Цена прощения

Утреннее солнце безжалостно било в глаза, и Фуюки с трудом разлепил веки. В голове, словно осколки, сверкали вчерашние события: встреча с Цусиме, признание, боль, а затем объятия, поцелуи, слова Хироси и… Парень опустил взгляд под одеяло, обнаружив своё нагое тело, которым он всю ночь прижимался к спящему, чтобы согреться, и отвернулся. Смущение волной накатило на него, заставляя кровь приливать к щекам. Он прикусил губу и тихонько высвободился из-под руки Хироси, покидая постель. Вытянув из шкафа вешалку с домашним утеплённым костюмом и бельё из ящика, он быстро оделся, привёл лицо и волосы в порядок и, крадучись, выскользнул из комнаты. Особняк, обычно такой гостеприимный, сегодня казался ему лабиринтом, а стены, увешанные картинами старых мастеров, словно укоризненно смотрели ему вслед. Он не жалел, что оделся потеплее, чувствуя прохладу в воздухе. Наверное, что-то с отоплением случилось, либо просто настали холодные деньки после недели дождей. После недолгой прогулки по особняку, чтобы скоротать время, за завтраком Фуюки был образцом натянутой вежливости. Он отвечал односложными «да» и «нет» на вопросы Хироси, избегая зрительного контакта. Стол был накрыт изысканно: белоснежная скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы. Запах свежесваренного кофе и хрустящих тостов, обычно столь приятный, сейчас лишь усиливал ощущение неловкости. Хироси, казалось, понимал его состояние и не настаивал, но его взгляд… Этот взгляд был полон ожидания. В машине повисло напряженное молчание. Фуюки смотрел в окно, делая вид, что любуется зимним пейзажем, но на самом деле просто пытался избежать его взгляда. Тревогу Фуюки выдавал едва уловимый аромат — горьковатая нотка марципана. Когда они прибыли в клинику, его встретила надоевшая стерильность и безупречная чистота. Белые стены, яркое искусственное освещение, запах антисептика — всё это давило на Фуюки, усиливая его тревогу. В приёмной, отделанной дорогим мрамором, царила тихая, почти зловещая атмосфера ожидания. Время тянулось мучительно медленно. Каждый вопрос врача, каждое движение казалось Фуюки затянутым до бесконечности. Но вот осмотр закончен, и они снова в машине, снова в тишине, снова Фуюки напряженно смотрит в окно. Хироси в очередной раз прошёлся взглядом по отстранённой фигуре супруга и, решительно вздохнув, вдруг сбросил скорость и повернул руль, съезжая с пустынного шоссе. Он аккуратно припарковался на обочине, заглушил двигатель и спокойно повернулся к настороженному Фуюки, разглядывавшему пустошь, возле которой они остановились. — Фуюки, — тихо позвал Хироси. Брюнета передернуло. На секунду показалось, что в его интонации послышался до боли знакомый упрёк, но, похоже, его собственный слух начинает обманывать его, чтобы усилить тревогу. Он свёл ноги и чуть повернул голову в его сторону, всё ещё пряча взгляд. — Да? — Нам нужно поговорить. Фуюки глубоко вздохнул. Как говорится, от судьбы не уйдешь. Прицел внимательного взгляда заставил его пересилить себя и начать говорить первым. — Я… мне неловко, — пробормотал он. — Я… кажется, позволил вчера себе слишком… Хироси расслабил плечи и смягчил взгляд. Слабый запах мёда, едва различимый, все же присутствовал, словно заверяя в безопасности. Он подался вперёд, уперевшись локтем в его кресло, и заглянул в лицо, скрытое волосами. — Глупости. Не говори так. — Но… я не хочу, чтобы ты думал, что я… — Что ты что? — подтолкнул его Хироси, внутренне наслаждаясь его неуверенностью, хоть и коря себя за это. — Что я использую тебя и твои чувства, — выпалил Фуюки, чувствуя жар отчаяния на щеках. — Как вчера… Хироси стал серьёзнее, заметив чужую дрожь, взял его за руку и крепко переплёл их пальцы. Наблюдая его попытки удержаться в стороне и расцепить руки, он вздохнул и сжал его руку сильнее. Кажется, парнем управляет не просто смущение после близости, а что-то глубже и серьёзнее, отчего Хироси решил действовать убедительнее. — Фуюки, посмотри на меня. Брюнет судорожно вздохнул и неохотно поднял глаза, ощущая тепло его руки. Стоило встретиться с ним взглядом, внутри всё перевернулось и сжалось от болезненного волнения. Фуюки всё меньше понимал, что сегодня с ним происходит. — Я всё знаю. Я знаю, что ты не чувствуешь того же, что и я. Однако это не значит, что я перестану заботиться о тебе. Я просто хочу быть рядом и поддерживать тебя. А что насчет вчера… Ты меня вовсе не используешь. Я делал это только потому, что ты очень дорог мне. Фуюки прикусил губу и задумчиво опустил голову, будто размышляя. Эти слова… они одновременно пугали и завораживали. Он не привык такое слышать. Точно не от Хироси. Однако твёрдость и сила в голосе альфы ломали в нём защитную корку льда. Ему не удавалось выцепить хотя бы нотку лживости или притворства, что он постоянно прослеживал в любом его взгляде, слове и жесте до самой их свадьбы. Фуюки со странной горечью осознал: Хироси был невероятно искренен с ним. Как вчера, так и сейчас. Брюнет тихо вздохнул, не замечая, как его аромат марципана начал рассеиваться, а нервные подрагивания рук утихли. — Я не знаю, что сказать, — тихо произнёс он. — Не нужно ничего говорить, — ответил Хироси, медленно отпуская его руку. — Просто… позволь мне быть рядом. Мотор снова завёлся, и они поехали в прежней тишине, но напряжение в воздухе значительно ослабло. Наблюдая за мелькающими зданиями, Фуюки чувствовал непривычное тепло руки Хироси, ненавязчиво лежащей на его бедре, и его лёгкие поглаживания, как ни странно, успокаивали. Он начал думать, что, возможно, ему действительно сейчас необходим Хироси рядом. Не только потому, что ему нужна поддержка и помощь, но и потому… что ему было хорошо с ним, спокойно. Этот покой, странное чувство безопасности, что он ощущал рядом с человеком, которому еще недавно совсем не доверял, начинал пугать его. По дороге они заехали в ресторан. Хироси старательно пытался развеять неловкость и скованность между ними, но во время еды они всё равно сидели в тишине. Оплатив счёт, парень помог Фуюки одеться и, выйдя на парковку, придержал ему дверь в салон. Фуюки чувствовал слабую усталость, но за всю дорогу поспать в машине ему почему-то не удалось. По возвращении домой Хироси, как всегда, собирался уйти в свой кабинет, чтобы заняться работой. Он сопроводил брюнета до поворота в их спальню и, бросив на ходу, где его искать, зашагал обратно к лестнице. Фуюки проводил его взглядом и нахмурился, чувствуя, как непривычный страх одиночества накрывает его. — Хироси, — робко позвал он, собравшись с духом. Хироси тут же остановился посреди коридора и с вопросительным взглядом повернулся к нему. Фуюки почувствовал разливающееся тепло в груди, видя его готовность откликнуться в любой момент. Однако от этого стало еще более неловко: взгляд зелёных глаз был слишком пристальным. — У меня… спина болит, — пробормотал Фуюки, от чего-то краснея. — Можешь… можешь сделать мне массаж? Хироси слабо улыбнулся, понимая намёк. Запах мёда слегка усилился, словно отвечая на его зов. — Конечно, — ответил он и уверенно зашагал к нему. — Идём в комнату. Фуюки судорожно выдохнул и почувствовал облегчение. Ему действительно хотелось, чтобы Хироси побыл рядом.

***

В спальне царила интимная полутьма, смягченная шелковистыми шторами. Тяжелые портьеры защищали комнату от посторонних глаз, создавая атмосферу уюта и уединения. Фуюки, смущаясь, ждал на краю кровати. Он чувствовал себя одновременно неловко и невероятно уязвимо, но старался убедить себя, что всё делает правильно. Хироси подошёл тихо, словно боясь спугнуть его, и его глаза, обычно такие холодные и проницательные, сейчас искрились мягкостью. Он наклонился и аккуратно расстегнул пуговицы рубашки Фуюки. Ткань податливо скользнула с его плеч, открывая взгляду округлившийся живот. Фуюки невольно затаил дыхание. — Тебе так удобно? — прошептал Хироси, его голос был полон заботы. Фуюки робко кивнул, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Лежать на животе на девятом месяце было бы попросту невозможно, да и не нужно. Хироси встал позади него, нанёс немного крема на руки и начал медленно, но уверенно разминать его плечи. Под сильными, но нежными пальцами напряжение отступало, словно под тёплым летним дождём. Фуюки невольно вздохнул от облегчения. — Лучше? — тихо прозвучало над его головой. — Более чем, — прошептал брюнет, закрывая глаза. Хироси кивнул и переместился к спине, прорабатывая каждую мышцу с сосредоточенной внимательностью. Его прикосновения были полны уважения к его состоянию, словно он касался чего-то хрупкого и драгоценного. В воздухе ощущался легкий аромат мёда, успокаивающий и обнадеживающий. — Слышал, твой отец планирует устроить грандиозный приём ко дню своего рождения, — произнес Фуюки, стараясь разрядить немного неловкую обстановку. Ему всё ещё была непривычна собственная уязвимость, ровно, как и чужая готовность отзываться на любую его просьбу. Разумом он понимал, что Хироси очень изменился, вернее, искренне старается и делает всё для этого, но душа всё ещё не решалась окончательно открыться перед ним, отчего каждый порыв заботы парня вызывал в Фуюки сильнейший диссонанс. Хироси, видя его скованность, хмыкнул и поправил очки. — Как всегда. Важные персоны, напыщенные речи и море притворства. — Тебе это нравится? Хироси слегка замялся, словно подбирая слова. — Это… семейная традиция. Так принято. — И действительно ли мне нужно там быть? — в голосе промелькнула надежда. Не спеша отвечать, Хироси наклонился и кротко поцеловал Фуюки в шею, вызвав у того дрожь. Очевидно, брюнет не ожидал этого прикосновения, и тем самым позабавил супруга. Хироси прошёлся по нему внимательным взглядом и начал говорить, стараясь наделить слова мягкостью. — Конечно. Ты — моя семья. Думаешь, я позволю тебе пропустить такое важное событие? Лёгкая улыбка тронула губы Фуюки. Его наконец-то пригласили на приём не потому, что он должен или у него нет выбора, а потому, что он может, как полноценный член, как важная составляющая этой системы, которую он когда-то ужасно ненавидел. Брюнет опустил взгляд на свои руки, поглаживая обручальное кольцо, и вздохнул. — Просто я не уверен, что снова готов терпеть пристальные взгляды и суждения. Помнишь тот случай с Джексоном? Я тогда действительно испугался… Хироси продолжил массаж, его пальцы рисовали невидимые узоры на спине парня, вызывая мурашки на светлой коже. Однако Фуюки уловил лёгкую ноту имбиря и немного напрягся, боясь, что привёл его в тревогу упоминанием о бывшем друге. Однако выделившийся феромон мёда тут же успокоил его: Хироси был в порядке. — Просто будь собой, а что касается остальных… — пальцы на несколько секунд замерли. — Больше я этого не допущу. Фуюки чуть улыбнулся, чувствуя обещание защиты через прикосновения Хироси, отчего страх перед новостью об очередном приёме в их доме постепенно отступил. Он повернул голову и искренне взглянул в его глаза. — Я тебе верю. Хироси мягко улыбнулся в ответ, и эта улыбка достигла самых глубин его глаз, развеивая остатки тревоги в душе Фуюки. Он закончил массаж, и Фуюки почувствовал себя настолько расслабленным, словно лежал в теплой ванне. В дополнение ощущений Хироси нежно поцеловал его в шею, оставив легкий невидимый след на коже, и напоследок провел рукой по его плечу. — Спасибо, — сказал Фуюки и уселся перед ним, чтобы больше не пришлось вертеть головой. — Всегда пожалуйста. Хироси немного отстранился, скользя взглядом по мягким чертам его лица, и в его взгляде вдруг мелькнула тень вины. Фуюки понимающе сложил руки на груди, будто зная, что тот сейчас скажет. — Мне пора. Работа ждёт. — Иди, — спокойно кивнул Фуюки. — Я пока немного отдохну. — Хорошо. Только… — Хироси взял с кровати рубашку, накидывая ее на плечи, и поддерживающе коснулся губами виска. — Спустись сначала поесть, пожалуйста. Утром ты толком не поел, и в ресторане у тебя был слабый аппетит… Запах мёда тут же наполнил воздух, отчего брюнет почувствовал эту сладость даже на языке. Казалось, он уже не помнил, как задыхался в отравляющем гнёте его имбиря. Начало казаться, будто этого и не было вовсе. — Хорошо, — взглянул в его глаза и кивнул. Хироси ещё раз окинул его взглядом, словно убеждаясь, что с ним всё в порядке, и покинул спальню, оставив Фуюки одного в полумраке. Брюнет с удовольствием потянулся, чувствуя, как расслабилось тело после массажа. Он неторопливо застегнул рубашку, встал и, прислушиваясь к ощущениям, поплёлся на кухню в предвкушении ужина.

***

На протяжении трёх дней Хироси, словно одержимый, совершенно погрузился в работу. Часами он просиживал в кабинете, воплощая новый проект в жизнь, игнорируя усталость. Фуюки беспокоился, чувствуя, как с каждым днем между ними нарастает стена, но все попытки установить с ним контакт были тщетны. Вечером третьего дня раздался глухой стук. Встревоженные слуги обнаружили младшего Ямагата без сознания в кабинете. Врач, вызванный в спешке, диагностировал переутомление и сильнейшую лихорадку, предписав строгий постельный режим и полный покой. Очнувшись через пару часов с мокрым полотенцем на голове, Хироси первым делом подумал о Фуюки. Страх заразить его пересилил все остальные чувства. Он приказал слугам перенести необходимые вещи в гостевую комнату в другом крыле, чтобы не вынуждать Фуюки уходить в свою, и заперся там, наотрез отказываясь впускать к себе кого-либо, кроме тех, кто приносил ему лекарства. Фуюки пытался возразить, уверяя, что готов ухаживать за ним, не боясь заразиться. Он просил позволить ему быть рядом, но Хироси был непреклонен. Его взгляд был полон решимости и… страха за Фуюки. Видя, что любые споры бесполезны, Фуюки с болью отступил, чувствуя себя бессильным перед непробиваемой стеной, которую воздвиг Хироси. И тут на горизонте замаячил запланированный день рождения отца Хироси, с обязательным парадным приёмом. Фуюки понимал, что организация торжества ляжет непосильным бременем на плечи и так занятого делами фирмы Кадзуо, в то время как Хироси, обычно занимавшийся подготовкой подобных праздников, был прикован к постели. «Это шанс, — подумал брюнет. — Шанс доказать, что я могу быть полезным этой семье, да и подготовка к празднику точно отвлечет от мрачных мыслей». Собравшись с духом, он объявил обеспокоенным слугам, что берёт подготовку к приёму на себя. К его удивлению, они восприняли эту новость с энтузиазмом, ведь уже давно относились к Фуюки с уважением, видя в нем не просто супруга Хироси, а достойного хозяина этого дома. Фуюки с головой окунулся в хлопоты. Выбор угощений, украшение залов, составление списка гостей — все должно было быть безупречно. Он работал не покладая рук, часто спрашивая совета у отца Хироси, стремясь создать атмосферу праздника. Ему удавалось находить общий язык со слугами, уважать их труд и выслушивать их советы. Так, незаметно для себя, Фуюки завоевал их доверие и авторитет. В день приема Фуюки, невероятно уставший, но собранный, стоял рядом с Кадзуо, приветствуя гостей. Он с улыбкой поддерживал светские беседы, излучая уверенность и достоинство. Никто из присутствующих не догадывался о его внутреннем волнении и о страхе за Хироси, чьё состояние с утра было крайне неутешительным — температура не сбивалась часами. Залы были украшены в пастельных тонах, повсюду стояли огромные букеты белых роз и лилий. Хрустальные люстры сверкали, отражая свет сотен свечей. В воздухе витал аромат дорогих духов, свежесрезанных цветов и едва уловимая нотка марципана, выдававшая нервное состояние Фуюки. Брюнет поприветствовал очередную пару гостей, как вдруг краем глаза заметил приближающуюся к нему высокую фигуру. Дзиро Окаи. Его всегда идеальный, подобранный до мелочей образ вызывал у Фуюки неприятные воспоминания. Дзиро был одним из тех немногих, кто знал правду об обстоятельствах его «брака» с Хироси. От этого становилось жутко. Дзиро остановился напротив Фуюки, его темно-малиновые глаза изучающе скользили по его лицу и телу. Вишневый феромон альфы, исходивший от него, казался особенно сильным на фоне цветочных ароматов и марципана. — Фуюки, как приятно видеть вас в таком… здравии, — произнёс Дзиро, в его голосе чувствовалась доля насмешки. — Вы прекрасно справляетесь с ролью хозяина. Не ожидал. Фуюки постарался сохранить невозмутимое выражение лица. — Благодарю вас. Хироси, к сожалению, не может присутствовать. Но я рад, что могу достойно представить его семью. Дзиро усмехнулся, наблюдая, как Фуюки старается казаться выше и увереннее, чем он был на самом деле. — И он, должно быть, очень горд… Пять месяцев назад вы были совсем другим человеком, Фуюки. Напуганным мышонком, готовым бежать куда угодно. А сейчас… настоящий Ямагата. В голосе Дзиро сквозила ирония, но Фуюки уловил в ней и оттенок уважения. Или, может быть, удивления. — Обстоятельства изменились, Дзиро-сан, — ответил Фуюки, стараясь говорить ровно. — Я взял на себя ответственность за своего ребенка и за этот дом. Дзиро на несколько секунд замолчал, словно размышляя над его словами. — Вы уверены, что это был ваш выбор? Или просто смирение с неизбежным? Фуюки почувствовал, как от волнения к щекам приливает кровь. Он жалел о каждом слове, сказанном мужчине в тот вечер, когда ждал Хироси у стены. Казалось, что теперь Дзиро имел слишком много «компромата» на его счёт. Не скрывая своего опасения, дельта выпустил волну марципана, заставляя Дзиро чуть нахмуриться, и сам сложил руки на груди. — Я принял своё решение и не намерен его менять. Дзиро наклонил голову, его взгляд стал более пристальным. — Даже если это означает, что вы навсегда останетесь в тени Хироси? Что вас никогда не будут воспринимать как равного? — Это не имеет значения, — тихо ответил Фуюки. — Главное — благополучие моего ребенка. Если для этого мне нужно быть Ямагата, я буду им. Дзиро снова усмехнулся, но на этот раз в его усмешке не было злобы. Скорее, понимание. — Что ж, Фуюки, должен признать, вы меня удивили. Ямагата выбрали для Хироси… — взгляд малиновых глаз задержался на покачивающейся серёжке парня. — Достойного партнера. Хотя, возможно, он и вовсе недотягивает. С этими словами Дзиро отступил и зашагал к ближайшему столу с напитками, позволяя Фуюки приветствовать новых гостей. Брюнет облегченно вздохнул. Разговор с Дзиро вымотал его больше, чем все приготовления к приёму в течение двух дней. Он знал, что Дзиро будет наблюдать за ним до самого окончания празднества, оценивая каждый его шаг. Но теперь он был готов к этому. В его сердце поселилась решимость, которую не сломить ни намеками, ни манипуляциями Окаи. Его близко витающий вишнёвый феромон уже не вызывал у брюнета паники. Скорее, раздражение.

***

Вечер прошёл блестяще. Гости остались довольны, отец Киёхару был в восторге, открыто высказывая Фуюки, что очень гордится им. После того как последние гости разъехались, Фуюки, измученный, но гордый собой, почувствовал непреодолимое желание увидеть Хироси. Хотя бы на секунду. От одного из слуг он узнал, что Хироси стало немного лучше и температура спала до приемлемой, что усилило его решимость. Тихонько проскользнув по коридорам к гостевой комнате, Фуюки приоткрыл дверь и замер на пороге. В комнате пахло лекарствами и горьковатым запахом имбиря. Хироси, одетый лишь в потную рубашку, лежал на кровати со скомканным одеялом в ногах, его лицо было бледным и осунувшимся. Фуюки, стараясь не потревожить его сон, осторожно прошёл внутрь, присел на край кровати и продолжительно посмотрел на тревожно спящего альфу. Внезапно Хироси заворочался. Он издал слабый стон и схватился за голову, впутывая дрожащие пальцы в волосы, словно испытывал невыносимую боль. Фуюки напрягся и сочувственно нахмурил брови. Он не мог более оставаться безучастным. Осторожно, чтобы не разбудить Хироси, брюнет наклонился и положил прохладную ладонь ему на лоб. Чувствуя жар его кожи, он начал нежно гладить его по взъерошенным и спутанным волосам, источая крупные волны успокаивающих бархатцев. Фуюки давно заметил, что в моменты их самых горячих споров этот феромон притупляет любую волну агрессии Хироси, будто обезоруживая. Так и сейчас — бархатистый запах, словно мягкое тепло, окутал Хироси, унося с собой боль и тревогу. Хироси затих. Он перестал стонать и дрожать, смог расслабиться и вновь погрузился в глубокий, исцеляющий сон. Фуюки облегчённо вздохнул и, немного отстранившись, накрыл его одеялом, чтобы тот не замёрз в приступе очередной лихорадки. Он чувствовал вину, что не уберёг его от такого физического упадка. Не смог повлиять на него, чтобы вразумить, не додумался попросить о помощи. Глупо понадеялся на то, что Хироси сам знает свой предел и не доведёт до такого. Если бы он был внимательнее… Просидев рядом с Хироси ещё около часа, переживая, что стоит ему уйти — и парню опять станет плохо, Фуюки так и не дождался ухудшения состояния Хироси и решил, что всё-таки пора отправляться спать. Он осторожно поднялся с кровати, опёршись о деревянную спинку, и неторопливо направился к двери. Но, сделав всего несколько шагов, он услышал тихий, едва различимый шёпот: — Спасибо… Сердце Фуюки забилось сильнее. Он понял, что Хироси всё чувствовал, знал о его присутствии и заботе. И это робкое «спасибо» было для него дороже любых похвал и признаний, которые ему довелось сегодня услышать. Фуюки улыбнулся и, тихо прикрыв за собой дверь, покинул комнату, чувствуя, как его сердце наполняется теплом и надеждой. Надеждой на скорейшее выздоровление Хироси.

***

Через день Хироси действительно почувствовал себя значительно лучше. Лихорадка отступила, слабость покинула тело, словно её и не было. Он не мог поверить, что так быстро поправился, но внутри крепла уверенность, что причиной тому стало сильное желание увидеть Фуюки и наконец-то обнять его, не боясь заразить ужасной болезнью, что бы это ни было. После полудня, тщательно вымывшись, побрившись и переодевшись в чистый костюм, Хироси покинул гостевую комнату. Первым делом он направился к отцу, чтобы извиниться за неучастие в организации его дня рождения, которое, как ему думалось, из-за его болезни вовсе не состоялось. Однако, войдя в кабинет отца, Хироси был ошеломлён услышанным. Кадзуо с восторгом рассказывал о том, как Фуюки взял на себя всю подготовку к празднику, как безупречно всё организовал и как достойно вёл себя во время торжества. Учитывая его состояние, да и в целом… Хироси был приятно удивлен стараниями Фуюки, который взял на себя эту ношу. Кадзуо также отметил, какие тёплые и дружеские отношения сложились у Фуюки со слугами поместья Ямагата. С каждой новой похвалой в адрес Фуюки сердце Хироси наполнялось восхищением и глубокой благодарностью. Дождавшись, когда мужчина закончил свой рассказ, Хироси поблагодарил его за всё и заверил, что он полностью восстановился и теперь сам возьмет на себя все дела в фирме. Он выслушал наставления отца не усердствовать так больше и направился на поиски Фуюки. Интуиция привела Хироси на кухню. Там, среди ароматов свежеиспечённого хлеба и травяного чая, от запаха которого Хироси сейчас передёргивало, но который, тем не менее, благодаря длительному отпаиванию помог его организму пойти на поправку, Фуюки спокойно беседовал с одной из служанок, помогая ей сортировать овощи. От него пахло всё теми же бархатцами, умиротворяюще и уютно. Он был настолько увлечен процессом, что не сразу заметил появившегося в дверях Хироси. Увидев Хироси, служанка почтительно поклонилась Фуюки и поспешила уйти, сославшись на срочные дела. Хироси подошёл ближе, внимательно рассматривая хрупкую фигуру парня. — Фуюки, — тихо позвал Хироси. Фуюки, закрывавший шкафчик после того, как Майя вдруг поспешила удалиться, испуганно вздохнул, но, развернувшись и увидев Хироси, тепло улыбнулся. — Хироси… Ты уже совсем здоров? Выглядишь гораздо лучше. — Да, благодаря тебе, — ответил Хироси, делая ещё один шаг вперед. — Отец мне все рассказал: о том, как ты взял на себя организацию праздника, как заботился о доме. Я… я не знаю, как тебя отблагодарить. Фуюки опустил взгляд, но Хироси не дал ему уйти от ответа. — Я был неправ, закрывшись от тебя. Я думал, что защищаю тебя, но на самом деле… Я просто отстранялся. Ты проявил себя как настоящий глава семьи Ямагата. Ты не просто справился, ты превзошел все мои ожидания. Я очень горжусь тобой. Фуюки поднял глаза и посмотрел на Хироси. В его глазах отражалось удивление и… облегчение. — Я просто хотел помочь, — робко произнёс он. — Хотел доказать, что могу быть полезным. Хироси подошёл ближе и нежно взял руку Фуюки в свою, переплетая их пальцы. — Ты уже доказал. Больше, чем кто-либо мог ожидать. Спасибо тебе. За всё. Их взгляды встретились, и на мгновение время словно остановилось. В глазах Хироси брюнет увидел не только благодарность, но и что-то большее: тепло, заботу, принятие. — Знаешь, — прервал тишину Хироси, — скоро роды, и последняя неделя будет самой тяжёлой. Я пойму, если тебе не хочется покидать поместье, но отец сказал, что ты давно не выбирался в город. Думаю, тебе стоит развеяться. Фуюки был приятно удивлён. Он ожидал чего угодно, только не предложения провести день в городе. Лёгкий румянец коснулся его щек. — Правда? — тихо спросил он, боясь спугнуть внезапно возникшую гармонию. Хироси тепло улыбнулся и кивнул. — Я думаю, это будет полезно для нас обоих. Ты заслужил отдых, а мне хочется провести время с тобой. Нам обоим нужно развеяться перед… сложными временами. Фуюки почувствовал легкую дрожь в груди. Мысль о скорых родах совсем не вызывала у него радости, скорее — смутный страх. Но он не стал показывать этого Хироси. Слишком неподходящий момент. — Тогда я с удовольствием, — сдержанно улыбнулся он.

***

Солнце уже стояло в зените, когда Фуюки и Хироси выехали из поместья. От Хироси пахло легким медом, предвкушением хорошего дня. Город встретил их шумом и суетой, разительно отличавшимися от тишины и спокойствия поместья. Фуюки с интересом оглядывался по сторонам, вдыхая свежий воздух свободы. Этот день был словно долгожданный глоток воды после долгой жажды. — Куда бы ты хотел пойти в первую очередь? — деловито спросил Хироси, наблюдая за загоревшимися глазами Фуюки. — Я… давно не выбирался за покупками, — признался Фуюки, слегка смутившись. — Мой гардероб совсем износился, да и хочется посмотреть что-то, чтобы было комфортнее после родов. — Тогда начнем с магазинов одежды, — кивнул Хироси. Посещение магазинов оказалось увлекательным занятием для обоих. Хироси с удовольствием помогал Фуюки выбирать одежду, предлагая разные стили и расцветки. Фуюки, в свою очередь, стеснительно примерял лишь некоторые предложенные вещи, ведь скоро его тело снова переживёт изменения. В итоге они закупили несколько новых комплектов мужской одежды: удобные штаны и брюки, рубашки и водолазки из мягкой ткани, теплые свитера, легкий плащ и несколько пар удобной обуви на разные сезоны. Когда солнце начало клониться к закату, они зашли в уютный ресторанчик, спрятанный в тихом переулке. Атмосфера была расслабляющей: приглушенный свет, тихая музыка и приятный аромат вкусной еды. Парни долго беседовали, наслаждаясь обществом друг друга и вкусными блюдами. Поздним вечером они вернулись в поместье. Хироси помог Фуюки разобрать покупки, развешивая новую одежду в шкафу. Фуюки был искренне благодарен ему за этот день. Он чувствовал себя обновлённым и отдохнувшим, несмотря на то, что весь день провёл на ногах. Перед сном, в их спальне, Хироси разделся и мягко прижал Фуюки к себе, нависая над его телом под тёплым одеялом. От него особенно сильно пахло медом — терпким, сладким, опьяняющим. Он откровенно изголодался по запаху волос, по нежности кожи Фуюки. Хироси осыпал бледное лицо поцелуями, спускаясь к шее, ключицам, поглаживал его живот, талию и бёдра, желая согреть своим теплом каждую клетку гладкой кожи. Фуюки реагировал на его ласки тихими вздохами и робкими прикосновениями, иногда хватаясь за его плечи. Внутри него не было той страсти, что горела в глазах Хироси. Он разрешал касаться себя только потому, что его прикосновения не были ему неприятны. Только и всего. Хироси понимал, что Фуюки нужно время, чтобы полноценно открыться. Однако также казалось, что парень просто скован, возможно, от стеснения или неловкости. Альфа настойчиво продолжал ласкать его тело, желая завоевать его расположение. Не пытался снять с него одежду, но то и дело запускал ладонь под рубашку, оглаживая спину и поясницу. Он прижимал его к себе, нежно целовал припухшие губы, поглаживал и сжимал бёдра сквозь тонкую ткань домашних штанов, пока Фуюки не нашел в себе силы уклончиво отвернуться в сторону, пытаясь восстановить сбившееся дыхание после бесконечно долгого поцелуя. Однако после этого влажные прикосновения губ не прекратились, лишь переместившись на шею, а тёплая ладонь вновь пробралась под рубашку, поглаживая поясницу. Горячие губы вновь впились в нежную кожу, оставляя яркий след на шее, и Фуюки решительнее упёрся ладонью в его грудь, ощущая жар парня собственной кожей. — Хироси… — прошептал брюнет, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Д-давай спать. Хироси с пониманием кивнул и спокойно отстранился, давая пространство для того, чтобы тот смог перевернуться, укрыться одеялом и устроиться на подушке. Он не хотел давить на Фуюки. Просто хотел быть рядом, чувствовать его тепло, знать, что он в порядке. Ему было достаточно того, что его не оттолкнули и позволили прикоснуться к себе. Так, утомленные столь насыщенным эмоциями днем, парни переплелись руками и ногами и уснули крепким сном. В эту ночь они были ближе друг к другу, чем когда-либо прежде. Фуюки, позволив сквозь сон обнять себя со спины, чувствовал себя в безопасности и покое, чего ему так не хватало в последнее время. На какое-то время комната погрузилась в абсолютную тишину, как вдруг брюнет дёрнулся и резко вздохнул, почувствовав сильный толчок, уже десятый за сегодняшний день. Внутри всё сжалось от неясного, первобытного страха. Каждый такой толчок напоминал о приближающемся неизбежном, о том, что он больше не принадлежит себе, о грядущей боли, о непосильной ответственности, к которой он не был готов. Однако брюнет тут же ощутил, как Хироси будто инстинктивно прижался к спине, заботливо огладил ладонью его живот и выпустил волну умиротворяющего феромона. Немедленная поддержка Хироси и его тепло словно растворили часть страха, возвращая толику уверенности в то, что он не один. Фуюки судорожно вздохнул и вновь закрыл глаза, стараясь поскорее расслабиться и уснуть.