Цена прощения

Наступил день приёма. Вчера спокойно сняли мерки, так что готовый свадебный костюм будет у него в шкафу через две недели. Фуюки, хоть и уснул с трудом, потому что его любезный жених стучал по клавишам за своим рабочим столом до часу ночи, проснулся около десяти утра и чувствовал себя на удивление хорошо. Его не будили и не требовали срочно куда-то ехать. Эта нарочитая мягкость в последние дни даже начинала пугать. Слишком подозрительно после всего, что происходило. Брюнет поднялся с кровати, одетый только в домашние штаны, и принялся приводить себя в порядок. Собрав волосы, ополоснул лицо и ненадолго завис перед зеркалом. Он изменился. Острые черты лица округлились, кожа стала куда мягче и светлее, самочувствие улучшилось. Всё говорило о том, что организм обеспечен всем необходимым, и ему нет нужды терроризировать своего родителя, в теле которого он находится. Однако Фуюки всё ещё с неприязнью смотрел на свой живот, напоминающий о его растущей зависимости от Хироси. Ему уже тяжело удобно лечь на кровати. Что будет, когда живот увеличится в несколько раз… Сможет ли он вообще когда-нибудь контролировать свою жизнь? — Как себя чувствует отец моего ребёнка? — раздался голос у входа в ванную. Фуюки, вздрогнув от неожиданности, опустил руку с живота и с вопросительным взглядом повернулся к Хироси. — Что? — Слушать надо, — усмехнулся тот и, оттолкнувшись от двери, подошёл к нему. — Как самочувствие? Выспался? — Перенеси свою таратайку с клавишами в кабинет. Невозможно уснуть, когда она действует на нервы. — Я не имею права заниматься работой в своей комнате? — Хироси подошёл к нему со спины и огладил его талию. — Может, тебе нужно купить беруши? Ты стал таким нервным… — Ладно, я могу ложиться в своей комнате. Фуюки дёрнул плечом, стараясь избавиться от навязчивых объятий, однако парень за спиной не сдвинулся с места. Вместо этого брюнет почувствовал тёплую ладонь на своём животе и лёгкое, но настойчивое надавливание, и прикусил щеку изнутри. Любые прикосновения Хироси вызывали у него отторжение. Запахло марципаном. — Прекрати. — Как скажешь, солнышко, я буду работать только в своём кабинете, — будто дразня, горячо выдохнул в его ухо Хироси. — Только не нервничай. — Не разговаривай так со мн… Ах… — вдруг выдохнул Фуюки и закрыл глаза. Его лицо исказилось от неожиданности. Он невольно вцепился пальцами в край раковины, словно ища опору. — Что такое? Тебе больно? — встревоженно взглянул на него Хироси, тут же отстраняясь и внимательно вглядываясь в его лицо. Фуюки помотал головой и, поморгав пару раз, словно приходя в себя, расслабился, но всё ещё держал руку на животе. Странные ощущения покалывания и будто бы трепетания внутри прекратились так же внезапно, как и начались. С судорожным вздохом он опустил растерянный взгляд на живот, а потом снова поднял глаза на Хироси. — Кажется, он пошевелился. Впервые. Вместо ожидаемого удивления или радости на лице Хироси промелькнула какая-то тень. На мгновение взгляд его стал отстраненным, словно он внезапно увидел перед собой не Фуюки, а всю цепочку событий, которая теперь была неизбежна, — рождение ребёнка, обязанности, ограничения. Казалось, он на секунду осознал, что теперь связан с Фуюки и этим ребенком навсегда. Тень тут же исчезла, сменившись лёгкой усмешкой. — Это хорошо, — Хироси вновь притянул его к себе и прижался губами к плечу. — Значит, слышит, когда о нём говорят его родители. — Не говори такие вещи, — закатил глаза Фуюки и брезгливо убрал с себя его руки. — Мы не на людях, необязательно включать заботливого папочку. У него всё реже получалось отличать в его действиях искренность от притворства. Фуюки презирал эту фальшь, зная, что истинные чувства Хироси далеки от заботы и любви. Хироси нахмурился и сложил руки на груди. — Я люблю ребёнка, которого ты носишь. Сейчас для меня нет ничего ценнее, чем его и твоё здоровье. Где ты видишь притворство? — Моё здоровье тебя волновало и волнует в последнюю очередь, — парень вышел из ванной и ушёл к шкафу, доставая шёлковый костюм, который ему купили для дома. — Да и ребёнок тебе нужен, чтобы сохранить авторитет семьи. В другом случае ты бы сам организовал мой аборт в тот же день, как я сообщил. — Тебя не должны волновать мои намерения и цели, — процедил Хироси. — Твоя задача — родить его. — А что будет… — будто что-то осознав, шёпотом начал Фуюки, выпуская в воздух аромат марципана. — Чего? — Что будет с ребёнком после того, как он появится на свет? — Очевидно, его ждёт успешное будущее. Он мой наследник. — А со мной? — В смысле? — устало вздохнул альфа, выпуская волну аромата имбиря. — Ты можешь говорить полноценными фразами? Я тебя не понимаю. — Что будет со мной? Выбросите меня? Вернёте родителям? Продадите? Его голос дрожал. Страх, который он так старался подавить, теперь вырывался наружу. — Фуюки, не неси чушь, — грубо перебил его Хироси, скрестив руки на груди и глядя ему прямо в глаза. Отчаяние в этих глазах вызывало не только неприятные мурашки, но и вспышку раздражения, словно Фуюки портил его идеально выстроенный план. — Через две недели ты станешь моим мужем, членом моей семьи. Никто тебя бросать не собирается. — Однако ребёнка у меня заберут, да? — Тебе же будет легче, — произнес он почти равнодушно. Парень неторопливо подошёл к нему и поправил воротник его рубашки. — Несколько месяцев ты будешь восстанавливаться после родов, а потом вернёшься к получению образования и к подготовке вместе со мной перенять бизнес моего отца. — Значит, я больше его не увижу? — в голосе Фуюки появилась неприкрытая паника, но Хироси будто не замечал его состояния. — Младенец будет здесь, с няней, которая будет заботиться о нём. Мы сможем навещать его, — произнёс он, как будто читал лекцию. — Навещать собственного ребёнка? Фуюки не мог поверить, что Хироси так спокойно говорит об этом. Это же его ребёнок! Что творится в этом доме, чёрт возьми? — Тебе только восемнадцать, мне двадцать. Что же ты предлагаешь? Тратить годы на заботу о нём, а затем пытаться построить свою жизнь? — А говоришь, что любишь его, — горько усмехнулся Фуюки и зашагал к зеркалу. — А ты говорил, что избавишься от него в любой момент, — не желая разрывать зрительный контакт, последовал за ним парень. — Однако сейчас всеми силами отстаиваешь свои родительские права. — Я не отказываюсь от своих слов, он всё ещё доставляет мне кучу неудобств, — нахмурился Фуюки, закончив поправлять одежду, и вдруг покачнулся на месте, инстинктивно схватившись за плечо Хироси. — Тише-тише… — Хироси положил руку на его талию и медленно подвёл к прикроватной тумбочке, слегка отдавая мёдом. — Ты пил таблетки? У тебя, наверное, железо упало. — Нет, ещё не успел… — Да, это я тебя отвлёк. Выпей срочно и ложись. До вечера не занимайся ничем трудоёмким, чтобы были силы хотя бы поздороваться с гостями. — Н-нет, я выпью таблетки и пойду на кухню. Есть очень хочу, — пробурчал Фуюки. Его отталкивала эта показная забота, будто Хироси разыгрывал роль перед самим собой. Он никак не мог привыкнуть к тому, что пока всё хорошо — его поливают грязью, а в случае какого-либо беспокойства тут же включают невероятную эмпатию. Хироси внимательно прошёлся по нему взглядом и засунул руки в карманы. — Хорошо, но останься здесь. Мне нужно срочно уехать, так что прикажу принести завтрак тебе сюда. — Л-ладно, — будто смутившись, он закинул в рот четыре таблетки и запил стаканом воды, наблюдая, как тот надевает пальто и выходит из комнаты. Спустя десять минут после ухода Хироси в дверь постучали, так что Фуюки поднялся с кровати и открыл её, тут же встретившись с услужливым взглядом Акико. — Здравствуйте, господин Фуюки. Я по поручению Хироси-сана. Как доедите, оставьте посуду у выхода, я потом заберу. — Д-да, спасибо, — рассеянно произнёс парень. Пока она произнесла эти несколько фраз, все блюда на одном подносе оказались на прикроватной тумбочке рядом с упаковками таблеток, а через секунду она уже ушла. — Что ж, я начинаю привыкать к такому сервису, — провёл рукой по волосам и уселся перед едой. Он сразу принялся за горячие бутерброды с сыром, а потом перешёл к десерту. До сих пор не понимал, как раньше завтракал чем-то несладким, потому что теперь его организм что-то пресное или низкокалорийное на завтрак не воспринимает от слова совсем. Каждый раз боится, что его разнесёт такими темпами, но абсолютно все жиры и углеводы усваиваются также эффективно, как и белки, а в весе он прибавил в пределах нормы, и то, еле дотягивая. Он не хотел, чтобы ребёнок выкачивал эти вещества из него до истощения. Так что ему ничего не оставалось, как есть их в больших количествах. Несмотря на распространённые истории о странных вкусовых пристрастиях беременных, его не привлекало ничего подобного, учитывая его слабое влечение к еде в принципе. Наверное, его самое крайнее извращение, которое стало нормой, — это пол килограмма зефира в день, который он искренне ненавидел с детства. Парень ел и думал о том, что это, наверное, самая большая жертва, на которую он готов пойти ради этого ребенка.

***

Наступил вечер. Фуюки уже закончил переодеваться к праздничному ужину и просто ждал. Странно, через полчаса начнётся приём, а Хироси всё ещё не приехал. Неужели он передумал и решил сбежать в последний момент? Фуюки понимал, что должен спуститься к гостям именно с ним. Вернее, Хироси настоятельно рекомендовал появиться вместе, чтобы их приход произвёл впечатление «красивой пары». Так где же его, чёрт возьми, носит? Фуюки подошёл к своему туалетному столику и задумался, стоит ли надевать что-то на уши. Если взять слишком вызывающее, это взбесит Хироси, а если что-то незаметное, тогда вообще нет смысла наряжаться. От его дилеммы отвлёк хлопок двери. — О, ты переоделся, — зайдя в комнату, Хироси сразу направился в ванную. — Чудно. — А ты наконец-то приехал… — скучающе протянул Фуюки, усаживаясь перед столиком. — Что же тебя так задержало? Дай угадаю: любовник долго дверь не открывал? Хироси вытер лицо полотенцем и устало вздохнул. Он не думал, что однажды брошенная его другом в подпольном баре фраза может так въесться в голову Фуюки, что теперь он постоянно его этим поддёргивает. Ему казалось, брюнет оскорбился или разозлился в тот момент, но на деле ему просто подкинули новую идею, как вывести его из себя и при этом хорошо повеселиться. Он повесил полотенце обратно на сушилку, поправил волосы и, вернувшись в спальню, подошёл к Фуюки. — Снова язвишь… — Или вы сцепились и ждали три часа, пока задницы отлипнут? — поднял наивный взгляд юноша и похлопал ресницами. — Рад, что ты полон энергии, — игнорируя его попытки, он наклонился и взглянул на него в зеркале. — Отец сказал спускаться через десять минут, а пока… Хироси медленно развернул Фуюки на стуле лицом к себе и протянул прямоугольный бархатный футляр, который достал из кармана брюк. — Пожалуйста, примерь. — Что это? — Посмотри, — усмехнулся Хироси. Фуюки фыркнул, неохотно принимая шкатулку в ладонь, и приоткрыл её. В глаза сразу бросился отблеск мягкой подсветки, а когда футляр окончательно раскрылся, дыхание перехватило, и взору открылись тончайшие серебряные серьги с камнями на цепочке и изящное кольцо с аметистом. — Тебе нравится? — Хироси внимательно следил за его реакцией и не отводил глаз от лица. — Ты ведь хотел кольцо, вот оно. А чтобы пополнить твой скудный запас украшений, докупил серьги. Как тебе? — В моём вкусе, — стараясь казаться равнодушным и не заметив, как выдал себя запахом бархатцев, он закрыл шкатулку, но чуть поспешнее, чем следовало бы. «Что он задумал?» — пронеслось в голове. — «Очередная манипуляция?» Его сердце предательски забилось быстрее. Он уже давно не получал таких подарков — подарков, которые нравились бы ему на самом деле. У него не было слов, чтобы описать свои чувства. Это были украшения невероятной красоты, он безумно любил такие камни и серебро такой пробы. Всё идеально подходило ему. Однако мысль, что тот, кто учёл его предпочтения, внешность и характер, собрав это всё в одном комплекте ювелирных украшений, был самый отвратительный и ненавистный человек в его жизни, выворачивала всё внутри наизнанку. — Ты ведь наденешь их на приём? — настойчиво спросил Хироси. Он будто пытался получить от него хоть что-то, кроме безразличия. Фуюки снова вздохнул, пытаясь скрыть волнение и придать лицу равнодушное выражение. — Если это так важно… — Тогда давай помогу, — слабо улыбнулся парень, заметив не только смятение, но и зарождающийся интерес на лице Фуюки, и приблизился. Фуюки посмотрел на него рассеянным взглядом, молча позволяя это сделать. Хироси снова улыбнулся, взял футляр и аккуратно извлек серьги. Его тонкие пальцы убрали тёмные волосы в сторону, осторожно вынули острый конец крепления, с крайней осторожностью продели иглу в отверстие в мочке правого уха и закрепили серьгу сзади. Фуюки, словно заговорённый, послушно повернул голову и, придерживая волосы, без каких-либо проблем дал надеть и вторую. Прикосновения Хироси были обманчиво нежными, как у змеи, убаюкивающей свою жертву перед смертельным укусом. — А теперь… — Хироси достал кольцо и взял левую руку Фуюки. — Логично было бы спросить, выйдешь ли ты за меня. Однако свадьба уже через две недели, и у тебя нет выбора, так что… «Словно надевает оковы», — промелькнуло в голове Фуюки сквозь белый шум. — Совсем скоро его заменит золотое, — с этой фразой, подчёркивая порыв аромата мёда, Хироси аккуратно надел кольцо на безымянный палец и взглянул в его глаза. — Я постараюсь быть тебе достойным мужем, но и ты… Будь послушен. После этих слов Хироси прижал его руку к губам и на мгновение прикрыл глаза. Фуюки опустил растерянный взгляд и только сейчас заметил, что тот стоял перед ним на одном колене, от чего по спине пробежали жуткие мурашки. Всё было настолько фальшиво, настолько пафосно, что ему хотелось встряхнуть голову, протрезветь, проснуться. Вокруг них словно образовался вакуум, в котором звучали только циничные обещания и притворный трепет. В этот момент Фуюки казалось, что он видит не Хироси, а отвратительную куклу, созданную для ублажения публики. — Что ж, — Хироси наконец поднялся на ноги и вздохнул. — Гости хотят видеть того, кто даст семье Ямагата нового наследника. Давай не будем больше заставлять их ждать. Парень аккуратно поднял его с кресла и приложил руку к животу, едва заметному из-за удачного фасона пиджака, но задержал пальцы на талии. Фуюки судорожно вздохнул, когда Хироси медленно огладил живот и шёпотом приблизился к уху. — Прошу, будь терпелив, аккуратен и говори только тогда, когда тебя спрашивают. Если получится, то я отпущу тебя очень быстро, и ты будешь отдыхать. — Хватит болтать, — Фуюки отшатнулся от интимности его голоса и зашагал к двери. Ему было одновременно интересно и страшно. Хироси, должно быть, видит его насквозь. Он чувствовал себя обнажённым под его пристальным взглядом, словно все его мысли были написаны на лбу. — Не трогай меня перед гостями. Держись на расстоянии полутора метров. — Как скажешь, — безрадостно улыбнулся Хироси и последовал за ним.

***

В просторной гостиной уже собрались гости. Хрустальные люстры заливали помещение мягким светом, отражаясь в начищенных до блеска бокалах и дорогих украшениях дам. Разговоры велись приглушённо, создавая атмосферу изысканной сдержанности. Когда Хироси и Фуюки появились в дверях, все взгляды немедленно обратились к ним. Первым шёл, конечно, Хироси, гордо вышагивая вперёд, словно павлин. Его строгий костюм идеально сидел по фигуре, подчёркивая властность и уверенность. Фуюки следовал за ним, стараясь не привлекать излишнего внимания. Это было достаточно трудно, учитывая ослепительность его костюма, что выбрал для него Хироси несколько дней назад. Костюм был красив, но словно сковывал движения, напоминая о его несвободе. Он чувствовал себя не в своей тарелке под пристальными взглядами присутствующих, но старался сохранять невозмутимое выражение лица. Серебряные украшения приятно холодили кожу, придавая уверенности, но и напоминая об обязательствах. Первым их встретил Кадзуо Ямагата с проницательным взглядом, источающим смесь выдержки и намёка на гнев. — Рад видеть вас вместе, — холодно произнёс он, окидывая Фуюки оценивающим взглядом. — Надеюсь, вы понимаете, какая ответственность лежит на вас. — Да, отец, — кратко ответил Хироси, взяв Фуюки за руку, и слегка сжал. Этот жест должен был продемонстрировать единство, но Фуюки почувствовал лишь скрытое раздражение. Камень на кольце повернулся не в ту сторону и неприятно надавил на средний палец. Из-за этого он осторожно, стараясь, чтобы никто не заметил, высвободил руку из хватки и поправил кольцо. Хироси бросил на это мимолетный, почти незаметный взгляд, но ничего не сказал. К ним начали подходить гости, каждый желал лично поздравить пару с приближающимся рождением наследника и выразить свои наилучшие пожелания. Фуюки старательно улыбался и кивал, повторяя заученные фразы. Он чувствовал себя марионеткой, дерганой за ниточки, но понимал, что должен играть свою роль до конца. Каждое слово, каждая улыбка — всё было пропитано лицемерием. Одна из дам, разодетая в шелка и бриллианты, подошла к ним с коварной улыбкой. Казалось, это была какая-то знакомая Кадзуо, если не родственница. — Дорогой Фуюки, вы выглядите… свежо. Надеюсь, вы осознаёте, в какую семью попали? Фуюки почувствовал, как холодный пот выступил на лбу, несмотря на все его старания сохранить невозмутимый вид. Он украдкой посмотрел на Хироси, ища поддержки, но тот лишь отвернулся, наблюдая со стороны. Он словно подталкивал его в клетку с хищниками, наблюдая за реакцией. — Я постараюсь оправдать надежды семьи Ямагата, — ответил Фуюки, пытаясь придать своему голосу уверенности. Но в глубине души он знал, что эта задача почти невыполнима. Разговор перетёк в формальные тосты и восхваление семьи Ямагата. Фуюки чувствовал себя всё более скованно. Он мечтал лишь об одном — чтобы этот вечер поскорее закончился, и он мог вернуться в комнату и просто побыть в тишине.