Придёт смерть, и у неё будут твои глаза

Вечером воскресенья старшекурсники устроили в гостиной посиделки с огневиски и пирогом: Кассиус Уоррингтон праздновал день рождения. Гарри и Тома не приглашали заранее, но предложили присоединиться. Когда они вернулись с тренировки в Выручай-комнате, вечеринка уже была в разгаре. — Эй, малявки! — прокричал подвыпивший Флинт, отрезав кусок мясного пирога. — Идите к нам — Кассиусу сегодня семнадцать. Вам до этого, конечно, ещё далеко. Том посмотрел на это зрелище с жалостью, отметив, что уровень интеллекта Маркуса Флинта примерно соответствовал его возрасту. Гарри не понял, что Том говорил о маггловском тесте IQ, однако ему быстро надоело смотреть на подвыпившего Флинта, изображающего тактику Оливера Вуда. Он сжимал в руках обычную швабру для мытья полов и дурачился, намекая, что гриффиндорцы не могут позволить себе современные модели мётел. Они съели по куску пирога и пошли к себе, поскольку Тому всё ещё нужно было сделать домашнюю работу по астрономии для Малфоя. Хэллоуин был уже завтра, а Гарри и Том всё ещё не выбрали костюмы. Гарри провёл утро воскресенья на тренировке, стараясь не слишком язвить относительно стратегии Слизерина. Надеть на праздник ему было нечего — хотя он знал, что убранство в Хогварсе вовсе не обязательно. Он гадал, подобрала ли Луна Лавгуд тогда в Хогсмиде шляпу со львом для праздника или же планировала носить её на ежедневной основе. Девушка в принципе была эксцентрична, однако это и выделяло её — и, более того, подходило ей. — У нас нет костюмов на Хэллоуин, — сказал Гарри, взглянув на Тома. Тому удалось трансфигурировать лист бумаги в деревянный планшет. Он сидел на полу с циркулем, работая над чертежом, который прикрепил к планшету кнопками. — Я слишком занят. Даже черчение на коленке интереснее, чем переодевание в маггловских супергероев. — Вообще, ничего страшного, если мы не станем наряжаться, — сказал Гарри. — Думаю, в Хогварсе это не обязательно. Однако в глубине души Том хотел нарядиться — ведь это его первый Хэллоуин в мире магии, и было бы хорошо отдать этому должное. — Ты мог бы быть доктором Джекиллом. Или Фаустом, — сказал Том, не зная, разбирался ли Гарри в маггловской поп-культуре. — Это ещё почему? — спросил Гарри. Он смотрел фильмы с этими героями на притащенном в дом Сириуса DVD. Кажется, его подарил мистер Уизли. — Вечно мечешься между тем, что для тебя хорошо, и тем, что плохо. Борешься с искушениями. — Тебе легко говорить, — чуть недовольно ответил Гарри. — Ты вообще не подвержен моральным дилеммам. — Разумеется. Я бы был Дорианом Греем. «Уж это точно», — подумал Гарри, вспомнив о сделке с Дьяволом и красоте Дориана. Впрочем, Том мог бы быть и лордом Генри — что-то, а совращать и искажать ценности он умел. — Если честно, — начал Гарри, не уверенный, что вообще следует говорить об этом, — я перестал считать, что учиться на Слизерине — это плохо. Том со сдержанным интересом отвлёкся от пергамента, взглянув на Гарри. — И почему же? Твой синдром спасателя начинает давать сбой? Гарри посмотрел на него с иронией, будто на безнадёжного. Он снял мантию и обувь и небрежно упал на свою кровать — после тренировки его мышцы немного тянули. — Дамблдор говорит, что Гриффиндор и Слизерин мало чем отличаются. И те, и те хотят славы. Я говорил с Роном. Я больше не желаю оправдываться, что я здесь. — Это умно. Я уж думал, тебе понадобятся годы, чтобы научиться правильно понимать причины чужого неодобрения. — Что конкретно ты имеешь в виду, Том? — Гарри немного напрягся. — Уизли просто хочет, чтобы ты был его другом — но таким другом, как удобно ему. Поэтому тебе стоит подумать, хочет ли он дружить непосредственно с тобой — или с твоим образом. — Мы дружили много лет, — ответил Гарри тише обычного. — Но в чём-то ты прав — он не может принять некоторые... стороны моей личности. — И твою известность. И то, что ты принял решение распоряжаться ей так, как сам пожелаешь — а не так, как положено. — Я не планировал отвергать Рона. Ни потому, что я здесь, ни потому, что дружу с тобой. Но он не хочет дружить, как мы дружили раньше, воспринимает меня чужаком, и... — Завидует, — закончил за него Том. Гарри взглянул на него неодобрительно. — Да, Гарри, завидует. Но посмотри на это с другой стороны. У меня есть все причины завидовать тебе. У тебя есть то, чего я хочу. Ты жил с чистокровным волшебником, не нуждался в деньгах. Ты знаменит от рождения, некоторые даже считают тебя мессией. Но я работаю над собой, и это даёт результаты — а Уизли удобнее просто плакаться о судьбе, досаждать. — Очень хорошая попытка, но нет, Том. Рано или поздно к нему вернётся благоразумие. «И снова он пытается казаться хорошим», — подумал Том. Он завершил диалог, сославшись на количество работы — хотя они оба понимали, что просто не придут к общим выводам, рискуя рассориться. Когда Том закончил с чертежами, он вновь вернулся к книге по генеалогии. Гарри за это время успел принять душ и надеть домашнюю одежду. Он лежал в кровати в тёплых носках — близилась зима, и в подземелье Слизерина похолодало. Гарри пересматривал учебник Вивиан с пометками. Некоторые заклинания всё ещё не давались Тому и Гарри, несмотря на старания. Он планировал спросить об этом Вивиан, когда выпадет возможность. Том перечитывал текст. Перестать думать о Марволо Гонте было сложно. Он понимал, что его дед давно мёртв, но всё ещё хотел найти зацепки. В книге говорилось, что у Марволо было двое детей — Меропа и Морфин, и на них род Гонтов обрывался. Том предполагал, что был именно сыном Меропы, ведь она родила его в маггловском приюте, вдали от магического мира. Поэтому нигде не было его имени — да и вообще он был Риддлом, а не Гонтом. Это наводило на мысли — ведь фамилия, как правило, наследовалась по отцу. Был ли старший Риддл волшебником? Тому хотелось в это верить, но нет — в таком случае о нём нашлись бы упоминания. Да и уход его матери в маггловский мир наталкивал на определённые мысли. — Ты скоро просверлишь её глазами, — сказал Гарри, видя, что Том вновь и вновь перечитывает генеалогию Гонтов. Книга говорила, что они происходят от «самих Певереллов» — но кем были Певереллы и что в них особенного, Том не знал. — Просто хочу понять, — тихо сказал Том. — Ты знаешь, кто такой Кадм Певерелл, Гарри? — Это знатный и древний род. Три брата. Но они — скорее легенда. К тому же, древняя. Ни одного Певерелла давно нет в живых. — Понятно, — сказал Том, слегка разозлившись. Он придушил злость, напоминая себе, что Гарри не является ходячей энциклопедией. — Том, относительно того, что ты хочешь сделать... — неуверенно начал Гарри. — Давай отправимся в Литтл-Хэнглтон на Рождество. Я договорился поболтать с Сириусом завтра вечером. Поедем в Лондон в конце декабря — а там как-нибудь разберёмся. — В идеале, конечно, раньше, — выдохнул Том. — Но я понимаю, что раньше Рождества нас никто не отпустит из замка. Даже несмотря на отъезд Дамблдора, Снейп наверняка заметил бы их отсутствие. Том подумал, что в каком-то смысле Хогварс тоже был интернатом — однако покидать его без особых причин никому не хотелось. В этот раз причина была. Том захлопнул книгу, собрал в одну стопку чертежи для Малфоя и аккуратно положил их под кровать. Профессор Синистра ненавидела, когда работы скручивали в тубус, предпочитая принимать их в папках. Шум наверху утих — кажется, вечеринка закончилась, и старшекурсники разошлись по своим комнатам. — Давай завтра с утра сходим в Хогсмид и купим наряды, — сказал Том, сам удивляясь, что частично маггловский праздник имел для него значение. — Не вопрос, — ответил Гарри. — Мне даже интересно, какой костюм ты выберешь. — Костюм Виктора Франкенштейна, — с иронией сказал Том.