буду с нетерпением ожидать вас, мистер Риддл.***
Том вышел из лавки и с интересом посмотрел на открывшуюся перед ним улицу. Он сел на скамейку недалеко от магазина мистера Олливандера, не желая маячить на его глазах сквозь витрину. В глубине души, он был рад, что Дамблдора не было рядом, когда он выбирал палочку. Это было что-то очень личное, не говоря уж о том, что профессор по непонятной причине вызывал у него опасения. Том задумался о своих перспективах в магическом мире. Ему так много нужно было узнать... «У меня нет денег. У меня нет денег купить то, что является моим по праву. У меня нет влияния» С сухой, плохо скрываемой завистью и нотой грусти он посмотрел на счастливо шагающую по аллее семью — рыжие и счастливые, они ели мороженое, и обсуждали итоги чемпионата по... квиддичу? Тому хватило одного путешествия с помощью летучего пороха, чтобы осознать логику, по которой работают камины. Это лифты — только магические лифты, ведущие во множество магических зданий. А напротив него была алхимическая лавка — Том уже прочитал в своём письме, что ему понадобятся котёл и весы. Он перешёл через дорогу и рассмотрел порошки, настойки и ингридиенты в витрине аптеки. Он заметил, как цена на крылья летучей мыши сменилась на его глазах. — Три сикля и пятнадцать кнатов за унцию лягушачьих мозгов! — возмущалась волшебница своему спутнику, покидая лавку, — Да они с ума посходили! — А, вот и ты, Том, — Дамбдлор отвлёк его, помахав с параллельной стороны улицы, — Что-то с каминной сетью не то: я приземлился в «Гриннготсе», представляешь? Заодно взял из школьного фонда немного денег. Пойдём, нам необходимо скупиться. Том молча последовал за Дамблдором. — Итак, как тебе Косой Переулок? — завёл разговор Дамблдор, когда они проходили мимо спортивного магазина. Том увидел метлу на витрине — «Чистомет-4», новейшая модель. — Впечатляет, сэр. Я приземлился в магазине у мистера Олливандера. Мы уже выбрали палочку. — О, прекрасно, прекрасно! И какая же палочка выбрала тебя, мой юный друг? — Тис и перо феникса, сэр, двенадцать с половиной дюймов. Мистер Олливандер сказал, что она одна из лучших. Дамблдор отметил, с какой интонацией Том произнёс последние три слова. — Значит, он уже изготовил палочку из пера Фоукса, — отметил Дамблдор, — быстро, однако: я отдал перья в работу всего-то четыре месяца назад. — Фоукса, профессор? — Да. Фоукс — это мой феникс. В конце прошлого года он отдал два пера, что в целом происходит не часто — обычно феникс отдаёт лишь одно перо. Одно из них послужило сердцевиной для твоей палочки, а второе... что ж, интересно, какой же окажется вторая. Палочки-близнецы... редкое явление в наше время. Что-то в грудной клетке Тома предательски кольнуло. Палочки-близнецы? Значит, он не был единственным? Том не стал делиться своими мыслями с профессором Дамблдором. Они вошли в магазин пишущих принадлежностей, купили перья, чернильницу, чернила, бумагу и пергамент. Здесь были самые разные перья — от простых до художественных, самопишущие перья, перья для интервьюеров и редакторов. Было даже перо для комментаторов матчей квиддича. Том заметил на витрине красивый ежедневник — в черной кожаной обложке с окантовкой, с песочного цвета бумагой. Он не мог опускаться до того, чтобы просить Дамблдора приобрести его — более того, был уверен, что почти точно потерпит отказ. Том мысленно пообещал себе приобрести похожий, когда у него будут свои деньги. Дамблдор расплатился, и, заметив взгляд Тома на монетах в его руке, рассказал ему немного о волшебной валюте — галеонах, сиклях и кнатах. В магазине подержанной одежды мисс О’Брайн Тому подобрали четыре мантии — две повседневные, одну зимнюю и одну демисезонную, на серебристых пряжках в форме ящериц. Последняя мантия очень понравилась Тому и хорошо села на нем. — Выглядит на вас даже лучше, чем на молодом мистере Малфое, Том! Она замечательна. — улыбнулась ему мисс О’Брайн. Том, честно говоря, не хотел и думать о том, что какой-то мистер Малфой носил одежду, которая так хорошо ему шла. Он сразу вспомнил миссис Коул, которая стирала одежду старших детей хозяйственным мылом, подшивала заплатки и передавала младшим. Больше всех магазинов Тома впечатлила книжная лавка и алхимический магазин — если не считать, конечно, магазина мистера Олливандера. Они купили стандартный котёл, весы, набор флаконов для зелий и черпаков разного размера. — Зельеварение — это очень точная наука, Том, — просветил его Дамблдор, — но, надеюсь, ты проявишь себя в ней не хуже, чем во всех остальных предметах. «Не хуже». Том не был уверен, что ему нравится профессор Дамблдор. Старик очень много болтал — а ещё казался нешуточно проницательным, будто пытаясь в ненавязчивой болтовне выудить для себя информацию о характере и желаниях Тома. Он старался вести себя сдержанно, но когда они вошли в книжную лавку, эта сдержанность дала слом. Запах новой бумаги и пергамента вскружил ему голову. Здесь были как печатные книги, так и рукописи, большие фолианты и манускрипты, скрученные и подвязанные лентой пергаменты. — Здравствуйте. Добро пожаловать в «Флориш и Блоттс», Альбус. — поприветствовал их продавец, — Чем могу быть полезен? — Здравствуйте, Асфольдус. Нам нужен набор подержанных книг для первого курса обучения в Хогвартсе. Когда продавец кивнул и отлучился, Том с интересом принялся разглядывать стоящие на полках издания. Дамблдор заметил, что книги «Архитектура тайны: скрытые пространства в древних школах», «Тайные покои древних замков Британии» и «Magia Superior: О природе врождённого могущества» явно привлекли его внимание. Том почувствовал на себе его взгляд. Нельзя. Слишком интимно. Он хотел остаться здесь дольше — хотел с интересом бродить между рядами, впитывать этот запах и знать — наконец, наконец, знать. По крайней мере приблизиться к тому, чтобы узнать, кто он. Он хотел бы вернуться сюда без Дамблдора. Когда Асфольдус вернулся, Дамблдор задумчиво расплатился с ним, и они покинули магазин. — Что ж, Том, — сказал профессор на тон холоднее обычного, — Осталась лишь палочка. Заглянем к мистеру Олливандеру? — Конечно, сэр, — заговорчески произнёс Том. Мистер Олливандер поприветствоал их в своей привычной дружелюбной манере. — Вот она, изготовленная совсем недавно. Прекрасная сердцевина, Альбус, благодарю за материал. Крайне приятный в работе. — Пустяки, Гаррик. Позвольте спросить, а что же со вторым пером? Уже изготовили палочку? — О, я только недавно закончил работу над палочкой мистера Риддла, Альбус. Вторая пока в изготовлении. Остролист, одиннадцать дюймов. Отличная будет палочка! Сейчас на этапе подготовки дерева к внедрению сердцевины. Невесть почему Тому захотелось разломать не существующую ещё палочку. — Обе они уникальны, здесь уж и спору нет. Уверен, вы можете ожидать от вашего нового студента исключительных успехов, — Олливандер подмигнул Тому, и впервые за весь день ему искренне захотелось улыбнуться. — Не сомневаюсь. Что ж, до встречи, Гаррик. — До встречи, мистер Олливандер. — попрощался Том. Когда они вошли в камин, Том был почти полностью уверен, что ему не особенно импонирует профессор Дамблдор — а профессору Дамблдору не особенно импонирует он.
