Матч
28 мая 2026 г., 19:00
Сириус вышел на перрон, мысленно проклиная ненастье, в которое будет вынужден играть Гарри. Он подал руку Ниам, и та легко сошла на платформу. Она окинула взглядом пелену дождя, свои замшевые черные сапоги на каблуке — и вновь пелену дождя. Она пожалела, что в Хогвартс нельзя аппарировать, — и решила сменить обувь, как только они доберутся до гостиницы.
Они планировали остаться на сутки, чтобы провести немного времени с Гарри после его матча. Поезд до Лондона, на который они купили билеты, отбывал завтра вечером. Был забронирован номер в «Трех Метлах». Сириус также привез подарки. Ниам, в отличие от Сириуса, импонировал Том, — и перед поездкой она специально направилась в Косой переулок, чтобы купить подарки и для него. Еще в поезде они распорядились доставить багаж напрямую в таверну. Сириуса обрадовало, что Гарри был с Роном. Согласно слухам от Дамблдора, они давно не общались.
— Гарри! Рон! — Сириус помахал им, обращая на себя внимание. Гарри и Рон быстрым шагом пошли к нему. Гарри крепко обнял Сириуса, а Рон поздоровался с Ниам. Он видел ее ранее, но всего несколько раз — когда гостил у Гарри на выходных и они ужинали все вместе. От этих воспоминаний в груди неприятно щемило.
— Кажется, ты подрос. В любом случае, давайте уже быстрее пойдем в Хогвартс...
Но Ниам перебила его — и вместо Хогвартса они отправились в «Три Метлы». Слякоть мешалась с грязью, а иногда под ногами хрустела изморозь.
— Не понимаю, зачем было так наряжаться, — сказал Рон, наблюдая за шпильками Ниам, тянущимися по грязи; походка ее была уже вовсе не элегантной.
Гарри подумал лишь о том, что Сириус любил Ниам. Любил ее со всеми ее запросами, просьбами и странностями — и почему-то вспомнил слова Шляпы.
«Будь аккуратен, юный волшебник! Симпатия иногда заставляет нас творить ужасные вещи — а иногда и доводит до смерти».
Можно ли было сказать, что он тоже начинал влюбляться в Тома? Гарри все еще сомневался, что это так.
Ниам быстро сменила обувь на более удобную. Гарри и Рон подождали ее и Сириуса в общем зале «Трех Метел». Как и обычно по выходным, помещение было переполнено, а персонал едва справлялся с заказами. На верхнем уровне заведения он заметил Драко Малфоя, его отца и Тома.
Они общались в отличной от других посетителей светской манере. Люциус разговаривал с Томом строго, манерно, вальяжно — уделяя ему намного больше внимания, чем собственному сыну. Сам же Драко выглядел взволнованно, пытаясь вклиниться в беседу, — но раз за разом терпел замечания от собственного отца. Удивительно, но они почти ничего не заказали: видимо, Малфой-старший решил, что его вкусовые предпочтения были выше уровня кухни в «Трех Метлах». Но Том явно не был расстроен скудным обедом. Наоборот, он оживленно поддерживал беседу с отцом Драко — а тому, как казалось, это вполне импонировало.
— Ты уверен, что это нормально, Гарри? — спросил Рон, тоже обративший внимание на верхний уровень паба. — Он так хочет понравиться Люциусу.
— Он не хочет понравиться, Рон, — сказал Гарри спокойно, с практически полной уверенностью. — Он пытается наладить связи.
— Связи с бывшим Пожирателем и борцом за чистоту крови, — возмутился Рон. — Неудивительно.
Их прервали Ниам и Сириус, как раз вернувшиеся из своего номера. Ниам надела кожаные ботинки, короткие осенние шорты с топом и лиловый дождевик с капюшоном. Она улыбнулась им, когда Сириус закрывал дверь номера на резной ключ.
— Может, возьмем по сливочному пиву? — спросил он, обращаясь к Гарри и Рону.
Гарри был готов согласиться, хотя и понимал, что это не снимет напряжения перед игрой. Но он хотел провести время в мнимом уюте, с близкими и другом, — пока до матча оставалось еще около четырех часов.
— Что скажешь, Рон? Я за — только давайте сядем внизу.
Он не хотел идти на второй этаж и пересекаться взглядами с Томом и Малфоями. Наверняка Том продумал всю партию, чтобы расположить Люциуса к себе, — и появление Гарри не входило в его план.
— Я за, — сказал Рон и прекрасно понял, почему Гарри не хотел идти наверх.
Они заказали большую тарелку кукурузных чипсов-треугольников и сливочное пиво. Заказ принесли почти сразу. Вчетвером они устроились за дальним столиком у окна. Гарри специально предложил сесть подальше от шума и суеты.
— У меня для вас, кстати, есть подарки, — сказал Сириус Гарри и Рону. — Загляните к нам после матча, мальчики. Это сюрприз.
— Разве же так делается, Сириус? — улыбнулась Ниам. — Бесстыдное интриганство! Гарри, возьми с собой Тома — я и ему кое-что привезла.
Рон понуро взглянул на нее, думая, что Ниам была единственной в компании, кто хотел бы видеть Тома на вечеринке.
— Не стоит пока о подарках, — спешно, неуверенно сказал Гарри. — Я сперва должен выиграть матч — а в такую погоду это будет непросто. Не все слизеринцы уверены во мне... как в ловце.
Сириус понял, что находился на перепутье. Вот перед ним сидели слизеринец Гарри и гриффиндорец Рон — и каждый из них, несомненно, хотел победы для своей команды. Он пробормотал что-то о здоровом соперничестве, хотя слова не показались убедительными даже ему самому. И перевел тему, заговорив об ужасной погоде — и о том, что матч, по-хорошему, следовало бы отменить.
— Никаких отмен, — возразил Гарри, окуная кукурузный чипс в сырный соус. — Мы здесь и так все на взводе последние пару недель; будет как будет.
Он старался не обольщать себя ложным позитивизмом, но даже понимая, что погода была отвратительной, делал ставку на свои способности ловца.
— Как вы планируете праздновать свадьбу, Сириус? — спросил Рон. — Мама говорила о вечере в ресторане — и, кажется, сразу следующим днем вы отбываете.
— Да; я забронировал зал в Сохо, а дальше мы отправимся в Дублин. Гарри, возможно, ты мог бы съездить к Рону в эти дни? Уверен, вы найдете чем заняться.
Гарри выпил сливочного пива — и мысленно проклял всех богов за необходимость объяснять перед Роном, что поездка в «Нору» была вовсе не первостепенной. Том Риддл, желания Тома Риддла, их тайны и очередные совместные игры делали невозможным беспечное веселье у Уизли.
— Я бы хотел побыть дома несколько дней, с Томом. Ты ведь говорил, что не против. А потом я обязательно постараюсь приехать, Рон.
Ниам смотрела на него с легкой ухмылкой, изогнув бровь. Проницательности ей было не занимать, и одной из первых она догадалась, что Гарри и Том что-то планировали. Она оставила свою мысль при себе, не желая разжигать и без того слегка напряженную обстановку.
— Конечно, мы не против, Гарри. Я бы хотела показать Тому пару новых мантий — все никак не могу определиться, чем их дополнить. Думаю, он сможет помочь.
— Да уж, — сухо согласился Рон. — В Хогвартсе многие говорят, что у Риддла хороший вкус.
Сколько же он уже слышал о хорошем вкусе Тома, но стоило признать: эти комплименты были правдой. Гарри знал, что если и поедет к Уизли, то в одиночестве. Рон и его семья точно не одобрили бы присутствие Тома в их доме. В очередной раз Гарри посетило неприятное понимание, что он разрывался между их связью и всем остальным.
Краем глаза, в отражении витражного стекла, он заметил Люциуса, Тома и Драко, покидающих заведение. Как и всегда, Том держался безупречно. А Гарри, знавший его уже неплохо, мог прочитать легкое отвращение на его лице. Драко спорил со своим отцом, следуя за ним и пытаясь весьма эмоционально доказать что-то. Люциус даже не смотрел на него. Выглядел он так, словно стыдился родного сына.
— Тоже видишь это? — тихо спросил Рон, отследив взгляд Гарри. Сириус и Ниам отвлеклись на обсуждение свадебных декораций. Выбор между танцующими лепреконами и жонглирующими гномами обсуждался так, словно являлся фундаментальным.
— Да. Похоже, он не оценил общение с четой Малфоев.
— Не думал, что скажу это, но я могу его понять.
Они посидели в баре еще недолго, обсуждая мелочи. Сириус подбодрил Гарри, стараясь развеять тревогу насчет предстоящего матча. Ниам пожаловалась на своего дядюшку, принципиально не использующего летучий порох. Он возжелал прилететь в Лондон на самодельном ковре-самолете, но эта идея не казалась ей подходящей. При прошлом использовании похожего ковра дядюшка был оштрафован Министерством за нарушение Статута секретности.
— Мне пора, — сказал Гарри наконец, помня о финальном сборе команды перед матчем. — Вы пойдете с нами или подойдете ближе к началу соревнования?
Но Сириус и Ниам лишь говорили о приготовлениях к свадьбе — с яркой, почти испанской экспрессией.
— Бесполезно, — заключил Гарри, видя, что на них и вовсе не обращают внимания.
— ...конечно, я хочу, чтобы Римус был на свадьбе. Но фаза! Придется переносить все на несколько дней, а приглашения уже разосланы.
Гарри и Рон не догадывались, о какой фазе идет речь. Взглянув на эмоциональные дебаты еще раз, они точно поняли, что замечены не будут, — и, спокойно попрощавшись, направились на выход из паба. Сириус прокричал вслед, что они прибудут на матч вовремя, — и продолжил увлеченно беседовать с будущей женой.
— Влюбленные, — сухо заключил Рон по пути в замок. — Неужели все влюбленные таковы?
Гарри не знал, что ответить. Но он знал, что планировать мероприятие на большое количество персон было проще, чем все, что он испытал — и был готов испытать с Томом.
***
Маркус Флинт собрал игроков в гостиной Слизерина, а не в раздевалках, как делал обычно. Он повторял каждому игроку его тактику — и выглядел так взволнованно, словно выпил четыре чашки эспрессо залпом. — Поттер, — Маркус смерил его недоверчивым, рискованным взглядом, — не облажайся, Поттер. О ловце Гриффиндора уже легенды складывают. — Сатирические, — вступился за него Том, вальяжно рассевшийся на диване с книгой. Том не отличался показательной скромностью, но тщеславие ловца Гриффиндора казалось вульгарным даже ему. Все игроки уже надели форму, а болельщики — шарфы в цветах своих факультетов. Гарри искренне удивился, увидев Тома у гардероба в их спальне тридцатью минутами ранее. На нем красовался плотный изумрудный шарф, расшитый серебристыми змеями. — Где ты это откопал? — спросил Гарри, глядя на шарф. На уроки Том одевался сдержанно, не демонстрируя принадлежность к факультету, — и вот впервые на нем было что-то, отражающее общность с командой. — Плакатов «Поттер — наш ловец» не будет, — сказал он, стоя спиной к Гарри и поправляя манжеты плаща, — но так уж и быть, я приду поддержать тебя. — Невероятная благосклонность. А шарф? Купил в Хогсмиде? — Трансфигурировал из старой простыни. Он получился удачным, и я закажу себе в «Шапке-невидимке» похожий. Гарри подумал, что такими темпами Том заполонит своими обновками весь шкаф — в счет также наверняка пошли бы подарки, привезенные Ниам. Они не успели поговорить ни о его встрече с Люциусом Малфоем, ни о Сириусе. Впрочем, Гарри отметил, что работа с трансфигурацией была отличной. На занятиях они продолжали превращать чашки в стаканы, и дополнительная литература Тома пошла на пользу его знаниям и в этот раз. — Я опробовал заклинания, о которых говорила Дафна, — сказал Том, и Гарри заметил нехороший, напряженный взгляд его глаз. — Если что-то пойдет не так, то я направлю на тебя палочку. Не открыто, само собой. — Все будет хорошо, — отмахнулся Гарри. Однако что-то внутри говорило ему, что он обманывал себя — или же не был до конца честен с собой. — Просто дай мне знак, если тебе нужна будет помощь, — равнодушно ответил Том. В замке было холодно, темно и зловеще. Пожалуй, именно такую погоду представляют на Хэллоуин — и, хоть праздник прошел недавно, сегодняшний вечер был не менее гротескным. Когда команда Слизерина вышла на улицу, чтобы направиться к стадиону, Гарри понял, что в легкой стандартной форме ему было холодно. И пожалел, что правила запрещали накладывать согревающие чары на игроков. Члены команды были нервными и раздраженными, но никто не показывал этого открыто, чтобы не вызвать негодование Маркуса. Ветер резал лицо так, словно стадион построили посреди Северного моря, а не в окрестностях Хогвартса. Следуя к месту назначения, Гарри думал о зрителях. О Сириусе, который устроился на трибунах Слизерина, — хотя наверняка привык находиться на стороне трибун Гриффиндора. О Драко Малфое, раздраженном выходками отца, но мечтающем доказать Грейнджер, что победят слизеринцы. О Томе, который наверняка не постеснялся прибегнуть к волшебству, чтобы осушить мокрые от дождя скамейки. Том был бы тем, кто наложил бы на себя осушающие чары и со спокойным видом пил горячий шоколад, пока остальные жалуются на непогоду. Был ли Том тем, кто мысленно желал Гарри сил и удачи? Он не знал — но в глубине души хотел верить, что это так. Гарри пытался настроить себя на лучшее. В конце концов, квиддич был у него в крови. И когда наконец приготовления были закончены, болельщики собрались, а торжественная музыка и речь мадам Хуч прозвучали, он вылетел на поле вместе с другими игроками. Поле для квиддича подсветили магическими свечами, похожими на свечи в Большом зале. Сделано это было намеренно — из-за никудышной, в силу дождя, видимости. Гарри обрадовался, что играть придется не в кромешной темноте, подумал о своем отце и о факультете — и решил, что отыграет этот матч всерьез и на полную. Первые десять минут матча шли нормально. Тактика Вуда заключалась в том, чтобы значительно опередить Слизерин по очкам — перед тем, как кто-либо из ловцов заметит золотой снитч. Стоило признать, что как тренер он не ошибся. Ранее он вложил много сил в тренировки Анджелины Джонсон и Алисии Спиннет, делая упор на их маневренность. Это принесло свои результаты, и уже спустя двадцать пять минут игры гриффиндорцы опережали Слизерин со счетом 30:10. Флинт прислушался к Гарри, и попыток играть нечестно стало меньше. Иногда он все же пытался поддеть охотников Гриффиндора, делая финты в воздухе, путая их и бросая обидные комментарии. Гриффиндорцев это мало волновало — факультет хотел наконец выиграть Кубок школы, и успешная игра добавила бы им существенное количество баллов. Как и полагалось ловцу, Гарри пытался выследить снитч. Он обращал внимание на действия своего соперника и следил за полем. Тот эффектно пролетал в воздухе, вызывая овации на трибунах. Конечно, он также искал глазами снитч, но это не мешало ему наслаждаться самолюбованием. Гарри же заметил, что его собственная рука начала сильно скользить по древку метлы, и списал это на дождливую погоду. Снитча все не было видно, а охотники Гриффиндора продолжали играть отлично — слаженно и честно, забивая квоффл за квоффлом. На сороковой минуте матча это стало почти унизительно — почти все попытки Слизерина забить мяч отражал гриффиндорский вратарь. Гриффиндор опережал на тридцать очков. Это лишь подкрепило ажиотаж болельщиков Гриффиндора — каждое попадание в ворота Слизерина сопровождалось бурными овациями. Фред Уизли пулей пронесся мимо Гарри, желая отбить вражеский бладжер от охотников своей команды. Гарри пошатнулся на метле, уже подозревая неладное. Даже несмотря на дождь, он был уверен в своем умении держать равновесие. Тогда же он чуть не слетел с метлы, вцепившись в нее до побелевших пальцев, — и попробовал сделать несколько разворотов в воздухе. С нешуточным беспокойством он понял, что его догадка подтвердилась. Метла слушалась его вовсе не так хорошо, как раньше. Эддард Лейн продолжал блистать отличным расположением духа. Он махал болельщикам, сверкая белоснежными зубами, и искал глазами снитч. Несомненно, он был сосредоточен — и, возможно, расстроен, что не выглядел в хмурый дождь так же хорошо, как обычно. Гарри подхватил порыв ветра, и метла словно выскользнула из-под его бедер, подаваясь назад. В то же время Гриффиндор продолжал опережать по очкам — существеннее, чем ранее, со счетом 80:40. Когда Лейн, находясь близко к Гарри, подмигнул ему, а метла вновь сделала несуразный рывок влево, Гарри отбросил желание играть честно. Гарри был уверен, что Лейн не играл честно. Он летал на «Комете» уже довольно давно, тренировался на ней в дождь — и не замечал ничего подобного за своей метлой прежде. Он рванул в воздухе, стараясь пролететь настолько близко к трибунам Слизерина, насколько позволяли правила. Увидев в толпе Тома, посмотрел на него — и заметил ответный взгляд. Гарри держал метлу правой рукой, показав Тому раскрытую пятерню левой. Он завис в воздухе ненадолго, стараясь не двигаться, — и почти сразу почувствовал легкий электрический разряд, как бывало при заклинании. Несомненно, Том сделал что-то. Никаких физических проявлений магии Гарри не заметил — не было ни вспышек, ни света. Ему почти сразу стало теплее, а рукоять метлы перестала скользить. Он окинул глазами поле, словно ястреб в поисках добычи. Уверенности внезапно прибавилось — то ли от заклинания Тома, то ли от того, что метла начала вести себя стабильнее. Гарри старался сосредоточиться на обязанностях ловца, не глядя на счет — Гриффиндор опережал Слизерин со счетом 90:40. Это уже начинало выглядеть почти безнадежно. Тогда мимо Гарри пролетел бладжер, и он увернулся, подавшись телом влево и вниз, следуя инстинктам. И наконец заметил снитч. Небольшой золотой мяч сверкнул в семи-восьми метрах, практически у земли. Гарри сфокусировался на снитче, стараясь не выпускать его из вида. Не обращать внимания на капли дождя на линзах своих очков. И рванул за мячом, понимая, что поймать его — их единственный шанс победить. Лейн, впрочем, заметил находку Гарри. Он постарался как можно быстрее подлететь ближе, и вскоре они оказались на одной дистанции, подобно атлетам на забеге. Мяч изменил траекторию, направившись вверх. — Ты летал так, будто у тебя проблемы, Поттер, — подъязвил соперник, стараясь опередить Гарри. Они оба видели снитч как на ладони, но мяч был слишком быстр. — Уверен, ты не имеешь к этому никакого отношения, — ответил Гарри, не сводя глаз со снитча. — Я-то? Да я сама благодать. В этот раз Гарри проигнорировал Эддарда. Изо всех сил он старался опередить его, но снитч регулярно менял направление. Это требовало большой маневренности в полете. На очередном резком повороте Лейн сдал, угодив плечом под бладжер. Гарри не стал оборачиваться и максимально ускорился на метле. Находясь в полуметре от снитча, он понял, что его метлу вновь шатает. Он потянулся рукой максимально далеко, испытывая неописуемый азарт и предвкушение. Лицо раскраснелось — наверняка адреналин зашкаливал, смешиваясь с ярчайшими эмоциями. Метлу все сильнее несло из стороны в сторону — и наконец Гарри схватил левой рукой снитч. И рухнул на поле с высоты около одиннадцати метров, приземлившись на живот. Метла, в свою очередь, упала в нескольких метрах, продолжая извиваться в конвульсиях. Слизерин победил со счетом 190:110 — и, если бы не снитч, их ожидало сокрушительное поражение. Гарри был без сознания, когда мадам Хуч и мадам Помфри сооружали носилки, чтобы отнести его в больничное крыло.
