Цена прощения

Фуюки медленно приходил в себя после неприятного инцидента на ужине. Он старался избегать Хироси, проводя большую часть времени в библиотеке особняка. Ему нравилось окружать себя книгами, погружаясь в новые знания и забывая о тягостной реальности. Это было одно из немногих мест в доме, где он мог находиться без сопровождения. Фуюки вздохнул, изучая старые конспекты по математике, как вдруг дверь в библиотеку отворилась, и на пороге появился Хироси. Альфа окинул комнату раздражённым взглядом, словно библиотека была последним местом, где он ожидал кого-либо встретить. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи, заполненные книгами в кожаных переплетах. Солнце, пробиваясь сквозь витражные окна, отбрасывало цветные блики на пол. — Я думал, ты будешь заниматься чем-то более полезным, — бросил Хироси, направляясь к стеллажу с книгами. Запах имбиря, как всегда, казался слишком терпким и навязчивым. Фуюки, стараясь не выказывать волнения, отложил тетрадь. — Ищу информацию. Пытаюсь заполнить пробелы в знаниях, — ответил он, стараясь говорить ровно и спокойно. Хироси вытащил с полки несколько увесистых томов и повернулся к Фуюки. Заметив телефон, лежавший на столе рядом с блокнотом, он нахмурился. — Это ещё что? — спросил он, указывая на него. Фуюки почувствовал, как к горлу подступает ком. Он не хотел объяснять происхождение этого устройства, но понимал, что уйти от ответа не получится. — Это телефон, — неохотно ответил он. — Сюдзи-сан позаботился о том, чтобы у меня было средство связи. — Средство связи? С кем? — Хироси прищурился, изучая Фуюки подозрительным взглядом. — Со всеми, кому может понадобиться со мной связаться, — уклончиво ответил Фуюки. — Ямагата-сан дал разрешение, если ты об этом. Хироси на мгновение замолчал, словно переваривая информацию. Затем усмехнулся. — Сюдзи… конечно. Вечно он лезет не в своё дело. И отец ему потакает. Только вот мне не нравится, что ты начинаешь пахнуть им. Фуюки отвёл взгляд, чувствуя, как щёки заливаются краской. Он не мог отрицать, что рядом с Цусимой, особенно после той ночи, его собственный запах изменился. — Цусима — мой телохранитель, — тихо произнёс Фуюки. — Мы часто находимся рядом. — Слишком часто, — отрезал Хироси. — Мне кажется подозрительной ваша близость. Тебе следует избегать тесного общения со своим телохранителем, чтобы от тебя им не так воняло. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что ты оказываешь ему знаки внимания. В этот момент Фуюки почувствовал, как в нём закипает раздражение. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Хироси. — Я сам решу, с кем мне общаться, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие. — Я не оказываю Цусиме никаких знаков внимания. Он просто выполняет свою работу. Хироси усмехнулся. — Как скажешь, Фуюки. Но помни, что я сказал. Твоя репутация — моя репутация. Я не позволю тебе запятнать её своей неблагоразумностью. С этими словами Хироси развернулся и покинул библиотеку, оставив Фуюки в полном смятении. Фуюки опустил голову на руки и склонился над столом, чувствуя себя загнанным в угол. Ему казалось, что он задыхается в этом особняке, лишённый свободы выбора и права на собственное мнение. Лёгкий аромат марципана стал более ощутимым, выдавая его тревогу и подавленность.

***

Дверь в библиотеку тихо скрипнула, и в комнату вошёл Цусима. Лёгкий аромат кофе, привычный и успокаивающий, наполнил пространство, немного развеяв терпкий запах имбиря, оставшийся после визита Хироси. — Фуюки, пора спускаться к ужину, — сказал Цусима мягко, его голос звучал заботливо. — Ямагата-сан, наверное, уже ждёт. Фуюки, всё ещё сидя за столом с конспектом, поднял на него усталые глаза. — Я не пойду, — тихо ответил он. — Не хочу видеть Хироси. Цусима внимательно посмотрел на него, улавливая в его голосе отголоски подавленности. Он прекрасно замечал любые изменения в настроении Фуюки. Так что и эта мимолётная тень грусти в его глазах не ускользнула от внимания Цусимы. Он медленно подошёл ближе, присаживаясь на краешек стола напротив Фуюки. — Что-то случилось? — спросил он, стараясь не навязчиво проникнуть в его мысли. Его взгляд был внимательным и немного встревоженным. Фуюки вздохнул и рассказал ему о визите Хироси, о его упрёках и подозрениях. О том, как ему всё это надоело. Цусима слушал внимательно, не перебивая. Когда Фуюки закончил, в глазах Цусимы мелькнула тень темной ярости, но он тут же взял себя в руки, сменив выражение лица на легкую улыбку, слегка улыбнулся, небрежно, но с теплом в глазах. — И что ты собираешься делать? — поинтересовался он. — Не знаю, — признался Фуюки. — Я так устал от постоянного контроля… Цусима спустился со стола и поправил края пиджака. — Ладушки. Оставайся здесь, — сказал он. — Я принесу ужин сюда. Фуюки удивлённо посмотрел на него. — Н-не стоит, это будет неправильно. — Ничего подобного, — отмахнулся Цусима по дороге к выходу. — Если тебе так будет спокойнее, я с удовольствием избавлю тебя от неприятной компании. Вскоре Цусима вернулся с подносом, на котором стояли две тарелки с едой, приборы и два стакана с соком. — Вот, — сказал он, ставя поднос на стол. — Ужин на двоих в лучшем месте особняка. Фуюки улыбнулся и встал из-за стола, чтобы собрать разбросанные по поверхности книги и канцелярию и отложить на край, а потом вместе с Цусимой уселся перед едой. Они начали есть, обсуждая книги, которые читали, логические загадки и даже слегка подшучивая над странными привычками некоторых обитателей особняка. Активно уплетая лёгкий суп, Фуюки заметил, что рядом с Цусимой ему действительно стало спокойнее. Его тревога и подавленность постепенно рассеялись, уступая место приятному настроению. Перед глазами всплыло суровое лицо Хироси, и Фуюки подумал, что ни за что не променяет этот уютный вечер на общество своего жениха. После ужина Цусима отнёс грязную посуду на кухню, а затем вернулся в библиотеку. — Пора спать, — сказал он, глядя на Фуюки. — Уже поздно. Фуюки встал из-за стола и взял свои принадлежности в руки, чувствуя удовлетворение и лёгкую усталость. Они покинули уютную библиотеку и молча направились к его спальне. — Спокойной ночи, — сказал Цусима, ненадолго остановившись у его двери. — Спасибо, — ответил Фуюки, проходя вглубь тёмной комнаты, чтобы положить пенал и несколько тетрадей на рабочий стол. — Цусима… — Да? — шатен прошёл за ним, чтобы не заставлять говорить громче. — Он… Хироси… он сказал, что подозревает нас. Ему не нравится наша близость. Щёки Фуюки слегка порозовели. Он смущённо опустил взгляд. Цусима молча смотрел на него, усаживаясь на кровать. — Не переживай, — наконец сказал он. — Просто не нужно делать ничего, что могло бы дать ему повод для подозрений. Фуюки кивнул и осмотрел комнату. — И ещё… не сиди тут, пока я засыпаю, — попросил Фуюки. — Пожалуйста. Цусима слегка наклонил голову, вглядываясь в его глаза с некоторым любопытством. Он не так уж и часто оставался с ним в комнате перед сном, разве что когда Фуюки болел, отчего просьба юноши казалась ему немного забавной. Брюнет смутился от этого внимания ещё сильнее и отступил к шкафу. — Просто… не нужно давать Хироси лишний повод… говорить гадости. Я не хочу, чтобы он думал, будто мы… Цусима вздохнул и неторопливо поднялся с места. — Хорошо, — сказал он. — Если что-то случится, зови. С этими словами Цусима развернулся и ушёл, оставив Фуюки одного в его комнате. Фуюки закрыл дверь, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Он чувствовал себя немного лучше, чем днём, но тревога всё ещё не покидала его полностью. Он знал, что ему нужно быть осторожным. Ему нужно было как-то найти способ сохранить свою свободу и не запятнать репутацию Хироси. Самое главное, ему нужно было не позволить, чтобы Цусима пострадал из-за его проблем.

***

Следующие дни тянулись медленно, наполненные нарастающим напряжением. Фуюки старался соблюдать осторожность, но его сердце жаждало не только свободы, но и протеста. В день планового визита в больницу Кадзуо Ямагата осмотрел всех присутствующих и объявил за завтраком: — Хироси, ты сопроводишь Фуюки в клинику. Он должен проходить регулярные осмотры, и будет правильно, если ты проявишь заботу. Фуюки тут же напрягся, увидев, что Хироси самодовольно улыбнулся, бросив на брюнета победный взгляд. «Вот и попался, глупый мальчишка». Со стороны Хироси казался образцовым женихом: заботливым и внимательным. Во время званых приемов он всегда был рядом с Фуюки, поддерживая светские беседы и с улыбкой принимая поздравления. Но за этой маской скрывался деспотичный и подозрительный человек, стремящийся контролировать каждый шаг своего будущего мужа. Зная это, Фуюки не собирался уступать. — Благодарю, но Цусима прекрасно справляется, — возразил парень, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Мне так будет комфортнее. Кадзуо нахмурился, совсем не привыкший к подобным возражениям. — Не стоит обременять Цусиму, — попытался было вмешаться Хироси, но Фуюки перебил его. Ему была противна эта фальшивая забота. — Цусима — мой телохранитель, его работа — заботиться обо мне. Если я чувствую себя в большей безопасности рядом с ним, то это моё право. Воцарилось неловкое молчание. Ямагата колебался, взвешивая аргументы. Он всегда старался избегать семейных сцен за завтраком, предпочитая решать вопросы в частном порядке. Наконец он сдался. Ему, на самом деле, было не так уж и важно, кто отвезёт Фуюки. — Как знаешь, — произнёс он сухо. Хироси буквально прожигал Фуюки взглядом ненависти, но ничего не сказал. Фуюки же ощущал лёгкое торжество.

Маленькая, но победа.

Поездка в клинику прошла спокойно. Цусима, как всегда, был внимателен и заботлив. Он поддерживал Фуюки во время болезненных процедур, отвлекая его разговорами и шутками. Фуюки чувствовал себя благодарным за его поддержку, но и тревога не покидала его. Он знал, что Хироси не оставит это просто так. Вечером, возвратившись в особняк и устав от посещения больницы, Фуюки решил быстро перекусить на кухне перед тем, как лечь спать. Он сидел в тишине, попивая травяной чай, как вдруг услышал обрывок разговора двух служанок, которые не заметили его присутствия. — …Говорят, у Хироси-самы появилась новая пассия. — Да, известная певица… Вроде, уже несколько раз видели их вместе. Фуюки похолодел, сжав пальцы на горячей чашке сильнее. «Лицемер! Он запрещает мне общаться с Сюдзи, а сам развлекается с певицами?» — возмущение захлестнуло его с головой. — «Почему мне не позволяют и шагу ступить без разрешения, а Хироси всё сходит с рук?» Он рывком поднялся из-за стола и стремительно покинул кухню, не удостоив замолчавших служанок и взглядом. Оказавшись в комнате, парень почувствовал себя ещё более уставшим, будто еда, которую он только что проглотил, только ухудшила его состояние. От разгоревшегося гнева, вперемешку с тревогой, заснуть не удалось. Тяжёлые мысли теснились в голове. Фуюки ворочался в постели, чувствуя себя преданным и обманутым. Перед глазами стоял надменный взгляд Хироси и навязчивый запах имбиря. Сердце билось быстро, словно пойманная в клетку птица. «Тошно», — подумал Фуюки, резко вскакивая с кровати. Захваченный внезапным порывом, брюнет выбрался из постели и направился к комнате Сюдзи. Он постучал тихо, но настойчиво. Сюдзи открыл дверь практически мгновенно, словно не спал. — Фуюки? Что-то случилось? — Мне… мне кошмары снятся, — пробормотал Фуюки, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Можно я побуду немного у тебя? Сюдзи молча смотрел на него, изучая. Пытался понять истинную причину его визита. Фуюки не выдержал его взгляда и опустил глаза. — Хорошо, — наконец сказал Сюдзи, отступая в сторону. — Входи. Комната Сюдзи оказалась неожиданно простой и скромной. В ней не было и намека на роскошь, царившую в остальном особняке, однако это только усиливало ощущение безопасности, будто находишься в другом месте, вдали от богатого лицемерия и ожиданий. Фуюки неуверенно прошёл к кровати и сел на краешек, боясь нарушить внутреннюю идиллию своим присутствием. Сюдзи выключил свет и уселся рядом, оставив между ними достаточно места. — Что случилось, Фуюки? — тихо спросил Сюдзи, нарушая тишину. Фуюки вздохнул, понимая, что нельзя просто притвориться глухим рядом с ним. — Я… слышал, как служанки говорили о Хироси, — начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У него, оказывается, есть новая пассия. Сюдзи молчал, ожидая продолжения. Сильнее всего его заинтересовало слово «новая», и в голове появились вопросы: много ли таких было, и не считает ли Хироси, что не обязательно скрывать свои похождения, будучи официально помолвленным, или это произошло случайно. Тем не менее, осуждать его за наличие таких связей в принципе было бы странно, ведь он весьма молод, да и со своим женихом не пытается выстраивать какие-либо человеческие отношения. Сюдзи не понаслышке знал, что регулярные измены в таких браках — весьма распространённое явление. Его собственные родители — яркий тому пример. — Это… это так лицемерно, — продолжил Фуюки, чувствуя, как гнев снова поднимается в груди. — Он подозревает меня во всем, а сам… Он не закончил фразу, но Сюдзи понял. — Ты злишься, — констатировал Сюдзи, поудобнее расположив руки под головой. Фуюки кивнул. — Очень, — признался он. — Мне так надоело быть пешкой в его играх… — Тебе не нужно быть пешкой, — мягко сказал Сюдзи. — У тебя есть выбор. — Какой выбор? — с горечью спросил Фуюки. — Я ничего не могу сделать. Я завишу от него. — Это не так, — возразил Сюдзи. — Ты сильнее, чем думаешь. И ты не одинок. Фуюки посмотрел на него, чувствуя благодарность за его поддержку. — Спасибо, Сюдзи, — прошептал он. — Не стоит благодарности, — ответил Сюдзи и, посчитав, что на этом их разговор окончен, улёгся на кровати, прикрыв глаза. Фуюки, решив не возвращаться к себе, тихонько лёг и уткнулся лицом в плечо Сюдзи, вдыхая его успокаивающий запах кофе. Он жаждал этой немногой безопасности, даже если эта защита — временная. Сюдзи замер, ощутив вес чужой головы на своем плече. Прохладная щека Фуюки приятно контрастировала с теплом его кожи. Лёгкий трепет пробежал по телу, смешанный с неожиданным приливом нежности. «Он слишком юн для всего этого», — подумал Сюдзи, чувствуя прилив горечи, но не смея оттолкнуть чужое тело, и тихонько натянул на них одеяло. Он видел в Фуюки отражение себя — человека, стремящегося к свободе в клетке ограничений. Сюдзи, сам уставший от бесконечных интриг и манипуляций на протяжении детства и юности, видел в помощи Фуюки возможность поддержать кого-то, кто тоже хочет вырваться на свободу, и одновременно немного отомстить системе, которую презирал. Он просто хотел помочь более слабому найти свой путь и почувствовать вкус свободы, которой сам был лишён. Тем временем Фуюки, не заметив, как его сознание уплыло, прижался к нему ближе и крепко уснул. Пробуждение на следующее утро было непривычно спокойным. После ночи, проведенной в тепле и защите, мир казался менее враждебным. Фуюки встал с кровати Сюдзи, чувствуя себя отдохнувшим и полным решимости. Он знал, что впереди его ждет непростой день, но теперь у него было больше сил, чтобы встретить его. Сюдзи уже не было в комнате. Фуюки ненадолго зашёл к себе, чтобы переодеться и привести себя в порядок, а потом направился в столовую, ощущая привкус некой дерзости. За завтраком он нарочито игнорировал взгляды Хироси, стараясь не смотреть в его сторону. Хироси же буквально закипал изнутри. Запах Сюдзи, исходящий от Фуюки, бил в нос, словно пощёчина, напоминая о потере его контроля и близости, которой он не давал разрешения. Хироси чувствовал, как внутри поднимается волна собственнического гнева, смешанного с унижением от того, что его демонстративно игнорируют. Другие обитатели особняка перешептывались между собой, ощущая неловкость. Некоторые, как Фуюки, делали вид, что ничего не замечают, опасаясь нарушить хрупкий баланс власти. Другие, напротив, с любопытством наблюдали за развитием событий, предвкушая возможный скандал. Сюдзи оставался невозмутимым, молча наблюдая за происходящим, и лишь легкий прищур выдавал его интерес. «Пусть знает», — подумал Фуюки, откусывая кусочек тоста с сыром. — «Я тоже могу делать всё, что захочу». Фуюки взял чашку чая и сделал глоток, наслаждаясь моментом. Он видел, как сжимаются челюсти Хироси, как белеют костяшки пальцев, сжимающих вилку. На лице Хироси играли желваки. В этот момент Фуюки почувствовал себя сильнее, чем когда-либо прежде. Это был только первый шаг. Он ещё не знал, что будет дальше, но был уверен в одном: он больше не позволит, чтобы им манипулировали. Он будет бороться за свою свободу, даже если это будет стоить ему всего.