Ahoy loves Surfer

С каждым днём родной Хоукинс всё больше готовится ко Дню города. В воздухе витает странная смесь запахов — свежей краски, нагретого на солнце металла и сладкой ваты, которую уже начали тестово продавать у входа в будущий парк аттракционов. По всему центру развешаны яркие флажки, натянуты гирлянды лампочек, которые вечером будут светиться мягким тёплым светом. Мэр города решил устроить для жителей настоящий праздник — временный парк аттракционов на пустыре у ярмарочной площади. Уже возвышаются новые американские горки, ещё пахнущие заводской смазкой. Рядом медленно вращается тестовый круг огромного колеса обозрения, скрипя металлом, будто привыкает к своему месту в небе Хоукинса. Повсюду стоят ларьки: дартс, тиры, палатки с попкорном и сахарной ватой, игры с кольцами и плюшевыми призами. Капиталисты, конечно, будут разводить людей на деньги с ловкостью карманников — это понимают все. Но это никак не портит атмосферу. Потому что в воскресенье вечером начнётся праздник, а сегодня пока ещё обычная среда обычной недели. Майк, уже одетый в свою привычную форму матроса, выходит за кассу Scoops Ahoy, поправляя на ходу воротник синей рубашки. Белая шапочка сидит на голове  — как всегда. Но теперь она вызывает меньше раздражения. Он останавливается перед прилавком и делает торжественный салют. — Капитан Уиллер прибыл на службу! Макс, как и всегда, уже на рабочем месте. Она протирает витрину холодильника длинными движениями тряпки. За ночь вся пыль, что витала в воздухе торгового центра, осела на стекле, и теперь контейнеры с мороженым выглядят мутнее, чем обычно. Внутри ровными рядами лежат шарики разных цветов — ванильный, клубничный, фисташковый, шоколадный. — До капитана тебе далеко ещё, матрос, - девушка отвечает другу таким же ленивым салютом, не прекращая работы. Рыжие волосы собраны в небрежные две косы, а рукавицы закатаны до локтей. Но потом она щурится. Её взгляд медленно скользит по лицу Майка. Слишком довольное. Подозрительно довольное. Уголки его губ сами тянутся вверх, глаза блестят, будто он только что выиграл лотерею или помог всем бабушкам Хоукинса перейти дорогу. Макс перестаёт тереть стекло и её тряпка зависает в руке. А потом в её голове щёлкает. Пиццерия. Вчера. Она медленно поворачивается к нему всем корпусом. — Тебя Джейн не отшила? — Макс усмехается и делает шаг ближе. — У меня аж глаза слепят от того, как ты улыбаешься. Она наклоняется к его лицу, подозрительно всматриваясь сначала в один глаз, потом во второй, будто проверяет признаки сотрясения мозга. Её рыжие волосы падают вперёд, почти щекочут Майку щёку, а веснушки на переносице становятся ещё заметнее в утреннем свете, падающем через большое окно кафе. — Или сейчас передо мной стоит двойник Майка, а настоящего – подстрелили? Майк возмущённо фыркает и отмахивается, чуть отступая назад. Внутри у него всё ещё сидит остаток адреналина со вчерашнего вечера — тот странный, лёгкий гул в груди, когда вспоминаешь, как всё произошло, и до конца не понимаешь, смеяться или нервно оглядываться. — Во-первых, меня почти подстрелили. — Что? – Макс замирает. Улыбка с её лица сползает так быстро, будто кто-то выключил свет. Она выпрямляется и теперь смотрит на него уже совсем по-другому — не насмешливо, а внимательно, даже немного напряжённо. — Во-вторых, — продолжает он, поднимая палец и щелкает девушке по носу усыпанному веснушками, — я ценой своей жизни спас пиццу. Только я потом её схавал, но это не так важно. Макс медленно моргает. — Подожди… что? — Там был мужик. С ружьём. И трусами. Несколько секунд она просто смотрит на него, как будто пытается понять, не шутит ли он. Майк уже почти видит, как в её голове медленно складывается картина: пицца, ружьё, трусы, Майк в форме матроса — всё это явно не выстраивается в нормальный логический ряд. А потом она начинает смеяться. Сначала тихо фыркает, прикрывая рот ладонью, но через секунду смех вырывается наружу целым взрывом. Она сгибается пополам, упираясь руками в прилавок, плечи трясутся. — Господи, Уиллер, — выдыхает она сквозь смех. — Ты сходил в пиццерию за девушкой и вернулся с травмой ковбоя в трусах? Майк закатывает глаза, но уголок его губ всё равно дёргается вверх. Он облокачивается на стойку, скрещивает руки на груди и наблюдает за тем, как Макс пытается отдышаться. Честно говоря, если бы он услышал такую историю от кого-то другого, он бы тоже смеялся. Но вчера всё было совсем не смешно. На секунду в голове снова всплывает картинка: щелчок двери, темнота внутри дома, а потом — ствол ружья. И тот момент, когда сердце проваливается куда-то в живот, а ноги начинают двигаться сами. И ещё — голос Уилла. Спокойный, но испуганный. Майк ловит себя на мысли, что вспоминает не выстрелы, а то, как они потом сидели в фургоне, переводя дыхание. Как Уилл смеялся — тихо, почти недоверчиво, будто сам не верил, что они только что сбежали от вооружённого идиота. И как они ели ту чёртову пиццу на полу фургона. Майк снова улыбается. Макс наконец выпрямляется, вытирая уголки глаз. — Подожди, – говорит она, всё ещё похихикивая. — Ты серьёзно хочешь сказать, что какой-то мужик в трусах стрелял в тебя из-за пиццы? — Технически.. из-за своего противного характера. — А Джейн? — Что Джейн? — Она там была? — Макс прищуривается. — Или ты один устроил этот вестерн? Майк на секунду задумывается, вспоминая, как фургон рванул с места, как Уилл держал руль обеими руками, сосредоточенно глядя на дорогу, как они вдруг начали смеяться с ситуации. Он не уверен что с Джейн было бы настолько весело. Всё таки она нежная девушка, улыбчивая и хрупкая. Её хочется только оберегать, а не попадать в перестрелку из-за пиццы. — Не-а, я был с Уиллом. Джейн осталась в пиццерии, но пообещала что я ей помогу в следующий раз! – брюнет гордо вскинул подборок и победно заулыбался. — То есть… вы двое устроили перестрелку с мужиком в трусах, украли его пиццу и потом съели её? – Макс скрещивает руки на груди и наклоняет голову чуть в бок, ухмыляясь. Майк просто пожимает плечами в ответ, будто это вполне нормально. — Уиллер, — говорит девушка, наклоняясь к нему ближе. — Я почти уверена, что вчера вечером ты прожил самый интересный момент своей жизни. — Подожди вечера, — Майк усмехается, но в глубине души понимает, что она, возможно, не так уж и ошибается. — С моей удачей сегодня кто-нибудь может открыть огонь из пушки. В этот момент над входом звенит колокольчик — тонко и звонко, как будто кто-то дёрнул за струну. Стеклянная дверь распахивается, и внутрь вместе с первыми посетителями вваливается тёплый утренний воздух торгового центра. Макс лениво кивает в сторону кассы, подталкивая Майка локтем. — Давай, герой доставки. Работай. *** Пятница как всегда полна суматохи. С каждой неделей лето будто подкручивает ручку температуры ещё на одно деление, и вместе с этим растёт поток посетителей в их уютном, прохладном Scoops Ahoy. Кондиционеры гудят под потолком, но даже они едва справляются с жарой, которая просачивается из коридоров торгового центра вместе с людьми. Колокольчик над дверью звенит почти без остановки. Майк уже перестал считать, сколько рожков он сделал за последние пару часов. Его руки автоматически тянутся за металлической ложкой, погружают её в холодную плотную массу мороженого, проворачивают, выкладывают шарик, потом второй. Иногда третий — если ребёнок смотрит на него такими глазами, будто сейчас заплачет, если ему откажут. Пальцы уже слегка ноют от холода, а матросская форма прилипает к спине от жары и движения. Макс носится между витриной и кассой, рыжие волосы собраны в небрежные две косы по привычке, из которых всё равно выбиваются пряди и липнут к вискам. Она ловко пересчитывает сдачу, одновременно отвечая на три вопроса от разных людей и кидая Майку короткие взгляды, когда он слишком долго зависает над очередным шариком. — Уиллер, ты ему башню из мороженого строишь или что? — бросает она через плечо. — Я создаю произведение искусства, — бурчит Майк, аккуратно балансируя третий шарик. — Это ваниль, а не шоу талантов. Он фыркает, но всё равно старается сделать шарик идеально круглым. Однако мысли его сегодня всё время ускользают куда-то в сторону вечера. Как будто внутри него работает маленький таймер. Ещё пару часов. Потом смена закончится. Потом пиццерия. И он снова появится там, будто случайно. На самом деле Майк уже заранее прокручивает разговоры в голове. Несколько вариантов. Как начать. Как не звучать как полный идиот. Он обязан пригласить Джейн на фестиваль в честь дня города. Это вообще-то логично. Все туда пойдут. Аттракционы, музыка, огни, ларьки с едой, дурацкие игры, где нужно сбить три банки мячом и выиграть огромную игрушку. Половина города будет там. И если он не пригласит её — значит он просто трус. Мысль об этом заставляет его сильнее сжать ложку для мороженого. Но если честно… он бы не против был взять с собой ещё Уилла и Макс. С Макс всё понятно. Она ему практически сестра. Не та сестра, которая будет сидеть тихо в стороне, конечно. Скорее та, которая украдёт твой кошелёк, проиграет твои деньги в автоматы с клешнёй, а потом будет напоминать о том как не честно устроен этот механизм до конца жизни.  На всяких мероприятиях, где они оказывались вместе, всегда происходил какой-то хаос. Майк мог на пьяную голову проиграть пару долларов в какую-нибудь дурацкую игру. Макс потом обязательно объявила бы это историческим событием и припоминала бы ему при каждом удобном случае. После чего они оба, скорее всего, устроили бы марафон-соревнование по выпивке дешёвого пива где-нибудь за колесом обозрения. Почему он хотел бы взять с собой Уилла? Майк ловит себя на этой мысли и на секунду зависает, держа рожок в руке. Сложно на самом деле точно сказать. Просто… он классный. Весёлый. Немного тихий сначала, но когда расслабляется — у него появляется этот мягкий смех, который будто задевает что-то внутри. И он шутит неожиданно метко, как пару дней назад в фургоне. И ещё у него красивые необычные глаза. Майк помнит, как лунный свет падал на лицо Уилла, когда они сидели в машине после всей этой истории с мужиком и ружьём. Глаза у него тогда казались почти светлыми в темноте. Он тогда почему-то подумал, что такие глаза невозможно не запомнить. За эти два дня Майку удалось пару раз пересечься с Уиллом на улице — совершенно случайно, когда они почти одновременно выходили выбрасывать мусор. У заднего выхода торгового центра всегда было немного тише, чем внутри: только гул кондиционеров на крыше, редкий скрип металлической двери и запах картона, пластика и чего-то жареного, что навсегда впиталось в асфальт возле контейнеров. Обычно это происходило ближе к вечеру, когда жара немного спадала и тени от зданий вытягивались длинными полосами по парковке. Майк выталкивал тяжёлый чёрный пакет из подсобки, пинком открывал дверь и почти каждый раз натыкался на Уилла, который в этот момент уже стоял у контейнера с такими же коробками из-под пиццы. Они обменивались короткими приветствиями, иногда парой фраз — о работе, о заказах, о том, как люди в жару сходят с ума по еде. Всё вроде бы было обычным. Простые разговоры. Простые улыбки. Но стоило Уиллу посмотреть прямо на него — не мимо, не вскользь, а именно в глаза — как Майк почему-то на секунду терялся. Будто из груди резко выбивало воздух. Он даже не сразу понимал, что происходит. Просто на мгновение забывал, что хотел сказать, или слишком резко отводил взгляд, делая вид, что ему срочно нужно завязать пакет потуже или проверить, попал ли мусор в контейнер. Смущение в такие моменты буквально витало в воздухе. Лёгкое, почти незаметное, но ощутимое. Оно появлялось между ними, как тёплый поток воздуха в жаркий вечер. И объяснить это Майк никак не мог. Наверное, всё дело в Джейн. Это казалось самым разумным объяснением. Уилл слишком тесно связан с ней. Они работают вместе, постоянно рядом, делят одну кухню, один ритм смены. Возможно, именно поэтому Майка так странно коротило рядом с ним. Как будто любое упоминание Уилла автоматически тянуло за собой мысли о Джейн. И, может быть, где-то внутри Майк просто слишком переживал, что может облажаться перед человеком, который знает её намного лучше. И все же конец смены наконец-то настал. Последние посетители давно ушли, мороженое в витринах аккуратно выровнено, а колокольчик над дверью молчит уже добрых десять минут. Но Майк всё равно будто слышит, как внутри него кто-то отсчитывает секунды. И как только эта невидимая стрелка достигает отметки, он буквально срывается с места. Майк носится по залу с тряпкой и шваброй так, будто от скорости уборки зависит судьба мира. Кафель под ногами скрипит от воды, стулья со скрежетом двигаются по полу, салфетки исчезают со столов с такой скоростью, что со стороны это выглядит почти подозрительно. Макс, стоящая у холодильной витрины, некоторое время просто наблюдает. Она складывает руки на груди и слегка наклоняет голову набок, как учёный, который изучает редкий вид сумасшествия. — Ты… — начинает она наконец, — понимаешь, что мы всё равно закрываемся через двадцать минут? Майк в этот момент протирает столешницу с таким усердием, будто пытается стереть её из реальности. — Да-да, — быстро отвечает он, даже не поднимая головы. — Тогда объясни, — Макс делает пару шагов ближе, — почему ты ведёшь себя как человек, который пытается побить мировой рекорд по мытью столов? Майк только сильнее трёт поверхность. Макс тихо фыркает. Она уже окончательно убедилась: её друг сошёл с ума. И причина этого безумия, к огромному сожалению человечества, находится в пиццерии через коридор торгового центра. Ей всё ещё было сложно понять, как можно так рваться на кухню, где температура как в вулкане, просто чтобы «помочь» девушке. Майк же, кажется, вообще не замечает её взгляда. Он не может найти себе места. В голове крутится вчерашний вечер. Когда они с Уиллом снова столкнулись у мусорных баков за торговым центром. Совершенно случайно, как обычно. Уилл как раз вытаскивал огромный пакет с коробками из-под пиццы, а Майк нёс мешок с липкими салфетками и остатками вафельных стаканчиков. Разговор тогда вышел коротким. Но именно тогда Майк всё-таки попросил передать Джейн, что сегодня он снова зайдёт помочь. И теперь от одной мысли об этом внутри всё немного скручивалось. В предыдущие дни он действительно был занят. После смены ноги просто отказывались работать, а голова гудела так, что единственное желание было — дойти до дома и рухнуть на кровать. Но сегодня… Сегодня был день икс. Майк заканчивает с уборкой почти в два раза быстрее обычного. Швабра с глухим стуком встаёт на своё место в углу подсобки, тряпка летит в ведро, а матросская шляпа уже оказывается у него в руках. Он одним быстрым движением надевает её на голову, даже не проверяя, ровно ли она сидит. Сзади тихо раздаются шаги. Майк даже не оборачивается, но внутреннее предчувствие уже начинает неприятно зудеть где-то в районе затылка. Слишком тихо. Слишком подозрительно. Он медленно выдыхает. И, конечно же— — Я иду с тобой. Майк закрывает глаза. Медленно. С чувством человека, чьи худшие опасения только что подтвердились. Он оборачивается. Макс стоит, упираясь плечом в дверной косяк. Руки уверенно скрещены на груди, рыжие волосы слегка растрёпаны после смены, а на лице — выражение абсолютной решимости. Такой вид она обычно принимала, когда собиралась сделать что-то, что Майку точно не понравится. — Нет, — сразу отвечает он. — Да, — твёрдо и решительно, — Уиллер, твоя жизнь интересная, а наблюдать со стороны – самое скучное, что может быть. Поэтому ты сейчас берёшь меня с собой. Майк опускает плечи и медленно выдыхает, ощущая внутри одновременно облегчение и лёгкую тревогу. Решительный взгляд Макс будто сканирует его душу и сразу снимает все возражения. Кто он такой, чтобы перечить ей? Вряд ли даже апокалипсис или полчища монстров смогли бы заставить Макс уступить. С другой стороны, брюнет чувствует странное тепло — не от жары, а от того, что она рядом. С ней легче, проще, спокойнее. Даже мысль о предстоящей встрече с Джейн не кажется такой пугающей, когда рядом есть надёжный щит из рыжих волос и непробиваемого юмора. — Ладно, — тихо произносит он, принимая поражение с достоинством, которое кажется ему сомнительным. *** — Ну и жарень у вас тут, — Макс с усилием делает движение рукой около шеи, пытаясь взбодрить себя и создать хоть какой-то искусственный ветерок, заходя за Майком в ярко освещённое помещение Surfer Boy Pizza. Внутри как обычно кипит работа. На кухне мелькают две фигуры — Джейн и Уилл, уверенно лавирующие между мисками и противнями, ловко балансируя коробки с пиццей. Услышав шум у входа, Джейн моментально выскакивает, её каштановые локоны подпрыгивают с каждым шагом, а глаза блестят от живости и энергии. Она приветливо машет рукой Майку и девушке, стоящей рядом. — Привет, Джейн! — Майк светится улыбкой и слегка кивает головой в сторону рыжеволосой подруги. — Макс, моя лучшая подруга. Макс выглядывает из-за спины Майка, её рыжие волосы почти сливаются веснушками на лице и с широкой, искренней улыбкой она энергично машет рукой в ответ. — Привет! — её голос весело перекатывается по залу, заставляя Майка слегка позавидовать тому как легко Макс привлекает внимание. — Я тебя видела несколько раз, но не было времени познакомиться, – признаётся Джейн с лёгкой улыбкой. Внезапно из кухни раздаётся громкое и немного паническое: «Джейн, пицца!» — и девушка извиняющимся жестом бросается обратно к печам, оставляя Майка и Макс. Они переглядываются, и короткий хихик звучит между ними, такой лёгкий и родной. И вдруг свет мигнул один раз, потом второй… и полностью погас, оставляя весь торговый центр окутанным непроглядной тьмой. Тёплый вечерний летний воздух вдруг кажется густым и нереальным, звуки приглушаются, даже гул кондиционеров исчезает, а привычная суета превращается в странную паузу. Сердце Майка начинает биться быстрее, лёгкое напряжение растекается по всему телу. — Какого чёрта.. – тихо ругается Майк, пытаясь разглядеть через тьму хоть что-то, но его глаза натыкаются лишь на тёмные силуэты столов и диванов. Из кухни раздаются шорохи — металлические лотки, падение мисок, приглушённые шаги. И тут внезапно луч фонаря устремляется прямо в глаза Майку. Он моргает, пытаясь понять, что произошло, а свет оставляет на сетчатке тёплые круги. Уилл стоит уже напротив , держа фонарь, и выглядит не меньше ошарашенным. Его глаза слегка расширены, плечи напряжены, а губы приподняты в легком вопросительном выражении — он явно не ожидал такой тьмы.  — О, привет, – Уилл пытается улыбнуться, но его голос слегка дрожит, когда он переводит фонарь на девушку рядом, от чего Макс издаёт писк от света, попавшего ей прямо в глаза. — А это..? — Макс, – девушка сразу же отвечает, её рыжие локоны слегка светятся в мягком свете фонаря. — Убери фонарь, ради всего святого. Уилл быстро отводит луч карманного фонаря от девушки в сторону и виновато кусает губу. — Что произошло? Почему свет пропал? – пытается вступиться Майк, стараясь разбавить атмосферу тревоги и перейти к сути проблемы. — Без понятия. Нужно спуститься в подвал к электрощиту, – тихо отвечает Уилл, будто сам себе внушает хладнокровие, – Может там найдутся ответы. Макс внезапно фыркает в темноте. — Ну и какого черта вы оба ещё тут. Не говоря ни слова, Майк делает шаг вперёд. Он подходит вплотную, быстро протягивает руку и хватает Уилла за запястье – уверенно, почти автоматически, будто уже решил всё за них обоих. Парни покидают стены пиццерии оставляя Макс и Джейн в компании друг друга.  Дверь в служебный коридор тихо скрипит, когда он толкает её плечом. Оттуда тянет прохладой и слабым запахом сырости. Узкая лестница уходит вниз, в темноту подвала, где находится электрощит всего торгового центра.