There is no water anywhere

— Если я сейчас открою глаза, моя жизнь кончится, — произнес Рико, лежа на спине и глядя в потолок невидящим взглядом. На самом деле он не глядел, глаза были закрыты, но он чувствовал, что потолок там есть и он давит. — Не открывай, — донеслось глухое с соседней койки. Жан лежал ничком, уткнувшись лицом в подушку, и говорил, не поворачивая головы. — У меня такое чувство, что кто-то взял мою голову в тиски и медленно, с наслаждением, сжимает. — Это просто из за травм, — философски заметил Морияма, хотя голос его дрожал. — Оно пройдет. — Оно пройдет, но я умру раньше. Моро рискнул повернуть голову на подушке. Вестибулярный аппарат взбунтовался, и комната качнулась, как палуба корабля в шторм. — Слышишь? — спросил он, замирая. — Что? — Музыка. Какая-то дурацкая, играет прямо в башке. Я схожу с ума? Рико прислушался к себе. — Нет, это не музыка. Это дрель. У меня во лбу бетон сверлят, — он вздохнул. — Знаешь, что самое обидное? Мы вчера попили воды, но поесть нам так и не дали. — Я хочу жрать — простонал Жан. — Давай так: ты зовешь кого нибудь, а я тебе за это обещаю, что не умру прямо здесь и не обвиню в этом тебя. — А если я не позову? — Тогда мы умрем вместе. Как настоящие друзья. — Ты мне не друг, ты идиот, —усмехнулся Рико. — У меня горло болит, сам зови на помощь. — Хотя, а какая разница? —Жан сплюнул кровью в пустую консервную банку на полу. — Солнце встало — значит, утро. Скоро должны прийти. — Ты про кого? — Про медсестер, или ты блять думаешь, что перевязками командир лично занимался? Рико усмехнулся и тут же поморщился от боли. — Они про нас уже забыли. У них там раненых — вагон и маленькая тележка. — Не забыли, — Жан прислушался к шагам в коридоре. — Слышишь? Идут. Шаги приближались. Лёгкие, быстрые, женские. Не тяжёлая поступь командира или Морриган, не шарканье выживших — именно женские шаги, от которых в груди почему-то теплело. Дверь скрипнула и отворилась. Вошли две девушки в когда-то белых, а теперь серых от пыли и бурых пятен халатах. Поверх халатов — автоматы на плече. Первая — высокая, светловолосая, с усталыми, но всё ещё живыми глазами. Вторая — пониже, с рыжими волосами, стянутыми в тугой пучок, и с сумкой через плечо, набитой бинтами и пузырьками. — О, живые, — сказала светловолосая, подходя к койке Рико. — А мы уж думали, вы до утра не дотянете. — Мы тоже так думали, — усмехнулся Жан. — Но раз уж вы пришли, может, и выживем. Рыжая уже склонилась над Моро, аккуратно разматывая грязные бинты на его руке. — Терпи, — коротко бросила она. — Будет больно. — А когда не больно? — Жан закусил губу, пока она промывала рану мутноватой жидкостью из фляги. — Вы, главное, не уходите. Как вы тут, так сразу легче дышится. Светловолосая фыркнула, доставая из сумки чистый бинт. — Льстецы. Вчера от монстров драпали, а сегодня уже шутите. — Продолжила рыжая. — Давай, приподнимись, бедро осмотрю. Жан с трудом приподнялся, опираясь на подушку. Девушка ловко распустила старые бинты, обнажая пострадавшее бедро. — Повезло, — констатировала она. — Глубоко, но заживет, если гноиться не начнёт. — А если начнёт? — спросил Моро , глядя ей прямо в глаза. — Тогда мы к вам завтра уже не придём, — серьёзно ответила она. — Только если прощаться. Но ты не волнуйся , парень. Я хороший врач. Она закончила перевязку, хлопнула его по плечу и встала. Достала из маленькой сумки два кусочка хлеба и раздала двум парням. — Через два часа придём, проверим. Лежать, не вставать, не геройствовать. Светловолосая уже закончила с Рико и затягивала последний узел на свежем бинте. Что то с ней было не так, но он не мог понять почему. Чувство, как будто он видел её раньше. — Воды оставлю, — кивнула она на две небольшие бутылки у тумбочки. — Пейте понемногу. Вода не бесконечная. Девушки направились к выходу. У двери светловолосая обернулась: — Доживите до вечера, парни. Ладно? А вечером, мы принесем супа. — Постараемся, — Ответил Рико. Дверь закрылась. Шаги стихли. В комнате стало светлее. Или это просто показалось. — Знаешь, — тихо сказал Жан, глядя в потолок, — если бы не этот апокалипсис, я бы в неё влюбился. — В какую? — спросил Рико. — В обеих. — Не торопись, — усмехнулся Морияма. — Доживём до вечера — там и решишь. . . . - - - . . . Солнце медленно уползало за горизонт, окрашивая пыльные окна в оранжево-красные тона. В комнате становилось прохладнее, и Рико натянул тонкое одеяло до подбородка. — Вечереет, — констатировал он, глядя на играющие на потолке блики. — Ага, — отозвался Жан — Скоро стемнеет. И если они не придут... — Придут. — Откуда такая уверенность? Рико повернул голову к другу и усмехнулся: — Просто знаю. За окном завыли первые далекие твари — "грязные" становились активнее с заходом солнца, выползая из своих убежищ на ночную охоту. Звук был привычным, но от этого не менее леденящим. — Лишь бы все было хорошо, — тихо сказал Жан. В коридоре раздались шаги. Лёгкие, быстрые, но старающиеся ступать тихо. Дверь приоткрылась, и в комнату скользнули две знакомые фигуры. — Живые? — спросила светловолосая, аккуратно прикрывая за собой дверь и задвигая щеколду. — А то, — бодро отозвался Моро, хотя бодрость давалась ему с трудом. Рыжая поставила на пол тяжёлую сумку и принялась выгружать содержимое на тумбочку. Консервы, фляга с водой, несколько помятых, но всё ещё аппетитных яблок, и — о чудо! — маленькая баночка сгущёнки. — Откуда это всё? — Жан приподнялся на локтях, забыв про боль. — У командира выпросили, — улыбнулась светловолосая. — Сказали, что для раненых. Он поворчал, но дал. — А сгущёнка? — Рико смотрел на банку, как завороженный. — Это личное, — рыжая чуть смутилась. — Ещё до апокалипсиса заначка была. Решила, что пригодится. Девушки устроились на ящиках у кроватей, и в комнате запахло едой. Светловолосая открыла консерву тушёнки, разделила на четыре части. — Ешьте медленно, — предупредила она. — А то организм не поймёт, куда столько счастья сразу. Они ели молча, но это было хорошее молчание — сытое, тёплое, почти родное., За окном выли "грязные" , но здесь, в этой маленькой комнате, было безопасно. — Расскажите о себе, — вдруг попросил Рико, доедая свою порцию. — Мы тут лежим, ничего не знаем. Откуда вы? Как выжили? Рыжая вздохнула, отставила пустую банку. — Я из города, — начала она тихо. — Раньше черлидершей была. Повисла пауза. — А я в экси играла , — добавила светловолосая.— Это долгая история. Сердце Рико пропустило удар. — Мы здесь уже семья. Раненых выхаживаем, друг друга прикрываем. Командир хоть и жёсткий, но справедливый. А там... неизвестность. За окном стемнело окончательно. Рыжая зажгла маленькую коптилку — фитиль в банке с маслом. Комната наполнилась тёплым дрожащим светом. — А как зовут то вас? — Спросил Жан. Девушки переглянулись. Светловолосая показала пальцем на рыжую. —Её зовут Кейтлин. — Ответила Моро светловолосая , —а меня зовут Элисон. Рико смотрел на неё и вдруг замер. Что-то в её лице, в изгибе брови, в том, как она выглядела, показалось ему до боли знакомым. — Погоди, — сказал он, сам не зная, зачем. Девушка подняла глаза. — Что? — Мы... мы раньше не встречались? — спросил Рико, и в голосе его появилась неуверенность. — До всего этого? Светловолосая замерла. На секунду в её глазах мелькнуло что-то тёмное, но она быстро отвела взгляд. — Вряд ли, — ровно ответила она. — Могли где-то пересекаться. — Нет, — Рико покачал головой, и от этого движения боль в плече стала острее. — Я тебя точно где-то видел. Она молчала, и в этом молчании было что-то нехорошее. — Элисон, — вдруг Позвал Жан светловолосую. Она обернулась. — Ты чего застыла? — Элисон — медленно повторил Рико. — Элисон .. И тут его пробило. Как током. — Элисон Рейнольдс? — выдохнул он. Девушка замерла, и в её глазах вспыхнуло то, чего Морияме никак не ожидал увидеть у своей спасительницы — ненависть. Глубокая, старая, вымороженная. — А ты, я смотрю, всё-таки вспомнил, — тихо, ледяным тоном произнесла она. В комнате повисла тишина. — Вы знакомы? — осторожно спросила Кейтлин. — Можно и так сказать, — Элисон не сводила с Рико глаз. В них больше не было тепла, только холод. — Мы играли вместе, в разных командах. — Элисон..я — начал Морияма . — Не смей меня так называть, — оборвала она. — Ты потерял это право тогда, когда решил испортить жизнь моего парня. Жан приподнялся на локтях, забыв про боль. — Эй, эй, что происходит? Рико, ты чего натворил? Рико молчал, глядя на Элисон . В его глазах было смятение и стыд. — Я всё расскажу, — глухо сказал он. — Только дайте объяснить. — Объяснить? — Элисон усмехнулась, но усмешка вышла злой. — Ты хочешь объяснить, почему из-за тебя мой парень попал в больницу? Почему из за тебя, у него случился передоз? Рыжая ахнула и прикрыла рот ладонью. Вспомнила. Она вспомнила. И только сейчас обратила внимание на изувеченное лицо Рико. На месте татуировки был рубец и бесконечные шрамы на лице. — Элисон , это было давно, — голос Кости дрожал. — Я был идиотом, сопливым пацаном, который не умел проигрывать. Но он выжил, разве нет? — И что? — в её глазах блеснули слёзы, но голос оставался жёстким. — Думаешь, если ты сейчас раненый и несчастный, я всё забуду? Она резко развернулась и пошла к двери. — Элисон, стой! — Морияма дёрнулся, зашипел от боли и сполз обратно на подушку. — Пожалуйста, не уходи. Дай мне хотя бы попытаться... — Зачем? — бросила она, не оборачиваясь. — Чтобы ты снова всё испортил? Кейтлин метнулась между ней и дверью. — Эль, подожди. Я не знаю, что там было, но он правда изменился. Мы все тут меняемся. Посмотри на него — он за других жизнью рискует, он своих не бросает. Может, заслужил шанс? Элисон замерла, держась за ручку двери. Плечи её дрожали. — Шанс, — повторила она горько. — А Сету кто нибудь дал шанс? Вся команда считает его наркоманом и психом. А может быть, и сейчас считает. Если они живы. Рико закрыл глаза. Эти слова били сильнее любой пули. В комнате повисла тишина. Жан затаил дыхание. Кейтлин смотрела то на подругу, то на Рико. Наконец Элисон медленно, очень медленно отпустила ручку двери и повернулась. В её глазах всё ещё была боль. Но появилось что-то ещё. Сомнение. — Выздоравливай, — сказала она тихо. — А потом поговорим. Если выживем. И вышла. Кейтлин метнулась за ней, бросив на прощание растерянный взгляд. Жан долго молчал. Потом повернулся к Рико. — Почему ты соврал? Ты говорил, что ничего не делал с ним. Рико смотрел в потолок, молчал. Появилось желание исчезнуть. Тело будто пытается свернуться в точку. Плечи сгибаются вперед, голова втягивается, руки не знают, куда деться — хочется спрятать ладони, закрыть лицо, стать как можно меньше. Взгляд в никуда. Глаза стекленеют, уставившись в одну точку в полу. Ему невыносимо смотреть в глаза Моро, потому что в них он боится увидеть отражение своего поступка.