Цена прощения

По истечении трёх дней, когда Хироси наконец вернулся из командировки, Фуюки встретил его у порога с привычным, почти надменным лицом. Феромоны брюнета, обычно свидетельствующие о его относительном душевном спокойствии, сегодня были едва различимы. — Ты вернулся, — спокойно констатировал он. — Да, — ответил Хироси, стараясь не обращать внимания на его тон. — Я скучал. Хироси не мог не заметить, как Фуюки отвёл взгляд и намеренно пропустил последнее мимо ушей, и подошёл, протягивая ему коробку и футляр. — Это тебе, — сказал он. — Надеюсь, понравится. Фуюки скептически приподнял бровь и заглянул внутрь. В коробке оказались книги. Следом он открыл футляр и, увидев дорогие часы, тихо хмыкнул. — Зачем это? — спросил он, не поднимая взгляда от часов. — Просто хотел порадовать, — сдержанно ответил Хироси. В его голосе слышались нотки вины и надежды. — Не трать деньги зря. Ему не нужны были дорогие вещи от Хироси. Когда ребёнок появится на свет, на Хироси ляжет ещё большее бремя, ведь он будет «должен» ему ещё больше. Несмотря на свои слова, он сухо поблагодарил Хироси и, аккуратно держа коробку в руках, направился к себе в комнату. Устроившись за письменным столом, он аккуратно открыл коробку и стал доставать книги, чтобы сразу вскрыть упаковку. К слову, внутри лежали новые издания классических детективов. Фуюки бережно снял целлофан с каждой книги и стал рассматривать обложки. Изящные иллюстрации, тиснённые золотом названия, плотная мелованная бумага — всё говорило о высоком качестве изданий. Он открыл одну из них и, желая почувствовать запах новой книги, свежей краски, поднёс её к носу. Как и ожидалось, запах был великолепен. Парень пробежался глазами по первым строчкам нескольких страниц, чтобы получить хоть какое-то представление о произведении. Интересный слог, спокойное повествование. Фуюки усмехнулся. Хироси, оказывается, неплохо изучил его предпочтения. Фуюки встал и подошёл к книжным полкам. Они были уже заполнены, но он нашёл место для новых приобретений. Он расставил книги, тщательно выравнивая их корешки. Закончив, отошёл на шаг, любуясь своей коллекцией. Новые книги гармонично вписались в ряд, словно всегда были здесь. На лице Фуюки промелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Ему было сложно признать, но этот подарок тронул его. Он коснулся пальцами одной из обложек, представляя, как очень скоро погрузится в чтение этих историй. Запах бархатцев в комнате стал чуть более выраженным, обретая мягкий, обволакивающий оттенок. Несмотря на показную неприязнь к Хироси, он не мог отрицать приятность подарка. Брюнет знал, что прочитает каждую из этих книг и, возможно, даже получит от этого удовольствие. Футляр с часами же скромно остался лежать на столе. Фуюки вздохнул и лёг на кровать, стараясь не думать о том, что Хироси пытается загладить вину дорогими подарками. Ему хотелось верить, что за этим стоит искреннее желание измениться, но страх снова быть обманутым был сильнее.

***

Вечером, когда они сидели в гостиной после ужина, немного отчуждённые друг от друга, Хироси заметил, как Фуюки неловко меняет положение в кресле, держась за подлокотник. — У тебя болит спина? — мягко спросил он. Лёгкий отголосок мёда коснулся воздуха. Он пытался быть заботливым, но ощущал себя как слепой, ощупывающий незнакомый предмет. — Терпимо, — коротко ответил Фуюки. Хироси поднялся со своего кресла и неторопливо подошёл к нему сзади. — Давай сделаю массаж, — предложил он, наклонившись и положив руки на спинку кресла. — Не нужно, — сказал Фуюки и отстранился от Хироси, показательно усаживаясь ровнее. — Не стоит беспокоиться. Прикосновения Хироси вызывали у него дрожь отторжения и странное желание близости, которое он старался подавить. — Это поможет, — настаивал Хироси. Фуюки, хоть в голове и промелькнула мысль, что это давление его раздражает, не стал спорить. Когда Хироси расположил тонкие пальцы и стал аккуратно разминать его шею и плечи, он напрягся сильнее и немного нахмурил тонкие брови. Брюнет не мог бороться со странными, неконтролируемыми эмоциями весь день, а потому оставался напряжённым, только сильнее заводясь от того, что не способен хоть на какое-то время расслабиться. — Лучше? — тихо спросил Хироси, надеясь на хоть какую-то реакцию. — Немного, — кратко ответил Фуюки. Видя, что на деле любые его попытки по привычке расслабить парня не получаются¹, Хироси закончил массаж и опустился на ковёр рядом с креслом. Оба были погружены в молчание, но Хироси не чувствовал какого-то дискомфорта, он просто был немного растерян от того, что не может подстроиться под Фуюки, не может понять, чего тот искренне желает. Тихо вздохнув, парень приподнялся на коленях и аккуратно обнял живот Фуюки. Он ненавязчиво прижался щекой, чувствуя мягкость ткани домашнего костюма, и прикрыл глаза. Он ощущал тепло, исходящее от Фуюки, но не мог достучаться до него. В его голове появилась мысль, что он может разозлить супруга нарушением границ, но тот оставался отстранённым. — Как он? — тихо спросил Хироси, стараясь создать иллюзию близости. — Шевелится иногда. — Интересно, на кого он будет больше похож… — Неважно, — устало выдохнул Фуюки. Он был раздражён своим состоянием и гормонами, которые заставляли его чувствовать себя уязвимым, а его эмоции — неконтролируемыми. Волна марципана буквально повисла в воздухе, заставляя альфу невольно отшатнуться. Хироси же промолчал, стараясь не выдавать своей досады. Ему показалось, что Фуюки будет проще, если он отстранится, так что парень отсел подальше на ковёр и поднял на него изучающий, но очень спокойный взгляд. — Кого бы ты хотел больше, мальчика или девочку? — Это не имеет значения. Хироси вздохнул. Он чувствовал, что их разговор не клеится, но не хотел сдаваться. Дело было не в его собственном желании вывести Фуюки из себя или добиться какой-то информации. Хироси хотелось просто по-партнёрски поддержать его, показать свою заинтересованность, выслушать, в конце концов, чтобы Фуюки не думал, что он один в этой кромешной тьме. — А я думаю, было бы здорово иметь дочь. Этому дому очень не хватает какой-то девичьей беззаботности, чтобы она устраивала капризы, что ей нечего надеть, чтобы приводила подружек и… Много чего ещё… Фуюки игнорировал его слова, пропуская мимо ушей. Он молча смотрел на огонь перед ними, без единой мысли в голове, словно не слышал Хироси. Именно поэтому тот и замолчал, отвернувшись к окну. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров, Хироси почти отчаялся. Он видел, как Фуюки уходит в себя, как отгораживается от него стеной, и чувствовал беспомощность от невозможности достучаться. В этот момент, глядя на его отстраненное, но такое красивое лицо, Хироси вдруг ощутил всепоглощающую нежность и желание хоть как-то растопить этот лёд. Неловко поднявшись на ноги, он подошёл, аккуратно поставил руку на один из подлокотников кресла Фуюки и взглянул в его пустые глаза. Как же красиво в них отражались языки пламени… Хироси мягко дотронулся пальцами до его подбородка, оглаживая холодную щеку, и, раз брюнет всё ещё не оттолкнул его, вдруг прижался губами к его губам. Фуюки, словно очнувшись от забвения, мгновенно отпрянул и со странным испугом взглянул в его глаза. В его глазах плескалось что-то похожее на страх перед тем, что он может начать чувствовать к Хироси хоть что-то, кроме ненависти и отвращения. — Что это было? — спросил он настороженным тоном. — Просто… порыв, — сбивчиво пробормотал Хироси, отстраняясь. Он чувствовал себя униженным и виноватым, словно совершил преступление. — Больше так не делай, — отрезал Фуюки и, прикрыв губы ладонью, нервно стёр влажный след чужого прикосновения. Он резко поднялся с места и зашагал из комнаты, чтобы поскорее скрыться от взгляда Хироси. Тот остался один в гостиной, чувствуя себя бессильным и при том до абсурда глупым идиотом. Он разочарованно посмотрел на огонь, провёл языком по губе и невольно вспомнил, как сильно Фуюки дёрнулся после его касания, словно получил удар током. Хироси понимал, что это было неправильно, что он не имел на это права, но не смог сдержать резкий рывок странных чувств внутри. Прикосновение к Фуюки — словно прикосновение к огню: сначала кажется, что можно согреться, а потом обжигаешься так, что остаётся только отдёрнуть руку. И всё же, что-то внутри гнало его вперёд. Он вздохнул и поднялся, направляясь в свою комнату. Ему тоже пора спать. Завтра очередной тяжёлый день, полный недопониманий и противоречий. Каждый день — это ещё один шаг к пропасти, но он не мог остановиться.

***

Одним ранним утром Фуюки неохотно согласился на предложение Хироси съездить в клинику к доктору Акире. Фуюки до сих пор не любил врачей и всю атмосферу в этих заведениях, но скрытое желание убедиться, что с ним и малышом всё в порядке, пересилило его неприязнь, ведь уже подходил к концу седьмой месяц. В клинике их встретил улыбчивый доктор Акира. После короткого осмотра и УЗИ доктор радостно сообщил: — У вас будет мальчик! Поздравляю! Фуюки не позволил себе улыбнуться, но лёгкая, почти незаметная тень удовольствия скользнула в его глазах. Марципан полностью исчез, уступив место едва ощутимым бархатцам. Сдержанное удовлетворение от того, что всё идёт хорошо и ребёнок здоров, согрело его изнутри. Хироси, напротив, сиял от счастья. Он крепко сжал руку Фуюки, чувствуя, как по его телу разливается тепло. — Это прекрасно, Фуюки, — прошептал он. — У нас будет сын. Всю обратную дорогу Фуюки молчал, погружённый в свои мысли. В его голове проносились обрывки воспоминаний о его собственном детстве, о том, чего он никогда не хотел бы для своего сына. Хироси, чувствуя его настроение, не стал его беспокоить. Он хотел было что-то сказать, чтобы разделить эту радость, но лишь сильнее загрузился. Хироси так долго пытался наладить с ним контакт, что сейчас его игнорирование после столь знаменательного известия ранило не столько обидой, сколько ощущением бессилия. Он лишь украдкой поглядывал на него, представляя, каким прекрасным отцом станет Фуюки для их сына.

***

Несколько дней спустя дом начал преображаться в преддверии Рождества. Хироси, будто забыв о холодности Фуюки, полностью погрузился в создание праздничной атмосферы. Он лично руководил каждой деталью, от выбора пышной ели до расстановки антикварных рождественских украшений, передававшихся в семье Ямагата из поколения в поколение. Лестницы обвивали гирлянды из сосновых веток, украшенные красными бантами и блестящими шарами. В каждой комнате мерцали свечи, наполняя воздух тонким ароматом хвои и корицы. Гостиная, с камином, украшенным чулками для подарков, стала сердцем дома. Хироси хотел создать атмосферу тепла и уюта, надеясь, что это хоть немного смягчит напряжение между ним и Фуюки. В канун Рождества в особняке Ямагата состоялся торжественный семейный ужин. Присутствовал отец Хироси, сохранявший невозмутимое достоинство главы семьи, а также несколько двоюродных братьев и сестер Хироси с семьями. Все они, как и следовало ожидать от аристократов, вели себя сдержанно и учтиво, поддерживая светские беседы и обмениваясь дежурными улыбками. Фуюки, одетый в строгий черный костюм, казался особенно отстранённым. Он сидел рядом с Хироси, но между ними чувствовалась невидимая стена. Они обменивались лишь краткими фразами, необходимыми для поддержания приличий перед гостями. Фуюки, казалось, вообще не замечал праздничной суеты. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь иногда в глазах мелькала тень усталости. После ужина, когда гости разъехались, Фуюки поспешил удалиться в свою комнату. Хироси проводил его взглядом, чувствуя, как в душе поднимается волна разочарования. Он так старался создать волшебную атмосферу, но Фуюки оставался равнодушным. Ему стало обидно, что все его усилия были напрасны. Утром, проснувшись, Фуюки вышел из комнаты в поисках чашки кофе. Дом был тих, словно все еще спали. На столе в гостиной, когда он пришёл с кружкой в руках, желая, как всегда, посидеть возле камина в одиночестве, брюнет заметил небольшой ноутбук. Приблизившись, парень увидел записку, прикреплённую к крышке: «С Рождеством, Фуюки. Надеюсь, он тебе пригодится. Хироси». Фуюки открыл ноутбук. Он был новый и настроенный — все необходимые программы установлены, и интернет подключен. Юноша удивлённо приподнял бровь. Он никому не говорил, что его собственный ноутбук давно вышел из строя из-за внутренних неисправностей, так что последний месяц работал с телефоном, если вдруг нужна была какая-либо информация. Значит, Хироси заметил и это… На отдельном подносе рядом с ноутбуком лежала небольшая коробка, перевязанная серебряной лентой. Фуюки узнал её содержимое — его любимый горький шоколад. Внутри Фуюки что-то дрогнуло, а воздух наполнился мягким, почти незаметным ароматом бархатцев. Он взял в руки шоколад и, не удержавшись, открыл коробку. Аромат горького какао наполнил комнату. Фуюки подошёл к окну и посмотрел на заснеженный сад. Впервые за долгое время на его губах появилась лёгкая улыбка. Ему было непросто признаться даже самому себе, но он медленно начинал видеть в Хироси человека, который искренне старался о нём заботиться, несмотря на его холодность и отчуждение. Похоже, где-то глубоко внутри, Хироси всё ещё надеялся, что между ними ещё могло что-то быть. Возможно, и Фуюки, вопреки своим страхам, начинал по-настоящему ценить эти маленькие проявления внимания, его шаги к изменениям. Рождество, которое раньше казалось ему лишь бессмысленным ритуалом, вдруг приобрело какой-то новый смысл.