Кошмарный март

      — Это самый оптимальный вариант Чонгук, — счастливо прыгает Тэхен возле парня, — домик милый, и не дорого, мне просто надоело в этой квартире, а там свежий воздух и много соседей. Ну пожалуйста, — складывает руки в замочек и щурится.       — Ну хорошо, звони этому риелтору, скажи, что согласны, — Чон целует парня в лоб, тут же набирая своего юриста, чтобы тот подготовил документы на продажу квартиры.       Они были вместе уже лет десять. Жили душа в душу, без ссор и истерик, измен и ревности и просто тихо любили друг друга. Общие друзья подшучивали над ними, что не бывает такой светлой и чистой любви — не верили, но доказывать кому-то парни не собирались. Чонгук уже много лет работал на одну компанию, был хорошим специалистом, педантом и довольно строгим с сотрудниками. Он зарабатывал хорошие деньги, но переработки никогда не брал, потому что дома его ждал Тэхен — его любовь и свет. Ему нравилось приходить домой, а не идти в бар с коллегами, ведь тихие вечера с мужем затмевали все возможные развлечения с коллегами и друзьями. Тэхен — это вкусный ужин, теплая постель, ароматный кофе и горячие поцелуи по утрам, счастливая улыбка и смешно сморщенный носик. Их союз — дар. Чонгук любил, когда Тэ приходил к нему в кабинет, забирал из рук документы и игриво тянул его за ворот рубашки в душ, где ласковыми касаниями пальцев делал массаж, зацеловывая каждый участок оголенного тела. Они проводили свои вечера в уединении и гармонии, их секс был не жестким, а легким, нежным и безумно чувственным. Чонгук медленно, почти невесомо, опускал мужа на шелковые простыни, гладил, целовал, запуская волну мурашек на желанном теле. Он всегда брал мужа нежно и бережно, не вбиваясь, как оголодавший зверь, а потом с трепетом принимал в себя Тэхена. Это была их жизнь, их правила, и посторонним тут не место.       Недавно Тэхен подошел к Чонгуку и сказал, что квартира его душит, ему, как художественной личности, нужно пространство и свежий воздух. Конечно, рисовать на балконе с чашкой чая или бокалом вина ему тоже нравилось, но это все было не то. Тэхену хотелось свободы, а не сидеть в четырех стенах, словно в клетке. И тогда парень залез в интернет и начал искать свободные домики на окраине их города. Цены кусались как собаки, и хоть Чонгук много зарабатывал, Тэхен транжирой никогда не был, поэтому искал что-то недорогое, но красивое. Домик, который он нашел на одном сайте, был невероятно красивым, территория довольно большой, и цена, цена была небольшой, что сначала ввело Тэхена в ступор. Он тут же набрал номер, что был написан на сайте, чтобы убедиться, что это не шутка. Тэхен осыпал вопросами хозяйку дома, правда ли территория такая же, как и на фото, и широко улыбался, когда женщина прислала ему фотографии, свежие.       — Подготовь документы на продажу, Хо, — говорит Чон и широко улыбается, чувствуя со спины легкие поцелуи в шею. — Да, продаю. Нет, это идея Тэхена, и вообще, работай давай и завтра отправь ко мне Юнги.       — Хорошо, Господин Чон.       Чонгук отключает телефон и разворачивается в руках мужа, целуя холодный носик.       — Когда будем собирать вещи?       — Давай завтра и начнем, а сейчас я очень хочу своего мужа, — Тэхен ластится, как котенок, издавая чуть ли не мурчащие звуки, но громко вскрикивает, когда Чон вдруг поднимает его на руки и направляется в спальню.       — Ты у меня самый красивый, — шепчет Чон, поцелуями спускаясь по красивому голому телу, лижет, покусывает, метит. Боже, как же сильно Чонгук влюблен в этот нежный цветок. — Мое сокровище, мое сердце.       — Гуки, — Тэхен уже не может терпеть, он плавится в руках мужа, как мороженое, царапает плечи, когда Чонгук медленно входит, чертовски медленно, но Тэхену нравится. — Двигайся, милый.       Всю ночь Чонгук любит Тэхена на всех поверхностях спальни, и только под утро они засыпают, уставшие, но такие счастливые.       А на утро в их дверь стучит Мин Юнги, точнее, входит с ноги, ударяя по двери так, что аж стены дрожат. Юнги всегда был таким, прямолинейным, вечно злым, но он сильно любит Чонгука и Тэхена, они его единственные друзья, которым он может доверять.       — Чон, чтоб тебя! Почему мне звонит твой юрист и говорит, чтобы я ехал к тебе? Еще и папку мне какую-то впихнул. Вы что, подыхаете и мне нужно забрать завещание? — он нагло проходит в чужую комнату, где на кровати еще спит парочка. — Эй, потрахушники, подъем!       Чонгук и Тэхен резко подрываются от крика, прикрываясь одеялом, ведь они голые, а в комнате… Юнги?       — Ты чего так рано? — хрипит Чон, пытаясь заплывшим взглядом найти свое белье. — Я же просил к девяти.       — Так вы не подыхаете?       — Мы переезжаем. — Тэхен целует макушку Чонгука, а потом переводит взгляд на друга. — Отвернись, хен. Дай одеться.       — Ой, принцесса ты наша. Ладно, парни, жду внизу.       — Сделай нам кофе, — кричат они вдогонку одновременно, а потом заливаются громким смехом от своей синхронности.       — Я вам плюну в кружки, — с хохотом отвечает им Мин, спускаясь вниз.       Чонгук еще громче смеется, поднимаясь с кровати, чувствуя боль во всем теле от ночных игр, с улыбкой смотрит на Тэхена и направляется в душ, сверкая своей голой задницей перед мужем. Манит, зараза такая! Но кто сказал, что Тэхен против? Ким встает следом и идет за Чоном. Утренний секс в душе всегда нравился Тэхену, когда Чонгук, разнеженный в его руках, отдается ему, как в первый раз.       — Я люблю, — произносит Ким, кончая глубоко внутрь мужа. — Как же сильно я тебя люблю.       Выпив кофе, парни принимаются за сборы. Чонгук рассматривает договор, пока Юнги и Тэхен собирают вещи под сумасшедший смех Мина, который то и дело шутит про завещание и обещает честно хранить бизнес Чонгука.       — Слушай, может, вы не будете продавать квартиру? — спрашивает Мин друзей. — Здесь столько всего произошло, а вы хотите подарить кому-то свои воспоминания?       — Может, ты и прав. Тэ?       — Не хочу, но и быть здесь не хочу.       Юнги смотрит на друга, на его сутулые плечи и хмурится, только недавно Тэхен смеялся, а сейчас как будто в доме пошел дождь с молниями. Но на улице светит солнце, тогда почему Тэхен такой хмурый? Но Юнги не спрашивает. Странно, что даже Чонгук молчит на настроение Тэхена.       Собрав все необходимые вещи, Чонгук вкладывает ключи от квартиры Юнги в руки, и они выдвигаются в путь.       Никто не знает, какими вернутся парни в квартиру или вернется кто-то один.

***

      Страх — это иррациональное чувство, которое, словно паутиной окутывает сердце и сознание. Это ощущение, когда холодная волна пробегает по спине и дыхание сбивается, оно становится частым и нервным.       Будто кто-то следит за тобой, тихий и беспощадный, он скрывается в темноте, чтобы утащить во тьму.       Это чувство, когда сердце учащенно стучит, руки становятся влажными, а в животе образуется тяжелый камень.       Красивый каменный домик утопает в саду, заросшем кустами сирени и деревьями яблонь, где наливаются сочные плоды. Домик светлый и уютный, даже приветливый, как кажется Тэхену, который стоит с открытым ртом. Те фото, что присылала хозяйка не передают и капли всей его красоты. Большие окна, которые выходят в сад, широкая веранда, где парень может рисовать, вдыхая запах яблок, и даже крыша, что покрыта красивой лазурной черепицей.       — Здесь так красиво.       — Да, очень, — Чонгук осматривается, подмечая все детали. Вроде обычный домик, но он уверен, что здесь мужу будет легче.       — Господин Чон, — к парням бежит женщина, — извините, немного опоздала. Пройдемте.       Чонгук и Тэхен идут за женщиной, она открывает дверь и пропускает их внутрь, но сама почему-то не заходит, что кажется Тэхёну странным. Разве она не должна показать им все комнаты?       — А почему вы не заходите? — спрашивает Тэхен.       — Да там длинная лестница на второй этаж, а у меня ноги, — женщина отводит взгляд, не желая смотреть на Тэхена. Ведь пять минут назад она бежала к ним. Что происходит? — Извините, господин, я тут подожду.       — Пойдем, не доставай ее, — Чонгук мягко толкает Тэхена внутрь. Внутри дом красивый: белый декор, минимализм, деревянные полы, уютные кресла и мягкие ковры, камин. Видно, что максимально приложили руку для комфортного проживания.       — Я в восторге, Гуки, — щебечет Тэхен, искоса поглядывая на хозяйку, которая так в дом и не вошла.       Пару часов уходит на то, чтобы подписать договор. Чонгук тщательно читает все строки, включая те, что напечатаны мелким шрифтом, и не увидев ничего лишнего, ставит свою подпись. Передав бумаги женщине, чтобы та подписала их в нужных местах, он быстро отзванивается Хосоку, сообщая тому, что деньги за дом можно переводить. Как только со всеми формальностями покончено, женщина быстро прощается с новыми владельцами и выскакивает за ворота, сжимая свой экземпляр договора, что тут же пеплом осыпается под ее ногами.       Чонгук и Тэхен еще не знают, что их ждёт впереди.       Пока Чонгук внизу разбирается с вещами и их разгрузкой, Тэхен поднимается наверх по лестнице. От ее скрипучего звука стынет кровь в жилах, но парень упорно не обращает внимания, идя в сторону дверей, чтобы проверить, что находиться внутри за каждой из них. Открыв первую, он попадает в ванную комнату, выполненную в темных тонах, без ремонта, какой обычно бывает во всех новых домах. Пахнет тут, конечно, не очень, и, если сравнивать с первым этажом, здесь просто ужасно. Невзрачная плитка покрыта чем-то похожим на слизь, душевой кабинкой даже не пахнет, лишь прямо из стены торчит криво привинченная облезлая лейка. Тэхен подходит к кранам, слегка крутит вентиль, и из распылителя тут же течет ржавая вода, медленно сменяясь на чистую и, слава богу, теплую, потому что холод Ким ненавидит.       Выйдя из душевой, Тэхен уже прикидывает в голове ремонт, капитальный, потому что жить в доме, где любой звук наводит страх, он не станет. Мысли о том, почему бывшая хозяйка выглядела напряженной и так и не зашла внутрь дома, никак не покидают его голову. И почему Чонгук не обратил на это никакого внимания?       За следующей дверью раположено что-то наподобие комнаты отдыха, где толстым слоем лежит пыль, а по углам висит плотная паутина. В эту комнату явно никто не заходил лет так десять, диванчики накрыты серой простыней, а у стены стоит старое пианино. Ким чихает от пыли, и ему хочется открыть окна, чтобы впустить сюда хоть немного воздуха, но те оказываются плотно забиты и выходят на другую сторону дома.       — О, тут есть пианино, — говорит Чон, пугая Тэхена до усрачки, из-за чего парень громко взвизгивает и поворачивается на мужа.       — Дурак?       — Прости, — Чон обнимает мужа. — Давай вызовем клининг?       — Я хочу сделать тут мастерскую, ты не против? — Тэхен обнимает за шею супруга. — Мне нравится это место. Хоть оно, конечно, и жуткое, но, думаю, хорошая уборка все исправит.       Теперь проблемой становится вызвать клининг, ведь сюда никто не хочет ехать. Когда Чонгук нывает адрес, все сразу отключаются, а номер бывшей хозяйки все время молчит, но самое странное то, как на парней смотрят соседи. Те лишь странно качают головами, подозрительно перешептываются, и, кажется, кто-то даже читает молитвы.       Убираться приходится им самим. Вооружившись тряпками и ведрами, найденными в кладовке, парни делают уборку целый день, до самого позднего вечера. Пыли, конечно, становится на порядок меньше, но жуткой атмосферы в комнате с пианино не убавляется. Это место словно труп, в котором когда-то была жизнь. А потом ее просто......высосали?       Некогда живое дерево стен теперь дышит не жизнью, а дырами древоточника. Воздух здесь как будто плотный, состарившийся вместе с домом. Отвратительное ощущение склепа. Узкие, хоть и высокие, стрельчатые окна, которые Чонгук освободил от досок, не дают пройти даже лунному свету, как будто уберегая комнату от посягательств.       «Ты здесь чужой», — проносится в голове у Кима.       — Родной, ты что-то сказал? — спрашивает он мужа.       — Нет… А… Что? — неуверенно произносит Гук.       — Послышалось. Давай закончим и ляжем спать, я даже есть не хочу. Завтра можно сходить в магазин или позвонить в доставку. Хотя, судя по тому, как нас послал клининг, вряд ли сюда кто-нибудь придет.       — Хорошо.       Дальше они заканчивают в тишине. Чонгук протирает клавиши пианино случайно нажимает на одну из них, и по комнате разносится чудовищный звук, заставляя Тэхена вздрогнуть.       «Убирайтесь отсюда», — снова звучит в голове Тэхена. Ким машет головой, уже от усталости ему мерещится какая-то дичь. — «Либо я убью вас».       — Все, я больше не могу, — Тэхен бросает тряпку и выходит из комнаты. Он открывает дверь в ванную и морщится, ведь, несмотря на тщательную уборку, вонь все равно осталась, но ложиться спать грязным Тэ не собирается. Переборов тошноту, Ким снимает с себя одежду и становится под теплые струи воды, а через пару минут к нему присоединяется и Чонгук. Они моются молча, только часто целуются, ведь Чон видит как неуютно здесь мужу, но убеждать его переехать обратно он не собирается. Если Тэхен хочет здесь жить, значит, так и будет.       Утро не приносит облегчения ни Тэхену, ни Чонгуку. Встав с кровати первым, Чонгук быстро идет в душ и, пока супруг спит, морща нос во сне, быстро поцеловав того в лоб, решает приготовить им двоим легкий завтрак. Спустившись на кухню, он обомлевает. Все, что было убрано вчера, вернулось. Паутина в закопченых углах, следы жизнедеятельности грызунов и даже их останки, которые с омерзением вчера сметались в совок. Все полки раскрыты, как будто в них что-то искали, ножи торчат в столе лезвиями, а плита выглядит так, словно прошла войну.       — Это что? — слышится сонное у двери. — Ты решил кухню сжечь?       — Но это не я, я сам только вошел.       — Снова убирать, как же надоело! — ни с чего взрывается Тэхен. — Мы еще комнаты не убрали, а тут еще и кухня. Я умываю руки, убирайся сам!       Тэхен выходит из кухни, морщась, как будто ему в душу плюнули. Пройдя до спальни, он останавливается. Он только что наорал на Чонгука без причины: Гук не мог быть на кухне ночью, он спал рядом с ним. Что не так с этим домом, что он хочет от них? С прошлой ночи Тэхен… Но продумать дальше мысль не дает скрипучий смех, который волной раздается по всему дому. Как будто старый человек смеется, только слишком громко и устрашающе.       «Вам двоим здесь не выжить, — проносится хриплый шепот по старым стенам. — Останется лишь один. Дом уже выбрал себе новую душу».       — Кто здесь? — кричитТэхен, пугая Чонгука на кухне, который быстро выбегает из нее. — Что тебе нужно?       — С кем ты разговариваешь? — спрашивает Чон, обнимая трясущегося Тэхена. — Милый, здесь только мы.       — Но… он говорит, дом говорит. Он сказал, что нам тут не выжить?       — Родной, ты просто устал. Иди приляг, я сам приберусь, а ты отдохни. Что будешь на завтрак? — Чон мягко толкает мужа к двери комнаты.       — Что-нибудь на твой вкус.       — Значит, тосты с беконом. Только вот проблема, в город придется ехать.       — Я потерплю, только возвращайся скорее, — Тэхен чмокает мужа в щеку и укладывается в кровать, накрываясь одеялом.       — Обещаю быстро.

***

      Чонгук едет по трассе вдоль лесополосы, удивляясь, что пейзаж изменился до неузнаваемости. Над лесом клубится плотный туман, окутывающий верхушки деревьев серой дымкой.       В машине до такой степени низкая температура, что даже подогрев не спасает от холода, пробирающего до самых костей. Припарковавшись у небольшого универмага, Чон ещё пару минут сидит в машине, выходить из безопасного места ему страшно. Почему город как будто вымер? Нет, люди ходят, но взгляды у них серые, замученные, что ли? Не став нагнетать на себя страх, Чон выходит из машины. Дома его ждет Тэхен, и он хочет есть, все остальное не важно.

***

      В доме слишком тихо, или это так кажется Тэхену, потому что, лежа под одеялом, он слышит, как скрипят половицы, в его голове как будто шумит детский смех, не дает думать, спать.       Когда уже вернется Чонгук? Находится дома одному невыносимо, а ведь Гук обещал, что быстро, но его нет уже около часа. Плохое предчувствие ползет холодным потом по телу.       «Он не вернется, ты здесь один, ты наш».       По комнате проносится мерзкий насмешливый смех вперемешку с рычанием. Страшно ли Тэхену? Да! Или нет? Он сам не знает.       «Не беги от нас, не прячься под одеялом».       Что-то холодное касается лодыжки Тэхена и тянет на себя. Парень кричит, упирается. В комнате темно, ничего не видно. Пальцы хватаются за изголовье кровати, холодный пот бежит по вискам, прячась в ткани пижамы…       — …хен, Тэ, проснись, ну же родной, — голос Чонгука выводит парня из кошмара.       Тэхен резко раскрывает глаза и двигается выше, отстраняясь от мужа. Ему страшно, ведь голос все еще в его голове, он смеется, шепчет ему, приказывает. Сфокусировав взгляд, Ким смотрит на мужа, в глазах появляются слезы, он с криком «Чонгук!» бросается в руки супруга и громко плачет.       Чон прижимает к себе мужа, борясь с желанием спросить, что случилось, пока его не было, но ничего не говорит. Он и сам не хочет рассказывать Тэхену, что произошло, пока он ездил в город за продуктами. Жители на него странно смотрели, Чон бы списал это на то, что он одет не так для здешних мест и машина у него дорогая, но нет. На него смотрели как на покойника, тыкали пальцем, незаметно, но Гук видел. Эти взгляды приводили его в ужас, они что-то знали, и говорить ему явно не собирались.       Купив быстро продукты, он поспешил домой, где и нашел мечущегося на кровати мужа.       — Тихо, это, все хорошо, — гладит по спине, — я дома.       — Чонгук, здесь кто-то есть, они… Мне страшно, я слышу их голоса, они хотят меня забрать.       — Кто хочет? Тэ, родной, здесь никого нет, мы здесь одни. Поспи еще, я пока сделаю нам уже обед. Ты просто устал! — отпускает мужа и уже собирается встать, как Ким сильно хватает его за руку.       — Устал говоришь? От чего я могу устать? — слез уже нет, только злые, чуть ли не черные глаза смотрят на Чонгука. — Я тебе говорю, что в доме кто-то есть, почему ты мне не веришь? — Ким цепляется за внешность супруга, как за спасательный круг. Но понимает, что это не его Чонгук, у его — проколы в ушах, а у этого нет. И еще одна важная деталь: у Чон Чонгука на щеке небольшой незаметный шрам, Чон получил его, когда конкурент пытался убить его на улице.       — Ты не мой муж, — Ким отпускает руку и пятится назад. — Где мой Чонгук?       — А мы тебе говорили, что он больше не вернется, — лицо «Чона» искажается в злой усмешке. — Его больше нет.       — Нет, нет… уходите, прочь! — Тэхен затыкает уши руками. — Оставьте меня!       — Нет, Тэхен-а, не отворачивайся от нас, поделись своим страхом, ведь он такой сладкий. — некто, кто не Чонгук, касается его ноги, и Тэхен получает сильную пощечину.       — Очнись твою мать, Тэ, ты меня задушишь! — Чон хрипит, пытаясь убрать руку со своей шеи. — Тэхен!!! — но рука не исчезает, только сильнее давит, Гук почти не дышит, и глаза закатываются. Он вспоминает, когда человек спит в кошмаре, нужно сделать больно спящему. С трудом дотянувшись до кармана куртки, Чон достает ключи от машины и, мысленно прося у мужа прощение, проводит ими по нежной коже, где появляется небольшой порез.       Тэхен просыпается. От страха ему заложило уши, он смотрит в одну точку, куда-то в стену, не моргает.       — Ты должен уйти, ты ненастоящий, — выдыхает мертво. — Ты всего лишь мой кошмар!       — Ты чуть не убил меня, и ты говоришь, что я кошмар? — Это будет их первая ссора, не бывает идеальных семей, и Чонгук поверил, что они с Тэхёном такие же, но нет. — Я понимаю, что ты устал, ты хотел, чтобы мы переехали, я исполнил твое желание! — тишину комнаты разрезает крик Чонгука. — Я уехал на пятнадцать минут в город, приехал, а получил синяки на шее. За что ты так со мной, Тэ?       — Ты ненастоящий, настоящий не стал бы на меня кричать, уходи. Прочь, из дома, из головы, оставьте меня в покое!       — Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? Хорошо, — Чон отходит от мужа, что сидит и не двигается, — больше ты меня не увидишь. Раз я тебе так противен. — Достает дорожную сумку из шкафа, кидая свои в нее. — Я иногда тоже устаю, но я хотя бы не пытался тебя убить.       — Ты не понимаешь!       — Чего я не понимаю? Может, расскажешь? Тэхен, я не хочу тебя терять, мы с тобой через многое прошли, не ломай все это между нами. — Чон пытается взять мужа за руку, но тот свою отдергивает, с губ слетает злое шипение. — Вот так, значит, хорошо. — Больше не говоря с мужем, он хватает сумку и спускается вниз. Он приедет в домой, подумает, а потом заберет Тэхена и сожжет нахрен этот дом.       — Я пытался тебя защитить. Прости меня, Гуки. — Последняя слеза падает на постель, а потом все меняется, глаза Кима становятся черными, чернота полностью заволакивает глазные яблоки, в воздухе пахнет трупным разложением. Тэхен стал заложником этого дома, он обязан его подкармливать, лишь найдя новое тело, душа дома отпустит Тэхена.       Что насчет Чонгука? После той ссоры он приехал домой, выпил с Юнги, все рассказал другу, не утаивая, за что получил пиздюлей и утром двинулся в путь попросить прощение у мужа, забрать. Но когда он приезжает к дому, то охуевает знатно так. Вместо красивого домика, который они купили, стоит старое полуразрушенное здание, пустые дыры окон как будто следят за ним. Но самое страшное, что Чонгук видит, — это его муж, стоящий в окне, и в его глазах нет больше тепла, только тьма. Чон пошатывается и, споткнувшись, падает на землю. На двери написано кровью:       «Отныне и навсегда душа дома приобрела человеческое тело».       А внизу маленьким шрифтом, как будто было в спешке, нацарапано:       «Я лишь хотел тебя защитить».       Чон знает, что последние слова принадлежат Тэхену, но он уже ничего не может сделать. Остается только уехать в город и попытаться жить дальше.

***

      — Да, нам нравится дом, — молодой парень лет двадцати двух радостно щебечет хозяйке, которая так же не заходит в дом, только теперь по другой причине. Тэхен убьет ее, как только достанет. Женщина улыбается и покидает территорию дома, как только договор подписывается. Она оборачивается и смотрит в красивые окна на него. Тэхен стоит там и смотрит в ответ, а на утро хозяйку найдут мертвой, и ее душа попадет в руки Тэхена.       — Намджун, смотри, тут есть пианино! — кричит Сокджин из комнаты.