Подозрение
16 марта 2026 г., 00:50
«Из чего бы ни были сделаны наши души — его и моя одинаковы»
(с) Эмили Бронте, Грозовой перевал
Учебный год начался в пятницу, и после занятий по трансфигурации, травологии и зельеварению Гарри и Тома ожидали выходные. Они планировали погулять по замку и постараться освоиться, так как опоздали на трансфигурацию из-за того, что долго не могли найти кабинет. Том не желал ни опаздывать, ни отставать в успеваемости, и поэтому убедил Гарри немного изучить замок. Пары трансфигурации и зельеварения были объединены с Гриффиндором, а уроки травологии — с Хаффлпаффом. Утром пятницы профессор Снейп встретил всех в гостиной и положил на журнальный стол большую стопку расписаний. Расписание было сформировано на ближайший месяц, однако после похода в Хогсмид могли ожидаться корректировки. Профессор увидел Драко, Гарри и Тома и попросил их остаться после урока зельеварения, чтобы узнать детали своего наказания. При слове «наказание» Дафна Гринграсс слегка покосилась на них — хотя Гарри был уверен, что в общем гуле и утренней суматохе гостиной Снейп вовсе не звучал громко. На трансфигурации Гарри впервые за полторы недели пообщался с Роном. Тот был слегка смущён фактом распределения Гарри на Слизерин. Видя сомнение, скрытое недоумение в глазах Рона, Гарри в моменте решился на ложь, не желая более лицезреть этот взгляд. В голове пронеслись слова, которые, вероятно, сказал бы ему Том. «Надо же, талисман команды отказался играть по правилам. Минус десять очков Гриффиндору». Гарри сказал Рону, что просил шляпу определить его на Гриффиндор, но та не стала слушать никаких возражений и отправила его на Слизерин. Рон не выглядел уверовавшим в его ложь. Он бросил взгляд на Тома, словно ревнуя своего друга, и Гарри понял, что Рон догадывался об истинной причине выбора шляпы. — Я надеюсь, мы не станем меньше общаться, Гарри, — сказал Рон с нотой грусти. На трансфигурации они заняли одну парту, пытаясь выполнить задание профессора Макгонагалл по превращению спички в серебряную иглу. — Конечно нет, Рон. Мы будем видеться и летать на метлах, поиграем в квиддич. Ничего не изменится. — Да, но ты будешь играть за Слизерин, — понуро заметил Рон. Несмотря на то, что Рон был его давним другом, Гарри не очень понравился этот диалог. Он знал, что Рон устал жить в тени своих братьев и хотел превзойти их, заслужить популярность. Ключевым для Гарри было слово «заслужить». Он, быть может, тоже не отказался бы от признания — но только не за элементарный факт своего существования. Рон, само собой, и понятия не имел, каково ходить по коридорам Хогвартса и встречать удивлённо оборачивающихся людей. Местами Гарри чувствовал себя музейным экспонатом, и это порядком его раздражало. Новости о парселтанге остались внутри Слизерина. Когда Том сказал Драко о владении змеиным языком на банкете, этого не услышал никто, кроме их троих. Странным образом окружающие оказались вовлечены в более важные беседы. Что же касалось Драко — он выглядел так, будто дал обет молчания, и казался ещё более бледным, чем обычно. Первая лекция по травологии была теоретической. В отличие от профессора Макгонагалл, ограничившей теоретическую часть необходимостью концентрации и законом Гэмпа, профессор Стебль вела себя иначе. Она не заставила студентов сразу же подрезать или пересаживать то множество невиданных Тому культур, которые находились в теплице. Они ознакомились с краткой классификацией растений и грибов, рассматривая подвижные иллюстрации в книге. Книга, как отметил Гарри, была написана максимально простым языком и могла похвастаться большим количеством визуала. Программой первого месяца были суккуленты. Информация о них была скомпонована в удобные таблицы, и при прикосновении к миниатюре изображения палочкой растения увеличивались на всю страницу учебника, позволяя ближе их рассмотреть. Декан Слизерина имел специфическое отношение к педагогике. Он отсадил студентов подальше друг от друга, уделив особое внимание Гарри, Рону, Тому и Драко. Гарри пересадили на дальний ряд аудитории, а его соседями оказались Крэбб и Гойл. Тома попросили сесть в первом ряду, и Гарри показалось, что впервые со времени знакомства их настолько грубо разделяло пространство. Странным образом это раздражало — сильнее, чем присутствие Крэбба и Гойла по обе стороны. Снейп начал урок с намёка на недурственный интеллект и точность, которые должны присутствовать у студентов, желающих достигнуть минимальных успехов в его предмете. Аудитория была тёмной, но никто не осмелился попросить открыть шторы. Снейп раздал студентам пергаменты, на которых были написаны вопросы, и надменно произнёс: — Я не питаю иллюзий относительно уровня вашей подготовки. Однако будет любопытно выяснить, кто из вас хотя бы способен открыть книгу до начала занятия. Гарри непонимающе уставился в пергамент. Сидящий в первом ряду Том, в свою очередь, по-хозяйски развернул пергамент перед собой, глядя на все десять вопросов так, будто уже владел своей алхимической лавкой. Гарри не читал учебник по зельям до своего прибытия в Хогвартс — однако кое-что о зельеварении он всё-таки знал. Он был уверен, что дал правильный ответ на вопросы об измельчении драконьего клыка, применении слизи улитки и безоара. Положив заполненный пергамент на стол профессора, он знал, что ответил верно как минимум на пять вопросов из десяти. Том написал достаточно длинный пергамент и сдал задание одним из последних, предварительно перечитав написанное. Снейпу потребовалось десять минут на проверку заданий. Несколько пергаментов он скомкал, отправив в мусорное ведро. Однако, руководствуясь мизерной преподавательской этикой, не стал озвучивать имена авторов. Он заставил всех открыть учебники на тридцатой странице, минуя длинное предисловие. Глава в подробностях описывала этапы приготовления зелья от фурункулов. Когда студенты закончили с чтением, он дал несколько личных вводных насчёт рецепта. Гарри заметил, как Том записал информацию в свою тетрадь, изящно двигая пером. После их провели в соседний кабинет, предназначенный для практической работы. Работали в паре, и Гарри не посчастливилось попасть в пару с Драко Малфоем, тогда как Тому выпало работать с Теодором Ноттом. Рон был в паре с учеником Гриффиндора, Дином Томасом. Драко молчал. Казалось, в нём не осталось и доли того ехидства, которое он показал в поезде и на банкете. Он вёл себя удивительно сдержанно, отсыпая горсть игл дикобраза в заранее подготовленные контейнеры. Гарри взвесил рогатых слизней, сверяясь с книгой. Все вокруг тихо разговаривали, ловя замечания прогуливающегося по рядам Снейпа, однако Малфой вёл себя крайне зажато. Он поморщился, когда дело дошло до взвешивания змеиных зубов. — Она не была ядовитой, — выпалил Гарри: не подумав, с лёгкой тенью вины. Вчера это было весело, но видеть Малфоя настолько поникшим не казалось забавным. — Я уже понял, — сказал Драко, делая вид, что очень увлечён регулированием нагрева котла. Он отдал взвешенные зубы Гарри и попросил растолочь их. Они молча работали, обмениваясь лишь комментариями на тему процесса приготовления зелья. Изредка Снейпу приходилось подойти к студентам и заставить их заниматься делом вместо болтовни, но это не касалось Гарри и Драко. Оба вели себя так, будто за лишнее слово у Слизерина отнимут по сто очков. — Непривычно видеть тебя столь молчаливым, — наконец сказал Гарри. Он был готов поспорить, что Снейп использовал очень весомые аргументы, чтобы заставить Драко вести себя так. — Снейп сказал, что если я расскажу кому-либо о случившемся, на место работы моего отца отправят сову. С деталями о применённом заклятии, — сказал он, пока Гарри закидывал четыре меры растолчённых змеиных зубов в котёл. — Боишься, что это повлечёт последствия? — Ты и сам знаешь. «Serpensortia» не вызывает всплеск танцующих лепреконов. Мой отец — очень влиятельный человек. А ещё строгий. Гарри не знал, что сказать. С одной стороны, он хотел помочь, поддержать. Но будь здесь Том — тот бы просто посоветовал Драко не быть ребёнком и научиться принимать последствия своих действий. И, пожалуй, Гарри не стал бы возражать. Гарри отвлёкся от диалога с Малфоем. Он помешивал варево в котле по инструкции из учебника, а думал лишь о Томе. Как так получилось, что десяток дней с Томом заставили его в корне пересмотреть планы на предрешённое заранее будущее? От него ожидали образа «хорошего мальчика» — и вот, он врал Рону насчёт Слизерина, заглядывался на Тома, когда тот был поодаль. Не пытался пожалеть расстроенного Драко Малфоя — или, уж тем более, направить его на путь истинный. В прошлом он тут же принялся бы успокаивать собеседника — даже если тот не был прав. И, что самое страшное, думал Гарри, — не для блага человека, с которым общался, а лишь для того, чтобы не чувствовать себя плохим. Когда они закончили с зельем, Снейп прошёлся по рядам. Гарри смотрел на него, проверяющего зелье Тома. По взгляду декана было очевидно, что зелье получилось отличным, однако Том не удостоился комплимента. Что же касалось зелья Драко и Гарри, тот дал удовлетворительную оценку, заметив, что крапиву следовало нарезать тоньше. Комментарии Снейпа прервал закричавший на всю аудиторию Невилл Лонгботтом: он передержал зелье, и то выплеснулось на его руки и ноги, оставив болезненные ожоги. Гриффиндорцы отвели Невилла в больничное крыло.***
Наказание Гарри и Том отбывали в кабинете профессора Квиррелла, проводя каталогизацию чучел, которые использовались для применения боевых заклинаний. Они прибыли втроём, однако Малфой отделался малой кровью: ему следовало подготовить демонстрационные клетки, очистив их от помёта веретениц. Квиррелл разрешал использовать магию, однако Драко не знал ни одного очищающего заклинания, поэтому ему пришлось чистить клетки вручную. При этом даже не умеющий работать руками Малфой справился со своим заданием быстрее, чем Том и Гарри со своим. Ведь клеток было около двадцати, а чучел — около двухсот. На сто пятьдесят третьем чучеле Гарри и Тома нешуточно начало клонить в сон. — Сто пятьдесят четвёртое, — устало сказал Том, будто робот, — состояние удовлетворительное, нет правой ноги. Необходимо дошить. Гарри записывал его заключения в каталог — в полутьме, не избавляясь от ощущения, что они делают нечто совершенно бесполезное. Квиррелл находился в соседней комнате, сверяя учебную программу по Защите от тёмных искусств. Том ненавидел заниматься бесполезной работой. Особенно — понимая, что в мире магов починить чучело было бы не более сложным, чем сесть на поезд в мире маглов. Он терпеть не мог делать скучные, монотонные вещи. Всё это ассоциировалось у него с ролью разнорабочего для миссис Коул. Он чувствовал, что начинает срываться — более того, он с удивлением заметил, что не хотел бы сорваться на Гарри, как прошлым вечером. — Подожди здесь, Гарри, — сказал он, выходя из комнаты, и Гарри удивлённо посмотрел ему вслед. — Профессор, — холодным, но располагающим голосом начал Том, — могу ли я попросить вас об одном одолжении? «Раздень. Дай взглянуть. Покажи». — Д-аа, мистер Ри-ддл? — Профессор Макгонагалл задала нам очень обширное домашнее задание по трансфигурации. Не могли бы мы, с вашего позволения, продолжить работу с чучелами завтрашним вечером? «Раздень. Покажи. Притяни». К удивлению Тома, Квиррелла начало тошнить. А дальше произошло то, чего не ожидали ни Том, ни Гарри. Квиррелл распахнул дверь кладовой, в которой находился Гарри, спешно подбежал к двери, ведущей в холл, и чуть ли не пинками выпроводил обоих в коридор, фальшиво благодаря за помощь. Гарри взглянул на Тома, держа в руке тетрадку с каталогизацией чучел. Сами не понимая почему, они двинулись быстрым шагом в одном направлении — куда угодно, лишь бы подальше от кабинета Квиррелла. Когда они сели на ступенях одной из лестниц и оба отдышались, Гарри посмотрел на Тома. И нашёл в себе смелость признаться: — Когда я смотрю на него, у меня болит шрам. Том успокоился немного быстрее растерявшегося Гарри и почти доверительно произнёс: — А у меня — рука, — признался Том. — И ещё — я думаю, что ты мне нравишься, Гарри.
