Непредвиденные перемены

Не Минцзюэ и Не Вэньнин бросились вперёд, Не Хуайсан — прямо за ними. Вэньцин обернулась с улыбкой, протягивая руки. — Я в порядке. Не Минцзюэ схватил протянутую ему руку. — Он порезал тебя, Вэньцин. Вэньнин с другой стороны схватил сестру за другую руку. Он тоже наклонился, чтобы осмотреть её рану. — Не думаю, что она слишком глубокая. — Это не так, — подтвердила Вэньцин. — Просто царапина. Мне кажется, что этот идиот вообще не собирался меня ранить. Но он был напуган и некомпетентен. И теперь он мёртв. — Она сжала руку Не Минцзюэ. — Это было впечатляюще. Прямо в сердце. — Такая крошечная мишень, — Не Хуайсан держал большой и указательный пальцы очень близко друг к другу, чтобы проиллюстрировать свою мысль. — Я закончил то, что ты начала, — Не Минцзюэ усмехнулся. — Ты обездвижила его иглами. Не Хуайсан радостно хихикнул. — Сестрица Цин, ты заиглила его до смерти. О, подожди, нам следует называть тебя Императрицей Игл. — Хуайсан, правда? — Что? Это же смешно, старший брат. — Не Хуайсан надул губы. Он повернулся к Юй Сян, которая изобразила, как втыкает иглы себе в шею и задыхается. Он усмехнулся ей и помахал рукой. По крайней мере, кто-то его ценит. — Тётя Цин, тётя Цин, мы извиняемся, что убежали. — Лань Бо извернулся, спускаясь с рук Лань Ванцзи, чтобы подбежать и вцепиться в ногу Вэньцин. Через секунду Лань Юань тоже спустился и вцепился в другую её ногу. — Мы искали отца и папу. Вэньцин отпустила мужа и брата, чтобы обнять их обоих. — Я знаю. Вы расстроились. Я не сержусь на вас, но в следующий раз скажите кому-нибудь, прежде чем убежать. — Подняв взгляд, она оглядела зал, нашла того, кого искала, и сказала: — Глава Ордена Оуян, Ваша жена очень беспокоится о Вашей безопасности. Может быть, Вы пойдёте и успокоите её? Глава Ордена Оуян подпрыгнул. Он смотрел вытаращенными глазами на труп Цзинь Гуаншаня, свисавший со стены. Он моргнул, глядя на Вэньцин. — Моя жена? Да, она легко расстраивается. Я пойду. Глава Ордена Хэ поднял руку. — Я тоже пойду. Я хотел бы проведать свою жену и дочь. — Он усмехнулся Юй Хуэйфэнь. — Даже если она не расстраивается легко и вряд ли расстроится. Вэньцин рассмеялась. — Это так. Юй Сюин и Цзян Яньли оставались спокойными и позаботились обо всех остальных, но я уверена, она будет рада Вас видеть. Несколько других глав выступили вперёд — те, чьи близкие не были на охоте. Госпожа Цзинь подозвала слугу, чтобы тот проводил их в её сад. Когда они ушли, оставшиеся задвигались, не уверенные в своём месте в происходящем. Им уйти или остаться? Если они уйдут, то могут что-то пропустить, так что, может, им стоит остаться? Никто не хотел оказаться в стороне, и всё же, как бы захватывающе это ни было, труп Цзинь Гуаншаня, свисавший на стене, несколько смущал. Не говоря уже о том, что банкета, очевидно, теперь не будет. Так что, может, им всё же уйти? Вот так дилемма. * * * Госпожа Цзинь подошла к тому месту, где её муж всё ещё раскачивался, пришпиленный Бася. Она смотрела на него долгий миг, затем вздохнула. — Полагаю, нам следует его снять. Жаль. Из него получилось бы интересное украшение для стены. Представляете, какой эффект он бы производил во время трудных переговоров? Не Минцзюэ рассмеялся. — Прошу прощения, госпожа Цзинь. Мне нужно вернуть свою саблю. — Разумеется, — госпожа Цзинь махнула рукой в сторону Цзинь Гуаншаня. — Тогда, ради всего святого, заберите её. Не Минцзюэ протянул руку, и рукоять Бася влетела в его ладонь. Тело Цзинь Гуаншаня упало на пол бесформенной кучей. Госпожа Цзинь постояла над телом мужа, глядя вниз, затем махнула слугам, которые стояли вокруг в ожидании указаний. — Унесите его. Положите... куда-нибудь. Цзинь Цзысюань, наблюдавший печальными глазами, велел убрать также Цзинь Цзысюня и его телохранителей. Затем он повернулся к Не Минцзюэ. — Чифэн-цзунь. Мой отец мёртв, и я... я был бы благодарен за Ваше руководство и руководство остальных членов Совета заклинателей в это трудное время. Госпожа Цзинь спустилась вниз и встала рядом с сыном, гордо взяв его под руку. — В самом деле. Мы понимаем, что смерть моего мужа не разрешила ситуацию, которую он создал. Потребуется внутреннее расследование в нашем Ордене. А пока, Цзинь Гуанъяо. — Она повернулась к Цзинь Гуанъяо и окинула его жёстким взглядом. — Ты утверждал, что у тебя есть доказательства предательства моего мужа. Где эти письма? — В моей комнате, — Цзинь Гуанъяо позволил своей губе дрогнуть и опустил голову, притворяясь покорным. — Я принесу их для вас. Госпожа Цзинь усмехнулась. — Ты принимаешь нас всех за дураков? Ты принесёшь их, но тебя сопроводят. Цзысюань, выбери доверенного ученика, чтобы он сопровождал этого человека в его покои. — Ты принимаешь меня за дурака? — Цзинь Гуанъяо поднял голову, моргая, чтобы сдержать слёзы. — Ты думаешь, я не понимаю, как удобно было бы, если бы со мной что-нибудь случилось, а письма, улики, изобличающие Цзинь Гуаншаня, каким-то образом исчезли? — Он сжал своё тело внутрь, сделав себя маленьким и беспомощным. — Я пойду с ними, — Лань Сичэнь закрыл глаза, затем посмотрел прямо на Цзинь Гуанъяо. — Если только ты не доверяешь и мне, А-Яо? Потрясённый, Цзинь Гуанъяо не был уверен, как ответить. Лань Сичэнь загнал его в угол. Он не мог разумно заявить, что не доверяет Лань Сичэню. Он обдумал возможности, способы обратить эту ситуацию в свою пользу. В конце концов, у него не было выбора. Он сделал единственное, что мог. Он согласился. — Конечно, я доверяю тебе, брат Сичэнь. Я думал, что и ты доверяешь мне, но, полагаю, следовало ожидать, что человек в твоём положении… Лань Ванцзи шагнул между Лань Сичэнем и Цзинь Гуанъяо. — Положение моего брата не имеет значения. Он доверял тебе, пока твой обман не стал невозможным для отрицания. Ты не станешь теперь винить его за то, что он видит тебя таким, какой ты есть. Ты причинил ему достаточно страданий. — Он отошёл, кивнув брату, когда Лань Сичэнь занял его место рядом с Цзинь Гуанъяо. Когда было решено, что Лань Сичэнь сопроводит Цзинь Гуанъяо, Цзинь Цзысюань выбрал также своего самого доверенного помощника. — Мянь-Мянь, возьми четырёх стражников и иди с ними. — Когда она двинулась, чтобы забрать Цзинь Гуанъяо, он добавил: — Не позволяй ему чего-либо касаться. * * * Когда Цзинь Гуанъяо увели, госпожа Цзинь повернулась, чтобы обратиться к толпе и положить конец всеобщему замешательству — оставаться или уходить. — Приношу свои извинения за сегодняшние события. Эта массовая охота задумывалась как празднование жизни. Празднование окончания войны и нашего избавления от тяжёлых времён. Вместо этого она стала обвинительным актом двуличия моего мужа. Я могу только принести вам всем свои глубочайшие извинения и попросить пока вернуться в свои комнаты. Если вам что-нибудь понадобится, наши слуги будут к вашим услугам. Люди начали расходиться. Глава Ордена Яо жаловался, что его отправили в комнату, как ребёнка, но без его партнёра по сплетням, главы Ордена Оуян, его легко выпроводили без лишнего шума. Наконец остались только раненые Вэни, Цзини, Лани, Не, Юй, Вэй Усянь и, к несчастью, Цзяны. Госпожа Цзинь хотела бы запретить Цзянам оставаться, особенно Цзян Цзыюань, но положение Цзян Фэнмяня в Совете заклинателей делало это проблематичным. Вместо этого госпожа Цзинь проигнорировала их, обратив свой взгляд на Лань Юаня и Лань Бо, которые устроились на полу с Не Вэньнином и Юй Синьи. Юй Синьи тихо рассказывала им истории, а Вэньнин подключал смешные голоса, чтобы заставить их хихикать. Они казались довольными теперь, когда волнение улеглось, но она беспокоилась, что они всё равно могут расстроиться. — Мне жаль, что им пришлось увидеть столько жестокости в таком юном возрасте. Вэй Усянь улыбнулся, также наблюдая за своими сыновьями. — Кажется, это им ничем не повредило. Не уверен, что они до конца понимают, что произошло. — Вонючего дядю пришпилили к стене, — заметил Лань Бо между делом, прежде чем вернуть внимание к истории, которую рассказывали Вэньнин и Юй Синьи. — Я был неправ, — Вэй Усянь хмыкнул. — Лань Чжань, наши дети устойчивы. — Мм. Госпожа Цзинь спрятала смех за рукавом. — Я рада, что они не травмированы, но я должна спросить: «вонючий дядя»? — Ах, ну, э-э-э… — Вэй Усянь запнулся, не зная, как объяснить, что Лань Бо при первой встрече с Цзинь Гуаншанем подумал, что тот пахнет как куртизанка. Не совсем то, что, как он считал, следует говорить новоиспечённой вдове Цзинь Гуаншаня. — Э-э-э, видите ли, вчера… э-э-э… У Лань Ванцзи не было таких сомнений. — Ваш муж источал сильный аромат, который часто используют куртизанки. — При недоверчивом взгляде Вэй Усяня Лань Ванцзи посмотрел в ответ, ничуть не раскаиваясь. — Я уверен, что для госпожи Цзинь это не может быть шокирующей новостью. Так и не было. Откровенно хихикая, госпожа Цзинь пожала плечами. — После стольких лет брака — нет. Меня удивляет, что твой маленький сын правильно его определил. — Нас попросили изгнать призрака в доме утех. Девушки присматривали за нашими сыновьями, пока мы работали, — объяснил Вэй Усянь. — Понимаю. В таком случае должна признать, «вонючий дядя, пришпиленный к стене» — это подходящее описание того, что произошло. — Лихуа, это был твой муж, — Цзян Цзыюань, возможно, впервые в жизни, не была уверена, как реагировать. Она ненавидела Цзинь Гуаншаня, но разве прилично выказывать так мало уважения к его смерти? Он был, в конце концов, всё же главой великого Ордена. — Разве его не следует достойно оплакать? Госпожа Цзинь повернулась к ней. — Какое лицемерие, госпожа Цзян. Ты заботилась о нём не больше, чем я, и теперь хочешь оплакивать его? Его смерть не меняет того факта, что при жизни он был презренным человеком. Я не стану притворяться скорбящей, поскольку не чувствую скорби. Прошу прощения, если это оскорбляет твоё представление о должном достоинстве, подобающем человеку в его положении. — Матушка… — Цзысюань, мне жаль, что ты потерял отца, но не жаль, что я потеряла негодного мужа. — Я знаю. Я и не жду, что ты будешь скучать по нему. Я не это собирался сказать. Я… Матушка, то, что отец сказал о Цзысюне. Назвал его своим сыном. Возможно ли это? Госпожа Цзинь вздохнула. — Не знаю. Возможно. Мне жаль, Цзысюань. У меня нет иллюзий насчёт характера твоего отца. Тот факт, что он предал бы собственного брата, мало бы для него значил, так что да, полагаю, возможно, что Цзысюнь был его сыном. Разве это теперь имеет значение? Все причастные мертвы. И должна сказать, даже если Цзысюнь не был кровным сыном твоего отца, по характеру он им точно был. Цзинь Цзысюань печально кивнул, просветлев лицом, когда Цзян Яньли выбежала из сада. — А-Ли, я рад, что ты здесь. — Кто разрешил тебе так фамильярно называть мою сестру? — прорычал Цзян Чэн, хмурясь на Цзинь Цзысюаня. — Я разрешила. Правда, А-Чэн, ты присутствовал, когда договаривались о помолвке. Ты едва ли можешь теперь возражать против моих близких отношений с будущим мужем. Разве ты не хочешь, чтобы я была счастлива? Цзян Чэн нахмурился ещё сильнее и скрестил руки, надутый и всеми игнорируемый. Цзян Яньли потянулась и взяла Цзинь Цзысюаня за руку. — А-Сюань, глава Ордена Оуян с большим удовольствием просветил нас насчёт сегодняшних событий. Затем глава Ордена Хэ дал менее мелодраматичный отчёт, прежде чем все разошлись по своим комнатам. Даже его пересказ не мог преуменьшить того, что произошло. Мне жаль, что ты потерял отца. — Спасибо, А-Ли. То, что сделал отец, — предательство союза, заключение невинных людей в темницу. А что до Цзысюня… я больше не знаю, что чувствовать. — Тебе не нужно сейчас об этом беспокоиться, — утешила его Цзян Яньли. — Будет время разобраться в своих чувствах, когда нынешний кризис разрешится. — А-Ли права, Цзысюань. Пока нам нужно заняться делами. Мы похороним твоего отца и Цзысюня, когда завершится расследование. — Да, матушка. Я не дрогну. Я сделаю то, что должно быть сделано. * * * Цзинь Гуанъяо оглядел свою комнату. Комнату, которую ему дали, но которая никогда не была домом. Он быстро осознавал, что не выйдет из этой ситуации без значительных потерь. Его вынудили раскрыть существование писем, но теперь они будут использованы, чтобы осудить его. Теперь, когда Цзинь Гуаншань мёртв и недосягаем для правосудия, люди захотят найти кого-то другого для обвинения. У него не было иллюзий насчёт того, кем этот кто-то будет. Он не был одним из них. Никогда и не был, по правде говоря. Он был лёгкой мишенью. Орден Цзинь был для него потерян. Ему придётся привести в действие один из многих запасных планов. Способ, по крайней мере, унести ноги. Лань Сичэнь подвёл его встать посередине комнаты, достаточно далеко от любых столов или чего-либо ещё, за что он мог бы попытаться схватиться. Он чуть не рассмеялся. То, чего такие люди, как Лань Сичэнь и Цзинь Цзысюань, никогда не поймут, — это то, что ему не нужно ничего хватать, чтобы быть готовым к побегу. Он всегда был готов. Он всегда знал, что его положение шатко. Что ему, возможно, придётся бежать в любой момент. Даже в Нечистом Царстве он не чувствовал себя в безопасности. Он мог только быть благодарен, что никому не пришло в голову обыскать его. Они, вероятно, считали это ниже своего достоинства. Вэй Усянь, возможно, и понял бы необходимость, если бы не был сосредоточен на своих детях. К счастью для Цзинь Гуанъяо. Всё необходимое для выживания, всё, что нельзя легко заменить, он постоянно носил при себе. Свой гибкий меч, обёрнутый вокруг тела под одеждой. Мешочек-цянькунь с золотыми монетами в одном рукаве. Собранными по несколько штук, когда выпадал случай, у Не, затем у Вэнь Жоханя и, наконец, у своего отца. Никогда не достаточно, чтобы пропажа была замечена, но со временем всё накапливалось. Второй мешочек-цянькунь прятался в другом рукаве. Тот, в котором теперь хранилось несколько полезных талисманов, первое руководство по совершенствованию, которое его мать дала ему и которое оказалось вымыслом, и ожерелье, когда-то принадлежавшее его матери. Она вложила его в его руки, когда умирала, сказав, что это подарок от Цзинь Гуаншаня, настаивая, что оно ценное. Что его продажа принесёт достаточно денег, чтобы дать ему хорошее начало в жизни. Оно было подделкой. Ещё одной из лжей Цзинь Гуаншаня. Таким же бесполезным, как руководство по совершенствованию. Теперь он хранил их, потому что это было всё, что у него осталось от матери. Теперь в этом мешочке также хранился флакон с кровью Вэй Усяня. — Где письма? — Размышления Цзинь Гуанъяо прервало требование Ло Цинъян. Ему придётся их отдать. Жаль, но он хранил их только как рычаг воздействия на Цзинь Гуаншаня, так что теперь они были ему бесполезны. Он указал на кровать. — Под ней. Отодвиньте ковёр. Письма в шкатулке под несколькими шаткими досками. Настало время для первого шага его спасения. Он приблизился к Лань Сичэню, умоляюще глядя на него. — Сичэнь, пожалуйста, помоги мне? Лань Сичэнь с болью покачал головой: — Ничего не могу сделать. Цзинь Гуанъяо потянулся к нему. — Ты предлагал мне место в Облачных Глубинах, потому что заботился обо мне. Это была ложь? — Не была, но, А-Яо, ты отказался. Часть меня всегда будет заботиться о том, что с тобой станет, но ты должен понимать, что помочь тебе сейчас невозможно. Слишком многое случилось. Цзинь Гуанъяо приблизился ещё ближе и положив руки на грудь Лань Сичэня. — Тогда отпусти меня, — прошептал он. — Отвернись всего на мгновение, и я покину это место. Уйду далеко-далеко, и никто из вас больше никогда меня не увидит. — Не могу! — Лань Сичэнь был близок к слезам. Ему так сильно хотелось сделать так, как просил Цзинь Гуанъяо, но он не мог предать друзей. Предать свои принципы. — Пожалуйста, не проси меня об этом, А-Яо. Лань Сичэнь моргнул, смахивая слезу, и отвернулся. Он так и не увидел торжествующей улыбки на опущенном лице Цзинь Гуанъяо. Он так и не увидел, как Цзинь Гуанъяо прячет украденное в рукаве. И Лань Сичэнь так и не узнал, что его нефритовый жетон пропал, пока не стало слишком поздно что-либо с этим делать. * * * Ло Цинъян с поклоном протянула шкатулку Цзинь Цзысюаню. Он открыл её и бегло прочитал несколько писем. Он вытащил одно из них и прикрыл глаза, когда понял, что оно означало. Это был почерк его отца. Слова его отца. Всё было правдой. Цзинь Гуаншань был предателем. Если бы он ещё не был мёртв, его, вероятно, судили бы и казнили. Он передал шкатулку матери. — Всё здесь, матушка. Письма Вэнь Жоханю со сведениями о союзниках. Что нам теперь делать? — Если это хоть какое-то утешение, глава Ордена Цзинь, — Не Минцзюэ сделал паузу при ахнувшем возгласе Цзинь Цзысюаня, когда его назвали главой Ордена, — Цзинь Гуаншань причинил очень мало вреда. Поскольку Цзинь Цзысюня изгнали из лагеря так рано, большая часть информации, которую он передавал, была неточной или откровенной ложью. Если уж на то пошло, он помог нам своей дезинформацией. — Не намеренно, — госпожа Цзинь просматривала письма. Она передала одно Не Минцзюэ. — Гуаншань сговорился с Вэнь Жоханем убить тебя. — Что?! — Не Хуайсан шагнул вперёд и выхватил письмо, прежде чем брат успел его взять. Его гнев рос по мере того, как он читал дальше. Наконец он сжал письмо в кулаке и направил его на Цзинь Гуанъяо. — Ты! Ты посылал нам сведения, которые, как ты знал, были ненадёжными. Ты хотел, чтобы старший брат умер. Зачем тебе это? Он взял тебя, когда никто другой не хотел. Возвысил тебя до положения власти, а ты предал его. А теперь это? — Он швырнул письмо в лицо Цзинь Гуанъяо. — Ты сговорился с Цзинь Гуаншанем и Вэнь Жоханем, чтобы покончить с жизнью моего брата. — Нет, — Цзинь Гуанъяо отступил назад и, повернувшись к Лань Сичэню, попытался объясниться. — Я думал, оно было подлинным. Когда я обнаружил, что это ловушка, я немедленно послал весть. Я спас его. — Не спас, — Лань Сичэнь сделал шаг назад от него. — Я хотел верить, что это была честная ошибка. Что задержка с доставкой мне вести не была твоей виной. А-Яо, ты намеренно перенаправил предупреждающее сообщение, тогда как все остальные отправлялись прямо мне. Ты позаботился о том, чтобы оно шло слишком долго, чтобы опоздало дойти до меня, прибыло бы слишком поздно, всё ещё выглядя так, будто ты пытался. Если бы мы поверили твоему первому сообщению, если бы Вэньцин не заподозрила обман, Минцзюэ мог бы умереть. Союзники могли бы проиграть. Ты продолжаешь просить моего доверия, но каждое произнесённое тобой слово — ложь. Я был дураком, что когда-либо верил в тебя. Цзинь Гуанъяо смотрел, неожиданно опустошённый потерей доверия Лань Сичэня. Это не должно иметь значения. Оно больше не нужно ему, с тем новым курсом действий, который он определил, но почему-то оно имело значение. Это ранило, даже если могло и помочь, если правильно сыграть. — Тогда я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть твоё доверие. Я совершал ошибки, я знаю это. Я слишком заботился о том, чтобы заслужить расположение отца. — Он быстро взглянул, как воспринимаются его слова. В основном скептически, но Цзинь Цзысюань и Лань Сичэнь, казалось, смягчались. Ему нужно было предложить что-то, что докажет его раскаяние. — У отца было хранилище сокровищ. За зеркалом в золотой раме в его спальне. Он хранил там журналы своей деятельности. Компрометирующие факты на тех, с кем он вступал в сговор. — Он запустил руку в одежды и вытащил жемчужную пуговицу. — Вы можете войти, используя этот жетон. Госпожа Цзинь взяла его. — Это то, что он давал своим женщинам. Цзинь Гуанъяо выглядел опечаленным. — Это та, что он дал моей матери. Она отдала её мне, когда умерла. Она верила, что если я предъявлю это отцу, он возьмёт меня к себе и обучит быть заклинателем. — Он сделал паузу, глаза широко раскрытые и трагичные. — Но он сбросил меня с лестницы. — Зачем ты говоришь нам это? — с подозрением спросил Не Хуайсан. Увидев письмо с подробностями о том, как можно избавиться от Минцзюэ, он больше не был склонен давать Цзинь Гуанъяо хоть какую-то выгоду от сомнения. — Я делаю всё, что могу, чтобы искупить вину, вот и всё. Как это может быть мне на пользу — рассказывать вам это? Не Хуайсан нахмурился. На первый взгляд не могло, но должна быть какая-то скрытая причина. Цзинь Гуанъяо никогда ничего не делал без расчёта. — Может, ты играешь на нашем сочувствии, чтобы мы проявили снисхождение к твоему наказанию. Я не знаю. Я только знаю, что не доверяю этой внезапной перемене сердца. Цзинь Гуанъяо вздохнул, печально покачивая головой. Внезапно он поднял взгляд и посмотрел на раненых Вэней. — Я могу отдать вам Сюэ Яна. Остальных пленников тоже. — Зачем ты нам для этого нужен? — усмехнулся Не Минцзюэ. — Мы можем пойти и забрать их сами. — Он повернулся к Цзинь Цзысюаню. — С разрешения главы Ордена Цзинь, разумеется. — Нет, там ловушки. Смертельные для оставшихся пленников. Устроены так, чтобы дать Сюэ Яну время сбежать и уничтожить улики своих преступлений. Тот Вэнь, который говорил за других раньше, снова встал и сложил руки в молитвенном жесте. — Пожалуйста, наши семьи. Вы обещали, что с ними не случится больше вреда. — И не случится, — поклялся Не Минцзюэ. — Ты расскажешь нам, как пройти эти ловушки, Цзинь Гуанъяо. — Я мог бы это сделать. Я расскажу, если вы уверены, но они довольно сложные. Если вы допустите хоть одну ошибку, последствия могут быть катастрофическими. Я знаю, как их обезвредить. Как провести вас через них безопасно, чтобы Сюэ Ян был схвачен и обезврежен. — И что ты просишь взамен, Цзинь Гуанъяо? — Вэй Усянь быстро прикидывал шансы спасти пленников без помощи Цзинь Гуанъяо. Возможно, но также потенциально смертельно. — Снисхождение. Пообещайте, что дадите мне жить, и я помогу вам. — Он снова повернулся к Лань Сичэню. Снова просить доверия к его слову было бессмысленно, но если они подумают, что он что-то с этого получает, то, возможно, поверят в его корысть. — Я ничего не могу сделать, чтобы навредить вам. Всё, что я делал, было по приказу отца. Неужели вы не можете проявить немного милосердия? Просто дайте мне жить. — Он пойдёт не один, — наконец сказал Лань Сичэнь. — И он будет в подземельях. Что он может сделать без чёткого пути к побегу и под постоянной охраной? Не Минцзюэ это не нравилось, но идея о том, что невинные пленники страдают, когда они так близки к спасению, нравилась ему ещё меньше. Он обнажил Бася, всё ещё запятнанную кровью Цзинь Гуаншаня, и направил её на Цзинь Гуанъяо. — Я буду следить за тобой. Одно неверное движение — и ты труп. — Я не ожидал ничего меньшего, — Цзинь Гуанъяо опустил голову, прикрывая торжествующую улыбку. — Я тоже пойду, если это приемлемо, — сказала Юй Хуэйфэнь, глядя на Цзинь Цзысюаня в поисках разрешения. — Разумеется, — согласился он. — В этом должны участвовать все члены совета. Цзэу-цзюнь, полагаю, вы пойдёте? Кроме того, поскольку там присутствует энергия обиды, возможно, Сиван-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь могли бы пойти? — А как же Цзяны? — потребовала Цзян Цзыюань. — Нас собираются исключить? Цзинь Цзысюань хотел сказать «да, останьтесь, мы вас не хотим», но как он мог? Он только что заявил, что весь совет должен быть вовлечён, а совет включал Цзянов. Не говоря уже о том, что они были семьёй его будущей жены. Тем не менее, это не обязательно должна была быть Цзян Цзыюань. — Конечно, глава Ордена Цзян может сопровождать нас. Цзян Фэнмянь пожал плечами. — Не вижу необходимости. Я верю, что всё будет решено справедливо. — Фэнмянь! — бушевала Цзян Цзыюань. — У Цзянов столько же прав участвовать, сколько у всех остальных здесь. А-Чэн, как твой наследник, пойдёт представителем Цзянов. — Она толкнула сына вперёд. Цзян Чэн не хотел идти. Он ненавидел этих людей. Ненавидел, как они относились к нему как к обузе, а не как к наследнику Ордена, которым он был, но если этого желала мать, он подчинится. Цзинь Цзысюаню это не нравилось. Он не доверял Цзян Чэну, тот совершенно не умел держать свой нрав в узде. Юй Хуэйфэнь сжала его плечо, полностью понимая его сопротивление. Она наклонилась, чтобы прошептать: — Не волнуйся. Я буду присматривать за ним. Цзинь Цзысюань благодарно улыбнулся ей. — Тогда давайте покончим с этим. * * * Цзинь Гуанъяо показывал дорогу, Не Минцзюэ следовал за ним. Бася впивалась в спину Цзинь Гуанъяо. Лань Сичэнь шагал рядом с Не Минцзюэ, тихий, но решительный. За ними шли Лань Ванцзи и Вэй Усянь, последний держал Чэньцин наготове. Следом шли Юй Хуэйфэнь и Цзян Чэн, а Цзинь Цзысюань с его личной стражей замыкали шествие. Они подошли к первому из барьеров, едва видимому — только мерцание, покрывающее дверь. Цзинь Гуанъяо не совсем солгал. Здесь действительно были установлены защитные чары, чтобы скрыть эксперименты, проводимые в глубинах Башни Кои. Они были не такими сложными, как он утверждал. Не могли быть, не тогда, когда Цзинь Гуаншаню нужно было уметь их преодолевать. Тем не менее, обезвреживая первый, он делал всё возможное, чтобы его работа выглядела замысловатой, добавляя несколько ненужных шагов. В тот же момент, когда чары упали, встроенное предупреждение Сюэ Яну сработало, незамеченное остальными. Цзинь Гуанъяо старался держать своё тело между движением своих рук и Вэй Усянем — человеком, который с наибольшей вероятностью понял бы, что он делает. Они двинулись дальше и вскоре оказались в тупике. Не Минцзюэ нахмурился, глядя на каменную стену, преграждавшую путь. — Что это? Цзинь Гуанъяо улыбнулся. — Следующий барьер. — Он подошёл, чтобы нажать последовательность камней. Когда он это сделал, стена застонала и разъехалась в стороны, открывая узкий проход. Они осторожно пошли вперёд. — Как далеко ещё? — требовательно спросил Не Минцзюэ. — Мы всё ещё на два уровня выше. Отец не хотел, чтобы кто-то знал, чем он занимается, поэтому он закопал всё как можно глубже. — Цзинь Гуанъяо продолжил идти вперёд, резко свернув, когда они подошли к очередному тупику. Сначала показалось, будто Цзинь Гуанъяо исчез. Не Минцзюэ с возгласом бросился вперёд. Но затем он тоже исчез. Мгновение спустя голова Не Минцзюэ появилась из того, что выглядело как сплошная скала. — Здесь проход, под прямым углом. Его не видно, пока не поравняешься. Идите, здесь безопасно. Вэй Усянь пристально вгляделся — и да, теперь он это видел. Но, даже зная, что он там, можно было его не заметить. Гениально. К тому же узко — приходилось идти гуськом по бесконечным ступеням и туннелям. * * * Наконец они вышли в тёмную пещеру, в стенах которой красовались ряды дверей в небольшие камеры. Цзинь Гуанъяо махнул на них рукой. — Там. Пленников держат здесь. — Ключи? — спросил Не Минцзюэ. Цзинь Гуанъяо покачал головой. — Никаких замков. Только засовы снаружи. Удалённое расположение — лучшая форма заключения. Не Минцзюэ подошёл к ближайшей двери, отодвинул засов и распахнул тяжёлую дверь. Он увидел пять перепуганных людей, жавшихся в глубине камеры. Один двинулся вперёд, чтобы встать перед остальными. — Возьмите меня, но, пожалуйста, оставьте их в покое. Закрыв глаза, чтобы сдержать гнев, Не Минцзюэ покачал головой. — Никого никуда не забирают. Всех вас освобождают. Пленники неуверенно вышли наружу. Не ловушка ли это? Они отпрянули, в страхе цепляясь друг за друга, когда увидели Цзиней в их золотых мантиях. Цзинь Цзысюань, очень бледный, отступил назад и широко раскинул руки. — Я приношу извинения за то, что мой Орден сделал с вами. Даю слово, вам больше не причинят вреда. — Он повернулся к Не Минцзюэ. — Чифэн-цзунь, возможно, будет лучше, если мои люди останутся сзади, пока остальные будут открывать камеры. Он, вероятно, был прав. Цзини стали для этих пленников сродни чудовищам из кошмаров. Он кивнул, когда остальные начали отодвигать засовы. Все, кроме Цзян Чэна, который стоял, скрестив руки, и хмурился на оборванных пленников, собравшихся теперь в центре пещеры. К тому времени, как все камеры были опустошены, у них оказалось тридцать пять изголодавшихся людей, дрожащих и сбившихся в кучку. Не Минцзюэ оглядел их. — Это все? А где Сюэ Ян? — Да, это все. — Цзинь Гуанъяо указал на крутую лестницу. — Сюэ Ян наверху. В идеале, Цзини должны были бы подождать здесь с освобождёнными пленниками, пока остальные захватят Сюэ Яна, но страх Вэней делал это проблемой. Проблему решил Цзинь Цзысюань. — Все вы, снимите верхние мантии и выверните их наизнанку. —Цзини подчинились без единого слова, и через секунду золото было скрыто. Все они чувствовали себя столь же виноватыми, как и Цзинь Цзысюань, и готовы были сделать всё, чтобы облегчить тревогу тех, кто без вины пострадал от их Ордена. Не Минцзюэ одарил Цзинь Цзысюаня одобрительным взглядом. Меньше чем за день он доказал, что он лучший глава Ордена, чем Цзинь Гуаншань когда-либо был. — Хорошо. Теперь за Сюэ Яном. Он опасен и хитёр, так что будьте настороже. * * * Сюэ Ян мычал и безумно ухмылялся, играя со своим осколком иньского железа. Оно засветилось, когда он послал в него больше силы, и стало лениво вращаться. Свет в комнате усилился, когда сработала сигнализация. Это был знак, о котором он договорился с Цзинь Гуанъяо, на случай если что-то пойдёт не так. Очевидно, что-то пошло. Скорее всего, этот дурак глава Ордена попытался провернуть какой-то трюк и провалился, так что теперь Сюэ Ян в опасности. Он вздохнул. Ему не было особо дела до Цзиней, но они были полезны. Давали ему пространство для работы и приносили все материалы, которые он просил. Даже поставляли подопытных для его экспериментов. Он собрал то, что хотел забрать. Свои записи, формации, предназначенные для взлома кровавого замка, и, конечно, своё иньское железо. Если Цзинь Гуанъяо сделал так, как надеялся Сюэ Ян, то у них также будет образец крови Вэй Усяня. Он подошёл к клетке, стоявшей в углу его комнаты. Его подопытные. Он усмехнулся, ткнув в них, растревожив, а затем выпустил их. Его контроль был не так хорош, как у Вэнь Жоханя, но его хватило, чтобы послать своих марионеток в нужном направлении. Они продержатся недолго, но им и не нужно. Всего лишь достаточно, чтобы Сюэ Ян и Цзинь Гуанъяо успели уйти. Затем он стал ждать. * * * Лестница была узкой, пройти можно было только по одному. Цзинь Гуанъяо всё ещё был впереди, когда они подошли к тяжёлой двери. На этой двери не было засовов. Цзинь Гуанъяо открыл её, но, едва шагнув через порог, он толкнул дверь, закрыв за собой, и побежал. Не Минцзюэ прорычал что-то, когда дверь захлопнулась у него перед лицом, и схватился за ручку. Это задержало их всего на несколько секунд. Они вбежали в комнату, куда вела дверь, и обнаружили, что путь им преграждают марионетки Сюэ Яна. В дальнем конце комнаты они могли видеть, как Цзинь Гуанъяо бежит, чтобы встать рядом с Сюэ Яном. Не Минцзюэ отступил назад, используя ножны своей сабли, чтобы оттолкнуть марионеток. — Не убивайте их, их ещё можно спасти. Вэй Усянь? Когда Вэй Усянь начал играть «Призыв», марионетки дёрнулись, остановились, а затем почти сразу же упали на землю. Не Минцзюэ перепрыгнул через них, стремясь добраться до Сюэ Яна. Цзинь Гуанъяо одарил его сочувственной улыбкой. — Прошу прощения, Чифэн-цзунь. Я бы с удовольствием развлёк вас дальше, но меня ждут неотложные дела в другом месте. С этими словами он вытащил талисман и поднял его. Сюэ Ян одной рукой схватился за плечо Цзинь Гуанъяо, а другой активировал талисман. Вспышка яркого света, и они исчезли. Не Минцзюэ с криком гнева остановился. — Талисман перемещения! — С воплем ярости он перевернул стол, стоявший у него на пути. Ничего не оставалось, кроме как ждать, пока Вэй Усянь и Лань Ванцзи очистят марионеток. По крайней мере, на данный момент Цзинь Гуанъяо и Сюэ Ян сбежали. * * * Вэньцин наблюдала, как поток людей входит в зал. Её люди. Вэни. Она пошла вперёд, чтобы помочь. Большинство не были ранены, если не считать нескольких царапин и ушибов. Но они были голодны, лица измождённые и испуганные. Маленькая группа, которую взяли на массовую охоту, поспешила к ним. Кто-то тянулся к членам семьи или друзьям. Затем Вэньцин увидела, что за ними вошёл её муж. Что-то пошло не так — это было очевидно по исходившему от него гневу. Она подошла к нему, протягивая руку. — Минцзюэ, что случилось? — Они сбежали, Вэньцин. Цзинь Гуанъяо и Сюэ Ян. — Что? Как? — Вэньцин была потрясена. Самые компетентные бойцы Поднебесной были там. Как кто-то мог сбежать? Не Минцзюэ сжал её руку. — Не знаю. У Цзинь Гуанъяо, должно быть, был способ сообщить Сюэ Яну, что мы идём. Он был готов встретить нас. Сюэ Ян использовал марионеток. Он знал, что мы не станем их убивать, если есть шанс спасти их. Они использовали талисман перемещения, прежде чем я успел прорваться. Глупо! Мы были так глупы. Должно быть, Цзинь Гуанъяо всё это время прятал его на себе. Мы даже не обыскали его. Почему мы его не обыскали? — Потому что мы не думали, что он будет так подготовлен, — сказала госпожа Цзинь, так же потрясённая, как и все остальные. — Откуда нам было знать? Это должна была быть простая массовая охота. Развлечение. Кто постоянно носит с собой талисманы перемещения? — Тот, кто постоянно боится разоблачения, — Не Хуайсан подошёл и встал рядом с братом. — Это не твоя вина, старший брат. Ты никогда не мог бы понять такого человека, как Цзинь Гуанъяо. А я понимал его. Если кто и виноват в этом, так это я. — Нет. Это была не твоя ответственность. Моя, — Цзинь Цзысюань слегка дрожал. Так много всего пошло не так за такое короткое время. Он был растерян. — Я должен был… — Довольно. — Юй Кэсин встала на ступенях, привлекая к себе внимание. — Нет смысла сейчас назначать виноватых. Возможно, следовало поступить иначе. Мы не поступили, и вот к чему это привело. Что сделано, то сделано. Цзинь Цзысюань, Вы глава Ордена. У Вас есть вся наша поддержка. Такова ситуация, в которой мы оказались, и мы должны с ней справляться. Нужно отправить патрули на поиски беглецов. Нужно разослать бабочек с предупреждением, что два опасных, отчаявшихся беглеца на свободе и что любую информацию об их местонахождении следует немедленно сообщать. Талисманы перемещения требуют много энергии, а перенос лишнего человека ещё больше ослабит того, кто их активировал. Они не могли уйти далеко. Мы всё ещё можем найти их. Всё ещё можем предотвратить дальнейший вред. Госпожа Цзинь двинулась встать рядом с Юй Кэсин. — Я согласна. Мы сделаем, как предлагает глава Ордена Юй. Их найдут и возьмут под стражу. А пока мы должны позаботиться о нуждах этих людей. Я прикажу принести еду, затем… — Подождите. — Вэньцин шагнула вперёд. — Их морили голодом какое-то время. Нужно быть осторожными с тем, что мы им даём. Суп, пожалуй, что-то лёгкое? Госпожа Цзинь кивнула. — Госпожа Не, Вы можете взять на себя руководство деталями? Я прикажу своим людям подчиняться Вам напрямую. — Что я могу сделать? — спросила Цзян Яньли. Вэньцин улыбнулась ей. — То, что ты делала во время кампании «Выстрел в Солнце». Дари утешение. — Мы тоже поможем здесь, сестра, — сказал Вэньнин, подойдя к Вэньцин вместе с Юй Синьи. Лань Бо и Лань Юань подбежали к Вэньцин, Лань Бо потянул её за мантию, а Лань Юань запрыгал рядом с ней с поднятой рукой. Они не совсем понимали, что происходит, но хотели участвовать. — Мы тоже поможем? — с надеждой спросил Лань Бо. Вэньцин улыбнулась и погладила их по головам. — У вас будет самая важная работа, — сказала она им, указывая на испуганных Вэней. — Вы можете помогать раздавать еду, а если кто-то расстроится, вы можете обнять их, чтобы им стало лучше. Но сначала убедитесь, что вам это разрешили, хорошо? Некоторые из них ранены, другие напуганы, так что нельзя просто хватать их. — Мм, — согласился Лань Юань. — Мы спросим, потом обнимем. — Оба мальчика были довольны этим. Они были добрыми детьми, поэтому были более чем рады помочь напуганным людям почувствовать себя лучше. Кроме того, обниматься было одним из их величайших талантов. — Хорошо, хорошо. — Госпожа Цзинь начала чувствовать себя более уверенно, теперь, когда появились дела. — Тогда, госпожа Не, я оставлю Вас и А-Ли управлять всем здесь. Остальные должны осмотреть хранилище сокровищ. Цзян Цзыюань собралась было последовать за ними, но прошла всего несколько шагов, когда была остановлена поднятой рукой госпожи Цзинь. — Вы не понадобитесь, госпожа Цзян. Потрясённая Цзян Цзыюань протянула руку к своей некогда ближайшей подруге. — Лихуа, что ты имеешь в виду? Цзяны — один из великих Орденов. Мой муж состоит в Совете заклинателей. Мы имеем право… — Нет, не имеете. — Юй Кэсин стояла рядом с госпожой Цзинь, качая головой на поведение своей дочери. — Цзинь Гуаншань мёртв. Цзинь Гуанъяо и Сюэ Ян пропали. Пока их не найдут и не предадут суду, здесь нет ничего, что требовало бы внимания Совета заклинателей. — Но тогда почему остаётесь вы? Почему остаются Не, Лани, почему включают Вэй Усяня? — Потому что они нам нужны, — сказала ей госпожа Цзинь, всё ещё преграждая ей путь. — Они здесь желанны как наши друзья. — Мы подруги, Лихуа, близкие подруги, — настаивала Цзян Цзыюань. — Конечно, я одолжу тебе свою помощь в это трудное время. Госпожа Цзинь печально посмотрела на неё. — Мы были подругами. Я думала, что понимаю тебя, но ты так много скрывала от меня. Я позволяла тебе это, потому что у меня никого больше не было, и если бы я позволила себе узнать правду о том, что ты сделала, мне пришлось бы принять решение. Но я больше не могу притворяться. Я хочу стать лучше, а это невозможно, когда ты есть в моей жизни. Ты пробуждаешь во мне худшее. Мою ревность, мою злобу. Ты не хороший человек, госпожа Цзян, и когда я подпускаю тебя близко, я тоже становлюсь такой. Я думала, что ясно выразилась, когда мы говорили раньше, но ты всё ещё продолжаешь называть нас подругами, поэтому позволь сказать прямо. Госпожа Цзян, мы не подруги. Мы станем родственниками, когда мой сын женится на твоей дочери, но мы больше никогда не будем подругами. — Она начала отворачиваться, затем круто развернулась обратно. — И пожалуйста, перестань использовать моё личное имя. Отныне ты будешь обращаться ко мне «госпожа Цзинь». Цзян Цзыюань сжала кулаки и напустилась на мужа: — Фэнмянь, собирай наших учеников. Я не останусь ни на миг в месте, где меня не хотят. Мы уезжаем в Пристань Лотоса сегодня же. А-Ли, собирай свои вещи. — Нет, матушка. Цзян Цзыюань подумала, что ослышалась. — Что ты сказала? — Я сказала «нет». Нет, я не поеду с тобой. Нет, я не покину Башню Кои. Я здесь нужна, и здесь я останусь. Цзян Чэн уставился на неё, недоумевая. — Сестра? Я не понимаю. Пристань Лотоса — твой дом. Как ты можешь не хотеть ехать с нами? Со мной? Цзян Яньли вздохнула. — А-Чэн, мне жаль. Я забочусь о тебе, правда, но ты сделал свой выбор, и я сделала свой. — Какой выбор? Что я намерен стоять за матушку и отца? Конечно, я буду так делать, и ты тоже должна. Они наши родители. — Да, они наши родители, и я всегда буду любить их за это. Но даже так, я больше никогда не поддержу их поступки. Я буду доверять собственному суждению. Я не вернусь в Пристань Лотоса, А-Чэн; не сейчас и никогда. Я напишу тебе, когда всё утрясётся. — С этими словами Цзян Яньли отвернулась и направилась к пленным Вэням. Цзян Цзыюань закричала от ярости, схватила сына и мужа и вытащила их из зала вон. * * * Госпожа Цзинь, держа в руке жемчужную пуговицу, уставилась на зеркало. — Я войду первой, на всякий случай. — Матушка, нет, а вдруг там какие-то кровавые чары? Позволь пойти мне. Госпожа Цзинь посмотрела на него, затем приложила пуговицу к зеркалу и шагнула сквозь него. Она сразу же вышла обратно с облегчённым вздохом. — Просто комната. Никаких ловушек и чар. И вот, на столе сбоку стояла шкатулка, полная пуговиц. — Она раздала их, чтобы все могли войти. В комнате был беспорядок. Неудивительно, поскольку Цзинь Гуаншань не позволял слугам входить, а значит, содержать её в чистоте и порядке было его обязанностью. Госпожа Цзинь скривила губы, толкнув тарелку с гниющей на ней наполовину съеденной утиной ножкой. — Это отвратительно. Насколько же трудно хотя бы выносить такие вещи, чтобы их убрали? Не Хуайсан сморщил нос от запаха. — Без обид, Цзинь Цзысюань, но твой отец был свиньёй. — Мне, наверное, следовало бы обидеться, но… — он вытер руку о скатерть после того, как случайно прикоснулся к чему-то липкому, — он действительно был таким. Вэй Усянь рылся в стопке бумаг. — Это списки всех заключённых в лагере на Тропе Цюнци. Предлагаю собрать всё это и изучить подальше от этой мерзкой комнаты. — Согласна. — Госпожа Цзинь сняла простыню, которая была наброшена на какие-то полки, и поморщилась, когда увидела, что она прикрывала банки с чем-то, похожим на части тел. Она положила скатерть на пол. — Кладите сюда всё, что представляет интерес. Так легче нести. Они работали быстро. Вскоре ткань была завалена свитками, бумагами и журналами. Напоследок оглядев комнату, Не Минцзюэ, Лань Сичэнь, Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюань взяли каждый по углу скатерти и двинулись обратно через зеркало в спальню Цзинь Гуаншаня. * * * Они решили перебраться в кабинет Цзинь Гуаншаня, поскольку никому особенно не хотелось проводить время в его спальне. К тому же имело смысл перенести поиски туда, поскольку в предполагаемом рабочем пространстве Цзинь Гуаншаня можно было найти дополнительную информацию. Там же был стол, чтобы разложить всё найденное. Госпожа Цзинь облегчённо выдохнула, когда выяснилось, что лагерь на Тропе Цюнци был единственным. Они нашли план второго объекта, но он ещё не был реализован. Тем не менее, одного было достаточно. Сотни людей были уведены туда. Они узнают об условиях, в которых тех держали, только когда посланные освобождать их вернутся, как они надеялись, через день-два. Не Минцзюэ пришлось выйти на улицу на мгновение, чтобы остыть, когда они нашли письмо от одного из людей Цзинь Гуаншаня. Жалобы на то, что их облаву на Вэней затрудняют патрули Совета заклинателей, проводящие законные поиски остатков армии Вэнь Жоханя. Всех расстраивало то, что обнаружилось: деревни и даже целые небольшие города, уже зачищенные союзом, были разграблены Цзинь Гуаншанем. Не Хуайсан внезапно поднял взгляд в тревоге. — Деревня Ли. Старший брат, как думаешь, с ними всё в порядке? — Где? О, подожди, это то место, за нападение на которое наказали Цзинь Цзысюня? — Да, — подтвердил Не Хуайсан. — Было бы очень в его духе полагать, что они заслужили наказание за неприятности, в которые он сам влип. — Не похоже, чтобы это он проводил облаву, кроме того, я бы удивился, если бы он вообще знал, где это. — Не Минцзюэ посмотрел на список имён. — Все перечисленные — Вэни, но я понимаю твою тревогу. Деревня была как раз на границе между Цинхэ и Цишанью, так что с новыми территориальными границами деревня теперь под нашей защитой. Я проверю её, на всякий случай, но не думаю, что их могли затронуть. Не Хуайсан одарил его благодарной улыбкой, прежде чем вернуться к чтению свитков. Цзинь Цзысюань потёр лицо. — Деревня Ли, возможно, в безопасности, но столько других уничтожены. Мы должны отправить их по домам. Это наш долг. Цзини обязуются снабдить их едой в достаточном количестве, чтобы они продержались, пока не восстановят собственные ресурсы. Я бы предложил рабочую силу, но не думаю, что им будет комфортно от присутствия наших учеников. — Вероятно, нет, — согласился Не Минцзюэ. — Мы можем выделить несколько человек для помощи. Есть также недавно восстановленные Ордены Цишани. Пока остальные из нас могут предложить помощь на начальном этапе, она должна быть направлена скорее на поддержку этих Орденов, чтобы именно они могли взять на себя контроль над любым переселением. Их нужно немедленно поставить в известность о ситуации. Глава Ордена Цзинь, вы должны отозвать эти... террористические отряды немедленно. Цзинь Цзысюань мрачно кивнул. — Я сделаю это, разумеется. Я могу послать людей, которым доверяю, чтобы привести их. — Я могу попросить лаолао, — предложил Вэй Усянь. — Я знаю, как только она узнает, что случилось, она захочет помочь с едой и основными припасами. — Как и Юй, — пообещала Юй Кэсин. — И Лани тоже, — добавил Лань Сичэнь. Он был тих с тех пор, как они вернулись из подземелья. — Я несу много вины. Я поддерживал А-Я... Цзинь Гуанъяо, несмотря на некоторые неприглядные вещи, которые, как я знал, он сделал. Я верил ему, когда он оправдывался. Я убедил себя, что у него были веские причины для всего, что он делал. — Сичэнь, я не стану отрицать, что ты совершал ошибки, — печально сказал Не Минцзюэ. — Но мы все их совершали. Он был убедителен. Компетентен. Делал ровно столько добра, чтобы плохое оставалось незамеченным. Когда настал решающий момент, ты был с нами. Лань Сичэнь закрыл глаза. — Я чувствую себя таким глупым. — Сюнчжан, Лань Ань всё ещё в Облачных Глубинах. Лань Сичэнь задумчиво кивнул. — Да, Ванцзи. Он уже дал мне ценный совет. Как думаешь, если я попрошу его, он наставит меня, как быть более проницательным? — Он наставит. — Тогда я попрошу его. Я никогда больше не хочу совершать такую ошибку. * * * Цзинь Гуанъяо практически волоком стащил Сюэ Яна с дороги в укрытие кустов. Духовная энергия Сюэ Яна почти полностью истощилась после использования талисмана перемещения. Тем не менее, он перенёс их дальше, чем ожидал Цзинь Гуанъяо, даже если не так далеко, как тот надеялся. Они всё ещё были в полудне пути от Облачных Глубин. Всё равно времени достаточно, чтобы добраться туда и сделать всё необходимое, прежде чем кто-либо сможет их догнать. Ранний отход ко сну Ланей будет полезен. Если они организуют прибытие после наступления темноты, то нужно будет избегать лишь нескольких патрулей, а с нефритовым жетоном Лань Сичэня они не активируют никаких сигнальных чар, когда пересекут барьеры. Он должен был предположить, что за ними охотятся. Что Цзини разошлют бабочек с предупреждением своим союзникам. Им нужно быть осторожными. Не годится ошибиться сейчас, так близко к цели. Сюэ Ян закашлялся и сел. — Ну, это было захватывающе. Как думаешь, мои марионетки кого-нибудь задели? — Похоже, они все упали, как только Вэй Усянь начал играть. — Жаль. Жаль также, что мы так и не смогли заполучить этот амулет. От чего бы я только не отказался, чтобы изучить его. — Ты сможешь сделать свой, когда у нас будет запас чистого иньского железа. Улыбка Сюэ Яна стала шире, когда он подумал об их планах. — У тебя есть кровь Вэй Усяня? — Есть. У тебя есть чертежи формаций? — Есть. Ты уверен, что Баошань Саньжэнь не вернулась на свою гору? Цзинь Гуанъяо не был уверен. Она не пришла на массовую охоту. Он полагал вероятным, что она в Илине. Орден Небесной Горы всё ещё только осваивался там. Пока что не было учеников, поэтому, раз и Вэй Усянь, и Лань Ванцзи уехали, скорее всего, Баошань Саньжэнь осталась в городе, чтобы заниматься делами, пока они не вернутся. Но возможно, она нашла способ вернуться на свою гору. У него были запасные планы на любой исход, но Сюэ Яну не нужно было это знать. — Её там не будет. Мы сможем взять всё, что хотим, и уйти до того, как она вообще узнает, что мы там были. Сюэ Ян был совершенно уверен, что они смогут успешно взломать чары Небесной Горы. Он быстро взглянул на Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо, который всё ещё думал, что Сюэ Ян удовлетворится мелкой кражей со взломом. Сюэ Ян подавил хихиканье, подступившее к горлу. У Сюэ Яна не было намерения оставлять в живых ни единого человека на Небесной Горе. Они были людьми Сяо Синчэня. Сяо Синчэнь заботился о них. Сяо Синчэнь будет убит горем, когда узнает, что Сюэ Ян перебил их всех до одного. Сюэ Ян непременно оставит ему послание, может быть, написанное кровью его любимых. Послание, сообщающее Сяо Синчэню, что все они умерли из-за него. Потому что Сяо Синчэнь не мог не совать свой нос в чужие дела. Он больше не мог сдерживать смех, хихикая про себя, пока они пробирались через Гусу. Цзинь Гуанъяо повернулся к Сюэ Яну, когда тот начал смеяться. Этот человек действовал ему на нервы — вечно ухмылялся и хихикал над чем попало. Облегчением будет, когда Цзинь Гуанъяо избавится от него. Как только они окажутся на Небесной Горе, Цзинь Гуанъяо больше не будет нуждаться в Сюэ Яне. Сюэ Ян станет отвлечением, нежелательным грузом, от которого нужно избавиться, когда Цзинь Гуанъяо достигнет своих целей. У Цзинь Гуанъяо не было иллюзий насчёт Сюэ Яна. Он знал, что тот намеревается сеять хаос, и Цзинь Гуанъяо позволит ему. Натравит его на любого, кого они встретят, пока Цзинь Гуанъяо будет искать сокровищницы. Дом Бессмертной, несомненно, будет содержать несметные богатства. Цзинь Гуанъяо заберёт их все. Потом он найдёт какое-нибудь далёкое место, где его не знают. Где он сможет утвердиться, обрести власть, которой жаждет. Положение, которое ему причитается. С богатствами, украденными с Небесной Горы, он будет обеспечен на всю жизнь. Если Баошань Саньжэнь всё же окажется там, Цзинь Гуанъяо придётся переключиться на запасной план. Он предложит ей Сюэ Яна. Он бросится на её милость. Объяснит, что Сюэ Ян взял Цзинь Гуанъяо в заложники. Что Цзинь Гуанъяо — доверенный друг Вэй Усяня. Что Вэй Усянь дал Цзинь Гуанъяо способ взломать чары, и поэтому его схватили и использовали. У Цзинь Гуанъяо не было сомнений в собственных способностях выкрутиться из любых трудностей. Быть убедительным. Выглядеть правдоподобно. Баошань Саньжэнь долго не была в мире. Её будет легко обмануть. К тому времени, когда до Баошань Саньжэнь дойдёт весть, что он не тот, за кого себя выдаёт, он уже давно уйдёт со всем, что хотел. Его план был безошибочен.