Цена прощения

Хироси направился в кабинет, чувствуя, как странное раздражение возвращается с новой силой. Он сел за рабочий стол, машинально открыл ноутбук и уставился в экран, ничего не видя. «И это всё?» — пронеслось у него в голове. — «Неужели всё сводится только к этому?» Он не мог понять Фуюки. Как можно так презирать себя? Как можно одновременно ненавидеть и желать? Эти вопросы терзали его, но ответа не было. Искать его у Фуюки не имело никакого смысла. Чем больше он пытался подчинить его, тем сильнее тот отстранялся, и это бесило до чёртиков. В глубине души Хироси боялся. Фуюки был единственным, кто осмеливался не повиноваться ему беспрекословно. Все остальные в его жизни либо боялись его, либо пытались использовать. Хироси привык к контролю и дисциплине, а непокорность Фуюки одновременно раздражала и притягивала его. Правда, в последнее время больше раздражала. Внезапно в дверь постучались. Хироси нехотя оторвался от своих мыслей и поднял тяжёлый взгляд. — Войдите, — буркнул он. В кабинет вошла горничная Акико. Она была молодой девушкой, работавшей в доме уже несколько лет. Акико смущенно поклонилась. — Господин Хироси, господину Фуюки принесли посылку. Куда её отнести? К вам или в его комнату? Хироси нахмурился. — Поставьте здесь, я сам передам, — ответил он, отведя взгляд на экран. Акико послушно поставила небольшую коробку на стол и тихо вышла, оставив Хироси наедине со своими мыслями и подозрительной посылкой. Парень медленно пододвинул коробку к себе и внимательно осмотрел её. Никаких опознавательных знаков, только адрес и имя получателя — Фуюки. Это настораживало. Хироси колебался. Проверять чужие вещи было подло, но его беспокойство нарастало. Он подумал о связи семьи Ямагата с опасными людьми, ведь несмотря на несомненное превосходство на рынке, у них было достаточно конкурентов и недоброжелателей, поэтому эта безобидная посылка, адресованная юноше, который не имел ничего общего с их семейным бизнесом, могла быть чем угодно — от запрещенных веществ до бомбы. Вздохнув, Хироси взял канцелярский нож из ящика и аккуратно вскрыл коробку. Внутри лежал небольшой бархатный футляр. Сердце Хироси забилось быстрее. Он осторожно открыл футляр и замер. Внутри лежало кольцо. Золотое кольцо с крупным бриллиантом. «Что это значит?» — пронеслось в голове Хироси. — «Кто мог прислать такое Фуюки? И зачем? Неужели это тот самый телохранитель пытается напомнить о себе?» Запах имбиря стал почти невыносимым. Собственническая ревность, словно ледяная волна, окатила его. Он резко встал из-за стола, сжимая футляр с кольцом, громко захлопнул за собой дверь кабинета и направился в спальню. Он и так не смог забыть, как однажды вернулся с работы в перевернутую комнату, где, очевидно, отчаявшийся Фуюки пытался отыскать свой отобранный телефон и связаться с ненаглядным телохранителем. Так что лишь очередной намёк на их связь только сильнее разжигал его ярость. Стоило войти в комнату и подойти к кровати, он с силой отдёрнул одеяло и уставился на спящего парня. Тот лежал, свернувшись калачиком, и выглядел беззащитным. Запах успокаивающих бархатцев едва ощущался, словно последний вздох. Ярость Хироси немного утихла, сменившись растерянностью. Он присел на край кровати и уставился на кольцо в своей руке. Что ему делать? Спросить Фуюки? Обвинить его? Или просто выбросить кольцо и сделать вид, что ничего не было? Он не знал. Его переполняли противоречивые чувства. Хироси отбросил в сторону футляр и осторожно коснулся руки Фуюки. — Фуюки, проснись, — тихо позвал он. «Несносный мальчишка», — пронеслось в его голове. Однако его рука вопреки разуму машинально погладила Фуюки по голове, словно приручая дикого зверька. Веки Фуюки дрогнули, и он медленно открыл глаза. — Хироси…? — прошептал он, приподнимаясь. — Да, это я, — ответил парень сдержанно. Фуюки тихо вздохнул, будто ожидал такого ответа и, пробежав глазами по большой кровати, заметил лежащий недалеко футляр. Его взгляд мгновенно помрачнел, и сам он побледнел как мертвец. — Что это? — спросил он с тревогой в голосе, медленно усаживаясь на кровати. — Тебе принесли какую-то посылку. Это было внутри. Лицо Фуюки стало непроницаемым, как маска — безжизненное и пугающее. Он взял футляр в руки и открыл его. — Ну, и кто же это? — спросил Хироси, наслаждаясь отражением противоречивых чувств на его лице. — Кто отправил тебе эту безделушку? Фуюки закрыл футляр и отбросил его в сторону, словно что-то очень грязное. — Неважно, — ответил он с раздражением, отвернувшись к окну. — Не испытывай моё терпение, — произнёс Хироси с нажимом. — Я вижу, тебя это задело. Фуюки вздохнул и повернулся обратно к нему. Он, как всегда, понятия не имел, что происходит, но при этом был вынужден отвечать на его отвратительные вопросы. Его отравила мысль, что Хироси посмел нагло вскрыть его посылку и, не стыдясь, явился предъявить насчёт содержимого, будто Фуюки был ему чем-то обязан. Однако другого он от Хироси и не ждал. — Дай угадаю… тебе это нужно знать, чтобы вытащить на свет мои «грязные тайны»? Чтобы доказать, что я ничтожество? — Вы спали с Сюдзи? — вдруг спросил Хироси, чувствуя нарастающий и необъяснимый гнев. — Да что ты несёшь?! — выпалил Фуюки, будто его ужалили. Его голос сорвался на крик, в глазах вспыхнула ярость. — Сюдзи был моим другом! Единственным, кто не смотрел на меня как на трофей! — Другом? — его голос сочился ядом, дополняя удушающий запах имбиря в воздухе. — Ты настолько жалок, что дружишь со своими телохранителями? Фуюки стиснул зубы, но промолчал. «Жалок? Может, и так. Но он хотя бы не ломал меня, как ты», — пронеслось в его сознании. — И ты действительно веришь, что он «просто друг»? — Хироси пытался задеть его как можно больнее. — Или, может быть, ты просто ему небезразличен, и он пытается подарками напомнить о себе? Хочет, чтобы ты сбежал от меня к нему? Фуюки резко встал с кровати и сложил руки на груди. Он был напуган его бесконтрольно нарастающей агрессией, но старательно пытался это скрыть. — Замолчи, — прошипел он, его глаза потемнели. — Ты ничего не знаешь обо мне. — О, да, я знаю, — Хироси ухмыльнулся, вставая и приближаясь к Фуюки. — Я знаю, что ты слаб. Я знаю, что ты лжёшь. И знаю, что тебя это кольцо беспокоит больше, чем ты хочешь признать. Фуюки собирался выплюнуть ответную дерзость, однако Хироси схватил его за подбородок раньше, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты думаешь, что сможешь скрыть от меня свои секреты, Фуюки? — прошептал он, обжигая дыхание парня имбирём. Его голос был низким и угрожающим. — Ты думаешь, что ты настолько силен, что можешь контролировать свои эмоции? Ты глубоко ошибаешься. Я вижу тебя насквозь. Я вижу всю твою гниль. Хироси какое-то время вглядывался в глубину аметистовых глаз, в которых отражались его собственные, полные злости и презрения, и вдруг отпустил его подбородок, отстраняясь. — Убери эту гадость с глаз моих, — приказал парень, указывая на футляр с кольцом. — И никогда не упоминай этого имени в моем присутствии. Понял? Фуюки молчал, всё ещё чувствуя отвратительную хватку пальцев на своём лице, его грудь тяжело и нервно вздымалась. — Отвечай! — Да, — прошептал брюнет. — Хорошо. Хироси одёрнул воротник рубашки и стремительно вышел из спальни, а Фуюки, оставшись в одиночестве, закрыл лицо руками, чувствуя себя опустошенным и униженным. Он сел на кровать, дрожа всем телом, и потянулся к шее. Там, где Хироси оставил свою метку, кожа до сих пор горела и пульсировала болью. Сглотнув ком в горле, Фуюки осторожно ощупал место укуса. Кожа вокруг была воспалённой и припухлой, а в центре, где зубы Хироси пронзили плоть, ощущались затвердевшие края раны. Он знал, что просто так от подобного не избавиться. Это нечто большее, чем просто проявление ярости или похоти. Это акт глубокого вторжения, который затрагивает не только физическое тело, но и самую сущность человека. Теперь Фуюки, сам того не желая, будет излучать смешанный аромат — собственный, но приглушенный, и навязчивый, доминирующий имбирь. Этот запах, как выжженное клеймо, будет сигнализировать другим о том, что он «принадлежит» Хироси, делая его ещё более уязвимым и зависимым от него, словно видимый всем знак подчинения. Поддавшись внезапному порыву, Фуюки встал и направился к зеркалу. Он оттянул ворот футболки и взглянул на свою шею. В полумраке комнаты трудно было разглядеть детали, но даже так он мог видеть багровое пятно на своей бледной коже. Это выглядело отвратительно. В горле снова застрял ком. Он чувствовал себя оскверненным, грязным, бессильным что-либо изменить. Ярость, копившаяся в его душе, грозила вырваться наружу. Он хотел кричать, ломать вещи, выцарапать эту метку со своей кожи. Но вместо этого он просто стоял перед зеркалом, глядя на своё отражение, и сжимал кулаки до побелевших костяшек. Слёзы жгли глаза, но он не позволил им упасть.

***

Дни тянулись мучительно медленно. Фуюки старался избегать Хироси, проводя время в своей комнате и в библиотеке, погружаясь в книги, словно пытаясь спрятаться от реальности. Он притворялся, что не замечает косые взгляды прислуги, перешептывания за спиной. Запах имбиря, исходящий от него, преследовал постоянно, будто невидимая цепь, приковывающая его к Хироси. Однажды, спустя несколько дней после инцидента с кольцом, Фуюки сидел на кухне, молча поглощая свой обед. Он почти не чувствовал вкуса еды, размышляя о беспросветности своего положения. Неожиданно в дверях появился Хироси. Фуюки похолодел, инстинктивно сжимая вилку в руке. Хироси выглядел уставшим, но его взгляд был твердым и пронзительным. Он, не произнеся ни слова, подошёл к столу и положил рядом с тарелкой Фуюки тонкий чёрный телефон. — Это твой, — сказал он ровным голосом, наблюдая за реакцией Фуюки. Фуюки удивленно поднял взгляд. Он не видел свой телефон уже два месяца. Хироси забрал его, лишив связи с внешним миром, и Фуюки думал, что больше никогда его не увидит. Тем не менее Фуюки не спешил поддаваться стремительно вращающимся мыслям в голове и тихо вздохнул, придавая голосу насторожённые нотки. — Зачем? Ты же сам его отнял. — Обстоятельства изменились, — коротко ответил Хироси, скрестив руки на груди. — Я могу надолго уезжать на работу. Тебе следует иметь возможность связываться со мной. Фуюки медленно взял телефон в руки. Разблокированный экран загорелся, и он, бегло метнув глаза к списку в телефонной книжке, сразу же заметил изменения. Контакты и история вызовов, где раньше числился Цусима и бывший семейный врач, были пусты. Единственным номером в списке был Хироси. Последняя надежда вспомнить телефон телохранителя и узнать, пытался ли тот до него дозвониться, испарилась, сменившись обречённостью в аметистовых глазах. Заметив замешательство Фуюки, Хироси пояснил: — Я удалил все номера, кроме своего. Если тебе что-то понадобится или станет плохо, обязательно звони мне. Фуюки, проигнорировав его слова, пролистал дальше, и лёгкая тревога начала нарастать. Все приложения, требующие выхода в интернет, включая браузер, были заблокированы, и для их разблокировки требовался пароль. Хуже того, в уголке экрана виднелся значок, указывающий на то, что его местоположение постоянно отслеживается. Внутри что-то дрогнуло. Недоумение сменилось тихим раздражением. — Что это значит? — спросил Фуюки, стараясь сохранить спокойствие, но в голосе уже чувствовалась дрожь. Хироси нахмурился. — Не задавай глупых вопросов. Это необходимо для твоей безопасности. — Моя безопасность? — Фуюки фыркнул. — Это называется тюрьма, а не безопасность. Хироси на мгновение замолчал, его взгляд стал более жёстким. В воздухе повисло напряжение. — Я тебе уже говорил, — ледяным тоном ответил Хироси, делая шаг вперёд. — Не испытывай моё терпение. К тому же, мне сейчас некогда с тобой препираться… — Ты не можешь так поступать! Фуюки попытался встать, вкладывая в это движение всю свою ярость, но Хироси резко остановил его, положив тяжёлые руки ему на плечи. Парень потерял равновесие и рухнул обратно на стул. Пальцы Хироси сжались чуть сильнее, чем нужно, и Фуюки почувствовал укол боли. — Могу, — прошипел Хироси, наклоняясь к нему. Его лицо было так близко, что Фуюки почувствовал на своей коже его обжигающее дыхание. — У тебя есть всё, что тебе нужно. Еда, крыша над головой и моя защита. Не забывай этого. Хироси выпрямился и отступил назад. — Я ухожу. Вернусь поздно, — сказал он, направляясь к выходу. Дверь за Хироси закрылась, оставив Фуюки одного, вскипающего от гнева. Он швырнул телефон на стол, чувствуя себя загнанным в клетку. С каждым днём цепь вокруг него сжималась все туже. Он поднял глаза к потолку и издал беззвучный стон. Запах марципана не мог пробиться сквозь едкий аромат выедающего все вокруг имбиря. В голове билась одна невыносимая мысль: «Если снова бежать… Куда я пойду?» Из-за постоянных перепадов гормонов и токсикоза он стал ещё более слабым, как физически, так и морально. Он не сможет убежать достаточно далеко, чтобы его не нашли через несколько часов, а если и пропадёт где-нибудь на время, вдалеке от людей, не сможет самостоятельно позаботиться о себе. Это парализовало и разрушало изнутри. Ему оставалось только одно: притвориться. Притвориться послушным, смириться, а пока попытаться выжить, быть может, выносить и родить этого ребенка, раз он им так нужен. А потом… потом он подумает о том, что делать дальше. Сейчас главное — выиграть время. Он начнёт притворяться, что принимает его условия. Возможно, это даст ему немного свободы. Возможно, это даст ему шанс.

***

Фуюки дрожал всю ночь, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. Он уставился в потолок, боясь даже пошевелиться. Утро пришло незаметно, принеся с собой лишь новый виток тревоги. Последние дни Хироси в доме почти не появлялся. Фуюки старался держаться подальше от персонала, которому Хироси поручил проследить, чтобы его драгоценный жених вовремя поел и хоть раз вышел на свежий воздух. Ближе к вечеру, когда он уже почти смирился с одиночеством и решил посидеть над книгой, в его комнату вошёл Хироси. — Собирайся, — бросил он, не глядя на Фуюки. — Мы едем. Фуюки вздрогнул. — Куда? В глубине души Хироси сомневался, правильно ли поступает, беря сейчас его с собой. Ему самому хотелось немного отвлечься, расслабиться и отдохнуть после ужасной недели. Однако понимал, что и жениху стоило побыть в социуме, ведь Фуюки всё время сидит взаперти. Такими темпами он совсем забудет, как выглядят люди. К тому же, что-то и внутри него хотело похвастаться «трофеем» да посмотреть на реакцию друзей, которые его ни разу не видели, всё расспрашивая, почему он давно не появляется в их обществе. — К моим друзьям, поиграем в покер. Не задавай вопросов. Фуюки искренне не хотел никуда ехать. Шумная компания и пристальное внимание сейчас были последним, что ему было нужно. Однако он помнил своё решение — притворяться. — Хорошо, — тихо ответил он, стараясь спрятать страх. Хироси остановился и впервые посмотрел на него. Взгляд был холодным и изучающим. Мгновенное согласие показалось ему подозрительным, однако парень не стал тратить времени на предположения и направился к выходу. — Оденься прилично. И никаких глупостей. Поездка прошла в молчании. Фуюки, одетый в свободный, но красивый костюм с переливающимися на свету манжетами и воротником, с покачивающейся бриллиантовой серьгой в правом ухе, неотрывно смотрел в окно, пытаясь унять странную дрожь. Когда машина остановилась перед неприметным зданием с тусклой вывеской, и Хироси вышел, чтобы открыть ему дверь, он почувствовал, как сердце уходит в пятки. Брюнет надеялся, что в его глазах не было прозрачно видно, как ему жутко спускаться по лестнице в мрачный подвал и проходить через дверь с двумя подозрительными охранниками по бокам, которые уважительно пропустили их, стоило Хироси взглянуть им в глаза. Эти взгляды оценивали его, словно товар, и от этого становилось тошнотворно. Когда они оказались за дверью, Фуюки съёжился и неосознанно сжал руку Хироси, который, в свою очередь, спокойно вёл его за собой, всем видом показывая, что его спутник более чем имеет право здесь находиться. Внутри царил полумрак, прорезаемый лишь тусклыми лампами над столами. Воздух был густым от сигаретного дыма, смешанного с терпким запахом дорогого виски и пота. Джазовая музыка, хрипя из динамиков на пустой сцене подпольного бара, едва слышно пробивалась сквозь гомон голосов и стук фишек. За столами с зелёным сукном сидели мужчины, чьи лица, освещённые лампами, казались грубыми и усталыми. Угрюмые взгляды, короткие фразы, блеск золотых часов и массивных перстней — всё говорило о том, что здесь играют не ради развлечения. — Хироси! Давно не виделись, — один из них, крупный мужчина с хриплым голосом, подошёл и хлопнул его по плечу, отрывая от созерцания давно знакомого, но по-прежнему мрачного интерьера. — А это что за красота с тобой? Очередной любовник? Фуюки вмиг почувствовал укол оскорблённости, с отвращением отбросив руку Хироси, но сохраняя непроницаемость в лице. Хироси бросил на Фуюки мимолетный взгляд, раздумывая, каким образом лучше представить парня, чтобы не привлечь к нему лишний интерес знакомых, но при этом указать, что всё обстоит иначе. Ему искренне было плевать на чувства спутника, но всё же его задело то, кем выставил его этот подошедший болван. На деле, он уже очень давно не имел никаких связей, занимаясь лишь делами отцовской фирмы и здоровьем Фуюки. — Это Фуюки, мой жених. Мужчина тут же виновато улыбнулся и, как бы разряжая обстановку, подмигнул Фуюки, мол, извини, неудачная вышла шутка. Брюнет лишь отвернулся, чтобы скрыть отвращение к нему, разглядывая соседний столик. Раздражение и снисходительность всплеснулись в душе Хироси. Сомнения всё больше одолевали его. Зачем он вообще взял его с собой? Фуюки выглядит нелепо в этой компании, как белая ворона. «Он же всё испортит», — с досадой думал Хироси, похоронив свои планы хорошенько расслабиться. Игнорируя любопытные взгляды, он сделал вид, что Фуюки — не более чем предмет интерьера, случайно оказавшийся здесь, и, подойдя ближе, обменялся рукопожатием с другими присутствующими. Фуюки пытался стоять невидимкой за спиной Хироси, чувствуя, как прожигающие взгляды изучают его с головы до ног. Он чувствовал себя чужим среди этих незнакомых, грубых мужчин. Запах сигарет, алкоголя и денег душил его. Он боялся сделать что-то не так, боялся привлечь к себе внимание. «Просто сиди тихо и не высовывайся», — повторял он себе, как мантру. Хироси заказал себе выпивку и устроился за столом, а Фуюки остался стоять в стороне, чувствуя себя неловко. Он не знал, может ли отлучиться в более освещенное место, посидеть в тишине у барной стойки, или должен сесть с ними, а спрашивать об этом у Хироси в присутствии незнакомцев казалось невероятно унизительным. Он чувствовал себя куклой, которую забыли посадить на место. Вдруг один из мужчин обратил на него внимание. — Чего стоишь как истукан? — весело окликнул он. — Хочешь сыграть партию? Ставки небольшие, не бойся проиграть. Хироси недовольно нахмурился от задорности в его голосе, будто чувствуя под обычным предложением присоединиться скрытые мотивы. Заметив растерянность в глазах Фуюки, он решил ответить за него. — Он не умеет играть. — Да ладно тебе, Хироси, не будь букой, — вмешался другой, с ехидной улыбкой. — Пусть попробует. Может, ему повезёт. Фуюки почувствовал на себе любопытные взгляды. Хироси был прав, он мало что знал о карточных играх, но, вздохнув, осознал, что у него нет выбора: отказ вызовет подозрения и мерзкие вопросы, и последствия могут быть гораздо хуже. «Нужно притвориться, что мне всё равно, и играть как можно осторожнее», — подумал он. Сердце колотилось в груди, а руки слегка дрожали, когда он садился на свободный стул по правую руку от Хироси. Прежде чем Фуюки успел хоть что-то предпринять, Хироси с презрительным видом вытащил из своего кошелька пачку купюр и, небрежно пересчитав, сунул их Фуюки. — Только не проиграй слишком быстро, — процедил он сквозь зубы, стараясь не привлекать лишнего внимания к этой демонстрации своей власти. Фуюки сдержанно кивнул и взял предоставленные карты. На руке у него оказались две дамы разной масти, а у дилера выпала семёрка. Он посмотрел на взволнованные лица других, ожидая его следующей ставки, и вслед за другими положил немного фишек. Интуиция велела не жадничать, а внимательно следовать за ходом каждого игрока, так что первые несколько партий Фуюки играл предельно осторожно, стараясь понять правила и, главное, манеру игры остальных. Его острый ум, привыкший подмечать детали в повседневной «роли», помогал улавливать подсказки в мимике и жестах — навык, отточенный месяцами выживания под давлением непредсказуемого Хироси. Карты казались чужими в его руках, а каждая ставка — рискованным шагом в неизвестность. Он старался не смотреть на жениха, но чувствовал на себе его пристальный холодный взгляд, будто тот ждал, что Фуюки вот-вот совершит ошибку. В этой атмосфере, где каждый жест имел значение, Фуюки чувствовал себя бабочкой, приколотой к доске. И вот, в одной из раздач, он заметил, как у одного из игроков слегка дрогнул уголок губ, когда он получил хорошие карты. Это было едва заметно, но Фуюки это увидел. Рискнув, он сделал ставку, зная, что блефует. И выиграл. Лёгкая волна удовлетворения прокатилась по телу, сменяя сковывающий страх и лёгкую тошноту — эхо утреннего недомогания, которое он старательно игнорировал. В следующей партии с картами повезло уже ему самому, и он осознал, что игра начинает нравиться. Он начал чувствовать игру, предвидеть ходы противников. Азарт медленно, но уверенно вытеснял страх, даря чувство контроля над ситуацией. Интуиция подсказывала ему, когда блефовать, а когда идти ва-банк. Он продолжал замечать детали, которые ускользают от внимания других игроков, и из-за этого приятное волнение всё сильнее разгоралось внутри. Впервые за долгое время он чувствовал себя не жертвой, а охотником. Появилось желание победить. Фуюки начал выигрывать одну партию за другой. Сначала друзья Хироси смеялись и подшучивали, смахивая его победы на везение новичка, но вскоре их веселье сменилось удивлением и даже негодованием. Шаги Фуюки были слишком отточенными, продуманными и неуловимыми — для такого одной удачи было мало. Хироси мрачнел с каждой проигранной ставкой. Выигрыш жениха давно превысил в несколько раз ту сумму, которую он дал ему перед игрой. В его глазах читалось раздражение, смешанное с удивлением. Что-то внутри него кипело: он видел перед собой совершенно незнакомого Фуюки — уверенного, азартного, доминирующего. Эта перемена не просто удивляла, а задевала его самолюбие. Хироси привык контролировать всё и всех, а тут его «собственность» вдруг заиграла по своим правилам, бросив ему вызов — пусть и неосознанно. «Я покажу ему его место», — с ядовитой злостью думал он. К концу вечера Фуюки выиграл у Хироси и его друзей приличную сумму. Мужчины шумно выражали своё восхищение, а Хироси сидел, словно грозовая туча. Он чувствовал себя выставленным на посмешище. Друзья поглядывали на него с ехидными улыбками. Он понимал, что Фуюки, несмотря на возраст и свою кажущуюся слабость, смог его переиграть. Это вызывало странное, непривычное чувство — смесь гнева и… уважения? Он старался подавить его, но ощущение, что Фуюки раскрылся перед ним с новой, неожиданной стороны, не отпускало. — Последняя партия, — процедил Хироси сквозь зубы, бросая на стол пачку денег. — Реванш. Фуюки на мгновение замялся, но, поймав жёсткий взгляд Хироси, понял — отказаться не получится. Ему показалось, что ставкой в этой игре были не деньги, а его собственная жизнь. Он молча кивнул, и дилер начал раздачу. Напряжение в комнате достигло предела. Друзья Хироси затихли, наблюдая за разворачивающейся драмой. Было видно, что Хироси собрался с силами и настроен решительно. Он делал умные, выверенные ходы, пытаясь перехитрить Фуюки, надавить, заставить его ошибиться. Но Фуюки, несмотря на усталость, сохранял концентрацию. Его интуиция работала на пределе, помогая предвидеть действия противника. В финальной раздаче у обоих игроков оказались очень сильные карты. Хироси, уверенный в своей победе, сделал крупную ставку, пытаясь запугать Фуюки. В его глазах горел торжествующий огонь. — Что скажешь? Боишься проиграть? — прошипел Хироси, наслаждаясь моментом, а в уголках его губ заиграла хищная усмешка. Фуюки, не дрогнув, ответил на ставку, хоть она и составляла весь его выигрыш за вечер. В его взгляде не было страха, только холодный азарт. Он знал, что рискует всем, но не мог отступить. Хироси с довольной улыбкой открыл свои карты, уверенный в победе. Но когда Фуюки показал свою комбинацию, на лице Хироси отразилось полное изумление. Фуюки его переиграл.

Снова.

Лицо Хироси исказила гримаса ярости. Он с силой ударил кулаком по столу, сбросив карты на пол. Тишина в комнате стала оглушающей. Никто не решался её нарушить. — Не может быть, — прорычал он, глядя на Фуюки с неприкрытой злобой. — Это просто чёртово везение! Фуюки, сохраняя непроницаемость в лице, молча собрал свой выигрыш, стараясь не смотреть на Хироси. Он понимал, что его победа разозлила его ещё больше, и последствия могли быть непредсказуемыми. Он ещё никогда не видел его таким разъярённым. — Ну, Фуюки, ты сегодня сорвал куш, — весело сказал один из друзей, развеивая напряженную атмосферу в помещении. — У тебя, определённо, есть талант. Фуюки, услышав согласие и других мужчин, чуть приподнял уголок губ, чувствуя прилив адреналина и пробивающееся ликование. Он смог! Смог переиграть Хироси и его друзей. Это поднимало его дух, вселяло надежду. Но одновременно испытывал и страх. Не обернётся ли его победа против него? Сознание того, что он играл с огнем, вызывало дрожь. Но поздно. Он — победитель. По дороге домой в машине царила тишина. Хироси буравил Фуюки тяжелым взглядом, стараясь просчитать все его мысли. Его переполняли раздражение и сомнения. Ему было плевать на деньги, которые Фуюки выиграл, это абсолютно его право. Хироси больше волновало то, с какой лёгкостью и элегантностью тот на мгновение сломил в нём уверенность в себе. Он никогда не испытывал таких эмоций, такой жажды победить, будто кроме этого в его жизни не было ничего важнее. Впрочем, он и до сих пор не до конца верил, что его обошли. Чувство поражения было для Хироси невыносимым, оно разъедало его изнутри. Фуюки отвернулся к окну, стараясь не смотреть на Хироси. Он чувствовал, как на него накатывает невероятная усталость. Цена победы ощущалась в каждой клетке его тела. Напряжение последних часов совершенно вымотало его, и вскоре его глаза закрылись. Он провалился в безмятежный сон, а его голова, нуждаясь в опоре, безвольно упала на плечо Хироси. Хироси, невольно вздрогнув, когда к нему прижались щекой, хмыкнул и тоже прикрыл глаза. В процессе размышлений гнев и досада начали отступать, сменяясь чем-то более сложным. Несомненно, он всё ещё злился, но в глубине души появился проблеск чего-то похожего на уважение. Он не мог отрицать, что Фуюки оказался неожиданно сильным соперником, и это заставляло его пересмотреть своё отношение к нему. На мгновение он увидел в Фуюки не просто игрушку или объект для манипуляций, а личность со своим характером и способностями. Это открытие смущало и одновременно интриговало его.

***

Машина плавно остановилась у особняка. Хироси пару мгновений сидел неподвижно, глядя на спящего Фуюки. Свет от уличных фонарей играл на его лице, смягчая острые черты. Он выглядел беззащитным и уязвимым. Злость окончательно отступила, оставив место для смятения. Хироси не понимал, что с ним происходит. Тяжело вздохнув, он осторожно вылез из машины и обошел её, чтобы открыть дверь со стороны Фуюки. С крайней осторожностью он подхватил его на руки и направился к дому. Фуюки даже не проснулся, продолжая мирно посапывать на его груди. Внутри особняка царила тишина. Слуги, как всегда, исчезли, словно растворились в воздухе. Хироси, стараясь не разбудить Фуюки, медленно поднялся по лестнице в их спальню. Он чувствовал себя неловко, словно совершал что-то запретное. Аккуратно положив Фуюки на кровать, Хироси на мгновение замер, разглядывая его лицо. Ресницы слегка подрагивали, губы были приоткрыты. Вид спящего Фуюки вызывал у Хироси странное чувство собственничества и смутное беспокойство. Он понимал, что поступает неправильно, лишая его свободы и возможности быть самим собой, однако что-то постоянно твердило в голове, что другого выхода нет. Он не мог, вернее, не умел иначе. Отмахнувшись от мыслей, он осторожно снял с него обувь, пиджак и накрыл одеялом. В этот момент Фуюки что-то пробормотал во сне и отвернулся, слегка сжав уголок одеяла у груди. Хироси хмыкнул и, когда его взгляд упал на телефон на рабочем столе, чуть нахмурился и подошёл ближе. Пальцы сомкнулись вокруг гаджета, и он тут же оказался в кармане его брюк. В гостиной, где парень решил провести около часа у камина наедине с собой, попивая свежевыжатый сок, который он приготовил на пустой кухне, Хироси достал из кармана телефон Фуюки. Несколько минут он просто держал его в руке, размышляя. Пальцы барабанили по корпусу, эхом отзываясь вечернему азарту покера — той странной игре, где Фуюки впервые вырвал у него контроль. Потом, с усмешкой покачав головой, он открыл настройки. Ему вдруг показалось, что все эти ограничения и слежка — излишни. Фуюки и так от него никуда не денется. Он полностью в его власти, в том числе и из-за ребенка, которого тот вынашивает. Быстро пролистав меню, Хироси снял все блокировки с приложений, введя несложный пароль, и удалил программу слежения. Сделав это, он почувствовал мимолетное облегчение — словно сбросил с плеч невидимый груз, но тут же напомнил себе: это не слабость, а тактика. Вернувшись в спальню, он положил телефон на тумбочку у кровати и еще раз взглянул на спящего Фуюки. — Не стоит думать, что я ослабляю хватку, — пробормотал он себе под нос. — Это мой выбор, и ты все равно останешься со мной. Простояв еще пару мгновений, словно завороженный, Хироси оторвался от Фуюки и стянул с себя пиджак, бросив его на спинку кресла. Затем, расстегнув пуговицы на рубашке, медленно снял ее и повесил рядом с пиджаком. Брюки скользнули на пол, оставив его в одних боксерах. Он распустил тугой хвост, осторожно приподнял край одеяла и лег рядом с Фуюки, стараясь не разбудить его. Фуюки, почувствовав тепло чужого тела рядом, неосознанно придвинулся ближе и уткнулся лицом в подушку. Хироси замер, наблюдая за ним, и, вопреки самому себе, нежно провел рукой по его волосам. Он понятия не имел, что будет дальше, но в этот момент ему просто хотелось быть рядом. Он закрыл глаза, и сон не заставил себя ждать.

***

Фуюки проснулся от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно задернутые шторы. Голова немного болела, напоминая о вчерашнем напряжении. Он повернулся на бок и увидел Хироси, мирно посапывающего рядом. Его волнистые волосы раскидались по подушке, а лицо, обычно надменное и властное, казалось умиротворённым. Фуюки аккуратно выбрался из постели, стараясь не разбудить Хироси. Заметив на тумбочке свой телефон, он нахмурился. Ещё до вчерашней поездки он оставил гаджет на столе Хироси, чтобы не видеть и уж тем более не тащить с собой это отвратительное напоминание о контроле над ним. Похоже, Хироси вновь его брал, чтобы что-то изменить. «Что он задумал на этот раз?» — закатил глаза Фуюки, но отмахнулся от негативных мыслей, убедив себя, что ему совершенно всё равно, и принялся за рутину. После утренних процедур, освеженный и настороженный, он тихо вышел из ванной. Служанка уже принесла его завтрак, включая стакан свежевыжатого сока и россыпь разноцветных витаминов, которые Хироси приказал ему принимать каждое утро. Фуюки посмотрел на россыпь разноцветных пилюль, вздохнул и неохотно проглотил их. «Бережёт как зеницу ока, — мысленно усмехнулся он. — А потом травит морально». Позавтракав, Фуюки всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, словно вчерашний вечер был лишь сном. Любопытство снова дало о себе знать, и он медленно, почти машинально, потянулся к телефону. Экран загорелся, и Фуюки смахнул экран блокировки. Интуитивно он открыл несколько приложений, которые раньше были заблокированы, и удивлённо замер. Социальные сети, мессенджеры — всё работало. Он провёл пальцем по экрану, находя всё больше и больше изменений. Неужели… Хироси снял все ограничения? Мир за пределами этой золотой клетки на мгновение приоткрылся перед ним, но Фуюки тут же одёрнул себя. Он знал, что не может позволить себе надеяться, не может доверять. За каждым жестом Хироси скрывалась манипуляция, за каждым уступком — новая форма контроля. Мучаясь от осознания того, что ничему из этого нельзя верить, он открыл настройки и углубился в параметры безопасности. Программа слежения исчезла, словно её и не было. Фуюки застыл, пытаясь осознать произошедшее. Он поднял взгляд на Хироси, который все ещё крепко спал, его лицо было спокойным и безмятежным, словно он не держал под контролем чужую жизнь. В груди Фуюки родился виток растерянности и страха, сдавив горло. Он понимал, что это не жест доброй воли, а очередной, утонченный способ подчинения. Фуюки знал, что Хироси никогда не позволит ему уйти, никогда не отпустит его из своей власти. Ребенок — это цепь, которая будет держать его здесь навсегда. Это и есть главная причина, по которой доверять — нельзя. Фуюки, стараясь не шуметь, вернул телефон на тумбочку, вышел из спальни и направился в свою комнату. Ему нужно было побыть наедине с собой и обдумать всё произошедшее. Он чувствовал себя загнанным в угол, как зверь в клетке, и не видел выхода из этой ситуации.