Цена прощения

Фуюки с подозрением посмотрел, как Хироси допил четвёртый бокал шампанского, и скучающе вздохнул. «Только бы не натворил чего», — подумал он и оглядел зал. Его взгляд скользнул по гостям, пока вдруг не зацепился за знакомую макушку за одной из колонн. Сердце болезненно сжалось. Фуюки мельком оценил ситуацию: Хироси увлечён разговором с важным гостем и, кажется, не обращает на него внимания. Решив воспользоваться моментом, Фуюки стремительно пересёк расстояние и тихо позвал: — Сюдзи, это ты? — Ох, Фуюки… — Цусима тут же повернулся и мягко улыбнулся. — Наконец-то я нашёл тебя. Лёгкий аромат кофе, исходивший от него, говорил о комфорте и спокойствии, но Фуюки знал, что эта маска легко могла слететь. В его глазах читалась нежность, от которой по телу пробежала дрожь. Сердце Фуюки болезненно сжалось от нахлынувших воспоминаний. Он не удержался и, сделав несколько шагов, обнял Сюдзи, прижавшись к его груди. — Я так скучал… — Я тоже, — Цусима улыбнулся и мягко отстранил его, чтобы хорошенько рассмотреть лицо. — Ты в порядке? О тебе заботятся? — Я жив. Хироси следит за мной, как надзиратель… — Кто бы сомневался, — вздохнул Цусима, понимая его чувства. — Ты как? Мне так жаль, что я всё испортил, из-за меня тебя уволили… — Не переживай, это в прошлом. Уже всё хорошо. Только что вернулся из Осаки, нужно было родителям кое-чем помочь. — Не знал, что твои родители живут там, — хмыкнул Фуюки, наслаждаясь минутами разговора с ним. — Да… — кивнул парень и осмотрелся, будто собираясь с мыслями. — Фуюки, прости меня. Ты, наверное, думаешь, я тебя бросил, исчез и забыл о тебе… — Н-нет, я… — Фуюки помотал головой и взглянул в его глаза. — Я вовсе так не думаю. Всё-таки ты пытался мне помочь. Тем более, ты сам сказал, что проблемы были… Я всё понимаю. — Были, и мне ещё много чего нужно там сделать, но… Мне жаль, что я не смог тебя вытащить отсюда, пока не было поздно. Никогда себе этого не прощу. — Я в порядке, Сюдзи. Я справляюсь. Ты ведь в этом хотел убедиться, приехав сюда? «Хотя какой в этом смысл? Я словно птица в золотой клетке. Всё красиво, но свободы нет», — пронеслось в голове брюнета. — Да, но не только… — Зачем же ты здесь? Фуюки с интересом скрестил руки на груди. Именно потому, что он неотрывно глядел в его глаза, он не мог не заметить, как взгляд Цусимы вдруг стал отстранённым, отчего и сам напрягся. — Действительно, Цусима Сюдзи, что вы здесь забыли? — голос Хироси прозвучал неожиданно. Благодаря расслабляющему действию алкоголя и приятным разговорам с гостями, от него исходил успокаивающий, мягкий аромат мёда. — Я хотел убедиться, что с Фуюки всё в порядке, — отчеканил Цусима, мысленно стукнув себя за сказанную глупость. В воздухе отчётливо запахло корицей, выдавая его раздражение. — А, ну и да, забрать некоторые вещи из своей бывшей рабочей комнаты. — Вспомнили спустя три месяца? — Хироси с усмешкой окинул Цусиму взглядом и подошёл ближе к Фуюки, положив руку ему на талию. — Хотя, там и правда валяются какие-то тряпки, да. В его голосе слышались собственнические нотки, а в глазах читалось что-то похожее на вызов. — Я могу их забрать? — нахмурился Цусима. Он с неприязнью смотрел на то, как Хироси дотрагивается до Фуюки, смотрит на него и пытается доминировать, отчего на его лице появилось раздражение от ситуации. Однако Хироси будто игнорировал его взгляд в свою сторону, наблюдая непременно за Фуюки, что в мгновение, когда он появился, сбросил все эмоции с лица и даже сейчас казался отстранённым. — Конечно. Заодно поднимитесь в мой кабинет, я отдам вам оставшуюся часть зарплаты, чтобы вам не приходилось снова «случайно» появляться в моём доме. — Хорошо, идёмте, — сдержанно вздохнул Цусима и зашагал к выходу. Фуюки обменялся с ним прощальным взглядом, зная, что они снова очень долго ещё не увидятся, и, оставшись рядом с Хироси, почувствовал тревогу. Причин отчитать его за поведение было предостаточно: он оставил его без разрешения, виделся с бывшим телохранителем, с которым обещал не общаться. Однако Хироси даже не взглянул на него с укором. Просто убрал руку с талии и наклонился к его уху. — Ты, наверное, уже устал. Прошу, поднимись в спальню и отдохни. — А если я не хочу? — Фуюки вызывающе посмотрел на него. — Твоё право, — пожал плечами Хироси, забавляясь его рвением в любом случае идти против его слова. — Тогда я сам заберу тебя с вечера, но чуть позже. Только помни о запрете на алкоголь. — Вы бы тоже не злоупотребляли. — Я трезв, драгоценный, — усмехнулся и, прежде чем отстраниться, ненадолго прижался губами к его щеке. — Скоро вернусь. — Постараюсь не умереть от скуки, — фыркнул Фуюки и демонстративно вытер щеку рукавом.

***

В кабинете Хироси царила напряжённая тишина. В воздухе ощущался терпкий аромат имбиря. Парень молча обошёл стол и достал из сейфа плотный конверт. Он предполагал, что однажды уволенный телохранитель покажется, и приготовил эти деньги заранее. — Вот ваша зарплата и небольшая компенсация за то, что я вас отстранил. Парень положил его на стол и пододвинул к шатену, не спуская сосредоточенного взгляда с его лица. Цусима взял конверт, ощущая сквозь бумагу толстые пачки купюр, и по привычке убрал руки за спину. — Благодарю, — коротко ответил он. — И ещё, Цусима. Я хочу, чтобы вы прекратили всякое общение с Фуюки. Цусима нахмурился. Аромат корицы усилился. — Не понимаю, о чём вы. Я не контактировал с Фуюки со дня моего увольнения. — Не стоит притворяться. Хватит этих дурацких ухаживаний. Прекратите присылать ему подарки. — Я ничего не присылал Фуюки. Хироси усмехнулся, в его глазах сверкнула сталь. — Ах, вот как? Тогда кто прислал золотое кольцо с крупным бриллиантом? Уверен, это украшение вам знакомо. — Повторяю, никаких колец я не посылал. В воздухе опять запахло корицей, раздражение Сюдзи нарастало, хотя внешне он сохранял спокойствие. — Не лги мне, этого я не потерплю, — нахмурился Хироси и подошёл к нему ближе, не меняя надменности взгляда. — Я предупреждаю вас в последний раз: держитесь подальше от Фуюки. Он мой жених, и я не позволю вам вмешиваться в его жизнь. Я ясно выразился? Цусима молчал, сжимая кулаки. Ярость охватывала его, а ещё… лёгкое удивление. Почему Хироси так спокоен? Неужели у них с Фуюки так сильно всё изменилось за время, что его не было в городе? Вместо ответа на его вопрос в голове навязчиво крутилось лишь «Не может быть». — Вы утверждаете, что я послал кольцо… — процедил он сквозь зубы. — Но у вас нет никаких доказательств. — Мне они не нужны, Цусима. Достаточно моего слова. Поверьте, этого более чем достаточно и для того, чтобы сделать вашу жизнь невыносимой, если вы не усвоите урок. Хироси сделал шаг ближе, словно хищник, готовый наброситься на свою жертву, упираясь взглядом в карие глаза Цусимы. — Поймите же, вы ему больше не нужны. Когда вы уволились, я, признаюсь, забрал у него телефон, чтобы он не мог с вами связаться. Но спустя два месяца я вернул ему его. И знаете, что? Он даже не вспомнил ваш номер, ни разу не попытался вам позвонить. Он даже не упоминал вас в разговорах, не пытался сбежать из особняка, хотя возможности были. Более того, он спокойно носит помолвочное кольцо, которое я ему подарил. Вы просто призрак из прошлого. Цусима покачал головой. — Я не верю вам. Фуюки… Фуюки не мог так просто забыть меня и все, что между нами было… — Что именно? — Хироси цинично скривил губы. — Вы о той мимолетной симпатии, которую он испытывал к телохранителю? Она давно прошла. Фуюки смирился. — Смирился с чем? С тем, что вы его изнасиловали четыре месяца назад? И он теперь вынужден носить вашего ребенка? Да как вы вообще можете говорить о его чувствах после этого? Он не может вам доверять! Хироси, казалось, нисколько не смутился. На его лице играла какая-то зловещая смесь жалости и триумфа. — Все изменилось, Цусима. Он понял, что у него нет выбора. Он отдал себя мне. Да, сначала было… сложно. Но сейчас он понимает, что мы предназначены друг другу. Что мы должны создать семью, и он должен выносить и родить этого ребенка. Он это принял. Цусима задохнулся от негодования. Ярость клокотала внутри, толкая на необдуманные действия. Но он сдержался. Что бы он сейчас ни сделал, тем самым только подвергнет Фуюки большей опасности. — Вы лжете! — выплюнул он. — Мне нет смысла лгать. Фуюки свыкся со своей участью. И лучше вам не мешать ему. Уходите. Запомните то, что я сказал. Он мой, и я не позволю вам больше приближаться к нему. Цусима молча развернулся, бросив на Хироси ледяной взгляд, пропитанный ненавистью и презрением. Он ушел, оставив в кабинете лишь терпкий запах корицы и ощущение надвигающейся бури.

***

Фуюки пожалел, что не ушёл сразу в комнату, когда была возможность. Скука стала невыносимой. Еда не привлекала, алкоголь был под запретом, а люди — отвратительны. Он стоял у стены, ожидая возвращения Хироси. Зная его характер, если Фуюки уйдёт в комнату без предупреждения, Хироси истратит кучу нервов на поиски, а потом ещё все мозги вынесет. Чтобы хоть немного развлечься, юноша взял со стола бокал с гранатовым соком и стал наблюдать за преломлением света в его глубине. — Неужели ваш жених настолько вас не ценит, что в такой вечер оставляет в одиночестве? — прозвучал до боли знакомый мужской голос. Фуюки с трудом подавил вздох. Челюсти непроизвольно сжались. Обволакивающий вишнёвый феромон прекрасно дополнял внешний вид владельца феромона — Дзиро Окаи — одного из деловых партнеров отца Хироси. Его строгий, облегающий крепкое тело костюм и галстук тёмно-вишнёвого цвета вызывали у Фуюки отторжение и желание спрятаться от проницательности поблёскивающих глаз. За время, что Фуюки живёт в особняке Ямагата, они виделись трижды. Конечно, каждый раз это было на официальном приёме, но проходили они одинаково: Фуюки чувствовал изучающий взгляд мужчины на протяжении всего ужина, а в конце, перед уходом, Окаи обязательно подходил к нему, чтобы пообщаться на отвлечённую тему, не скрывая странного интереса в глазах. Тем не менее, он никогда не переступал черту, проявляя уважение к его личному пространству и сохраняя дистанцию. Фуюки не знал и не пытался узнать причину такого внимания к своей персоне. Он осознавал, что, возможно, привлекает мужчину, однако в чужом поведении редко проскальзывали намеки и попытки сблизиться, это было что-то другое. Казалось, Окаи просто его изучал, рассматривал его различные реакции на свои слова, испытывал давлением, но юноша так и не пришёл к ответу, что в итоге тому от него нужно. Хотя, ему вовсе ни к чему такая информация, ведь каждый раз он был уверен — больше они всё равно не увидятся. Однако, как и сейчас, его надежды не оправдались. Брюнет поднял уставший взгляд и оглядел пространство вокруг них, будто проверяя наличие на себе взглядов гостей. — Окаи-сан, прошу, представьте, что я — неотъемлемая часть этой стены. — Тяжело не заметить столь… примечательного молодого человека. В глазах цвета тёмной малины замелькали знакомые игривые нотки. Фуюки закатил глаза и с наигранной ленью оттолкнулся от стены, вынужденно открываясь для разговора. Кажется, ему придётся пройти через этот круг ада. — Вы выглядите просто великолепно, особенно эти украшения… Хотя, должен признать, с этим костюмом куда лучше бы смотрелось… — мужчина многозначительно улыбнулся. — Кольцо с крупным бриллиантом, например. — Неужели это вы прислали мне кольцо? — с возмущённым видом сложил руки на груди парень, тут же вспомнив, как выслушивал оскорбления от Хироси по поводу этого подарка. — Обижаете, — усмехнулся мужчина, не отводя взгляда с его лица. — Вы думали, у вас есть другие знакомые с моими возможностями? — Вы за мной ухаживаете? Мой жених этого не потерпит. — Милый мой, — Дзиро подошёл ближе, прижал брюнета к стене и, опершись рукой, заключил его в своеобразную ловушку. — Это всего лишь жест внимания. Аромат вишни усилился, и Фуюки тут же напрягся, всем нутром отторгая его присутствие, но попытался сохранить непринуждённое выражение лица. Пальцы на руках непроизвольно сжались в кулаки. Он не предоставит ему удовольствие играть с собой. — Жест внимания беременному парню, младше вас в два раза? — На самом деле, я просто хотел вас поддержать, — принимая серьёзный вид, тише произнёс мужчина, чтобы они не привлекали ненужное внимание. В его голосе проявилась особенная тактичность. — До меня дошли слухи, что вы были сломлены вестью о беременности. — Я с радостью жду этого ребенка, — нахмурился Фуюки, стараясь развеять очередной «слух» насчёт их с Хироси отношений. — Ждёте ребёнка, зачатого в результате насилия? Фуюки замер, его лицо побледнело, сердце бешено заколотилось, а холодный пот выступил на висках. Он почувствовал, как подкатывает тошнота, но удержал ее, борясь с приливом паники. Окаи, до этого внимательно всматривавшийся в его глаза, невольно нахмурился от резкого выброса горького феромона. — Откуда вы знаете? — осторожно произнёс парень. — Просто предположение, — мужчина отступил на шаг, словно растерявшись, и посмотрел в глаза Фуюки с искренним сожалением. — Выходит, это правда? Зачем же так мучить себя? — Н-нет, это не так, — замотал головой брюнет, хотя внутри все кричало об обратном. Заметив судорожным взглядом Хироси в другом конце зала, он тут же оттолкнул Дзиро и нервно поправил волосы, зацепившиеся за серьгу. Если он увидит их просто разговаривающими, будет не так страшно, чем обжимающимися у стенки. — Вам ведь даже восемнадцати нет? — вздохнул Окаи, деловито поправляя костюм. — Уже есть. — Тогда позвоните вот на этот номер, — Дзиро снова приблизился и незаметно сунул визитку в карман пиджака Фуюки, слегка похлопав. — Получите гражданство США и бегите из этой семьи. — Вы просто хотите мне помочь? — настороженно и тихо произнёс Тосэки. — Мне искренне жаль вас, — кивнул тот. — С моими средствами и связями я могу обеспечить вам хорошую жизнь и… Безопасное прерывание нежелательной беременности. — Мне говорили, что это может быть опасно… — Любой аборт — риск, но это лучше, чем умереть при родах, — задумчиво произнёс мужчина. — Это возможно? — в аметистовых глазах промелькнул страх. — В жизни всякое случается, — Дзиро отвлечённо пожал плечами и, бросив на Фуюки долгий, изучающий взгляд, ушёл. Фуюки стоял, ощущая, как почва уходит из-под ног. Слова Дзиро звучали в голове назойливым эхом, отравляя сознание страхом и отчаянием. «А что, если он прав? Что, если я не переживу роды? А ребенок… Будет ли ему хорошо в этом доме без меня?» В его голове стали проноситься обрывки чужих фраз, слухи о трагических смертях во время родов и прочее. Он судорожно сглотнул, пытаясь унять подступившую тошноту, едва удерживая стакан в дрожащей руке. Казалось, ещё секунда — и он уронит его на пол, будучи не в силах более контролировать своё тело. — Так, ну я закончил, — еле слышно раздался голос Хироси, словно из-под толщи воды. Через пару секунд показался и он сам. От Хироси веяло мёдом, он был явно доволен исходом разговора с Цусимой. Фуюки даже не обратил на него внимания, сверля взглядом бокал с бордовой жидкостью. Хироси чуть нахмурился, подойдя ближе, убрал с лица прядь волос за ухо и заглянул в его глаза. — Эй, всё нормально? Ты плохо себя чувствуешь? — Мне… — Фуюки сделал короткий вдох и коснулся рукой лба, пытаясь унять внезапную дурноту. — Душно… Здесь ужасно душно. — Тогда идём в сад. Хироси быстро забрал бокал, который брюнет держал всё это время, поставил его на ближайший столик, взял его за руку и неторопливо повёл к выходу. — Свежий воздух будет полезен и тебе, и ребенку. Он провел поникшего Фуюки через длинные коридоры в сад и с тревогой стал наблюдать, как тот словно зябнет, кутается в себя и бесцельно бродит между деревьями. Состояние жениха наводило тревогу и на него, отчего он сократил расстояние между ними и внимательно осмотрел его с ног до головы. — Что с тобой? Ты сам не свой. — Если я захочу, я могу обратиться за помощью к психологу? — Конечно, да… — Хироси нахмурился от неожиданности его вопроса, подошел ближе и, взяв лицо Фуюки в ладони, заглянул ему в глаза. — Что случилось? Ты можешь сказать мне, что именно тебя так беспокоит? Это из-за Дзиро? Он что-то сказал? — Мне кажется… — Фуюки закрыл глаза и отчаянно замотал головой, словно отгоняя страшные видения. — Нет, я уверен… Я боюсь, что не переживу роды. Я не хочу рожать. Я умру. Я точно… — Так, спокойно, — тут же прервал его паническую речь Хироси, но, видя, что Фуюки его не слышит, крепко прижал к себе, выпуская волну успокаивающего феромона, и прошептал на ухо: — Почему ты так думаешь? Ведь всё хорошо, все анализы в норме, твой организм прекрасно справляется с беременностью. — Нет, я уверен, что что-то пойдёт не так, и я умру, — отчаянно твердил Фуюки, продолжая дрожать и часто дышать, будто в воздухе было катастрофически мало кислорода. — Я тебя понял, — спокойно проговорил Хироси и, прижав его ближе, ненадолго замолчал. — Обещаю, тебе будет оказана профессиональная психологическая помощь, но я попрошу и Акиру поговорить с тобой. Возможно, твой страх вызван простым незнанием… Фуюки ничего не ответил. Помимо того, что он чувствовал страх, его вдруг пробрал непонятно откуда взявшийся холод, отчего он лишь сильнее вжался в Хироси. От жениха пахло медом, что успокаивало, но не рассеивало тревогу. Его «утешающие» слова звучали слишком гладко, слишком наигранно. Фуюки не мог избавиться от ощущения, что тот просто пытается усыпить его бдительность. Хироси подождал несколько минут, держа его в объятиях и раздумывая о своём, пока не вспомнил, о чём хотел его спросить уже в их комнате. — Кстати, где то кольцо с бриллиантом? Ты его выбросил? — Н-нет, я забыл, оно лежит в твоём письменном столе, — тихо пробурчал брюнет, приготовившись к претензиям. — Отлично, — отстраняясь от парня, вдохнул прохладный воздух и поправил галстук. — Завтра же утром отправлю его твоему Цусиме в качестве прощального подарка. — Зачем? — с раздражением спросил Фуюки, жалея, что тот вообще открыл свой рот. — Это не он прислал. — Ты снова его защищаешь? — воскликнул Хироси. — Это прислал Дзиро Окаи, — глуша его агрессию, холодно произнёс Фуюки. — Он сам мне об этом сказал. Ещё спрашивал, почему я не надел кольцо на этот приём. — Тц, ублюдок, — процедил Хироси, закатив глаза. — Надеюсь, ты послал его куда подальше? — Как смог, — незаинтересованно пожал плечами Фуюки. Хироси пару секунд посмотрел на него, снова заметив, как тот сжался от порыва ветра, отчего уверенными движениями снял с себя пиджак и накинул на его дрожащие плечи. — Пойдём в комнату. Выпьешь таблетки и ляжешь спать. Тебе нужно отдохнуть. — Ты снова будешь стучать по клавишам до утра? — с подозрением взглянул на него Фуюки, кутаясь в тёплый пиджак. — Нет, я уже перенёс компьютер обратно в свой кабинет. Твоему сну больше ничего не помешает, — пробурчал Хироси и повёл парня в дом.

***

Цусима сжал в руках конверт с деньгами, чувствуя, как предательская дрожь пробегает по телу. Мерзкие слова Хироси эхом отдавались в голове, подпитывая клокочущую, почти безумную ярость. Но под этой яростью таился ледяной, парализующий страх. Страх не за себя — за Фуюки. Он знал, что импульсивные действия только навредят, сделают Фуюки еще более уязвимым. Выйдя из кабинета, он направился к своей бывшей рабочей комнате. Шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре. Он помнил каждый уголок этого дома, каждый предмет мебели. Он помнил, как Фуюки любил приходить сюда, чтобы почитать книги в тишине, как он засыпал на диване, укрывшись пледом, а Цусима, любуясь его безмятежным лицом, работал до поздней ночи. Тоскливая ностальгия сдавила сердце. Где теперь этот Фуюки? Неужели он действительно сломался? Неужели он забыл все, что было между ними? Или, что еще страшней, он… притворяется? Открыв дверь в комнату, Цусима огляделся. Здесь все осталось так, как было три месяца назад. Его вещи лежали на своих местах, словно он только вчера здесь работал. Несколько костюмов висели в шкафу, на столе стояла его любимая кружка с рисунком осьминога, а в ящике лежали старые часы, подаренные отцом. С тихой решимостью Цусима вынул сумку из шкафа и начал собирать вещи. Он достал три своих лучших костюма, бережно сложил их в сумку. Затем взял со стола кружку, часы и аккуратно положил их сверху. Проходя по коридору с сумкой на плече, Цусима машинально бросил взгляд в окно. И тут его мир окончательно рухнул. В саду, под сенью старых деревьев, стояли Фуюки и Хироси. Хироси что-то говорил, а Фуюки выглядел потерянным и подавленным. Затем Хироси обнял его. Это было не объятие любви и нежности, а скорее объятие контроля и власти. Фуюки выглядел таким маленьким и беззащитным в его руках. Цусиму пронзила острая, жгучая боль. Он понял, что Хироси никогда не отпустит Фуюки. Он будет держать его при себе, как ценную, дорогую игрушку, лишая свободы и воли. Фуюки — словно птица в золотой клетке, окружённый роскошью, но совершенно несчастный. Цусима отвернулся от окна, стараясь подавить рвущую душу боль. Он стиснул зубы, ощущая, как челюсти сводит судорогой, лишь бы не застонать вслух. Сжав зубы до боли, он заставил себя идти дальше, к выходу из особняка. В тот момент его окончательно покинуло тепло, которое еще теплилось надеждой. Впереди лишь холодная и ясная осознанность факта, что Фуюки ему больше не принадлежит. И что… этого не изменить. Не оглядываясь, Цусима покинул территорию Ямагаты. Наняв такси, он назвал адрес железнодорожного вокзала. Пока машина неспешно пробиралась по улицам Токио, Цусима неотрывно смотрел в окно, наблюдая за уплывающими вдаль огнями города. В голове роились мысли, одна мрачнее другой. Может быть, он должен был бороться за Фуюки? Может быть, он должен был сделать хоть что-нибудь, чтобы вытащить его из этой золотой клетки? Но Цусима знал, что любая его попытка будет тщетной. Хироси со своей семьёй сильнее и влиятельнее его. Он не сможет тягаться с ним в этой жестокой игре. И еще… в голове у Цусимы клубилось разъедающее чувство вины. Он винил себя. Ведь именно он должен был защитить Фуюки. Именно он дал слабину четыре месяца назад, когда задержался в городе и опоздал на званую вечеринку, чтобы забрать оттуда Фуюки. Малейшее промедление, неверный шаг — и вот результат. Если бы он был вовремя, если бы он был рядом… Тогда Хироси не смог бы сделать Фуюки больно. Цусима почувствовал, как его тошнит от собственной беспомощности и отвращения. Он был недостоин Фуюки. Он провалился и как телохранитель, и как друг. Он не смог его защитить, а потому не имеет ни на что шансов. На перроне Цусима купил билет до Осаки, где провел последние три месяца. Его родители нуждались в помощи. Последние несколько лет здоровье матери стало ухудшаться, а отцу все сложнее справляться с семейным бизнесом. Цусима должен был вернуться домой и поддержать их. Когда поезд тронулся, Цусима закрыл глаза, стараясь заглушить щемящую боль в груди. Он знал, что никогда не забудет Фуюки. Он всегда будет занимать особое место в его сердце. Но сейчас он должен думать о будущем. О своём будущем и о будущем своей семьи. Он должен двигаться дальше. И, несмотря на то, что это разрывало его изнутри, он должен был признать, что Фуюки, вероятно, будет лучше без него. Эта мысль причиняла невыносимую боль, но Цусима твердо решил, что не станет разрушать даже такую призрачную надежду Фуюки на стабильность, которую сам он ему пообещать не мог.