something in moonlight

      Цитата из Книги Руфь звучит в голове Шиына как торжественная клятва, которую он только что нарушил.       «До завтра». Самая ужасная ложь, которую он когда-либо говорил Сухо. Возможно, последнее, что он ему сказал.       Последние дни Шиын выигрывал время. Четыре дня назад Ки Тэ и его подельников арестовали за нападение на него — кто-то услышал крики и вызвал полицию. У них нашли травку, и этого хватило, чтобы задержать их в распределителе, пока адвокаты утрясали дела.       Внезапно Шиын стал свободен. В школе больше некому было его терроризировать. Фантазия стала явью. Он позволил Сухо заботиться о себе. Они вместе обедали, вместе ходили домой. Шиын впервые в жизни просыпался с улыбкой.       А потом была прошлая ночь. Шиын видит свое отражение: растрепанный, со следами поцелуев. Сухо любит его. Он не сказал этого вслух, но Шиын знал. Это было похоже на жестокость или эгоизм, но Шиын хотел, чтобы Сухо знал — его тоже любят, даже если эта любовь ничего не стоит. Одной идеальной ночи должно было хватить. Потому что фантазии нереальны. Рано или поздно приходится просыпаться.       Телефон пискнул. На миг он подумал, что это Сухо. Сердце подпрыгнуло: может, еще один день? Они прогуляют школу, закажут фастфуд, будут смотреть дешевые боевики... Шиын так устал, он бы всё отдал за спокойный сон под перебор пальцев Сухо в его волосах.       Но сообщение было с незнакомого номера. Внутри — пачка размытых фото, сделанных издалека. Желчь подступила к горлу.       На каждом фото — они.       Сухо стирает соус из уголка рта Шиына под тем самым дубом. «Гребень».       Сухо осматривает раны Шиына у ворот школы, их руки переплетены.  «Сучонок». Последнее фото было по-ироничному красивым: баскетбольная площадка, Сухо лежит на коленях Шиына в лучах розового золота. На лице Шиына — чистая любовь и обожание. «Шлюшка».       Новое сообщение: «Приходи к мосту у школы или мы запостим это во всех соцсетях, педик. Расскажешь кому — труп».       Шиын едва взглянул на текст. Он сжал телефон. Он не позволит им разрушить жизнь Сухо. Он переоделся в сухую одежду: джинсы, футболку и привычное серое худи. Он был спокоен. «Мы будем танцевать этот танец, пока одного из нас не убьют», — сказал он Сухо на пляже. Это должно закончиться.       На мосту его ждали. Не только Ки Тэ, Крыса и Шрам — там была дюжина громил из Ынчана. Под мостом неслась холодная синяя река. Ветер прошивал куртку, но адреналин заглушал холод.       — Глядите-ка, кого принесло, — оскалился Ки Тэ в центре группы. — Давно не виделись, Ён Шиын. Скучал? А я вот скучал.       Шиын остановился. Сердце колотилось, но он не покажет страх.       — Удали фото, — сказал он. — Я прошу по-хорошему.       Парни разразились смехом.       — С чего бы это? — Ки Тэ ткнул в его сторону сломанным пальцем. — Думаешь, я всё забуду, потому что ты похлопал своими ресничками? Ты не представляешь, сколько у меня проблем из-за тебя. Я чуть в колонию не сел.       Шиын не отвечал. Он оценивал обстановку. В футе от левой кроссовки лежал металлический прут, отвалившийся от перил. Он успеет его поднять.       Но их всё равно двенадцать против одного.       Шиын знает, что шансы на победу ничтожны.       «Не дерись. Тебе будет больно». В памяти всплывает серьезное лицо Сухо под другим мостом, далеко отсюда.  «Беги и не оглядывайся».       Но он не может позволить Ки Тэ опубликовать те фото.       — Убейте его, — бросает Ки Тэ, взмахнув рукой, как мультяшный злодей.       Они бегут на него, выкрикивая ругательства.       — Я тебя на куски порву!       — Ты имя свое забудешь, когда мы с тобой закончим!       — Даже не думай бежать!       Шиын наклоняется и хватает прут у своих ног.       Он вспоминает битву при Чанбане: генерал Чжан Фэй сдерживал наступающую армию Вэй на таком же мосту. Перед лицом тысячи врагов Чжан Фэй стоял один и кричал: «Я — Чжан Фэй! Идите и сразитесь со мной до смерти!» Шиын не знал, было ли это гордыней или храбростью, но это не имело значения. Солдаты побоялись напасть, опасаясь засады. А затем силы Чжан Фэя обрушились на них и уничтожили всех.       У Шиына нет ни армии, ни подкрепления.       Ни плана, ни выхода — только он сам.       «Я — Ён Шиын, — горько думает он, — идите и сразитесь со мной до смерти».       Они набрасываются все разом. Шиын замахивается вслепую, впечатывая край прута в чьи-то ребра, в висок, в коленные чашечки. Увернувшись от парня, летящего на него, Шиын с силой опускает прут на его затылок, вбивая в землю. Их слишком много, и они продолжают подниматься.       Шиын запрыгивает на металлические леса, ограждающие мост, и карабкается вверх, балансируя на перилах. Там он может драться хотя бы с одним или двумя одновременно. Поскальзываясь и перебегая, он несется по перилам на другую сторону моста, пытаясь склеить хоть какой-то план. Лучшее, что приходит в голову — бежать вечно, пока они не устанут. Больная часть сознания хочет расхохотаться, и он бы сделал это, если бы не реальный риск остаться калекой. Парень с золотыми грилзами на зубах и рыжий наконец включают мозг и лезут на перила следом. Шиын выставляет прут, как меч.       — Теперь ты в ловушке, балерина, — задыхаясь от беготни, говорит Рыжий. — Бегать некуда.       — Последнее слово будет? — скалится Златозубый.       — Пригнись, — говорит Шиын.       Предсказуемо, Златозубый пригибается, и ржавый прут ломается о голову Рыжего. Тот летит лицом вниз в ревущую воду. Шиын впечатывает ногу в бок Златозубого, отправляя его следом. Надеюсь, они умеют плавать.       Минус два.       Он бросает испорченный кусок металла и хочет бежать дальше по перилам, но это край моста. Дальше — обрыв в ледяную воду. Путь назад отрезан толпой разъяренных школьников. Приходится спрыгнуть на мост, иначе его просто стащат вниз.       Кроссовки едва касаются покрытия, как грубые руки хватают его, заламывая кисти за спину.       — Хватай его! — орет парень, обдавая шею Шиына жарким дыханием.       Дело плохо — он не хочет быть прижатым к земле, пока остальная стая превращает его ребра в боксерскую грушу. Блондин несется на Шиына, пока тот яростно извивается. Пытаясь удержать его, захватчик приподнимает Шиына над землей. Используя инерцию, Шиын бьет обеими ногами в грудь налетающего блондина, отшвыривая того к перилам.       Минус три.       Он резко откидывает голову назад, в лицо захватчику, слышит хруст сломанного носа, и руки разжимаются.       Минус четыре.       Топот за спиной заставляет Шиына развернуться к следующему противнику — как раз вовремя, чтобы принять на череп сокрушительный удар бейсбольной битой.       Голова Шиына отлетает назад. Колени подкашиваются. Он падает так тяжело, что звук удара затылка о пол кажется оглушительным.       На мгновение Шиын думает, что умер. Зрение полностью черное, хотя он знает, что глаза открыты. Он яростно моргает. Слух пропал — будто в ушах взорвалась бомба. «Что-то не так», — думает он, но зрение возвращается, и он видит Шрама, нависающего над ним с битой.       Ки Тэ что-то орет ему. Шиын видит только шевеление губ. Голова идет кругом. Тошнота настолько сильная, что приходится сжать челюсти, чтобы не вырвало. Шрам рывком поднимает Шиына и прижимает к перилам моста.       Слух возвращается урывками.       Сначала — рев реки под мостом. Затем — лязг шагов по железному настилу. Он видит лица, много лиц, с пирсингом и крашеными волосами, все скалятся, как хэллоуинские тыквы. Боль в голове сверхъестественная. Неописуемая. Он даже не уверен, что череп еще держится на шее. Это какой-то кошмар.       Ки Тэ грубо хватает Шиына за лицо, впиваясь ногтями в щеки. Боль приводит Шиына в чувство.       — Вау, гляньте на него, — голос Ки Тэ искажен, как в неисправном радио. — Даже избитый, он всё равно похож на девку.       Шиын сверлит его взглядом.       — Да ну? — ржет Шрам. — А если он и правда телка?       — Тогда давайте проверим, что там у него внизу, — говорит Ки Тэ. — И это тоже выложим.       Шиыну кажется, что оскал Ки Тэ искажает всё его лицо, растягиваясь до самых ушей.       «Я вскрою твое личико от уха до уха».       Да, это кошмар.       Крыса колеблется: — Хён, может, это уже чересчур...       — Просто делай, — цедит Ки Тэ.       Они начинают рвать на нем одежду. Шиын пытается оттолкнуть их руки, но он слишком слаб. Крыса выкручивает его запястья с сокрушительной силой. Телефоны суют прямо в лицо, вспышки слепят, красные огоньки записи горят, как злые глаза. Шрам рвет воротник его рубашки, царапая ногтями шею и ключицы. Он чувствует чужие руки на талии, суетливо ищущие ремень на джинсах. На глазах наворачиваются слезы.       — Он плачет! Глядите, этот ублюдок плачет!       Шиын сам не знает, почему смотрит направо. Шестое чувство.       Ан Сухо стоит на другой стороне моста в своей белой школьной форме. Будто он оделся утром в школу, но вместо этого пошел искать Шиына.       — Нет... — шепчет Шиын. — Нет.       — Чего ты там вякнул, педик? — огрызается Ки Тэ. — Умоляешь? Умоляй громче, мы не слышим!       Шиын не сводит глаз с Сухо. Может, его там нет. Может, это галлюцинация. Крыса наконец расстегнул ремень, дергая за пояс джинсов.       — Ну и как это — когда вы трахаетесь, а? — Ки Тэ продолжает нести бред. — Ты сверху или позволяешь этому овощу иметь тебя сзади? Ты...       Сухо наклоняется и поднимает камень. Взвешивает в руке. Камень размером с мяч для гольфа, острый и зазубренный.       «Нет, он настоящий», — Шиын вздрагивает. Сухо действительно здесь. Шиын собирает последние силы и хватает Ки Тэ за рубашку, его глаза полны ужаса: — Заткнись ты наконец и послушай меня, черт тебя дери!       Наступает тишина. Они перестают рвать его одежду. Ки Тэ моргает.       — Тебе нужно бежать, — говорит Шиын. Голос звучит странно. Будто они все под водой. Он с трудом слышит ответ Ки Тэ.       — Что? — Ки Тэ наклоняет голову, как хищник. Его глаза пустые, в них нет света. Он не похож на человека.       — Беги, Ки Тэ, — быстро шепчет Шиын, толкая его в грудь. — Уходи, пока можешь, иначе он вас всех поубивает.       — О чем ты, блин, несешь? Совсем струсил? — издевается Шрам. — Теперь ты просто бредишь...       Шиын не видит, как камень попадает в цель, но видит, как кровь бьет фонтаном из глазницы Шрама. Тот падает на землю на полуслове.       — ГЛАЗ! МОЙ ГЛАЗ! — Шрам катается по земле, вцепившись руками в лицо.       Шиын и не знал, что глаз может лопнуть. Но от него почти ничего не осталось. Только белое вещество, какие-то волокна, соединяющие его с мозгом... и кровь. Ее так много, что она похожа на разлитую краску. Теперь у Шрама будет настоящий шрам под стать фальшивому.       Шиын заставляет себя отвести взгляд только потому, что слышит приближающиеся шаги Сухо — уверенные и знакомые, как его собственные.       Сухо идет небрежно, засунув руки в карманы. Но по тому, как сжаты его челюсти и какой холод застыл в глазах, Шиын понимает: он в ярости.       Шиыну страшно. Но он чувствует и кое-что еще. Облегчение.       Ты пришел, — думает он. — Ты пришел.       — Ты еще кто такой, черт возьми? — огрызается Ки Тэ.       — Кто? Я? — Сухо указывает на себя. — Тебе бы зрение проверить. Я тот самый «овощ с отбитыми мозгами», которого ты только что поливал грязью.       — А-а, — хохочет Ки Тэ. — Ан Сухо. Не узнал. Пришел спасать своего парня, так что ли? Всё это так романтично, что меня сейчас стошнит.       Сухо улыбается. Но в этой улыбке нет ни капли веселья. Она говорит: «Я буду убивать тебя медленно и наслаждаться каждой секундой».       Сердце Шиына пускается вскач, пульс оглушает: — Сухо, постой...       Но Ки Тэ уже снова машет рукой: — Взять и его тоже. Развлечемся с обоими