Сомнение
15 апреля 2026 г., 22:32
— И всё же, Гарри, я думаю, что прерывать общение с братьями Уизли было... не очень благоразумно.
Они сидели в кабинете Дамблдора почти пятнадцать минут — и не считать прошедшее время было сложно. Дамблдор уже задал много личных вопросов. Гарри не чувствовал себя на допросе — он чувствовал себя подростком, которому рассказывают, как лучше. Это не было ни навязчиво, ни вульгарно. Но сомнение в необходимости откровенничать на эти темы пронизывало Гарри до пят.
Он привык доверять Дамблдору. Но, что не менее важно, — доверял он и Тому. С натяжкой, в новизну, больше из интереса — но доверял. У него не было и мысли о чистосердечном признании насчёт всего, что касалось Тома. Но Дамблдор поднял тему Уизли — и вот Гарри не знал, отмахнуться ли или ответить директору искренне.
— Моё поступление на Слизерин вызвало у Рона много вопросов. Я знаю, что это не очень нравится как Сириусу, так и... вам.
— О, что ты, Гарри! — Дамблдор удивился, и это показалось искренним. — Знаешь, когда мы передали тебя на воспитание Сириусу, я уже предполагал, что твоё поступление на Слизерин будет... весьма вероятным.
Гарри слегка опешил. То есть Дамблдор не испытывал к нему предубеждения из-за его выбора? Ведь он был готов и врать, чтобы уйти от неприятного разговора: сказать, как и Рону, что шляпа отправила его на Слизерин, не слушая его возражений.
Он готов был на многое, лишь бы не говорить, что согласился пойти на Слизерин из бессознательного желания быть ближе к Тому. В том числе.
— Вы... не злитесь, профессор? — неуверенно спросил он.
Дамблдор лишь снисходительно посмотрел на него.
— Гарри, я ведь наблюдал за тобой с детства. С ранних лет ты был любопытен, амбициозен — но это не делало тебя заносчивым. Откровенно говоря, я считал, что ты с большой неохотой принял образ героя, Мальчика-который-выжил. Нет ничего удивительного в том, что ты не хотел взращивать этот образ — чему бы способствовал факультет, славящийся храбростью и отвагой.
Гарри действительно был удивлён. Директор видел его как на ладони, прочёл как открытую книгу — и озвученное им было очень близко к чувствам, которые испытывал Гарри. Наконец говорить стало проще — от понимания, что Дамблдор принимал его выбор.
— Рон считает, что Слизерин — это про высокомерие, кровное превосходство и тёмную магию. И, честно говоря, я не очень хочу его переубеждать. Я не сделал ничего предосудительного.
— У него есть основания верить этим стереотипам, — Дамблдор грустно улыбнулся. — Во времена, когда властвовал Волдеморт, его семья, как и другие члены Ордена Феникса, пострадали.
— Что же мне делать, профессор? Я не отказываюсь от общения с Роном — но он не горит желанием слушать меня.
Дамблдор откинулся в кресле, проницательно взглянул на Гарри. Сделал паузу, отпил чаю и вновь продолжил:
— Знаешь, у мистера Уизли есть много качеств, которые ценятся на Слизерине. Он целеустремлённый, умный, умеет просчитывать наперёд, обладает недурственной интуицией. Он искренне желает преуспеть, стать известным, превзойти своих братьев, завоевать славу. Что, если ты расскажешь ему, что пути Гриффиндора и Слизерина не так уж отличны?
Гарри задумался. И откинул сомнения прочь, позволив себе говорить откровенно — разумеется, только на темы, не касавшиеся их с Томом секретов.
— Но слизеринцы действуют более хладнокровно и тихо. Они не боятся... не самых честных путей.
— Никто не является святым, — пожал плечами Дамблдор. — У каждого из нас есть искушения — вкус славы, власти, успеха губителен и для гриффиндорцев. Ты знаешь, что Мерлин учился на Слизерине, Гарри? При этом он активно выступал за права маглов — в те времена, когда превосходство чистоты крови было... намного более значимым в магическом обществе.
— Разумеется, сэр. Я читал об этом. Он совершал много великих дел.
— Именно поэтому не стоит позволять предрассудкам определять свой путь. Нас определяет наш выбор, а не факультет, прошлое или общество. Кстати, я заметил, что ты достаточно близко общаешься с мистером Риддлом.
Стоило ему произнести последнее предложение, и Гарри вновь напрягся.
— Да, мы неплохо ладим. Я думал, что вы не против, поскольку попросили Сириуса принять его в нашем лондонском доме за неделю до начала учёбы по программе обмена.
Гарри мог только гадать, не заметил ли Дамблдор его понимание, что никакой программы обмена не существовало.
— Твоя дружба с мистером Риддлом может быть полезна и для тебя, и для него, несомненно. И всё же я вынужден спросить тебя: не замечал ли ты чего-нибудь странного в его поведении?
Гарри понял почти мгновенно: было что-то, что Дамблдор знал о Томе — чего не знал ни он, ни, возможно, сам Том. Этот вопрос вызвал лёгкое раздражение.
— Вы имеете в виду что-то конкретное, сэр? — уточнил Гарри, невольно сделав акцент на последнем слове. Почему-то его голос напомнил ему интонацию, с которой говорил Том, когда не был доволен темой беседы.
— Не пойми меня превратно. Профессор Снейп рассказал мне о... небольшой перепалке, которая произошла между тобой, Томом и Драко Малфоем.
«Ах, это».
— Мы давно помирились. Было странно узнать, что я змееуст. Вы ведь знаете, это тоже не качество, свойственное добрым волшебникам.
Он говорил это, думая о фразе Дамблдора: «Нас определяет наш выбор, а не факультет».
— Способность общения со змеями, как правило, передаётся по крови. Возможно, в твоём роду — и в роду мистера Риддла — был змееуст, хотя за твоими родителями подобных умений не наблюдалось. Мне остаётся лишь гадать, почему это произошло.
Дамблдор лукавил. Он не планировал говорить Гарри ни о своих предположениях насчёт крестражей, ни о сердцевинах палочек — ни, разумеется, о Волдеморте.
— Мы не хотели бы применять эту способность во вред.
— Однако стоит признать, что эта способность может быть весьма полезна в бою, — спокойно заключил Дамблдор.
Гарри не стал говорить о внеклассных занятиях защиты. Всё же это было приятно — иметь с Томом что-то личное, общее, известное лишь им двоим.
— Пожалуй, профессор.
— Откровенно говоря, есть причина, по которой я хотел поговорить с тобой — и с Томом Риддлом, — сказал Дамблдор, и Гарри понял, что вопросы ради приличия закончились.
— Да, сэр? — он искренне надеялся, что Дамблдор не перейдёт черту.
— Профессор Снейп рассказал мне, что видел некоторые... странности в поведении профессора Квиррелла. Разумеется, говорить это очень невежливо, но я хотел бы спросить тебя: не замечал ли ты чего-либо... неоднозначного?
Дамблдор подошёл к окну, словно не желая поддерживать зрительный контакт. С некоторым удивлением Гарри отметил, что тот начал что-то подозревать. Хотя, чему удивляться — Альбус был директором Хогвартса и наверняка знал многое из того, что здесь происходило.
Гарри не смог удержаться от искушения намекнуть на свои подозрения. Он не мог говорить прямо о подслушанных разговорах, о тренировках — но не отказался от того, чтобы высказать своё мнение.
— Не поймите меня превратно, сэр... Но иногда мы замечаем, что профессор Квиррелл очень настороженно смотрит на Тома. Несколько раз мы слышали, как он разговаривал сам с собой.
— О чём же были эти разговоры, Гарри? — Дамблдор обернулся и посмотрел на него со всей серьёзностью.
— Мы не услышали многого. Он говорил... нечленораздельно.
Можно ли было признаться директору в своих подозрениях, если тот заметил неладное и сам? Можно ли было дать какой-либо знак — без ведома Тома, поставив на кон их приватность? В моменте Гарри принял решение — нет. У него будет ещё множество времени, чтобы предупредить Дамблдора, — но для начала он хотел обсудить всё с Томом. Мысль, что он расскажет лишнее, не вызывала ничего, кроме ощущения предательства.
— Как именно это произошло? Расскажи мне всё, что ты помнишь, — казалось, Дамблдор вовсе не игнорировал важность ситуации.
— Мы... — начал он неуверенно. — Откровенно говоря, мы были в школьном коридоре, сэр. Ночью. И услышали, как профессор Квиррелл говорил сам с собой, заперевшись в одной из аудиторий. Он был очень взволнован.
— Помнишь ли ты хоть что-нибудь из сказанного им?
— Мы с Томом решили не подслушивать. Однако профессор Квиррелл не заикался, как делает это обычно.
Дамблдор ухмыльнулся, услышав, что Гарри — да, Гарри Поттер — не стал подслушивать. Он понял, что ему не договаривают: в конце концов, Поттер, которого он знал, с ранних лет пытался понять, о чём говорят взрослые на собраниях Ордена Феникса. Он взглянул на Гарри, не сказав ничего. Интуитивно Гарри понял, что Дамблдор смирился с отказом озвучивать всю правду.
— Я бы посоветовал тебе не придавать этому ложную значимость. Профессор Квиррелл пережил нападение вампира, и с тех пор его поведение бывает... немного своеобразным. А что мистер Риддл думает на этот счёт?
Гарри почувствовал раздражение. Ведь Дамблдор говорил с Томом — разве нельзя было спросить его лично и напрямую? Более нелицеприятным было само незнание темы их диалога: Том просто ушёл, предложив обсудить это позже.
— Тому очень нравится заниматься ЗОТИ, но пристальное внимание... он заметил и не знает, как правильно это понимать.
Разумеется, Гарри сгладил — издёвки, отброшенные Томом в сторону Квиррела, явно обозначали раздражение, а не беспокойство и недоумение.
— Гарри, если ты узнаешь что-нибудь, — вновь серьёзно, напряжённо сказал Дамблдор, — пожалуйста, скажи об этом мне или профессору Снейпу. Эту же просьбу я прошу передать мистеру Риддлу. Я не сомневаюсь в профессионализме профессора Квиррелла, но мне кажется, что есть часть пазла, которую я упускаю.
Он сказал это совершенно искренне, имея немного времени подумать о словах Северуса. Сперва он списал это на врождённую подозрительность Снейпа — а теперь не мог отрицать, что разговоры с самим собой и странные котлы могли быть связаны.
— Конечно, профессор, — уверенно ответил Гарри и захотел ещё раз поговорить с Томом — прийти к общим выводам.
Всё больше он склонялся к мнению, что имело смысл рассказать профессору правду.
— Меня не будет в Хогвартсе около недели — отбываю по срочным делам, связанным с Министерством. Если я понадоблюсь тебе или мистеру Риддлу, отправьте сову. Эта ситуация даже для меня выглядит... несколько подозрительной.
— Разумеется, профессор, — Гарри ответил спокойно, однако ему не терпелось покинуть кабинет как можно быстрее. Ему нужен был Том.
— В таком случае не смею тебя больше отвлекать. Поешь — я слышал, на ужин сегодня замечательное овощное рагу и запечённая курица.
Гарри покинул кабинет, неуверенно обернувшись в сторону профессора, — и, отбросив сомнения, направился прямиком в гостиную Слизерина. Путь к подземельям показался невообразимо долгим — и, боги, ему немедленно нужен был Том.
А Дамблдор, в свою очередь, ещё достаточно долго сидел в кресле — и понимал, что Гарри и Том вновь напомнили его и Геллерта в юности. Он уже продумал, о чём поговорит с Гриндевальдом, — и, если его теория была верна, он узнает о хронометре много нового.
