Откровенность
14 марта 2026 г., 18:54
Гарри и Том выбрали комнату, и интерьер вполне устраивал их. Небольшая, с двумя широкими кроватями, укрытыми плотными пологами — странным образом камерная, она нравилась им обоим. Здесь было прохладно, но пол покрывал плотный ковёр из овечьей шерсти. Одеяла тоже были достаточно тёплыми. У каждой кровати стояли сундуки, а напротив кроватей — шкафы. Сквозь небольшое окно в каменной стене виднелись глубокие дебри Чёрного озера. Зелёный свет едва касался стен, поэтому Гарри и Том разожгли огонь в светильниках. Где-то за стеклом медленно проплыла тень — возможно, крупная рыба или русалка.
— Это будет странно, наверное. Жить с кем-то в одной комнате, — сказал Гарри, отодвинув полог своей кровати, и сел на матрас.
— Боишься, что я окажусь плохим соседом?
— Вовсе нет. Просто у меня всегда была отдельная комната. Так что надеюсь, тебя не будет раздражать тренировочный снитч или ночник.
Гарри поставил ночник-патронус на прикроватную полку, и тот удивлённо стукнул копытцем по дереву, будто не понимая, как столь прекрасный олень может кого-либо раздражать. В приглушённом свете комнаты ночник был самым ярким источником света, заливая серебром зелёное витражное стекло.
Том решил не говорить о приюте, где дети жили в комнатах по четверо человек, но лично его переселили в отдельную. Миссис Коул сделала одолжение, так как Том любил доводить своих глуповатых соседей до белого каления. Не стоило пугать Гарри — да и в целом следовало поскорее забыть о приюте. Теперь он студент. Студент Хогвартса. Студент Слизерина.
— Я хочу принять ванну, — сказал Том, скидывая с себя блузку. Он положил её в корзину для белья, стоящую под кроватью. Снова вспомнился приют: вещи там можно было постирать раз в неделю, на стиральной доске, и пальцы после этого выглядели, как разваренные сосиски. В книге Том прочитал, что глажкой, стиркой, уборкой и готовкой в Хогвартсе занимались домовые эльфы.
— Тогда подожди немного. Я схожу в душ. Ты, если принимаешь ванну, — то паришься весь вечер.
— Хорошо, — Том не стал спорить и вместо этого принялся раскладывать свои вещи. Гарри захватил полотенце, банный халат и покинул комнату.
Том понимал, что сглупил, когда сказал Малфою, что является змееустом. С одной стороны, это моментально поднимало его авторитет на факультете, но с другой — вызывало подозрения. Ему не нужна была толпа гриффиндорцев, пристающих в коридорах с вопросами, не является ли Том тёмным магом. Он понимал, что парселтанг вовсе не считается безобидным даром — и, как объяснил ему Гарри, на то были веские причины. Он немного злился на себя за то, что уже допустил ошибку в приюте, рассказав Дамблдору о владении змеиным языком. И повторил её вновь. Просто потому, что мелюзга вроде Драко Малфоя нарывалась на диалог. Он мысленно отругал себя за неосторожное поведение, развешивая блузки и мантии на деревянные вешалки.
Вскоре Гарри вернулся. Его волосы выглядели взъерошенными даже после того, как он вымыл их шампунем, будто вода не касалась их вовсе. В махровом халате, босой, Гарри подошёл к своему сундуку и надел очки. От Гарри исходил слабый запах шампуня с травами и мыла.
— Ничего не вижу, — пожаловался он. — Здесь очень темно.
— Зато не будешь просыпаться от слепящего в глаза света, как мог бы в гостиной Гриффиндора. Ты ещё не собираешься спать?
— Честно говоря, я сейчас вряд ли усну. Я хотел бы обдумать, как преподнести всё это Сириусу.
— Ну, если дождёшься меня, мы могли бы подумать вместе. Как ты уже заметил, я привожу достаточно весомые аргументы, — Том легко улыбнулся.
— Ладно, — согласился Гарри. — Только не пропадай там на час.
Том взял свою сумку, в которую быстро сложил гигиенические принадлежности — и палочку, разумеется. Он в принципе не любил расставаться с палочкой, особенно с момента сотворения первого заклинания. И пусть он ещё почти ничего не умел, но её наличие позволяло чувствовать себя защищённо.
Ванная комната Слизерина была очень чистой. Стены и пол были облицованы крупной серой плиткой. Здесь находилась пара душевых кабин, закрытых затемнёнными стёклами, а между ними стоял умывальник. Над умывальником висело большое зеркало в металлической раме с резными змеями. В дальней правой части комнаты стояла большая угловая ванна, похожая на маггловское джакузи. Наличие окон везде, даже в душевой, было одним из плюсов покоев Слизерина. Пожалуй, даже Том признавал, что без света в этих подземельях имелся риск свихнуться. Вдоль всей дальней стены красовался полупрозрачный витраж, изображающий змею, и Том ощущал себя, как в аквариуме.
Том наполнил ванну довольно горячей водой — это помогало ему расслабиться. Он разделся и лёг в воду, оперевшись спиной и шеей на удобное изголовье, и закрыл глаза, давая себе время привыкнуть. Всё. Теперь всё кончено. Его новая жизнь началась. Однако он не мог выпустить из головы слова, которые сказала шляпа.
«Итак... Очередной путешественник во времени. Да, давно — в параллельной версии мира — мы встречались. Ты мыслишь совершенно верно, Том Риддл. Боюсь, тебе может не понравиться, чем ты стал в той реальности».
«Использовать хронометр не было моим сознательным решением», — заметил Том.
«Но даже зная, к чему это приведёт, ты бы вряд ли сделал другой выбор, не правда ли?»
Тогда в голове у Тома проиграли картинки с безнадёжностью Ист-Энда. Война. А после — мир без войны, вечера за чаем с Гарри, их поздние разговоры. Ниам, вручившая ему набор вкусно пахнущей уходовой косметики и нормальную одежду. То, как стыдно было признавать, что ему это нужно. Снова Гарри, тянущий шерри, скрестив ноги. Снова Гарри, готовящий завтрак в свободной пижаме на залитой солнцем кухне.
«Да, я вижу, что тебе нравится этот юноша. Ты ведь готов был на любые дебаты, лишь бы не отпускать его от себя на Гриффиндор».
«Гарри — мой приятель, не более», — отрезал Том.
«Можешь врать всем, но не мне. Можешь сказать мне спасибо, что он на Слизерине...»
«Спасибо», — подумал Том, и это прозвучало как ответ. Он привык выбирать слова, но ещё не умел сдерживать свои мысли.
«У тебя есть ум, амбиции, жажда власти — всё на месте. Слизерин, без сомнения. Ты видишь в людях инструменты, юноша — но склоняешься к тому, чтобы сделать одно исключение. Есть одно отличие от того мальчика, которого я знала пятьдесят лет назад... Потому что в этот раз ты приехал с ним. Но всё же. Будь осторожнее, Том Риддл! Тот юноша, с которым ты прибыл в Хогвартс, — он будет стоять именно там, где ты захочешь перейти черту — а рано или поздно ты захочешь её перейти».
И тогда шляпа, не дав ему ответить или спросить, оглушающе громким вердиктом определила его на Слизерин.
Теперь, когда Том лежал в ванной, он подробно анализировал её слова. Мог ли он сказать, что ему нравился Гарри? Том ни к кому не привязывался — окружающие казались ему слишком приземлёнными, простыми и глупыми — раздражающими. Ему ничего не стоило увидеть человека насквозь и использовать в своих целях. В свою очередь, с Гарри время шло незаметно, спокойно, приятно. Возможно, Гарри давал ему ощущение стабильности, которого у него никогда не было. Это было похоже на плавание в тёплом море, но не на попытку искупаться в штормовое предупреждение, получив свою дозу адреналина.
Чувствовал ли он к Гарри симпатию, страсть? Желание переспать с ним? Он не мог ответить себе на этот вопрос. Он не думал о подобном всерьёз, хотя и находил того довольно привлекательным. Иногда он замечал, как засматривался на его губы — или на пальцы, когда тот играл с тренировочным снитчем. Ранее Том списывал это на то, что Гарри был симпатичным — да и всё.
Его также интересовало предупреждение шляпы — намёк на то, что Гарри может стать на его пути. Тому не хотелось верить, что Гарри захочет препятствовать его желаниям стать лучшим на факультете, обрести влияние. Повернись это так — и с Гарри придётся прощаться, если не того хуже. В любом случае он добьётся успехов и станет сильным волшебником — его цели всегда были и будут на первом месте.
Разумеется, Том не догадывался, что шляпа намекала на Волдеморта. Он вымыл голову цветочным шампунем Ниам и выпустил воду из ванной, после чего до него дошло, что он забыл полотенце. Том рискнул — взял палочку и опробовал на себе осушающее заклятие, не сверяясь предварительно с книгой. Это почти сработало — но его волосы так и остались слегка влажными.
Одевшись в свой бирюзовый атласный халат и причесавшись деревянным гребнем, Том покинул ванную. Однако картина, открывшаяся перед ним, вызвала приступ нескрываемого раздражения. На ступенях винтовой лестницы, с лукавой ухмылкой, сидел Драко Малфой — очевидно, поджидая его.
— Я решил, что будет лучше уладить наш небольшой вопрос наедине, Риддл. Не хотелось бы заставлять тебя позориться в гостиной — тогда весь курс узнает, что ты не являешься змееустом.
— Как великодушно с твоей стороны, — лениво сказал Том. Он уже не хотел ни спорить, ни язвить. Он просто испытывал отвращение к вездесущему Драко, навязчиво встречающемуся вокруг.
— Нельзя разбрасываться такими словами в обществе чистокровных волшебников, Том. Ты ведь понимаешь, кем является змееуст, да?
— Волшебником, который умеет разговаривать со змеями. Чего ты хочешь, Малфой? — терпение Тома было на исходе.
— Змееусты — это прямые потомки Салазара Слизерина, поскольку именно он говорил со змеями. И если ложью ты решил завоевать популярность на факультете, то мне стоит преподнести тебе урок... «Serpensortia»!
Драко взмахнул палочкой — сверху вниз, целясь к ногам Тома, и на мгновение комнату озарил белый свет. В метре от Тома застыла змея. Однако, вместо того чтобы напасть, она лишь с интересом уставилась на него. Том взглянул сначала на змею, а затем — на Малфоя.
Наконец-то можно было немного повеселиться.
***
Гарри лежал на своей кровати, думая, стоит ли притащить Тому полотенце. С одной стороны, в этом не было ничего предосудительного — а с другой, Гарри переживал, что Том замечал, как Гарри иногда засматривается на него. От мысли, что он увидит Риддла голым, мокрым и в пене, — беззащитным, Гарри сглотнул. И принял решение, что не будет столь бесцеремонно нарушать чужое личное пространство даже в благих целях. Том — взрослый парень и как-нибудь разберётся со своей забывчивостью. Однако то, что произошло после, заставило его напрячь слух и подняться с кровати. В холле кто-то разговаривал — хотя ранее казалось, что звукоизоляция в спальнях Слизерина была безупречной. «Пппп-ооолл-зззз-иииии к немммууууу», — шептал голос. «Ппп-рошшш-шши-пи. Ннн-е кусс-ссаай». Гарри вышел в холл, не успев надеть даже тапочки: происходящее там зрелище интересовало его намного больше, чем комфорт его стоп. В гостиной, слабо усмехаясь, стоял Том и говорил на парселтанге с чёрной двухметровой змеёй. Где-то в заднем углу холла, за винтовой лестницей, забивался в угол Драко Малфой, с ужасом взирающий на происходящее. «Гонн-нии-иии его наве-ее-ррх». Змея подобралась к Драко со спины, от чего тот попятился к лестнице — и, как и предполагалось, попытался побежать вверх, в гостиную. Он споткнулся, ударившись коленом о ступень, но быстро сориентировался. Гарри заметил, что змея дразнила его: будь у неё желание, она бы уже укусила его за икру, поскольку находилась в десяти сантиметрах от его ног. Когда Драко, наконец, добрался до гостиной, Том, следуя за змеёй, пошёл за ним. Гарри отметил, насколько властно он выглядел. Спокойный, будто с удовольствием растягивающий пытку, с ровной осанкой. От этого ему стало не по себе, хотя что-то непонятное в этом зрелище привлекало. Гарри поднялся по лестнице. Малфой бежал к выходу из гостиной. Он увидел Гарри и прокричал: — Гарри, сделай что-нибудь! Она же убьёт меня! Гарри не знал, что делать. Он лишь посмотрел на змею и сказал: — Прекрати! Не трогай его. Змея взглянула на него, а после — на Тома и Драко. Том, в свою очередь, на секунду потерял самообладание. Он смотрел на Гарри широко раскрытыми глазами. «Ук-кку-ссс-ссиии его ззза-аа ззаад-нии-ии-ццууу. Нннее-еее дууш-шшии». Малфой успел открыть дверь гостиной Слизерина, скрываясь в тёмных коридорах замка. А змея, в свою очередь, смогла проползти через закрывающуюся дверь и последовала за ним. Дверь захлопнулась. — Какого чёрта, Том?! — Гарри шагнул к Тому, сокращая дистанцию, и в недоумении смотрел на него. — Мне бы хотелось задать тебе тот же вопрос. Ты знаешь, что ты говоришь на парселтанге? Теперь он не знал, видеть в Гарри друга или соперника — либо же, что-то более устрашающее.
