Блеф
11 апреля 2026 г., 21:09
Коротая путь к директорской башне, Гарри и Том обсуждали, что именно они скажут Дамблдору. Профессор говорил Тому не рассказывать никому о временном путешествии — и этот запрет был благополучно нарушен.
— Я всё равно думаю, что он догадается, — сказал Гарри, не находясь в восторге от необходимости врать директору, — но другого выбора у него не было. Рассказав Дамблдору обо всём, что ему известно, он бы открыто подставил Тома.
— Он проницателен, но не абсолютный гений, читающий чужие мысли. Просто скажи, что мы дружим — и дело с концом.
— Дружим.
— А вот это — уже вообще не его дело, — отрезал Том.
Не хватало ещё Альбуса Дамблдора, задающего вопросы о его личной жизни.
Том принял решение пойти к директору первым. Честно говоря, он вообще не понимал, чего ожидал Дамблдор, приглашая их к себе по отдельности. Ведь тот, вероятно, знал, что наедине Гарри и Том всё равно обсудят, о чём говорили с профессором.
— «Кислые шипучки», — Том спокойно произнёс пароль, стоя лицом к гаргулье, и винтовая лестница открылась перед ним. Это было впечатляюще — даже несмотря на то, что за несколько месяцев он привык к замку. Он непринуждённо пошёл наверх, обернувшись к Гарри напоследок — тот опёрся спиной на каменную стену, ожидая. Без особого удовольствия.
Лестница скрылась за скульптурой гаргульи, и Гарри принялся размышлять. Он ждал уже десять, двадцать, двадцать пять минут. Он пытался подавить засевшие глубоко внутри неприятные догадки и мысли. Задушить интуицию, гнев. Мысленно он отругал себя за то, что вообще чувствовал к Дамблдору подобие гнева, — и тут же понял, что раздражался лишь от того, как открыто ему лгут.
Том прошёл на верхний уровень кабинета директора. Это была просторная, круглая комната со множеством окон, за которыми шумел непрекращающийся ливень. Дамблдор разжёг магический огонь — помещение выглядело тёмным, но удивительно уютным. Оранжевые отблески света сливались с яркими голубыми огнями. Это смотрелось нестандартно и камерно. Пространство намекало своей атмосферой, что обитал здесь умный, склонный к исследованиям волшебник. Том помнил, что у Дамблдора был феникс, чьё перо послужило сердцевиной его палочки. Фоукс сделал пируэт в воздухе, завидев его, и обосновался на одной из многочисленных жердочек.
— Профессор, — Том обратил на себя внимание, поднявшись по лестнице и увидев Дамблдора, сидящего за письменным столом. За его спиной красовался большой портрет профессора Диппета, о котором Том читал в «Истории Хогвартса».
— Присаживайся. Благодарю, что оказал мне визит. Не желаешь чаю?
Том без тени сомнения отодвинул кресло, пытаясь заранее просчитать, как вести диалог, — и с лёгкой досадой понимая, что не может предугадать поведение Дамблдора.
— Благодарю за приглашение, сэр. Не откажусь.
Дамблдор взмахнул палочкой, и две чашки чёрного чая с лимоном оказались на столе.
— Профессор Снейп говорит, что ты делаешь большие успехи во всех дисциплинах. Как тебе Хогвартс?
— Впечатляет, — слова прозвучали холоднее, чем хотелось бы. — Спасибо за то, что помогли мне адаптироваться.
— Пустяки. Собственно, я пригласил тебя, чтобы сообщить, что природа хронометра была исследована Министерством. Я покину Хогвартс примерно на неделю, чтобы разобраться в деталях. Мог бы ты описать людей, которые встретились тебе, когда произошла ситуация с твоей рукой?
Он просил. Просил рассказать о Винде. Создавая картину напускной вежливости, однако Том понимал: Дамблдор проверял его на предмет лжи.
— Я уже сказал всё, что знаю, сэр. Это были два человека, стильно одетые, мужчина и женщина. Когда случился обстрел, я пытался...
Том хотел продолжить говорить ту же, старую версию — и понял, что пропустил ход, когда Дамблдор его перебил.
— Известно ли тебе имя Винды Розье? Возможно, Геллерта Гриндевальда?
— Возможно, я и слышал что-либо, профессор. Однако воспоминания о том дне кажутся мне… весьма смутными.
Дамблдор выдохнул. Нет, он не мог дождаться правды от Тома — тот бы продолжил спокойно, без колебаний юлить. И решил пойти другим путём.
— В таком случае ты должен знать, что хронометр предназначался для перемещения в прошлое — и последующего перемещения в будущее. Я не знаю, для чего именно это могло понадобиться Геллерту Гриндевальду, но планирую навестить его в скором времени.
— Вы хотели бы… — Том запнулся, догадываясь, к чему клонит Дамблдор. — Отправить меня обратно в моё время?
Дамблдор промолчал. На самом деле, он не планировал отправлять Тома обратно — рискнув поверить в надежду, что тот не вырастет Волдемортом. Но он должен был подвести к откровенности. Альбус поднялся с директорского кресла, подойдя к окну. Том сверлил его спину, стараясь не подавать и вида, что был раздражён. Раздражение родилось из неприятного, подавленного страха.
— Маховики времени запрещены не просто так. Видишь ли, я не знаю, что именно произойдёт, если отправить тебя обратно. Последствия могут быть ужасающими. Именно о природе маховика я и хочу поговорить с Гриндевальдом. Понять, безопасно ли это.
— Мне не хотелось бы возвращаться в прошлое, сэр, — нехотя признал Том.
Два замечательных месяца в Хогвартсе фрагментами пронеслись в его голове. В прошлом не было ничего, что привлекало его, — и хотя он знал, что всё равно поступил бы в Хогвартс, ощущение одиночества испугало его. Мимолётно он подумал о Гарри: в его времени не было Гарри; там не было учебных дуэлей, разговоров далеко за полночь, не было их связи — всё ещё хрупкой, но уже значимой.
— Я не могу ничего обещать тебе. Но если нахождение в этом времени не вызовет последствий, которые я подозреваю, — возможно, будет лучше, если ты останешься здесь.
— У вас есть новые предположения о хронометре, сэр?
Дамблдор не знал, мог ли он говорить. Стоило ли ему говорить. Догадка являлась крайне логичной — и одновременно совершенно безумной. Он решил воздержаться от искренности — по крайней мере, пока, да и сам Том вряд ли понял бы всю сложность его мысли.
— Такие предположения существуют, — сказал он, вернувшись в кресло, и выпил чаю. Он посмотрел на Тома очень проницательно — глаза его нехорошо блеснули за линзами очков-половинок.
Том не поддался на провокацию. Он смотрел на профессора, ожидая продолжения мысли, без смущения встретившись с ним взглядом.
— В этом мире может быть ещё одна версия тебя. Я не хотел говорить тебе об этом и смогу сказать точно, только поговорив с Геллертом Гриндевальдом. Я подозреваю, что единственная цель, с которой он хотел использовать маховик, — перенести человека из прошлого в свою современность. Возможно, человека, в его мире уже бывшего мёртвым.
— Вероятно, этот человек был ему дорог, — ответил Том, рассматривая золотистую роспись на чашке. Он изящно держал её в руке, глядя на отблески. Неприятный зрительный контакт прекратился.
— Мы обязательно это узнаем. В любом случае, есть ли что-нибудь, что ты хотел бы мне сказать?
Том задумался. У него был вопрос к Дамблдору, и, озвучив его, он мог лишь надеяться на то, что Дамблдор не догадается, для чего ему нужна эта информация. Уже почти решившись попросить Дамблдора рассказать ему больше о Гриндевальде, он мысленно одёрнул себя.
Он сможет узнать сам. Способ найдётся. Дамблдор хотел отправить его в прошлое — и директору нельзя было доверять.
— Нет, сэр.
— Что ж, в таком случае я не смею более тебя задерживать. Профессор Снейп говорит, что ты сблизился с мистером Поттером. Хорошо, что у тебя появились друзья.
Дамблдор вновь взглянул на него — глаза его выглядели уже не столь серьёзными.
«Появились друзья», — с сарказмом отметил Том — разумеется, про себя. Он знал, что Дамблдор помнил его прошлое: в обносках приюта — и выученная беспомощность исчезла, стоило Тому только завидеть Хогвартс. Был ли он удивлён способности Тома социализироваться? Или хорошо понимал, что Том не дружил в привычном смысле этого слова — лишь общался, если находил в этом выгоду для себя?
— Мы с Гарри неплохо ладим. Он знает многое о мире волшебников, и мне весьма… интересно дружить с тем, кто прожил в магическом мире всю жизнь.
— Я рад, что вам удалось найти общий язык. Ты ведь не говорил мистеру Поттеру ничего о хронометре?
Голос вновь стал более строгим.
— Разумеется, нет, сэр, — ложь слетела с языка так же легко, как пился этот лимонный «Эрл Грей».
— С твоего позволения, я хотел бы поговорить с Гарри наедине. Не окажешь мне услугу, попросив его зайти ко мне?
Никакого позволения со стороны Тома, конечно, не требовалось.
— С удовольствием. Он внизу. Я приглашу его, — ответил Том, поднимаясь с кресла и взглянув на профессора по-непривычному пристально, сверху вниз. Сдержать холод на этот раз не удалось.
— До встречи, Том, — задумчиво сказал Дамблдор, глядя ему вслед. Сине-оранжевые огни остались позади, и Том покинул кабинет профессора.
Разумеется, с тихим удовлетворением, обусловленным окончанием этого диалога. Он завидел Гарри, как только спустился: тот сидел на одном из широких резных подоконников.
— Не сейчас, — сказал Том, как только они встретились взглядами. — Обсудим всё в спальне Слизерина. Ты иди, а я захвачу нам еды. Ты ничего не знаешь.
О хронометре — понял Гарри. Теперь они научились понимать намёки друг друга. Гарри, конечно, не терпелось узнать, чего Дамблдору хотелось от Тома, — но говорить об этом в коридоре было небезопасно.
— Если это сделает твой сон лучше, — ответил он, спустившись с подоконника.
Ему показалось, что в этой темноте, холоде и тишине коридора Том был непозволительно близко. Словно сейчас, в этом мраке дождливого вечера, они скрывали что-то, принадлежавшее лишь им. Это ощущение было непривычно понятным, правильным — настоящим, будто так и должно быть. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не говоря ничего. Том молча пошёл вдаль по коридору, ничего не ответив, — а Гарри проследовал к гаргулье и озвучил пароль.
