Хогвартс-экспресс
12 марта 2026 г., 21:11
Тревога — это головокружение свободы.
(с) Сёрен Кьеркегор
Гарри, Том, Ниам и Сириус опаздывали. Они проспали: до отбытия «Хогвартс-экспресса» оставалось всего пятнадцать минут. Вещи Гарри и Тома были упакованы с вечера, но Гарри не мог усадить Хедвиг в клетку, поскольку та ухала и сопротивлялась. Том пытался помочь, но сова лишь больно клюнула его за руку. «Пророк» с новостями о Гарри ещё не вышел — а если бы и вышел, Сириус спрятал бы его, не желая портить тому настроение. Когда, наконец, все были в сборе, Сириус попросил их взяться за его руку, и они аппарировали в безлюдный переулок недалеко от вокзала Кингс-Кросс. — А что, если портал в стене не откроется? — спросил Том у Гарри, когда они спешно шагали к нужной платформе. — Останешься без носа, — Гарри пожал плечами. — Огромная будет потеря для твоего красивого лица, да? Том смерил его хмурым взглядом. Надо же, Гарри иронизировал над ним. — А ты, вероятно, получишь новый шрам на лбу. Тому хотелось съязвить о том, что в мире маглов Гарри посчитали бы нативной рекламой бренда «Опель», но он понимал, что тот не поймёт юмора. — Просто ты как-то раз забыл закрыть дверь в уборную, и я видел, как ты наслаждаешься своим отражением в зеркале, — Гарри лукаво посмотрел на Тома. — Причёсываешь волосы, рассматриваешь себя в профиль, наносишь на шею лосьон... — Заткнись, Гарри, — пресёк его Том. Ниам и Сириус разбежались, держась под руки, и первыми скрылись в кирпичной стене. После похода в ресторан они почти не оставляли друг друга, проводя вместе больше времени, чем обычно. Том и Гарри по очереди последовали их примеру. Гермиона Грейнджер, второкурсница с Гриффиндора, и её лучшая подруга — Вивиан Фэрроу — стояли на перроне. При необходимости они помогали первокурсникам занять свои места в вагонах. Вивиан Фэрроу было видно издалека. Как и Перси, она была старостой. Это была высокая, крепкая девушка с ровными тёмными волосами чуть ниже плеч, серыми глазами и орлиным носом. Она редко повышала голос, но когда говорила — её слушали даже слизеринцы. — Вы сильно опаздываете, господа, — строго сказала Вивиан, когда Гарри и Том подошли к ней с целью найти свой вагон. Оценивающе осмотрев их с головы до пят, она повела их за собой. — Поезд отбывает через пять минут. К сожалению, это всё, что осталось. Их посадили в хвосте, в боковом купе возле туалета. Гарри понял, что до Хогвартса вряд ли увидит Рона — тот наверняка уже сидел в более приличном купе, болтая со своими братьями. За всю неделю, которую Том гостил в доме Сириуса, Гарри и Рон списались лишь дважды. «Гость по обмену» весьма умело закрывал потребность Гарри в общении. — Да уж, — скорчив гримасу, сказал Том, когда они заняли свои места. — Не так я представлял своё становление волшебником, не так. — Что будешь делать в дороге? — спросил Гарри, раскидываясь на своей полке. Он поставил клетку с Хедвиг на пол — та засыпала, недовольная солнечным светом, поэтому Гарри открыл чемодан и накрыл клетку лёгкой летней мантией. Том, впрочем, уже достал «Стандартную книгу заклинаний» и открыл её примерно на середине. — Повторю материал. Нам уже можно колдовать, а поэтому я планирую опробовать несколько простых заклинаний, чтобы иметь преимущество над другими первокурсниками. — Вижу, как и раньше, ты слишком озабочен своими амбициями. — Амбиции дают возможности, Гарри. А возможности не бывают лишними, — сказал Том и сосредоточенно уткнулся в книгу. Гарри смотрел в окно. Он не сомневался, что Том выберет Слизерин. Они несколько раз обсуждали это после беседы за шерри в гостиной, и решимость Тома была непоколебимой. Он реагировал на аргументы Гарри в пользу Гриффиндора так, будто возле его уха кружила навязчивая муха. Гарри, в свою очередь, понравилось время, проведённое с Томом. И чем больше они общались, тем менее сомнительными он воспринимал аргументы Тома в пользу Слизерина. В чём, впрочем, не хотел себе признаваться. Гарри понимал, что Том обожает играть словами, умеет убеждать, преследуя личные цели. Да и в принципе любит вести интеллектуальную дуэль просто ради удовольствия. Том замечательно вписывался в Слизерин — амбициозный, склонный к лидерству, слегка эгоистичный, ценящий знания и готовый использовать свои способности как инструмент. Гарри не был дураком. За время их общения он понял, что Том — далеко не пай-мальчик, и его планы стать успешным в магическом мире были для него выше остального. Выше дружбы и храбрости. У Гарри тоже были амбиции — например, стать ловцом, но он не ставил это на первое место в своей иерархии потребностей. Том же не вылезал из книг, жадный до знания, и, наблюдая за ним, Гарри видел, что ему это… неплохо подходит. Том хотел почитать больше о Геллерте Гриндевальде и его последователях, наплетая Гарри, что руководит им исключительно любопытство. Научный интерес. Увы, Гарри не смог предоставить ему подобной литературы. Из исторических книг у него была только «Новейшая история магии», а события, связанные с Гриндевальдом, к этому временному промежутку не относились. Гарри не мог многого рассказать Тому, так как его самого больше интересовал другой Тёмный Лорд — тот, что оставил ему шрам. Шрам перестал колоть по ночам, однако Гарри всё равно ощущал себя слабее обычного. Он дольше спал и не всегда успевал к завтраку. Один из его снов был странным. Призрачная фигура эмбриона лежала, обмотанная в чёрный саван. В глубине густого, но на удивление тихого леса — будто всё живое избегало этого зрелища — над хлипким телом возвышался человек. Его торс был нагим, а бёдра обвивала длинная юбка в пол — тоже из чёрного савана. Он разрезал свою руку кинжалом, выпуская немного крови, и приник лицом к свёртку, словно целуя младенца в лоб. Гарри проснулся от покалывания в шраме. И понял, что, вполне вероятно, снилась ему тень Волдеморта. Были вещи, в которых Гарри мог не соглашаться с Дамблдором — но интуитивно он точно понимал, что в одном старик прав. Волдеморт вернётся. Рано или поздно. Тому, кстати, снился аналогичный сон — но он ничего не сказал Гарри. Он не хотел, чтобы его считали странным, и понимал, что даже в магическом мире подобные сны не были нормой. Он знал, что фигура, которая снилась ему в больнице и дома у Сириуса, была связана с хронометром. С Гриндевальдом. Поэтому он решил, что по прибытии в школу найдёт различную информацию в библиотеке — и, если потребуется, даже получит доступ к запретной секции. Так или иначе. Продавщица сладостей постучала в их купе. Том и Гарри вежливо отказались от сладкого, поскольку не были голодны, но взяли чай с лимоном и сахаром. Когда волшебница подала им чашки и достала волшебную палочку, чтобы наколдовать кипятка, Том равнодушно сказал ей: — Не нужно, спасибо. Мы сами. Он расплатился и достал свою палочку. — Ну, на нет и суда нет, — продавщица пожала плечами и покатила тележку в противоположном направлении. Том ещё раз заглянул в книгу, сверяясь с правильностью информации, и встал с сиденья, сосредоточив взгляд на чашках. Он лениво взмахнул палочкой, описав короткую спираль. — Aguamenti Calidus. В обоих чашках мгновенно поднялся пар. — Впечатляет, — сказал Гарри. — Сириус говорил, что мало у кого получается применить даже простые чары с первого раза. — Пустяки, — ответил Том. — В лондонском приюте мне удавалось контролировать те магические порывы, которые свойственны детям-волшебникам. Меня часто стригли, но я заставлял волосы отрасти обратно до нужной длины. — Зачем тебя стригли? — удивился Гарри. — Хозяйка приюта опасалась антисанитарии, распространения вшей и лишая. Она стригла детей каждый раз после того, как мы спускались под землю, чтобы переждать воздушную тревогу. — Воздушную тревогу? И зачем она отводила детей под землю? — Гарри удивлённо прищурился в непонимании. Том понял, что проговорился, ведь маггловская война давно закончилась. Он слегка прикусил язык и пообещал себе быть внимательнее, говоря о своём прошлом. На руку сыграло то, что Гарри очень мало знал о мире маглов и не смог бы связать сказанное логически. Том сослался на то, что хотел бы посвятить время чтению, и Гарри, оставив его в покое, принялся пить чай. Он смотрел в окно — на залитые солнцем, проносящиеся мимо поля, на далёкие пыльно-синие силуэты гор. Вскоре они услышали, как дверь из вагона громко захлопнулась, и внутрь резким шагом вошли двое. — Мальчик, — донёсся девичий голос, — тебе не кажется, что ученикам не разрешается просто так бродить по поезду? Ты уже третий раз бродишь туда-сюда. — А ты кто такая? — ответил высокомерный голос. Гарри сразу понял, кому он принадлежит — это был Драко Малфой. — Гермиона Грейнджер. Я помогаю старостам следить за порядком. Драко тихо усмехнулся. — Правда? И давно ты работаешь контролёром, Гермиона Грейнджер? Назначена шестёркой старосты? — Никто меня не назначал, — разозлилась она. — Правила школы распространяются на всех. — Забавно. Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? — С учеником, который должен сидеть в своём купе. — С Малфоем. С Драко Малфоем, — вкрадчиво произнёс он — так, будто ожидал, что имя всё объяснит. — И? — Мой отец — Люциус Малфой. А ты, похоже, не понимаешь, как устроены вещи — либо же вообще происходишь из маглов. Или мнишь себя очень смелой — для первокурсницы. — Второкурсницы. — Тем хуже, — сказал он с ленивым пренебрежением. — Тогда тебе должно быть известно, что некоторые семьи имеют… влияние. — А некоторым ученикам стоит научиться элементарным манерам, — спокойно, с чувством своего превосходства над ним, отметила Гермиона. Тишина в коридоре стала почти ощутимой. Они услышали, как Драко шагнул мимо девушки, небрежно задев плечом. — Аккуратно, Малфой. — О, прости мои манеры, Грейнджер. Но я всё равно пойду куда хочу. Хлопнула дверь вагона — Малфой отправился в центр поезда. Гарри был готов поспорить, что тот пошёл дальше, словно разговор его совершенно не касался, а поезд был его собственностью. — Невыносимый тип, — сказала Гермиона, выдохнув, а через минуту покинула их вагон и сама. Хлопнула дверь, и поезд снова качнулся на рельсах. Всё время, пока они разговаривали в коридоре, Том размеренно читал книгу, закинув ногу на ногу, и медленно пил чай, словно какой-то британский аристократ. Гарри, впрочем, был согласен с тем, что ему вообще не составляло труда выглядеть статно и привлекательно, не прилагая для этого особых усилий. Однако, когда они удалились и Том понял, что их никто не подслушает, он отставил чашку и спросил: — Это тот парень из ателье, верно? — Да. Фамилию ты уже слышал. Он Малфой — не забудь фамилию, если будешь говорить с ним. Это может нарушить его тонкую душевную организацию. — Чистокровные семьи могут быть полезны, — заключил Том. — Но этот тип ведёт себя как избалованный ребёнок. — Что, думаешь использовать его в своих планах? Выбиться в элиту магического общества, подружившись с Малфоями? — А ты догадливый. Разумеется, я планирую завести влиятельные знакомства в Хогвартсе. Но я лелею некие сомнения, что смогу выдержать регулярное общение с Драко Малфоем. Вероятно, следует рассмотреть кандидатов из других чистокровных родов. — Говоришь о людях как об инструментах в своей игре. — Только не говори мне, что Дамблдор не делает так же. Том скорчил слабую гримасу, будто сомневаясь в интеллектуальных способностях Гарри. Он всё ещё держал книгу в руке и смотрел в неё, делая вид, что читает. На самом же деле его затянул диалог. — Снова Дамблдор. — Гиперфиксация на Дамблдоре. Возможно. Не люблю, когда не могу найти ответ на свои вопросы, — уклончиво сказал Том и решил вовремя замолчать, чтобы вновь не сказать лишнего. — Можешь вызвать его на дуэль. Сбавить пар, — ответил Гарри, глядя на горячий ещё чай. Магические чашки поддерживали теплую температуру. — Скажи мне, Гарри… — Том лениво перевернул страницу. — У тебя вообще есть приятели в магическом мире, помимо членов Ордена и семьи Уизли? — Мне вполне хватает дружбы с Роном и его братьями. И я смогу найти новых друзей на Гриффиндоре. — Ты и так уже знаешь многих на Гриффиндоре, кто в теории мог бы быть полезен. И никого из старых семей — ну, не считая Сириуса. — Мерлин, — раздражённо выдохнул Гарри, — зачем я вообще рассказал тебе об этом? Гарри ранее рассказал Тому немного о прошлом Сириуса, упомянув дом на Гриммо с по-хамски ведущими себя портретами, обвиняющими их в предательстве крови. О Священных двадцати восьми. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что эти влиятельные семьи в основном — выпускники Слизерина. — Ох, будь осторожнее с тем, что ты говоришь, Гарри. Я ведь так легко могу сложить это в общую картину. Видишь ли, я очень догадливый. — Том наконец отложил книгу и взглянул на него, сверкнув глазами. — Ругаешься? — уточнил Гарри. — Нет. Просто хотел бы, чтобы ты рассказывал мне интересные вещи и дальше. А если ты будешь на Гриффиндоре... — на секунду Том замолк, изучая эмоции на лице Гарри, — то у нас будет меньше времени, чтобы общаться. — И тогда и Сириус, и Дамблдор скажут, что жизнь в магическом обществе сделала меня занозой. И следовало отправить меня к Дурслям... — Забудь о Дамблдоре, — сказанное Гарри разозлило Тома. — Это твоя жизнь. Тома бесило, что Гарри осознаёт: с ним играют, делая его инструментом — пусть пока и не очевидно. Но уже садятся на голову, свесив ноги. А Гарри, веря в большее благо, поддаётся. Тома окатила холодная ревность. Уж лучше пусть он играет с Гарри, чем какой-нибудь Дамблдор. По крайней мере, он не будет делать вид, что делает это для благих целей. Он даже думал, что сможет предложить Гарри больше свободы воли, чем позволял ему старик. — Если ты попадёшь на Гриффиндор, люди будут думать, что тебя туда отправили из-за легенды. Мальчик, который выжил — борец со злом, удобная предсказуемая фигура. Но если ты выберешь Слизерин — это будет твоё собственное решение. Ты будешь делать то, что считаешь нужным, а не то, что навязывают тебе другие. Том заткнулся, надеясь, что не перегнул палку. Он понимал, что на Гарри нельзя открыто давить — только подводить, направляя согласно своему ракурсу в этой логической игре. — Не говори мне о Мальчике, который выжил. Потому что меня стошнит. «Пророк», наверное, уже опубликовали. — Нет. Я смотрел сегодня утром, и там не было ни одной статьи о тебе. Но опубликуют после распределения. И только тебе решать, быть ли карикатурным борцом со злыми силами или же выбрать свой путь. — Думаешь, «Гарри на Слизерине» избавит меня от этого дурацкого героического ажиотажа? — Определённо, — заключил Том. — Хотя, вероятно, не сразу. Тебе придётся сделать несколько шалостей, чтобы закрепить за собой образ антигероя, дурачка, борца за чистоту крови, зубрилы — выбирай всё, что хочешь. А Гриффиндор обяжет тебя к тому, чтобы соответствовать образу «Мальчика из газет». — Ладно, — устав слушать доводы Тома, ответил Гарри. — Я подумаю, хорошо? А может, вообще попрошу распределить меня на Рейвенклоу или Хаффлпафф. О последних разговоров меньше всего. — Не уверен, что ты долго выдержишь жить в спокойствии, — проницательно заметил Том. — И да. Кажется, мы скоро прибудем. Нужно переодеться. Том достал из своей сумки блузку, а Гарри начал искать свою одежду в чемодане. Вещи в чемодане Гарри лежали слегка небрежно, в отличие от ровно сложенной одежды Тома. Он надел школьные брюки ещё дома у Сириуса, но вместо блузки и мантии предпочел белую футболку, поскольку на улице стояла жара. Гарри поступил аналогичным образом. Когда Том снял футболку, накинул блузку и начал застегивать жемчужные пуговицы, Гарри вновь обратил внимание на его тело. Том что, брил грудь? У него был сухой, с умеренно выступающими мышцами торс, и слегка проступающие на руках вены. Гарри понял, что начинает пялиться, и расправил свою блузку, скидывая футболку. Когда они закончили с приготовлениями, Гарри выглянул в окно, и увидел силуэты высокого замка вдалеке. У него оставалось совсем немного времени, чтобы принять для себя решение о выборе факультета.
