Цена прощения

Фуюки дрожащими и скользкими от холода руками открыл тяжёлые ворота, словно спасаясь от преследователя, — даже не от Цусимы, а от самого себя. Войдя в особняк, он моментально направился в свою комнату, захлопнув за собой дверь, словно это действие могло остановить поток болезненных мыслей. Оказавшись посреди комнаты, он медленно опустился вниз, обессиленный и раздавленный. Волны отчаяния захлёстывали его, не давая дышать. Комната казалась чужой и враждебной. Он больше не сдерживался. Слёзы, которые он так долго пытался скрыть, хлынули потоком, обжигая лицо. Фуюки плакал от жалости к себе, от своей наивности, от разбитых иллюзий. Плакал от того, что позволил себе поверить в то, чего не могло быть. Что держал в себе безумную мысль, что сможет быть счастливым в этой жизни, что сможет быть вместе с Цусимой, несмотря на давление семьи Ямагата, на своё замужество, на беременность. Ему казалось, что внутри него зияющая пустота, которую ничем не заполнить, потому что эта пустота — давно утраченная часть его самого. Мир вокруг словно перестал существовать. Он чувствовал только свою боль, своё одиночество и свою глубочайшую разочарованность. Каждое воспоминание о коротких моментах близости с Цусимой теперь причиняло лишь страдание, обращаясь в ядовитое напоминание о потерянной возможности. Зачем он только пришёл работать в этот дом… Зачем залез в его сердце… Если бы не было никакого телохранителя Сюдзи Цусимы, он бы никогда не узнал, что бывают настолько добрые и заботливые люди, и сейчас ему не было бы так больно. Внезапно дверь открылась. Фуюки вздрогнул, резко отсел в сторону, и поднял заплаканное лицо. На пороге стоял Хироси. В его глазах отразилось удивление, смешанное с тревогой. Он окинул взглядом мокрого и дрожащего Фуюки, сидящего на полу, и бросился к нему, инстинктивно ощущая, что произошло что-то действительно серьезное. — Фуюки! Что случилось?! — взволнованно воскликнул он, опускаясь на колени рядом с ним. Его взгляд скользил по мокрым волосам, по заплаканным глазам. Хироси судорожно пытался понять, что могло довести Фуюки до такого состояния. Ревность и страх смешались в нём в болезненный клубок. Фуюки отвёл взгляд, чувствуя нестерпимый стыд. Нужно было запереть дверь на замок. Теперь же все его жалкие попытки скрыть правду рухнули в тот же миг, стоило лишь Хироси увидеть его. Всё вывернуто наизнанку, всё выставлено на всеобщее обозрение — страхи, тайные надежды и боль. И всё это — перед тем, кого ему так отчаянно хотелось никогда не посвящать в истинную суть вещей. — Н-ничего, — хрипло прошептал он, тщетно пытаясь вытереть стекающие слёзы мокрыми рукавами. — В-всё в порядке. Хироси убрал его руки от лица, нежно прикоснулся к холодной щеке, заставляя посмотреть на себя, и пододвинулся ближе. — Не ври мне, Фуюки. Я вижу, что ты плачешь. Что произошло? Сюдзи обидел тебя? — В голосе Хироси звучала не только тревога, но и еле скрываемая ярость. При упоминании имени Цусимы брюнета снова затрясло от рыданий. Он не смог сдержать себя и уткнулся лицом в плечо Хироси, ища хоть какое-то утешение в его тепле. Хироси крепко обнял его, чувствуя, как беспрестанно дрожит его тело, сотрясаясь от всхлипов. Он ничего не говорил, просто держал его в своих объятиях, согревая и пытаясь успокоить поток рыданий. Никогда прежде ему не доводилось видеть его в таком состоянии. Стало по-настоящему страшно. Хироси злился на себя за то, что оставил Фуюки одного, умчавшись к отцу в офис. Злился, что не знал, что именно произошло. Не знал, но видел, что ему нужна помощь. Он был готов сделать всё, чтобы облегчить его боль. Аромат имбиря постепенно сменился на еле уловимый запах мёда, выдавая его внутреннее спокойствие и уверенность в своих силах. Хироси осторожно поднял Фуюки с пола, взяв дрожащее тело на руки, и аккуратно усадил на кровать. Он последовательно снял с него мокрую верхнюю одежду, укрыл тёплым одеялом и принёс горячий чай. Хотелось бы ему знать, каким образом Фуюки оказался под проливным дождём и что было в его голове в этот момент. Хироси искренне надеялся, что тот не переохладился и не простыл. Нельзя, чтобы началась болезнь — Фуюки очень тяжело её перенесёт, она заберёт у него последние силы, которые не забрала беременность. Парень вздохнул и отмёл эти мысли, чтобы перенести всё своё внимание на супруга. — Расскажи мне, — тихо попросил он, усаживаясь рядом, когда Фуюки выпил согревающий чай и отдал ему кружку. — Что случилось между тобой и Сюдзи? Что он сделал? Фуюки долго молчал, собираясь с мыслями. Очевидно, ему не дадут возможности уйти от вопроса. Брюнет видел: Хироси был в секунде от того, чтобы взять людей и лично у бывшего телохранителя любезно узнать, в чём причина. Так что Фуюки, прерывисто дыша, начал рассказывать всё сам. Он поведал Хироси о своей безответной любви, о поцелуе под дождём и об отказе Цусимы. Он опустил некоторые детали, сгладил острые углы, но суть осталась прежней. В этой истории всё равно не было виновных, только проигравшие. Аромат марципана постепенно сменился на едва заметный запах бархатцев, выдавая, что буря мыслей и чувств понемногу отступает. Хироси слушал молча, не перебивая. В его глазах читалась скорбь и понимание, но где-то глубоко — и торжество. Видя, как Сюдзи собственноручно разрушил все связи между собой и Фуюки и отступил, он внутренне ликовал. Похоже, сама судьба была на его стороне, смахнув из их жизни одного из жалких подонков, привлекающих слишком много внимания. Когда Фуюки закончил говорить, периодически всхлипывая, Хироси крепче обнял его и погладил по мокрым волосам. — Тише… Не плачь, — прошептал он, нежно целуя его в висок. — Ребёнку вреден такой стресс… Фуюки уткнулся лицом в его грудь, продолжая дрожать. Он не хотел, чтобы Хироси смотрел на него. Хотелось скрыться от всего мира в собственной печали. — Но я… — шептал он сквозь наворачивающиеся слезы, словно признание было невыносимым бременем. — Я так сильно надеялся, что он меня любит… Что хоть кто-то меня любит… Ему уже было плевать, что он говорил непосредственно Хироси, насколько страдает и как сильно хочет освободиться от цепей обязательств семьи Ямагата и просто жить свою жизнь. Он чувствовал, что с каждым словом из него выходит разъедающая боль, а потому больше не сдерживался. Он был в секунде от того, чтобы оттолкнуть и обвинить во всем Хироси, как вдруг тот вздохнул и настойчиво приподнял его подбородок. Хироси осознал — пора вбить в голову этому несчастному юноше пару простых истин. Он заставил его смотреть только на себя и впился в него серьёзным взглядом. — Забудь наконец о Сюдзи. Я тебе уже много раз говорил — ему нечего делать рядом с тобой. Он не заслуживает даже малейшей частички тебя, — начал было парень, но тот попытался отвернуться и отвести взгляд, отчего запах имбиря стал чувствоваться сильнее, выдавая его недовольство. Хироси с настойчивостью обхватил его лицо обеими ладонями и взглянул прямо в его глаза. — Ты заслуживаешь любви, счастья и заботы. Только позволь, и я дам тебе всё это. Я люблю тебя таким, какой ты есть. И я люблю ребёнка, которого ты носишь в себе. Вы — это самое ценное, что у меня есть, запомни это. Слова Хироси звучали так ярко и убедительно, а в его взгляде было столько преданности, что у Фуюки перехватило дыхание. Он смотрел на него с широко раскрытыми глазами, словно впервые видел. В его ушах зашумело, и сердце, бьющееся с каждым словом Хироси всё сильнее и сильнее, уже совсем отчаялось в попытках вырваться из груди. Он правда только что сказал… Что любит его? Искренне? Всем сердцем? Это так…

Странно.

Фуюки, сколько бы раз ни заглядывал в себя, знал, что не любит Хироси. Не любит, но чувствует к нему благодарность и… возможность опереться. Сейчас, глядя в его глаза, он окончательно убедился, что может доверять ему, что Хироси никогда не предаст его. Брюнет очень хотел бы знать, может ли быть такое, что его благодарность перерастёт в нечто большее, но боялся даже думать об этом и утопал в сомнениях. — Хироси, — наконец хрипло прошептал он и, не обращая внимания на сползшее с плеч одеяло, неуверенно протянул к нему руки. — Спасибо тебе. За всё. Хироси чуть улыбнулся, завёл руку ему за спину, притянул парня как можно ближе к себе и крепко обнял, ощущая победу. Запах меда стал чувствоваться сильнее, отдавая теплом и спокойствием. — Не благодари меня, Фуюки, — прошептал он в ответ. — Обещаю, я больше никогда не причиню тебе боль. Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив со мной. Он прижимал его к себе достаточно долго, вслушиваясь в каждый всхлип парня, пока не убедился, что Фуюки окончательно успокоился. В какой-то момент парень чуть отпустил его от себя и, аккуратно стянув с него мокрую рубашку, начал нежно целовать его тонкую и изящную шею, осторожно спускаясь на хрупкие плечи. Фуюки судорожно вздохнул от неожиданной ласки, и почувствовал, как боль в груди начала отступать. Он ещё не любил Хироси, но ему очень хотелось близости, тепла. Ему хотелось ощутить себя нужным и желанным, хоть на мгновение сбежать от жестокой реальности. Хироси чувствовал это. Он был осторожен и деликатен, стараясь не спугнуть Фуюки необдуманным прикосновением. Он осыпал его влажными, чувственными поцелуями, вкладывая в эти прикосновения немое обещание защиты и заботы, поглаживал по спине и плечам, прислушивался к каждому вздоху брюнета, чтобы вовремя отпрянуть и не перейти черту. Фуюки прикусил губу от наплыва чувств и прижался как можно ближе в поисках утешения в его объятиях. Он знал, что, возможно, поступает неправильно и использует Хироси, взамен не обещая ничего, но ему было все равно. Сейчас ему нужно было это. Нужно было хоть на время почувствовать себя защищённым. Он отчаянно нуждался в забытьи. И Хироси давал ему всё это. Мягко опустив его на кровать так, чтобы живот не мешал, он ласково впился в его губы, даря столь необходимую Фуюки нежность, пока свободной рукой чуть развёл его бёдра, погладил промежность и стал расстёгивать брюки. Он лишь на мгновение задумался, не слишком ли он напорист, но стоило ощутить, как пальцы Фуюки неуверенно скользнули под его рубашку, касаясь горячей кожи, не пытаясь остановить его, он выдохнул с облегчением. Тогда Хироси разорвал поцелуй, и, удостоверившись, что Фуюки не отстраняется, решительно, но не теряя аккуратности в действиях, стянул брюки с ног, заодно зацепив и бельё. Уже предельно понятно, зачем они здесь, так что лишнему смущению не было смысла. Тем не менее парень всё равно не давал Фуюки ни секунды усомниться, что они делают что-то неправильно, поглаживая его грудь и живот и горячо целуя. Отвлекая парня глубоким и страстным поцелуем, он наконец дотронулся до его члена и мягко обхватил, чтобы потом медленно провести рукой вдоль ствола. Фуюки сжал пальцы на его плече и судорожно выдохнул в поцелуй, прерывая его, на что другой лишь усмехнулся. Как всегда, чувствительность на высоте. — Тебе удобно? — промурлыкал на ухо парень, укладываясь к нему на бок. Запах мёда окутал комнату, вытесняя все остальные запахи. — Я… не делаю ничего лишнего? — Всё хорошо, — помотал головой Фуюки, всё сильнее возбуждаясь от его прикосновений. — П-продолжай… — Как скажешь, — шепнул парень и прижался губами к щеке. Фуюки чувствовал тёплую ладонь на члене, одновременно сгорая от смущения и возбуждения. Он понимал, что это необдуманно и, возможно, неправильно, но, отбросив сомнения, слегка развел ноги, чувствуя тяжесть живота, и подался вперед, подставляя шею под поцелуи Хироси. Его пальцы чуть сжали запястье парня, направляя его движения, которые так и вводили его тело в приятную дрожь. Хироси, видя его податливость, с ухмылкой приблизился губами к шее и стал мягко покусывать кожу, зализывать и оставлять засосы, пока снизу ритмично надрачивал затвердевший член. Фуюки нахмурил брови, сосредотачиваясь на ощущениях, и простонал от очередного укуса, подавшись тазом и возбуждённо забросив ногу на его бедро. Хироси беспрестанно ласкал его, целовал, поглаживал бархатистую кожу бедра, поднимаясь ладонью к талии, и шептал на покрасневшее ухо нежные слова о том, насколько тот безупречен, красив и сексуален, заставляя Фуюки постанывать от удовольствия и кусать губы. Брюнет всё так же часто дышал, чувствуя, как рука Хироси стала крепче сжимать его член, и вздохнул, когда тот задрал его бедро к себе на талию, усаживаясь между его ног, и наклонился ближе, невольно упираясь в живот. Фуюки нахмурился, чувствуя ноющую тупую боль в пояснице, но тут же расслабился от прояснившейся мысли: только благодаря прикосновениям и поцелуям Хироси, что были настолько нежными и страстными, Фуюки на мгновение забыл обо всем плохом и почувствовал себя значимым, вновь полноценным в его руках. От осознания этого в груди приятно затрепетало. Да, Хироси не обманывает — он действительно любит его, со всеми изъянами. Любит такой любовью, которая точно сможет излечить все душевные раны, скопившиеся за последние годы и месяцы. По крайней мере, дельта очень на это надеялся. Запах бархатцев стал ярче, но перебивался запахом альфы. Фуюки нерешительно дотронулся до его груди и вздрогнул, когда Хироси пробрался второй рукой между ног и стал пальцами играть с мошонкой, другой рукой отодвигая кожу на члене и активнее стимулируя головку. Фуюки запрокинул голову и открыто застонал, сходя с ума от того, как приятно его удовлетворяют обеими руками, не давая шанса опомниться от бесконечно длинного потока заботы. Хироси жадно впился в его губы, сплетаясь языком и глуша его стоны, которые теперь выходили удовлетворённым мычанием. Он ласкал и массировал одновременно, отчего бёдра, между которыми он располагался, стало откровенно потряхивать. — Хироси… — выдохнул в его губы Фуюки, отворачиваясь и тяжело дыша. — Тебе чего-то не хватает? — Ах… нет… — замотал головой и вдруг упёрся рукой в его грудь, когда тот стал сильнее сжимать член. — Н-не стоит так сильно… Хироси вновь завёл его в страстный поцелуй, не давая вздохнуть, и задвигал правой рукой в бешеном темпе. Фуюки впустил ногти в его крепкое плечо и нетерпеливо промычал. Каждое движение нежных и одновременно властных рук доставляло неописуемое удовольствие. Всё шло к тому, что он находился на грани. Достаточно было ещё пары движений, как вдруг Фуюки прикусил чужую губу в поцелуе и задрожал от накрывшего оргазма. Сжавшись всем телом, и, не зная, куда себя деть, он уткнулся в тёплую шею Хироси и закрыл глаза, сбито стоная и содрогаясь от приятных ощущений. Комнату наполнил яркий аромат бархатцев и меда. Казалось, что они смешались в единый, гармоничный запах. Хироси провёл языком по треснувшей губе, собрав каплю крови, и тихо выдохнул, мягко поглаживая член, из которого в него плеснула сперма. В момент чужого оргазма у него не было варианта отодвинуться: дрожащее бедро брюнета всё еще располагалось на нем, да и ему не хотелось терять возможность лишний раз провести по нему рукой. Фуюки с трудом восстановил учащённое дыхание и, немного отстранившись, почувствовал, как после оргазма мышцы низа живота напряглись. Это не было неприятно, скорее, странно и необычно, будто все пережитые ощущения сконцентрировались в одном месте, заставляя расслабленное тело все еще трепетать. Отвлекаясь от мыслей, он поднял рассеянный взгляд со своего живота и остановил его на чужой одежде, замазанной его спермой. Его тут же бросило в краску и он неловко отвернулся. — Прости, запачкал тебя… — Неважно, — мотнул головой парень и подался ближе с искрой в глазах. — Тебе… понравилось? — Д-да… — смущённо ответил Фуюки и отвёл взгляд. — Очень… — Тогда я рад, — напоследок погладил его по ноге и мягко поцеловал в плечо. Фуюки расслабленным взглядом пронаблюдал, как Хироси поднялся с кровати, предупредив, что пошёл за салфетками, однако по возвращении попросил его отдать их, чтобы стереть с себя капли самостоятельно, а ему почти приказал переодеться. Хироси не сдержал смешка, однако всё же приступил к собственному раздеванию, чуть отойдя от кровати. — Тебя действительно так смутила собственная сперма на мне? — забавлялся парень, откинув брюки на стул, и стал расстёгивать рубашку. — Перестань… — сконфуженно буркнул брюнет и сбросил использованные салфетки на пол. — Как скажешь. Хироси, распустив волосы из хвоста и раздевшись до трусов, вернулся к парню и улёгся с ним под тёплым одеялом, проследив, чтобы Фуюки было удобно и он был хорошо укрыт. — Иди ко мне, — протянул руку парень. Фуюки тихо вздохнул, будто задумался, и отдался в тёплые объятия, уткнувшись в его шею и забросив на него ногу. Тяжесть бедра, прижимавшегося к его боку, была неожиданно приятной. Хироси почувствовал что-то вроде… нежности? Словно Фуюки подсознательно искал большего тепла, большего сближения. Хироси усмехнулся своему открытию и стал медленно гладить рукой по спине и перебирать пряди чёрных волос, иногда массируя кожу головы, чтобы побыстрее призвать его сон. Уже было очень поздно, а им, насколько Хироси помнит, завтра вставать на приём к врачу. Фуюки судорожно вздохнул и закрыл глаза, блуждая в мыслях. Хироси отдал ему столько заботы и тепла… В воздухе витали мягкие нотки бархатцев, исходящие от Фуюки — запах комфорта и умиротворения. Он чувствовал себя в безопасности и знал, что может доверять ему. Брюнету не до конца верилось, что всё произошедшее с ним сегодня — правда. Хироси закрыл глаза, расслабляясь, и вдруг шумно выдохнул, стоило Фуюки прикоснуться к нему. Он почувствовал мурашки по коже, когда брюнет, маскируя свои прикосновения под взаимную ласку перед сном, медленно огладил его плечо и напрягшийся торс, пока «случайно» не коснулся резинки трусов. Лёгкий отголосок имбиря заполнил комнату — Хироси заводился, но старался сдерживаться. — Что ты делаешь… — Просто… глажу… — буркнул Фуюки и поднялся рукой к плечу, чтобы отбить подозрения в голосе. — А мне показалось, что… — парень обхватил его ладонь и с ухмылкой прижал её к своему паху. — Ты хотел этого. Фуюки вспыхнул в смущении от того, с каким удовольствием в глазах Хироси держал его руку на своей промежности, и попытался отдёрнуть её, отвергая его теории. Однако сквозь «борьбу» он почувствовал, что орган под тканью белья не был твёрдым, а значит, Хироси всё-таки не возбудился, пока доставлял ему удовольствие. Это его удивило. — Просто мне показалось, что тебе тоже хочется… — пробормотал Фуюки и наконец убрал освободившуюся руку, смущенно отводя взгляд. — Фуюки, я вижу, что ты беспокоишься обо мне, и это очень приятно. Но если бы я… позволил себе увлечься, это могло бы всё испортить. Воздух наполнился сладким ароматом меда, исходящим от Хироси, — он чувствовал себя умиротворённым, глядя на смущённого Фуюки. — Сейчас мне намного важнее, чтобы ты был в порядке. — Ну… хорошо. — Давай уже спать, — коротко вздохнул и мягко прижал его к себе. — Такими темпами завтра не встанем. Получив короткое «угу», Хироси продолжил поглаживания по его голове, пока Фуюки не уснул в его объятиях, совершенно удовлетворённый и в хорошем смысле опустошённый, как физически, так и морально, потому что его выслушали и… подарили нужное утешение. Спустя несколько минут Хироси чуть отодвинулся, но не до конца, чтобы уснувшему парню не пришлось убирать ногу, и продолжительно посмотрел на лицо Фуюки, любуясь его красотой и беззащитностью. Он чувствовал каждый вздох Фуюки, тепло его тела, и все это рождало в нем непреодолимое желание оберегать его. Аромат меда заполнил всю комнату, смешиваясь с нотками бархатцев, создавая атмосферу нежности и близости. «Теперь ты полностью в моих руках», — на секунду промелькнула в голове циничная мысль, от которой он, скривившись, тут же отмахнулся. Хироси не мог не гордиться собой, что смог с ним совладать, смог подчинить его своей воле всего лишь поцелуями и ласками. Такие способы добиться своего, помимо того, что они эффективны, ещё и очень приятны… Однако, кажется, дело далеко не в контроле. Разве его сердце не дрогнуло, когда он увидел слёзы на глазах Фуюки? Разве он не обрадовался, когда ему удалось успокоить его? На протяжении месяцев, пока всеми силами контролировал и одновременно оберегал несчастного юношу, он совершенно не заметил, как постепенно влюбился в каждую его черту. В какой момент он перестал видеть в Фуюки лишь инструмент для достижения своих целей и начал искренне заботиться о нём? В какой момент его захлестнуло непреодолимое желание видеть его счастливым и защищать от всех невзгод? Парень не мог ответить, но исход дела для него был абсолютно очевиден. Да, чёрт возьми, он любит этого красивого, статного, сильного и при этом нежного… доходягу. Любит и теперь готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы завоевать его прощение и любовь. Он будет бесконечно терпелив и заботлив, будет стараться изо всех сил. Рано или поздно растопит весь лёд в сердце Фуюки, и они обязательно будут счастливы вместе. Впрочем, Хироси уже был счастлив. Ему больше ничего не нужно, лишь бы подольше прижиматься, целовать и обнимать любимого. Любимого, который совсем скоро подарит ему долгожданного сына.