Непредвиденные перемены

Эпилог Не Минцзюэ вернулся в Нечистое Царство и застал жену во внутреннем дворе. Он убрал Бася в ножны и пожал плечами: — Всё кончено, насколько мы можем судить. — Цзинь Гуанъяо и Сюэ Ян? — Мертвы, по крайней мере, по словам Баошань Саньжэнь. Они воспользовались её массивом, но так и не добрались до Небесной Горы. — Как нам и говорил Вэй Усянь в Башне Кои. — Похоже, он оказался прав. Баошань Саньжэнь подтвердила, что никто не прорвал её защиту, а значит, те отправились в то самое альтернативное место. Она смогла это выяснить, потому что теперь разработала некий массив, позволяющий проецировать её образ в другие места. Понятия не имею, как это работает, но это так — она появилась в ханьши как раз в тот момент, когда мы обсуждали, что делать дальше. — Удивительно. И она использовала этот массив, чтобы узнать, что случилось с Цзинь Гуанъяо и Сюэ Яном? — Да. Она отправила своё сознание туда, куда они попали — Орден Гусу Лань всё ещё хранит уклончивое молчание об этом месте — увидела останки Сюэ Яна, а потом стала свидетельницей гибели Цзинь Гуанъяо. — Ты удовлетворён её рассказом? — Я бы предпочёл сам увидеть их тела, но да, я удовлетворён тем, что они мертвы и больше не представляют угрозы. — Тогда всё кончено. Мы можем жить своей жизнью и больше никогда не думать об этом. — Можем. Должен сказать, однако, меня удивляет, как сильно Цзинь Гуанъяо просчитался. Он был умён, Вэньцин. Очень умён. Почему он думал, что сможет взять верх над Бессмертной — уму непостижимо. Тем более что ни один из его планов не сработал. — Возможно, сработали бы, если бы Цзинь Гуаншань когда-нибудь его слушал. Подозреваю, что Цзинь Гуаншань в значительной мере игнорировал его советы. И, возможно, Цзинь Гуанъяо верил, что его замыслы увенчались бы успехом, осуществи он их так, как задумал. — Возможно. И всё же Баошань Саньжэнь предупредила их всех, когда массив только устанавливали: активировать его смертельно опасно для любого, кроме неё самой или Вэй Усяня. Но Цзинь Гуанъяо всё равно отправился туда, убеждённый, что её предупреждение к нему не относится. — Может, Лань Айго не передал эту часть Цзинь Гуаншаню? — Или Цзинь Гуаншань не потрудился сказать Цзинь Гуанъяо, или они думали, что достаточно хитры, чтобы взломать защиту Бессмертной? Кто знает? Честно говоря, мне всё равно, что с ними случилось, пока они больше не опасны для тех, кто мне дорог. Хуайсан и Вэньнин благополучно уехали после того, как я ушёл? — А-Нин немного колебался, не зная, стоит ли им всё же ехать, но в самом деле — какой смысл оставаться? Я снова настояла, а поскольку А-Нин очень хотел навестить семью Юй Синьи, он, в конце концов, согласился. Наша жизнь не должна стоять на месте только потому, что Цзинь Гуаншань мёртв. — Кроме того, он не просто умер. Я убил его. Вернее, мы убили его. Я до сих пор не уверен, умер бы он только от твоих игл. — Возможно, выжил бы, если бы я вытащила их вовремя. Но, вероятно, нет — не с теми, что я всадила ему в горло. Это были почти гарантированные смертельные удары. — Так что мне не пришлось пронзать его Бася? — Это было впечатляюще. И видеть его пришпиленным к стене, как жука, было забавно. Не Минцзюэ рассмеялся. — Моя кровожадная жена. — Он протянул руку и погладил её по щеке. — Мне нравится защищать тебя, но я всё же рад, что тебе это не нужно. Вэньцин, я люблю тебя. Вэньцин улыбнулась, глядя на него снизу вверх: — Я знаю. * * * Не Хуайсан сидел с Юй Сян, наблюдая, как его брат и его ближайший друг расхаживают взад-вперёд. Это было довольно забавно: они двигались в противоположных направлениях и то и дело рисковали столкнуться. Каждый раз, когда они приближались друг к другу, Юй Синьи осторожно отводила Вэньнина с пути Не Минцзюэ, чтобы тот не сбил его с ног. — Как мило, что твоя сестра присматривает за Вэньнином. — Чифэн-цзунь — гора. Он может затоптать бедного Вэньнина и даже не заметить. — Верно. Обычно он не такой рассеянный. Он волнуется. — Меня не было рядом, когда рождались дети моего брата, но мой шурин вёл себя так же, когда мои племянницы появлялись на свет. Не Хуайсан похлопал веером по колену. — Они ведут себя так, будто рожать — не самое естественное дело в мире. Юй Сян прищурилась на них. — Ты волнуешься. — Вовсе нет. С чего бы мне волноваться? — Не Хуайсан возмутился. — Это было бы безумием. С сестрицей Цин в одной комнате твоя мать, бабушка Вэнь и ещё одна из Вэней — опытная повитуха. Нет причин, чтобы что-то пошло не так. — Всё равно. — Ладно, хорошо. Может быть, может быть, я немного обеспокоен. — Это опять то самое «обеспокоен, но уверен»? Он указал на неё веером. — Именно так. Хотя я уверен… Его прервал крик младенца. — О. И Не Минцзюэ, и Вэньнин резко остановились, уставившись на дверь. Юй Хуэйфэнь вышла с улыбкой, на руках она несла маленький свёрток. — Не Минцзюэ, поздоровайся со своим сыном. Не Минцзюэ уставился на красное сморщенное личико младенца, затем нахмурился и посмотрел на Юй Хуэйфэнь. — Мальчик? — Это проблема? — Нет-нет, просто я последние несколько месяцев привыкал к мысли, что у меня будет дочь, а теперь это сын, как я и думал изначально. Я выучил все причёски и всё такое. Но… сын. Хуайсан, Вэньнин, у меня есть сын. Юй Хуэйфэнь рассмеялась. — Давай, хочешь подержать его? — А можно? — Не Минцзюэ тревожно посмотрел на младенца. — Он такой крошечный. Что, если я сломаю его? — Всё будет хорошо. Давай, я покажу как. — Она положила младенца ему на руки, поправляя хватку. — Нужно поддерживать головку вот так… да, правильно. Не Минцзюэ повернулся так, чтобы и Вэньнин, и Не Хуайсан могли видеть крошечного мальчика. Вэньнин протянул палец, и младенец мгновенно схватил его. Он смахнул слезу и погладил маленькую ручку. — Он совершенство, старший брат. — Он повернулся к Юй Хуэйфэнь. — Можно нам уже увидеть сестру? — Через минуту. Пусть бабушка Вэнь поможет ей привести себя в порядок, и тогда сможете зайти. Всего минуту спустя бабушка Вэнь открыла дверь, и они увидели Вэньцин — подпёртую подушками, усталую, но счастливую. Когда Не Минцзюэ вошёл, она протянула руки к ребёнку. Он передал его и сел на постель рядом с женой, чтобы они оба могли дивиться тому, что создали. — Вэньцин, посмотри, какой он маленький. Она погладила щёчку младенца. — Он вырастет. Посмотри на его отца. Глаза Не Минцзюэ расширились. — О, это же я. Я его отец. Не Хуайсан шмыгнул носом, вытирая слезу. — Я разошлю оповещение о его рождении. У вас уже есть имя? — Не Цзюнь, — сказала Вэньцин. — Наш маленький государь. Не Хуайсан подошёл ближе, глядя на маленького племянника. — Здравствуй, Не Цзюнь. Добро пожаловать в нашу семью. Ты принёс нам всем великую радость, просто появившись на свет. Ты — будущее нашего Ордена, малыш. Наша надежда. У тебя будет прекрасная жизнь, полная любви. Не Минцзюэ, не сводя глаз с младенца, улыбнулся словам брата. — Не Цзюнь. Наш сын. * * * Вэньнин и Юй Синьи поженились через месяц после её семнадцатого дня рождения. Вэньцин в тот год снова была беременна, поэтому она плакала, когда её брат уехал за своей невестой. Вэньнин отправился в Мэйшань с Не Минцзюэ и Не Хуайсаном по бокам, а маленький Не Цзюнь сидел перед ним на лошади, как того требовал обычай. Мальчик понятия не имел, что происходит, и поэтому решил, что крики приветствия адресованы ему. Он радостно размахивал обеими руками. Особенно ему нравились хлопушки: он визжал и хихикал всякий раз, когда они взрывались. Юй были добры к Вэньнину — все они успели полюбить его. Они дали ему лёгкие для жениха задания: нужно было только сыграть с многочисленными детьми Юй в прятки, а затем ощипать курицу с одной рукой, связанной за спиной. Он вложил все силы в выполнение обоих заданий, хотя курица оказалась чуть более лысой, чем обычно считалось приемлемым. Никто не жаловался. Несмотря на это, он всё равно волновался — боялся, что они передумают, или что Юй Синьи передумает, или что он упадёт лицом вниз к её ногам. Ничего из этого, разумеется, не случилось. Всё прошло идеально. Юй Синьи выглядела потрясающе, и Вэньнин был должным образом потрясён. Вэньцин снова заплакала, когда они совершали поклоны. Вэньнин выглядел так, будто от начала и до конца не мог поверить своей удаче. Он всё время поглядывал на Юй Синьи, словно проверяя, всё ли ещё она здесь. А потом они поженились. Юй Сян почти переехала в Нечистое Царство к своей сестре, хотя до того, как она и Не Хуайсан совершат свои поклоны, оставалось ещё два года. В отличие от Юй Синьи, она была совершенно счастлива подождать до восемнадцати. Первый приют Вэньнина процветал, поэтому он и его жена построили второй, а затем и третий. Они путешествовали по Цинхэ, следуя за каждым слухом о ребёнке, нуждающемся в помощи, чаще всего в сопровождении Не Хуайсана и Юй Сян. Именно Не Хуайсан оказался самым искусным в поиске семей, желающих усыновить детей, или в поиске ученичества для старших детей. Они вчетвером стали объединённой силой, принося облегчение забытым детям Цинхэ. Не Минцзюэ регулярно посылал учеников в приюты проверить, нет ли у кого-то из детей задатков для формирования золотого ядра. Те, у кого был потенциал, принимались в Орден и обучались. Орден креп за счёт новой крови. Во время одной из таких поездок они узнали, что Юй Синьи ждёт ребёнка. Вэньнин был почти бессвязен от радости. Они немедленно отправились домой. Вэньнин не доверил бы здоровье своей жены никому, кроме сестры. Беременность оказалась лёгкой и закончилась рождением здоровой девочки всего за два месяца до свадьбы Не Хуайсана и Юй Сян. Все родственники Юй праздновали. Они праздновали ещё больше, когда у Юй Синьи и Вэньнина четыре года спустя появились двойняшки-дочери. Вэньнин никогда не думал, что может быть так счастлив. У Не Хуайсана и Юй Сян никогда не было детей. Они не хотели их. Они также никогда не влюблялись, но это не означало, что они не любили друг друга. Они любили. Очень сильно. Более того, оба были довольны отношениями, которые построили. Они проводили большую часть времени с Вэньнином и Юй Синьи. И Не Хуайсан, как и обещал, когда пришло время, передал Цзыдянь старшей дочери Вэньнина и Юй Синьи. Не Цзяли унаследовала свирепость Юй, но также и доброту Вэньнина. Девочка больше всего любила охотиться по ночам со своими двоюродными братьями Не, поэтому она была в восторге, получив в дар наследуемое духовное оружие из рода её матери. Цзыдянь сразу же принял её, и её бабушка позаботилась научить её пользоваться новым оружием. Не Цзяли также рассказали историю Цзыдяня и о том, как он покинул род Юй из-за неправильного обращения с ним со стороны Юй Цзыюань. Она была в ужасе и поклялась никогда не злоупотреблять своим Цзыдянем. Клятва, которую Не Цзяли всегда соблюдала — и во время своего пребывания в Нечистом Царстве, и позже, когда стала будущей госпожой Оуян. Оуян Цзычжэнь, ранее известный как Оуян Инь, встретил её во время одной из регулярных встреч Орденов, на которые допускались и дети. Он обожал её с того самого момента, как она организовала всех остальных детей в игру, в которую хотела играть она, отметая любые их возражения. Он был её преданным другом, а позже — её влюблённым поклонником. Со временем она стала заботиться о нём так же сильно, как он заботился о ней. Позже, когда Оуян Цзычжэнь стал главой Ордена, они с Не Цзяли правили счастливо бок о бок как равные. Годы шли. Не Цзюнь, ставший Не Цзяхao, вырос и сравнялся силой с отцом. Как и предсказала провидица, он был лишь первым. Последовали ещё четыре сына, а затем дочь, к появлению которой Не Минцзюэ так усердно готовился. Не Минцзюэ был в восторге, что наконец сможет применить свои знания о причёсках. Вэньцин делила своё время между преподаванием в лечебном центре и лечением пациентов. У неё было всё, о чём она никогда не смела мечтать. Когда Не Цзяхao достиг возраста тридцати лет, Не Минцзюэ отошёл от дел, передав управление Орденом наследнику. На празднование собрались все их друзья. Не Хуайсан и Юй Сян счастливо препирались из-за пустяков, пока Вэньнин с Юй Синьи организовывали игры для внуков. Не Минцзюэ смотрел на это и не верил, что такая жизнь вообще возможна. Жизнь, которой были лишены его отец, его дед, все его предки. Он никогда не принимал свою удачу как должное — каждый день он благодарил богов за жену, семью и добрых друзей. Не Минцзюэ откинулся назад. Вэньцин сидела рядом, её рука — в его руке. Он сжал её ладонь. Она повернулась к нему. — Вэньцин. Всё это. Она проследила за его взглядом и увидела их семью и друзей. — Нам повезло, но это было не только везение. Если бы ты не был готов к переменам, у нас ничего этого не было. — Наши дети никогда не будут бояться отклонения ци. Это всё, о чём я когда-либо мог мечтать. Быть с тобой. Быть с нашими детьми. Нашими внуками. Я счастлив каждый день. — Как и я. И была счастлива с того дня, как мы поженились. Минцзюэ, я люблю тебя. Он улыбнулся. — Я знаю. * * * Башня Кои Неудивительно, что самые большие перемены коснулись Цзиней. Смерть главы Ордена и восшествие наследника — событие тяжёлое даже при самых лучших обстоятельствах. А обстоятельства смерти Цзинь Гуаншаня были так далеки от лучших, насколько это возможно. Его разоблачили как похитителя и мучителя невинных людей. Оказалось, что он предатель Альянса «Выстрел в Солнце» — передавал сведения Вэнь Жоханю. Правда, как выяснилось, сведения были неточными, но это мало что меняло. Цзинь Гуаншань верил, что сказанное им — правда, а значит, он и впрямь был предателем. Как бы плохо это ни звучало, нашлось и ещё кое-что. После войны Цзинь Гуаншань занялся демоническим совершенствованием. Укрывал убийцу, устроившего массовое уничтожение и бежавшего от правосудия. А в довершение всего попытался взять в заложницы беременную жену главы великого Ордена — и это деяние привело к его позорной смерти. Цзинь Цзысюань вступил в должность и делал всё возможное с самого начала: провёл расследования внутри Ордена, чтобы искоренить всех, кто был причастен к схемам отца. Он очень старался, но Орден Цзинь всё равно оказался под облаком подозрений. Пройдут годы, прежде чем удастся вернуть уважение, которое растранжирил Цзинь Гуаншань. Не помогало и то, что Цзинь Гуанъяо с Сюэ Яном исчезли в хаосе, последовавшем за смертью Цзинь Гуаншаня. Лани поклялись, что те мертвы и их смерть подтверждена самой Баошань Саньжэнь. Оставалось только надеяться, что она права, — тел для захоронения не нашли. Цзинь Цзысюань уныло вздохнул. Госпожа Цзинь печально посмотрела на него. Она ненавидела мужа и ничуть не сочувствовала его судьбе, но видеть любимого сына таким удручённым было ей ещё ненавистнее. — Цзысюань, мы делаем всё возможное, чтобы исправить положение. Всех старейшин проверяют на соучастие в схемах твоего отца. Цзинь Гуанъяо и Сюэ Яна разыскивают наши патрули, хотя Лани, кажется, уверены, что те встретили ужасный конец. И даже Не Минцзюэ, похоже, с этим согласен. Ничто из случившегося — не твоя вина. Это всё твой отец и его ублюдок. — Я знаю, матушка. И я знаю, что должен скорбеть об отце, несмотря на его преступления. Я не скорблю. Мне грустно, что до этого дошло, но я ничуть не скучаю по нему. Не знаю, делает ли это меня плохим человеком, но это правда. Госпожа Цзинь нахмурилась. — Тогда в чём дело? — Матушка, я потратил так много времени, отрицая свои чувства к А-Ли. Наконец, наконец я признался ей, и теперь это? Нам придётся отложить свадьбу, снова потерять время. Три года, матушка. Три года общественного и сыновнего долга. Скорбеть по человеку, которого я уже давно не могу уважать, — но он мёртв, и у меня нет выбора. Она не ожидала такого. Как иронично: она добивалась этого брака, и теперь даже мёртвый муж всё ещё стоял у неё на пути. — Нет. — Она решительно повернулась к сыну. — Нет. Этот человек не причинит больше вреда. Свадьба состоится, как и планировалось. — Но, матушка, мой долг… — Цзинь Гуаншань не заслуживает сыновней почтительности. Не заслуживает почестей. Теперь ты глава Ордена. Тебе нужна спутница, чтобы стоять рядом в эти тёмные времена. Люди поймут — или не поймут. Не то чтобы у этого человека после всего, что он сделал, осталось много друзей. Цзинь Цзысюань моргнул, с надеждой глядя на мать. — То есть… наш счастливый день был не раньше чем через полгода, так что это намного больше минимального стодневного траурного срока. Мы, правда, можем это сделать? — Можете. И ты это сделаешь. Цзяны не будут возражать — им нужен этот союз. Кроме того, я хочу, чтобы А-Ли была здесь, под нашей защитой. Я не меньше тебя не желаю ждать. Цзинь Цзысюань вскочил. — А-Ли… я уверен, она тоже этого захочет. Я должен пойти и найти её, поговорить с ней. — Он направился к выходу, затем вернулся и обнял мать. — Матушка, спасибо. Я… я люблю тебя. Госпожа Цзинь вытерла слезу, глядя ему вслед. Следующие шесть месяцев Цзини носили белые пояса. Больше никаких послаблений в связи со смертью Цзинь Гуаншаня не делалось. А через полгода, когда Цзинь Цзысюань женился на Цзян Яньли, ни один гость не отказался от приглашения. Ни один гость не упомянул об отсутствии ожидаемого траурного срока. Ни одному человеку не было до этого дела. * * * Госпожа Цзинь была довольна своей жизнью. Ненавистный муж ушёл. Она была свободна. Сын счастливо женат на девушке, которую она обожала. Ничто не могло бы сделать её жизнь лучше. Она сидела в своём саду, пересчитывая благословения, когда к ней подошёл взволнованный слуга. Она посмотрела на него со вздохом. Только что чувствовала себя такой счастливой — и вот новое испытание явилось досаждать ей. Неужели ей не позволено даже мгновения покоя? — Что теперь? — спросила она. — Госпожа Цзинь, пришёл молодой человек. Он попросил поговорить с членом семьи. Я подумал, возможно, вы предпочтёте заняться им лично. Неожиданно. — Почему? Кто этот человек? Слуга выглядел неловко. — Госпожа, он утверждает, что… — Да? — Он говорит, что глава Цзинь, бывший глава Ордена, был его отцом. — Что?! Госпожа Цзинь встала. Нет, этого не будет. После всего, что они узнали о схемах Цзинь Гуанъяо, она никогда не позволит ещё одному ублюдку своего мужа угрожать положению её сына. Она стремительно вышла из комнаты в ту сторону, где держали самозванца. * * * Мо Сюаньюй, волнуясь, кусал ноготь большого пальца. Не ошибся ли он? Он никогда всерьёз не верил матери, когда она настаивала, что отец когда-нибудь придёт за ним и что Мо Сюаньюй станет великим заклинателем. Он даже не особенно этого хотел. Но потом выяснилось, что Цзинь Гуаншань совершал ужасные вещи. Его разоблачили, а затем убили. Какой же это был скандал! Мо Сюаньюй не придал этому значения — не думал, что это имеет отношение к его жизни. И ошибся. Как только его мать услышала новости, она впала в депрессию. Отказывалась от еды, перестала мыться. А потом он нашёл её повешенной на балках грязной комнаты, в которую их сослали. Если раньше его жизнь была тяжёлой, то после смерти матери стала бесконечно хуже. Тётка, которая всегда его недолюбливала, превратилась в тирана, как только стало ясно, что Мо Сюаньюй ничем не может быть ей полезен. Двоюродный брат ужасно его травил, и он понимал: так будет всегда, если он ничего не изменит. Поэтому он ушёл из деревни Мо и явился в семью отца, в Ланьлин. Он не знал, чего ожидать, но знал, что у него есть брат. Возможно, тот позволит Мо Сюаньюю остаться. Всё, что ему нужно, — уголок для сна и немного еды, пока он сам не сможет зарабатывать на жизнь. Даже если его прогонят, хуже, чем последние полгода, уже не будет. * * * Госпожа Цзинь ворвалась в гостиную. И хорошо, что слуга пришёл к ней, а не к её сентиментальному сыну. Тот слишком добр для своей же пользы и вполне мог бы позволить этому человеку остаться. Она такой ошибки не совершит. Она сбросит этого человека со ступеней Башни Кои — как когда-то сбросили Цзинь Гуанъяо. Но когда она увидела его, это оказался не мужчина. Это был ребёнок. Маленький и беззащитный. Он сидел на стуле, слишком для него большом, съёжившись, словно раненая птица. Пока она смотрела на него, внезапный стыд разбил её уверенность. И этого человека она собиралась обидеть? Этого ребёнка, не совершившего никакого преступления, кроме самого рождения? Отвратительная безнравственность его отца, её мужа — не вина этого мальчика. Почему она постоянно обвиняла жертв Цзинь Гуаншаня вместо него самого? О чём она только думала? Она знала, за кого выходила замуж, знала, что он лжёт и изменяет. Если верить слухам, это было не самым худшим из того, что он делал. Говорили, что не все женщины были согласны, когда он ложился с ними в постель. Она закрыла глаза, затем приблизилась к мальчику и присела на корточки перед стулом. Он вздрогнул, увидев её. Резко выпрямился, разглаживая мятую одежду. Он выглядел испуганным. Она протянула руку и взяла одну из его дёргающихся ладоней. — Дитя, как тебя зовут? — Этот скромный Мо Сюаньюй, госпожа. — Сколько тебе лет? — В прошлый день рождения мне исполнилось одиннадцать, госпожа. — Одиннадцать? Ты выглядишь младше. Где твоя мать, твоя семья? — Мама умерла. Она убила себя, когда услышала о том, что сделал мой… что сделал Цзинь Гуаншань, и что он мёртв. Остальные родственники меня ненавидят. Я не мог там оставаться. Я… я… — Ты искал убежища здесь, у своей другой семьи? — Да, я… госпожа, я не рассчитываю быть частью семьи. Я могу быть слугой. Или… или… — Нет, это неприемлемо. Мо Сюаньюй начал поникать. Госпожа Цзинь усилила хватку на его руке. — Дитя, ты знаешь, кто я? — Не знаю, госпожа. — Я жена твоего отца. Мо Сюаньюй попытался выдернуть руку, но госпожа Цзинь не отпускала. — Ты называл свою мать «мамой»? Он не знал, чего она от него хочет. Выгонит? Изобьёт? Ему было страшно, но он знал свои манеры. Ему задали вопрос, какой бы странный он ни был, — а значит, нужно просто вежливо ответить. — Да, госпожа. Я называл её мамой. — Тогда ты должен и меня называть матерью. Он не был уверен, что понял. — Что? — Как жена твоего отца — пусть он теперь мёртв, но я всё ещё твоя мачеха. Ты должен называть меня матерью. — Я… я… вы не будете… — Матушка! — Цзинь Цзысюань ворвался в комнату, Цзян Яньли следовала за ним по пятам. — Я слышал… Госпожа Цзинь встала, всё ещё держа Мо Сюаньюя за руку. — Успокойся, Цзысюань. Хорошо, что ты здесь. Иди сюда, поздоровайся со своим братом. Он уставился на неё. — Моим… братом? Он обернулся к Цзян Яньли, не понимая, что происходит. Слуга сказал ему, что объявился ещё один ублюдок его отца, но госпожа Цзинь разбирается с этим сама. Встревоженный, он бросился в гостиную, ожидая, что придётся успокаивать её гнев, — но теперь она стояла здесь, держа за руку ребёнка. Его брата. Он посмотрел на мальчика. — Это…? — Мо Сюаньюй. Он твой брат и отныне будет жить с нами. Более того, раз ты теперь переехал в покои главы Ордена, я подумала, что он мог бы занять твою старую комнату. Так он будет рядом со мной, и я смогу заботиться о нём. — Ты… ты хочешь заботиться о нём? — Цзинь Цзысюань всё ещё был сбит с толку. Его мать никогда не проявляла ничего, кроме презрения к внебрачным детям его отца. — Его родная мать умерла, так что, как его мачеха, забота о нём ложится на меня. У тебя есть возражения против этого, Цзысюань? — У меня? Нет, конечно, нет. Позади него Цзян Яньли всхлипнула и бросилась вперёд, чтобы обнять госпожу Цзинь. — Матушка, да, конечно, он должен быть с нами. Он семья. Цзинь Цзысюань взял себя в руки и с улыбкой подошёл к Мо Сюаньюю. — Так и есть. Он мой младший брат. Матушка, я могу приказать слугам приготовить для него комнату. Сюаньюй, ведь так? Мо Сюаньюй просто смотрел. Он не понимал, что происходит. Он был таким печальным и напуганным, и тут появилась эта добрая госпожа, говорящая, что позаботится о нём. Это было слишком. Он разрыдался. Цзинь Цзысюань запаниковал, уставившись сперва на мать, затем на жену, а потом снова на мать. Как он умудрился расстроить мальчика? Он всего лишь хотел быть добрым, но должно быть, сделал что-то не так. — Матушка, я не хотел… — Ты ничего не сделал неправильно, Цзысюань. — Она привлекла Мо Сюаньюя к себе в объятия, включив в них и Цзян Яньли. — А-Юй, я знаю, это ошеломляет тебя. Но тебе больше не нужно бояться. Ты здесь в безопасности. Не поздороваешься ли со своим братом? Посмотри, он ждёт, чтобы поприветствовать тебя. Мо Сюаньюй смахнул слёзы, поднял взгляд на Цзинь Цзысюаня и нерешительно, сдавленным голосом произнёс: — Ты мой брат? Я могу остаться здесь? Цзинь Цзысюань присоединился к их объятиям. — Ты мой брат, и ты можешь остаться. Матушка, пожалуйста, не пойми меня превратно. Я не пытаюсь покровительствовать, но я должен это сказать: я горжусь тобой. Госпожа Цзинь всхлипнула. — Спасибо, Цзысюань. Я так много ошибалась. С этих пор я буду изо всех сил стараться винить только того, кто виновен. А теперь, Сюаньюй, вытри слёзы, и давай мы поможем тебе устроиться. С того самого момента Мо Сюаньюй стал любимым вторым сыном госпожи Цзинь. Она полюбила его так же сильно, как любила Цзинь Цзысюаня. Он жил словно в сказке. Хотя он так и не пристрастился к владению мечом, его учителя обнаружили, что он очень умён. Госпожа Цзинь пригласила для него наставников. Он впитывал знания как губка. Год спустя, когда маленький Цзинь Лин появился на свет, его младший дядя стал его самым любимым человеком в мире. Что касается Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли, они усердно работали, чтобы улучшить жизнь своих людей. Цзинь Цзысюань с помощью своей матери разыскал остальных жертв Цзинь Гуаншаня. Он был потрясён тем, сколько у него братьев и сестёр. Он наводил справки осторожно. Те, кто ничего не знали, были оставлены жить своей жизнью, в то время как те, кто оказался в тяжёлых обстоятельствах, получили всю необходимую помощь. Жалобы людей выслушивались. Богатые больше не могли пользоваться преимуществами над менее привилегированными. Все, кто участвовал в разврате Цзинь Гуаншаня, были изгнаны из Ордена. Правосудие стало реальностью. Следуя по стопам Ордена Небесной Горы и Ордена Не, Цзини по настоянию госпожи Цзинь построили свои собственные приюты, чтобы никто не остался на обочине. Несправедливые обычаи были изменены, и, хотя Орден Цзинь, возможно, остался с немного меньшим количеством золота, они стали богаты любовью народа. Когда госпожа Цзинь в конце концов умерла в глубокой старости в окружении обоих своих сыновей, невестки, многочисленных внуков и правнуков, весь Ланьлин скорбел. *** Пристань Лотоса и Мэйшань. Как и следовало ожидать, Цзян Цзыюань и Цзян Чэн так никогда и не соблюдали по-настоящему условия договора. Поначалу Цзян Фэнмянь мог смягчить самые страшные последствия. Затем произошёл первый инцидент, меньше чем через три месяца после свадьбы Цзян Яньли. Цзян Чэн ненавидел то, что его сестры больше нет рядом. Это ухудшило его характер даже больше, чем обычно. Всё дошло до критической точки, когда Цзян Фэнмянь вышел на тренировочную площадку с письмом. Он подозвал к себе сына, теперь уже главного ученика Цзян. — А-Чэн, для тебя есть задание. Путники пропадают на нашей границе с Гусу. Вероятно, просто низкоуровневое наваждение. Может быть, пара бродячих лютых мертвецов. Цзян Чэн нахмурился. Это было из тех дел, которые его отец всегда игнорировал, пока не подтверждалась смерть. — Почему мы вообще этим занимаемся? Это не звучит как нечто серьёзное. Цзян Фэнмянь пожал плечами. — Это хорошее испытание для нашей младшей возрастной группы и возможность утвердить твоё положение. — Он не добавил, что жалобы на халатность Цзянов росли. Ему нужно было быть осторожнее, пока это не переросло в полномасштабный мятеж. — Действуй хорошо, сын. Цзян Чэн поклонился и пошёл собирать свою команду. Это будет легко. * * * Это не было легко. Совсем нет. Далеко от того мелкого происшествия, которого они ожидали. Они обнаружили гнездо пауков-яо. Ученики переминались с ноги на ногу, ожидая, когда Цзян Чэн отдаст приказ оцепить территорию и послать за подкреплением. Таков был установленный протокол. Привести более опытных заклинателей, которые знают, что делать. Вместо этого он указал на гнездо. — Чего вы ждёте? — требовательно закричал он. — Двигайтесь. Ученики в шоке посмотрели на него. Все прекрасно осознавали, что ситуация далеко превосходит их возможности. Цзян Ичэнь, дальний двоюродный брат и самый старший из них, выступил вперёд с протестом. — Молодой господин Цзян, будьте благоразумны. Мы всего лишь младшие. Нас не обучали такому. — Вы же заклинатели, разве нет? — Да, но мы младшие. Нам нужно подкрепление. — Я не стану звать на помощь, как какой-то никчёмный неудачник. Мой отец поставил меня главным, и я говорю: мы разберёмся с этим здесь и сейчас! Остальные ученики впали в панику. Один из них запустил сигнальную ракету. Цзян Чэн взбешённо указал на неё. — Кто это сделал? — Когда никто не ответил, он снова потребовал: — Тот, кто послал ракету, шагни вперёд сейчас, и я буду с тобой помягче. — Поскольку с тех пор, как Цзян Чэна повысили до главного ученика, стало очевидно, что он никогда и ни с кем не бывает мягок, никто не взял на себя ответственность. Тогда почти что раскалённый добела от ярости, Цзян Чэн обнажил меч и направил его на перепуганных учеников. Цзян Ичэнь встал перед остальными в защитном жесте. Меч коснулся его груди. Он сглотнул, но не сдвинулся с места. Затем прибыли Лани. Они были неподалёку. Местные жители также обратились за помощью в Облачные Глубины, поскольку мало верили, что Цзяны придут. Цзян Чэн немедленно вступил с ними в противостояние. — Что вы здесь делаете? Эта охота находится под юрисдикцией Цзянов. Уходите. Нам не нужна никакая помощь. Я всё контролирую. За его спиной его ученики отчаянно замотали головами, складывая руки в мольбе. Старший ученик Лань окинул Цзян Чэна взглядом и с усмешкой заявил: — Мне не кажется, что ты что-то контролируешь. Что здесь за ситуация? Цзян Ичэнь выступил вперёд и поклонился: — Гнездо пауков-яо, старший. И нам действительно нужна помощь, если вы будете так добры. — Ты! — Цзян Чэн развернулся к нему, в то время как Лани просто обошли Цзян Чэна, чтобы самим оценить ситуацию. С воем Цзян Чэн напал на них со спины. Цзян Ичэнь бросился вперёд и поймал меч Цзян Чэна своим. Он взмахнул запястьем и Цзян Чэн был обезоружен. Цзян Ичэнь толкнул его на землю, больше не заботясь о том, что этот человек должен быть его начальником. Другой ученик подобрал меч наследника Юньмэн Цзян и убрал его в мешочек-цянькунь. Цзян Чэн вскочили и, сжав кулаки, заорал: — Как ты смеешь! Верни его! — Цзян Чэн не осознавал, что выставляет себя дураком перед собственными учениками и учениками Гусу Лань. Он потянулся за мешочком, но мальчик, который держал его, отпрыгнул в сторону. Цзян Ичэнь кивнул остальным из их группы, чтобы они сдерживали Цзян Чэна. Они набросились на него, доставая верёвки, чтобы связать его. Цзян Ичэнь повернулся к Ланям и совершил глубокий поклон: — Мои извинения. Наш главный ученик забылся. Лани смотрели в неверии. — Он дурак? Этот идиот не понимает, что убийство или даже ранение кого-то из нас может быть расценено как акт войны? Повезло, что ты так быстро среагировал. Даже так, мы должны будем сообщить нашему главе Ордена, который, я полагаю, уведомит вашего об этом инциденте. У вас всё будет в порядке? У вас не будет из-за этого неприятностей? — Да! Да, у них будут. Я велю выпороть всех вас за неподчинение. Я велю вас... м-м-м. — Цзян Чэн дёрнулся на земле, связанный, а теперь и заткнутый заклинанием Ланей. Цзян Ичэнь пожал плечами. — Госпожа Цзян, безусловно, попытается наказать нас, но какой у нас был выбор? Он бы всех нас погубил. Мы сделали то, что должны были сделать, о чём я и сообщу главе Ордена Цзян. При сложившихся обстоятельствах ему придётся принять к сведению наш протест. — Из-за договора, который он подписал? Цзян Ичэнь удивлённо поднял брови. — Вы знаете об этом? Старший Лань рассмеялся. — Кто же не знает? Я позабочусь о том, чтобы правда о случившемся здесь стала известна. Если Цзян Фэнмянь попытается обвинить кого-то из вас, знайте, что мы выступим свидетелями в вашу защиту. А теперь давайте займёмся тем, зачем пришли. Вы сказали, гнездо пауков-яо? После всего случившегося борьба с пауками-яо оказалась разочаровывающе лёгкой. * * * Конечно, были последствия. Цзян Цзыюань хотела, чтобы всех их выпороли или выгнали из Ордена. А лучше выпороли, а потом выгнали из Ордена. Цзян Фэнмянь был более осторожен. Он хотел верить своему сыну, очень хотел, но знал лучше. Он вызвал Цзян Ичэня в свой кабинет. — Объясни, почему ты счёл необходимым связать моего сына и доставить его обратно в Пристань Лотоса как преступника? Цзян Ичэнь выпрямился. — Глава Ордена Цзян, примите мои сожаления, но это было необходимо. Во-первых, молодой господин Цзян пытался отправить нас в гнездо пауков-яо вместо того, чтобы вызвать подкрепление. Затем, когда один из учеников запустил ракету, он обнажил меч и угрожал нам. Затем, когда пришли Лани, он также напал на них со спины, хотя его никто не провоцировал. Неужели мы должны были стоять в стороне, пока он устраивает дипломатический кошмар? Цзян Фэнмянь прикрыл глаза. Это было хуже всего, что он мог себе представить. Возможно, Цзян Ичэнь преувеличивает. — Лани подтвердят это? — Подтвердят, глава Ордена. Они планируют сообщить об инциденте по возвращении. При всём уважении, Орден Гусу Лань, безусловно, будет ожидать наказания для молодого господина Цзяна. Будут, как и семьи мальчиков, которые погибли бы, если бы последовали приказам его сына. Если бы не этот проклятый договор... но он подписал его, и теперь был вынужден его соблюдать. Если он позволит этому сойти с рук, тогда у его учеников будет повод покинуть Орден Цзян. У него не было выбора. Его жена и сын будут бороться против его решения, но у него не было выбора. — Мой сын будет лишён своего положения. Он больше не главный ученик. Можешь идти. * * * После этого всё стало бесконечно хуже. Цзян Цзыюань хмурилась на всех. Она воспринимала каждое замечание как оскорбление. Что касается Цзян Чэна, он отказывался вести себя как обычный ученик, до которого был низведен. Он всё ещё пытался командовать другими, а затем злился, когда они его игнорировали. Они оба проводили вечера вместе, перечисляя свои беды. Цзян Фэнмянь стал есть в одиночестве в своих покоях, по возможности избегая семьи. Следующий инцидент произошёл через шесть месяцев после свадьбы Цзян Яньли. Один из самых младших учеников, едва десятилетний Ян Да, выполнял приказ нового главного ученика собрать упавших воздушных змеев. Цзян Чэн сошёл с тренировочной площадки, усталый и хотел пить. Он подозвал мальчика. – Ты, принеси мне ведро воды и полотенце. Ян Да остановился, не зная, что делать. Цзян Чэн нахмурился: – Что ты стоишь, как дурак? Я отдал тебе приказ. Выполняй. Мальчик поклонился. – Прошу прощения, молодой господин Цзян. Мне уже отдали приказ. Другой приказ. Я должен выполнить это задание, прежде чем смогу делать что-то ещё. – Ты смеешь! – Цзян Чэн толкнул мальчика, нависая над ним. Цзян Цзыюань, видевшая всё это, подошла. – Что сделал этот идиот, А-Чэн? – Отказался выполнить прямой приказ своего начальника. – Типично, – усмехнулась она. – Дисциплина катится под откос с тех пор, как твой отец снял тебя с должности. Ты, мальчик, встань. – Если бы у неё всё ещё был Цзыдянь, она бы использовала его. Но его не было. Вместо этого она изо всех сил ударила мальчика по щеке. Он отлетел в пыль, плача от страха и боли. – Ты, – обратилась Цзян Цзыюань к не менее перепуганному младшему ученику. – Иди и принеси дисциплинарный кнут. – Мальчик поспешил прочь. Цзян Чэн усмехнулся. – Ты проучишь его, матушка? Хорошо, он заслужил. Чего ни один из них не учёл, так это того, что времена изменились. Ученик не пошёл за дисциплинарным кнутом. Оказалось, Ян Да был вторым поколением. Его родители, оба заклинатели, познакомились, будучи учениками Цзянов. Их старший сын вступил в Орден тремя годами ранее. Именно к ним мальчик пошёл сначала, а затем за Цзян Фэнмянем. Они прибежали. Мать Ян Да бросилась на землю рядом со своим ребёнком, в то время как её муж встал перед ними. Цзян Цзыюань была потрясена. Она не ожидала, что ей бросят вызов. Пока ещё не было обнажено оружие, но было ясно, что оба родителя будут сражаться, чтобы защитить своего сына. Цзян Фэнмянь подбежал, чтобы встать рядом с женой, пытаясь понять ситуацию. – Моя госпожа, зачем вы напали на ребёнка? – Нападение? Разве я не госпожа этого Ордена? Разве я не имею права наказывать ученика по своему усмотрению? – Мальчик сказал мне, что ты потребовала дисциплинарный кнут. Его используют только в самых тяжёлых случаях измены. Что этот ребёнок мог сделать, чтобы заслужить подобное? – Ничего, я ничего не делал, – всхлипывал Ян Да. – Я делал то, что мне приказал главный ученик, когда молодой господин Цзян захотел, чтобы я сделал что-то другое, но я не мог. Не сразу. – Он повернулся к матери. – Матушка, я должен выполнять приказы главного ученика, не так ли? А не молодого господина Цзяна? – Должен. У него не было права давать тебе противоречивые приказы, а затем наказывать тебя за то, что ты просто выполнял свой долг. Глава Цзян, это неприемлемо. Твоя жена намеревалась пытать моего мальчика. – Недоразумение. Мальчик не пострадал. Мы можем забыть об этом. – Нет. – Ян Цзыхань, отец Ян Да, был зол. Его сыну было десять, он едва сформировал золотое ядро. Даже один удар дисциплинарным кнутом мог оказаться для него смертельным. Возможно, сейчас он в безопасности, но что будет в следующий раз? Цзян Цзыюань была мстительной женщиной. Она не забудет этого. Его сын никогда не будет в безопасности в Пристани Лотоса. – Мы уходим. Я, моя жена и оба наших сына. Как согласовано в контракте, мы выбираем отделение от Ордена Цзян, вступающее в силу немедленно. – Нет необходимости в этом. Мы можем... – Оставь их. – Цзян Цзыюань махнула рукой, отпуская людей. – Нам лучше без таких слабых, нелояльных учеников, как они. Идем, А-Чэн. – Они повернулись спиной и ушли. Цзян Фэнмянь ошеломлённо смотрел на двор. Многие ученики вышли взглянуть, что происходит. Теперь они тихо переговаривались. Когда Цзян Цзыюань ушла, вперёд вышел ещё один ученик. У него тоже были маленькие дети, которые однажды станут учениками. Но не Цзянов. Он поклонился. – Я тоже заберу свою семью и уйду, глава Цзян. Я не буду рисковать, чтобы моим детям причинили вред. Это были первые, но не последние. За одно утро Орден Цзян потерял почти половину своих давних учеников. Цзян Фэнмянь вновь вернулся к возможности развестись с женой, но к тому времени было уже слишком поздно. Гниение началось. Цзян Фэнмянь ничего не мог сделать, чтобы остановить то, что должно было произойти. * * * Юй Кэсин просматривала отчеты о ночной охоте, когда её вызвали в приёмный зал. Юй Цян, её сын, ждал её там вместе с несколькими заклинателями в цветах Цзянов с их семьями. Она уже могла сказать, что ей не понравится то, что она услышит. Она села на трон. – Кто говорит от вашего имени? – спросила она учеников Цзян. Они переглянулись, затем один выступил вперёд и поклонился: – Глава Юй, если позволите, мы отделились от Цзянов. – Все вы? – Юй Кэсин была потрясена. Она ожидала, что один или двое уйдут, когда условия контракта станут известны, но ничего подобного в таком масштабе. – Мы те, кто решил прийти сюда. Есть и другие, которые ушли в другие места. Были и другие? Это была катастрофа для Цзянов. – И почему вы пришли ко мне? Мужчина, нервничая, огляделся. – Глава Юй, известно, что Вы справедливы. Мы знаем, что глава Цзян раскрыл условия своего соглашения с Сиван-цзюнем только по Вашему настоянию. Кроме того, торговцы в Юньмэне хорошо отзываются о господине Юе. Говорят, он прислушивался к их проблемам, когда отвечал за Пристань Лотоса. Что он проявлял мудрость и справедливость в работе с ними. Теперь мы просим присоединиться к Юй. Юй Кэсин вызвала одного из своих людей. – Мне нужно подумать над этим. А пока вам будет предоставлено жилье. Позже у меня могут возникнуть дополнительные вопросы. А пока я хочу, чтобы каждый из вас написал отчёт о причинах ухода из Пристани Лотоса и своих надеждах на будущее. – Она кивком отпустила и и послала за дочерью. * * * Они перешли в гостиную Юй Кэсин, чтобы обсудить ситуацию. Юй Хуэйфэнь покачала головой. – Орден Цзян никак не сможет выполнить свои обязательства, если ушло так много учеников. – Знаю, – согласилась Юй Кэсин. – Но ничего не поделаешь. Ученики имеют право покинуть Орден, если считают, что у них есть для этого причины. То, что вызвало это, должно быть серьёзным, раз вовлекло стольких людей. Мы узнаем, когда получим их отчёты. – Что ты будешь делать, матушка? Позволить им присоединиться к нам означало бы перемены в нашем Ордене. Большие, чем можно легко уладить. – Юй Хуэйфэнь на мгновение задумалась. – Возможно, есть решение. – Что ты имеешь в виду? – Судя по сказанному, они пришли сюда ради Цянов не меньше, чем ради тебя. Поскольку Цзяны истощены, некоторые районы останутся без защиты. – Подожди, ты предлагаешь мне уйти и основать свой собственный Орден? – спросил Юй Цян. – Я никогда этого не хотел. – Тем не менее, идея имеет смысл, – сказала Юй Кэсин. – Необязательно создавать совершенно новый Орден. Спутниковый Орден Юй, думаю, подойдет. Ты более чем способен, А-Цян. Ты мог бы взять всех бывших учеников Цзян и нескольких самых близких тебе людей. Юй Цян кивнул. – Звучит осуществимо. Ты понимаешь, что если я это сделаю, многие торговцы и фермеры, с которыми я поддерживал контакт, придут за помощью сначала ко мне, а не к Цзянам? Его мать пожала плечами. – Это проблема Цзян Фэнмяня, а не наша. Я не вижу, чтобы у нас был большой выбор при таком положении дел. Я не готова просто прогнать этих людей, и, как указала Хуэйфэнь, Цзяны не могут заботиться о земле, за которую несут ответственность. Сомневаюсь, что ты будешь последним, кто откроет лавку там, где когда-то были их владения. Уже поздно. Дадим нашим беженцам время обустроиться, а затем обсудим возможности с ними. Бывшие ученики Цзян были в восторге от идеи нового, вассального Мэйшань Юй Ордена во главе с Юй Цяном. Так родился Орден Чунцин Юй, к облегчению всех; всех, кроме Цзян Фэнмяня. * * * Для Цзян Фэнмяня дела не улучшились. После того как первые ученики успешно покинули его, чтобы искать счастья в других местах, другие были менее склонны мириться с плохим обращением со стороны Цзян Цзыюань и Цзян Чэна. Началось медленное истечение кровью. Один-два ученика в месяц уходили. Приводили замену, но новые ученики и близко не обладали талантом тех, кого они заменили. Цзян Цзыюань неистовствовала от несправедливости этого. Винила Цзян Фэнмяня за то, что тот подписал проклятый документ, который лишил их власти. Она винила Баошань Саньжэнь за то, что та навязала им это. Она винила Вэй Усяня за то, что он существовал. Она винила всех, кроме тех двоих, кто нёс большую часть ответственности: себя и своего сына. Она, как всегда, злилась. Что касается Цзян Чэна, он отказывался что-либо принимать. Он продолжал действовать с высочайшим высокомерием и снисходительностью. Возможно, он искренне верил, что от природы лучше всех остальных. Более вероятно, он знал, что никогда не сможет соответствовать, и его постоянная потребность доказывать себя была защитным механизмом против чувства неполноценности. Каковы бы ни были его причины, результат был таков: там, где раньше его недолюбливали, теперь его возненавидели. Цзян Яньли иногда приезжала в гости, привозила сына. Она терпеливо сидела, слушая горечь матери, разочарованное чувство собственной значимости брата и смирение отца. Она кивала, сочувствовала, а затем уезжала, как только позволяла вежливость. Как и предсказывала Юй Кэсин, по всему Юньмэну возникали новые маленькие Ордены, заполняя брешь, оставленную приходящими в упадок Цзянами. Что важно, эти новые Ордены присягали на верность Юям, а не Цзянам. Она была права и насчёт людей. Они начали обращаться за помощью к этим новым, меньшим Орденам и в благодарность платили налоги им. В конце концов, предсказание Юй Кэсин о том, что Цзяны перестанут быть великим Орденом в течение десяти лет, оказалось чересчур оптимистичным. Им потребовалось всего три года, чтобы потерять большую часть своих земель и почти всё свое влияние. Цзян Фэнмянь из последних сил смог удержать Пристань Лотоса. Облегчённый тем, что не остался без крова, он держался особняком, насколько это было возможно. Один вид его жены и сына переворачивал ему желудок. Ни один из них уже особо не заботился об этом. Цзян Цзыюань была слишком унижена переменой в их состоянии, чтобы хотеть покинуть Пристань Лотоса. Слишком боялась насмешек. Цзян Чэн носился по пристаням, выкрикивая приказы ученикам, которые только смеялись над ним и шли заниматься своими делами. И с падением Цзянов пришёл подъем Юй. Цзян Фэнмянь был исключён из совета. Было объявлено, что четвёртым великим Орденом теперь является Мэйшань Юй, что дало Юй Кэсин место по праву старшинства. Потребовался новый член для представления малых Орденов. С лёгкой победой был избран Цинь Цанъе. Жизнь продолжалась. Заключались союзы. Устраивались помолвки. Цзяны не участвовали ни в чем из этого. * * * Облачные Глубины. Пришло время разобраться с Лань Айго. Большой зал был заполнен, присутствовали все старейшины Лань. Лань Сичэнь сидел во главе, Лань Цижэнь с одной стороны, Лань Ань с другой. Лань Сичэнь пытался настоять, чтобы Лань Ань занял почётное место, но тот отказался. Он сказал им, что присутствует, чтобы наблюдать и давать советы. Любые решения должны приниматься Советом старейшин и главой Ордена Гусу Лань. Лань Сичэнь ненавидел необходимость этого, но это должно было быть сделано. Лань Айго раскрыл постороннему лицу информацию, ограниченную для Гусу Лань. Уже плохо, что Цзинь Гуаншань проявил неуважение к их матери перед всеми Орденами, но чтобы затем Цзинь Гуанъяо и Сюэ Ян ворвались в Облачные Глубины? Ущерб мог быть неисчислимым, особенно учитывая склонность Сюэ Яна к убийствам. Единственное, что спасло их от потерь, это то, что злоумышленники торопились. Ланям повезло, что единственной целью таких опасных людей был массив, который они не смогли понять. Они оба заплатили цену за свое невежество. И теперь пришло время Лань Айго заплатить цену за своё. Лань Сичэнь кивнул охранникам у дверей. – Приведите старейшину Айго. Лань Айго стоял перед своими коллегами, всё ещё не до конца понимая, в какую беду попал. Он сердито указал на Лань Цижэня. – Ты, ты полностью превысил свои полномочия. У тебя не было права заставлять меня оставаться в моём доме. Ты даже зашёл так далеко, что запретил моим друзьям навещать меня. Первым ответил Лань Сичэнь. – Не было никакого превышения. В моё отсутствие мой дядя уполномочен принимать решения от моего имени. Дядя, не хотите ли Вы прокомментировать причину Вашего решения заточить старейшину Айго в его доме? – Спасибо, Сичэнь, хочу. Старейшина Айго, Вы подозревались, и до сих пор подозреваетесь, в сговоре с опасными врагами Гусу Лань. Естественно, Вам нельзя было позволять свободный доступ в Облачные Глубины, пока ситуация не будет полностью расследована. Это расследование теперь завершено, и сегодня мы решим, какое наказание будет соответствовать Вашим действиям. Что касается Вашего другого утверждения против меня, никому не запрещали навещать Вас. Насколько мне известно, никто и не хотел. Возмущенный, Лань Айго повернулся к своей обычной когорте, ожидая, что они опровергнут слова Лань Цижэня. Они не сделали этого. Они все отвернулись от него, либо в гневе на его нелояльность к Ланям, либо со стыдом за то, что не поддержали его. Взгляд Лань Айго скользнул по другим старейшинам. Многие отказывались встретиться с ним взглядом. Другие, как Лань Цзин, смотрели ему в глаза, их презрение к нему было очевидным. Ошеломлённый ударом по своей самоуверенности, Лань Айго повернулся обратно, лицом вперёд, значительно более притихший, чем был. Лань Сичэнь продолжил. – Я не допущу дальнейших перерывов. Обвинения будут зачитаны, а затем, старейшина Айго, Вам будет предоставлена возможность ответить. Дядя, начинайте, пожалуйста. Лань Цижэнь встал. – Старейшина Айго, Вы обвиняетесь в том, что употребили большое количество алкоголя, после чего раскрыли детали информации, ограниченной для всех, кроме Ланей, посторонней стороне. Часть этой информации была затем использована в попытке смутить Ханьгуан-цзюня. Цзинь Гуаншань совершенно ясно заявил, что Вы раскрыли ему эти детали. Вы отрицаете, что сделали это? – Я... я не помню. Он должно быть, как-то одурманил меня. Это не моя вина! – Одурманил Вас? – скептически спросил Лань Цижэнь. – Вы не пили предложенное им вино? – Возможно, я выпил рюмку или две. Я не помню. Как меня можно привлекать к ответственности за то, чего я не помню? – Тот факт, что Вы не помните, как это сделали, не отменяет того факта, что это было сделано, – настаивал Лань Цижэнь. Лань Сичэнь вздохнул. – Есть ли здесь кто-то, кто желает выступить в защиту старейшины Айго? Лань Айго с надеждой оглядел комнату, но никто не захотел заступиться за него. Он решил говорить сам за себя. – Кто может обвинить меня, когда я не помню, а все остальные мертвы? Лань Цижэнь не собирался пропускать это мимо ушей. – Тогда, старейшина Айго, единственный вывод, который мы можем сделать, это то, что Вы оказали помощь врагам Гусу Лань, включая предоставление им лобных лент Ордена Гусу Лань, которые позволили им получить доступ к самому защищенному месту во всех Облачных Глубинах, и не по какой иной причине, кроме как потому, что Вы захотели. – Нет, они заставили меня. Я же сказал Вам, они заставили меня. Лань Цижэнь не был убежден. – Как они заставили Вас? Если Вы не ошиблись, как Вы утверждаете, то что Цзинь Гуанъяо мог использовать, чтобы принудить Вас к сотрудничеству? – Нет, они угрожали мне. Этот Сюэ Ян был безумен. Он бы с радостью убил меня, если бы я не сделал, как велено. – Но почему Вы, а не любой другой член Ордена? Вы до сих пор не объяснили, как они узнали, где Вы живете, и, следовательно, поставили Вас в положение заложника. – Возможно, они случайно наткнулись на мой дом. Откуда мне знать, почему они выбрали меня, Цижэнь? – Неприемлемо, – насмехался Лань Цижэнь. – Вы ожидаете, что мы поверим, что они бродили по Облачным Глубинам, пока наконец не наткнулись на Ваш дом, спрятанный в уединенном углу? Попробуйте ещё раз, старейшина Айго. – Я... я... – Правда ли, что Вас, старейшина Айго, выбрали потому, что Цзинь Гуанъяо смог принудить Вас к содействию, угрожая разоблачить Вашу измену секретам нашего Ордена. – Лань Цижэнь был непреклонен. – К сожалению для Вас, Цзинь Гуаншань уже разгласил Ваши неблаговидные поступки, совершенные в состоянии опьянения. Вы утверждаете, что Вас следует простить из-за отсутствия воспоминаний об инциденте? Я не согласен. Вы сделали выбор пить и продолжать пить, даже когда Ваши способности стали нарушены. Вы должны столкнуться с последствиями Вашего отсутствия суждений. – Лань Цижэнь сел, его мысль была высказана. Рот Лань Айго несколько раз открывался и закрывался, когда он пытался найти новый аргумент, который вытащил бы его из беды. Он не мог придумать, что сказать. – Если нечего больше добавить, то, старейшина Айго, не похоже, что есть какие-либо сомнения в Вашей вине. – Лань Сичэнь оглядел комнату. – Кто-нибудь не согласен? – Когда никто не ответил, Лань Сичэнь продолжил. – Тогда мы должны определить соответствующее наказание. Кто-то выкрикнул сзади: – Дисциплинарный кнут! Голова Лань Цижэня резко поднялась. Он не мог быть уверен, кто говорил, но скорее думал, что это был один из бывших приспешников Лань Айго. Как отвратительно. Лань Сичэнь выглядел страдающим. – Это кажется несколько экстремальным. – Лань Айго был легкомысленным и небрежным, но он не был злым. – Старейшина Айго совершил ошибку. Серьёзную, правда, но он никого не убил. Лань Цижэнь задумчиво погладил бороду. – Хотя он и предал наш Орден, я согласен, что дисциплинарный кнут в этой ситуации не нужен. Что вы думаете, наставник? Все глаза обратились к Лань Аню за его решением. Хотя он и настаивал, что присутствует только для того, чтобы давать советы, маловероятно, что кто-то не согласился бы с его мнением. – Наказание имеет две цели. Как сдерживающий фактор, но также и для поучения. Мы должны подумать, что привело старейшину Айго к убеждению, что он может действовать безнаказанно. Лань Цзин повторила свои слова, что уже говорила ранее у входа в пещеру. – Его высокомерие – его погибель. Лань Ань кивнул: – Совершенно верно. Лань Цижэнь наклонился, чтобы тихо поговорить с Лань Сичэнем. – Мы должны изучить причины чувства превосходства старейшины Айго. Его положение, почтение, которое ему оказывали. Это то, чего он теперь должен лишиться. – Я согласен, дядя. Наказание, соответствующее его преступлению. Не чрезмерное, но отнять у него то, что он ценит больше всего. – Лань Сичэнь выпрямился, чтобы обратиться к Совету старейшин. – Я принял решение. Лань Айго, Вы использовали своё положение, чтобы подавлять тех, кого считали ниже себя. Следовательно, Вы будете лишены этого положения. Вы сняты с должности старейшины. Вас заберут из вашего дома и вместо этого предоставят жилье во внешних ученических кварталах. – Нет! Вы не можете, я... м-м-м. Лань Сичэнь поднял бровь на своего дядю, который пожал плечами. – Ты глава Ордена, Сичэнь. Он должен молчать, когда ты говоришь. Если он не может сам держать язык за зубами, то ему нужно помочь в этом отношении. – Действительно. Тогда я продолжу. Лань Айго, Вам не будут предоставлены особые привилегии и не позволят роскоши. Старейшина Цзин, возьмите команду, чтобы очистить нынешний дом Лань Айго. Ему должны быть разрешены только предметы первой необходимости. Всё остальное должно быть либо возвращено в общие кладовые, либо распределено по вашему усмотрению. – Он повернулся, чтобы обратиться непосредственно к Лань Айго. – Лань Айго, если Вы проявите раскаяние и искренне искупите свои действия, то, возможно, со временем Вы сможете вернуть себе некоторые из Ваших прежних привилегий. Стража, проводите Лань Айго в его новую комнату. Лань Цижэнь с удовлетворением кивнул. – Подходящее решение, Сичэнь. Справедливое, но смягченное милосердием. – Я согласен. – Лань Ань улыбнулся Лань Сичэню. – Ты дал ему шанс искупить свою вину, тем самым поместив его судьбу в его собственные руки. – Такова моя надежда. – Лань Сичэнь вздохнул с облегчением от одобрения двух мужчин, которыми он восхищался. – Что он извлечёт урок из этого опыта. Лань Айго, всё ещё лишенного дара речи, увели, чтобы он не мог жаловаться. Когда остальная часть совета начала расходиться, Лань Сичэнь поклонился Лань Аню. – Наставник, у меня к Вам просьба. – Проси. – Я прошу Вашего руководства. Я допустил серьезные ошибки в своих отношениях с Цзинь Гуанъяо. Я не могу рисковать, становясь обузой для моего Ордена. Я прошу Вашей мудрости в изучении того, как правильно распознавать обман. Лань Ань внимательно изучил его. Лань Сичэнь никогда не будет ему так дорог, как Лань Ванцзи, но за то время, что он знал его, Лань Ань успел полюбить молодого главу Ордена. Он был хорошим человеком, но слишком легко ведомым, слишком быстро позволял своим эмоциям влиять на свои решения. Маловероятно, что такие черты характера можно искоренить, не изменив его полностью. Но их можно смягчить, с помощью тех, кто его окружает. – Ты лидер, но ты не один. Мне повезло найти равного партнёра в моей жене. Я подозреваю, судя по тому, что я видел от девы Цинь, что ты благословлён не меньше. Лань Сичэнь улыбнулся. – Так и есть. А-Су замечательна. – Тогда я предложил бы другой подход, чтобы помочь тебе. Включай других в наши обсуждения. Тех, кому ты доверяешь больше всего. Деву Цинь, твоего дядю, я бы также предложил Ванцзи, поскольку он пока останется в Облачных Глубинах. – Возможно, Лань Цзин? – предложил Лань Цижэнь. Лань Сичэнь энергично кивнул. – Да, она мудра и опытна. Я всегда ценил её советы. Лань Ань также проводил время с Лань Цзин. Она ему и нравилась, и он доверял ей. – Мы должны встретиться в удобное для всех нас время. До вашей свадьбы и, следовательно, до моего отъезда из Облачных Глубин осталось ещё четыре месяца. За это время можно многое успеть. Они ушли вместе, чтобы найти Лань Ванцзи, Цинь Су и Лань Цзин. Они начнут свои обсуждения, как только будет согласовано приемлемое время. * * * Почти все согласились, что не было более прекрасных жениха и невесты, или более счастливой пары. Лань Сичэнь с самого начала и до конца носил ошеломлённую, счастливую улыбку на лице. Госпожа Цинь плакала, не сводя глаз с сияющего лица дочери. Цинь Цанъе наклонился, чтобы прошептать: – Дорогая, это радостное событие, а не время для слёз. Она улыбнулась и прижалась к нему. – Я рада, муж мой. Больше, чем могу сказать. Наша девочка так хорошо выросла. – Не правда ли? Я знаю, ты будешь скучать по ней, но... – Нет-нет, я плачу не поэтому. Облачные Глубины – не край света. Я знаю, что мы все равно сможем часто её видеть. Мне лишь жаль, что я не смогла подарить тебе сына. Он взял её за руку. – Я не променял бы нашу дочь на сотню сыновей. Я знаю, как тяжелы для тебя были её роды. Целители сказали, что я почти потерял вас обеих. Я благодарю богов каждый день, что вы спаслись. – Но у тебя нет наследника. – Сын моего брата более чем способен стать главой. Хороший человек, который будет хорошим лидером. Моей единственной заботой было то, что станет с тобой и А-Су, когда меня не станет. Теперь я знаю, что вы обе будете в безопасности. А-Су – первая госпожа Лань. Её муж – хороший, добрый человек, который будет любить и защищать её. Ты будешь желанной гостьей здесь после... – Пожалуйста, не говори о том, что тебя не станет. Я не хочу думать о жизни без тебя, к тому же ты вовсе не старик. У нас впереди много-много счастливых лет вместе. Мы увидим, как растут наши внуки, может быть, даже правнуки. Моя жизнь будет продолжаться, Цанъе. С тобой. – Как и моя – с тобой, дорогая. * * * Лань Цижэнь испытывал удовлетворение, видя своего племянника женатым. Лань Сичэнь усердно учился, многое почерпнул из их дискуссий с Лань Анем. Лань Сичэнь теперь понимал, что любое его решение, любое его действие повлияет на весь Орден. Он понимал, что человек его положения имеет обязанности, которых нет у обычных людей. Он понимал, что как глава Лань он имеет власть над очень многими людьми, и поэтому его действия требуют серьёзного обдумывания. Лань Сичэнь будет хорошим главой Ордена. Лань Цижэнь был в этом уверен. Цинь Су тоже будет прекрасной опорой для него. Она показала себя умной и сострадательной. Готовой слушать, но не боящейся высказывать своё мнение. Ценный актив для Ордена. Он перевёл взгляд на своего младшего племянника, сидящего со своим мужем и детьми. Его удовлетворение возросло. Оба его племянника женаты и влюблены. Счастливы. Он не мог желать ничего больше. * * * Через месяц после свадьбы Баошань Саньжэнь и Лань Ань вернулись на Небесную Гору. Вэй Усянь, Лань Ванцзи и дети отправились с ними. Лань Сичэнь сжал руку брата: – Ты будешь часто навещать нас? – Конечно. Это всё ещё мой дом. – Но не единственный твой дом. Уже нет. – Тем не менее, сюнчжан, ты есть и всегда будешь моим единственным братом. Если я когда-нибудь понадоблюсь тебе, я приду. – Я знаю. Будь счастлив, Ванцзи. – Я счастлив. Того же желаю и тебе. Они дошли до Пещеры Холодного Источника и попрощались. На этот раз массив должен был доставить своих пользователей в самое сердце Небесной Горы, как и было задумано. * * * Менее чем через год у Лань Сичэня и Цинь Су родился маленький Лань Сун. Все Облачные Глубины радовались. Новый наследник Гусу Лань был совершенен во всех отношениях. Такой же красивый, как оба его родителя. Что ещё важнее, его лелеяла вся семья. Два года спустя у него появилась сестра. Лань Цижэнь не мог представить себя счастливее. Лань Сичэнь использовал всё, что усвоил из своих занятий по лидерству с Лань Анем. Его признали образцовым лидером, которого уважали и любили. Лань Ванцзи регулярно навещал их с семьей, иногда с Баошань Саньжэнь, иногда без. Лань Цижэнь больше даже не возражал против хаоса, который Бессмертная привносила в Облачные Глубины. Его жизнь была идеальна. Сейчас он сидел, наблюдая, как Вэй Усянь обнимает его племянницу, в то время как Лань Ванцзи внимательно слушает Лань Суна, показывающего ему свои любимые игрушки и рассказывающего о каждой. Лань Бо и Лань Юань уже достаточно выросли, чтобы присоединиться к самым младшим ученикам на занятиях. Они были сейчас там, Лань Бо, почти наверняка, доводил бедного учителя до отклонения ци своими бесконечными вопросами. Но не о внуках беспокоился Лань Цижэнь в тот момент. Он думал о своем младшем племяннике и его муже. О том, что он видел и в Лань Ванцзи, и в Вэй Усяне. Так ясно для Лань Цижэня, становилось сильнее с каждым визитом. Баошань Саньжэнь подошла и села рядом с ним. Он кивнул ей. – Ты знаешь? – Что их золотые ядра растут почти ежедневно? Да, знаю. – Они не совсем перестали стареть, но это значительно замедлилось. – Сильно замедлилось, но они ещё не Бессмертны. – Они ими станут? – Со временем, да. Лань Ань и я увидели это в первый же раз, когда они пришли на мою гору. Возможность. Теперь – уверенность. – Это цель каждого заклинателя. – Это так. Я не знаю, почему. Это трудный путь. Оставаться, когда те, кто рядом с нами, уходят в цикл перерождения. Им повезёт больше, чем большинству, по крайней мере, потому что они будут вместе. – Ты уверена? Это будут оба? – Оба, да. Я буду рядом, чтобы направлять их. Давать советы, как и Лань Ань. Признаюсь, меня радует, что я не потеряю своего внука, а он – свою родственную душу. – Дети. – Это самая трудная часть. Я знала, что так будет, когда решила завести ребёнка. Но боль того стоит. Видеть, как молодая жизнь раскрывает свой полный потенциал. Ничто не может быть более полноценным. Но мне не нужно говорить тебе об этом, Лань Цижэнь. Ты прирожденный учитель, а также отец по всем параметрам, кроме имени. – Я рад, что они не будут одни, когда придёт время. – Он с удовлетворением посмотрел на свою семью. * * * Время шло. Дети Поднебесной выросли в праведных мужчин и женщин. Счастливых мужчин и женщин. Включение следующего поколения в собрания оказалось превосходной идеей, истинная выгода проявилась сейчас, когда они достаточно выросли, чтобы влюбляться. И так пришли свадьбы, укрепляя связи Ланей с другими Орденами. Сначала любимая племянница Лань Цижэня нашла свою пару, её женихом был молодой наследник Цзинь; Цзинь Жулань, или Цзинь Лин, как его всё ещё называли друзья. Это было великое событие, празднуемое всеми Орденами. Госпожа Цинь поначалу не была уверена, хотела бы она иметь кого-то, кому могла бы доверить свои опасения. Но, возможно, нужды не было. Не было ничего неслыханного в том, что кузены женятся, и её внучка была всего лишь наполовину кузиной Цзинь Лина. Всё будет хорошо. Наследник Цзинь был немного избалован, но у него было доброе сердце. Что более важно, они были влюблены. Они будут счастливы, а их дети будут здоровы и любимы. Она отбросила свои сомнения и подошла обнять дочь, которая вытирала счастливую слезу, видя, как её собственная маленькая девочка выходит замуж. Лань Цижэнь наблюдал за переменами со своего положения старейшины Лань. Он не хотел этой чести, но Лань Сичэнь настоял. Он объявил своего дядю самым доверенным советником и как таковой он должен был возглавлять Совет старейшин. Он согласился. Как он мог отказаться? Лучшим результатом этого стало то, что он смог взять под контроль то, как обучают детей. Для этого он посоветовался с Лань Анем. Баошань Саньжэнь поделилась своим проецирующим массивом со своим ближайшим другом, и поэтому Лань Ань стал захаживать к ним всякий раз, когда ему вздумается. Лань Цижэнь перестал удивляться после третьего года спонтанных визитов. Он каждый раз приветствовал Лань Аня, чьи советы были бесценны. И теперь они готовились к свадьбе наследника Гусу Лань. Его Орден был в восторге, приветствуя его выдающуюся невесту. Неожиданную молодую госпожу. Неудивительно, учитывая, что она была единственной дочерью Не Минцзюэ и Вэнь Цин. Было известно, что она сильный, свирепый воин, как её отец, но также и искусный целитель, как её мать. Она училась в учебном центре своей матери, была лучшей ученицей, и теперь она применит свои навыки в целительских залах Гусу Лань. Его внучатый племянник был действительно удачлив, завоевав такой приз. И Лань Сичэнь, и Не Минцзюэ были в восторге от брака по любви между их детьми. Бессмертные прибыли, чтобы стать свидетелями. Счастье Лань Цижэня было полным, все, кого он любил, были под его крышей, празднуя вместе. Когда он откинулся назад и наблюдал, Лань Цижэнь размышлял о том, какое направление приняла его жизнь. Вэни пришли в Облачные Глубины, неся за собой разрушения. Но Лани отстроились заново. Не только это, но они стали сильнее и лучше. Как и он. Он знал, что мог стать другим человеком. Жестким, непреклонным. Не желающим слушать ни одной точки зрения, которая не соответствовала его строгим определениям праведности. Он благодарил богов каждый день за то, что они спасли его от такой жизни. Лань Цижэнь потянулся за своим чаем, довольный своей жизнью. Своей абсолютно совершенной жизнью. * * * Илин и Небесная Гора Они провели месяц на Небесной Горе после того, как покинули Облачные Глубины, но затем пришло время возвращаться на свадьбу Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли. Вэй Усянь получал огромное удовольствие, показывая своим детям место, которое стало так много значить для него. Но они не могли остаться. Пока нет. Они слишком долго оставляли Сяо Синчэня и Сун Ланя разбираться со всем в одиночку. Именно он и Лань Ванцзи взяли на себя ответственность за создание отделения Ордена Небесной Горы в Илине. У них был долг довести это до конца. Баошань Саньжэнь пошла с ними к обелиску и отступила назад, когда они подошли к нему. Детям было грустно, что она не идет с ними, но они уже привыкли к расставаниям, веря, что со временем увидят своих любимых снова. Баошань Саньжэнь вздохнула, когда они не стали умолять её пойти с ними или плакать при расставании. – Они растут так быстро. Используйте это время по максимуму, пока вы им ещё нужны. Вэй Усянь улыбнулся. – Мы всегда так и делаем, лаолао. По крайней мере, это может облегчить тебе использование проецирующего массива для визитов к нам. Они с меньшей вероятностью расстроятся из-за невозможности прикоснуться к тебе. Лань Бо поднял руку. Вэй Усянь покачал головой. – Ну вот, ещё одна перемена. Раньше он просто выкрикивал бы свой вопрос. Лань Бо подпрыгнул, размахивая поднятой рукой. – Хорошие манеры следует поощрять, – объявил Лань Ванцзи. – Да, А-Бо? – Папа, что такое, – он замолчал, пытаясь выговорить новое слово. – Про-ек-ци-он-ный массив? – Это способ, которым мы можем разговаривать с твоей лаолао, когда мы вдали от неё, – объяснил Лань Ванцзи, но, увидев всё ещё озадаченное лицо сына, продолжил. – Лаолао будет здесь, в своем собственном доме, но мы сможем видеть её и разговаривать с ней, где бы мы ни были. Ты должен помнить, что ты можешь только видеть её, но не прикасаться к ней. – Он вернул усмешку к Вэй Усяню. – Отец не знал о природе проекции. Он побежал обнять лаолао и вместо этого ударился носом о стену. Глаза Лань Бо расширились. Он уставился на Вэй Усяня, затем рассмеялся так сильно, что упал на землю. Он катался по земле, дрыгая ногами и радостно вопя: – Отец ударился носом, отец ударился носом, – как будто это была величайшая шутка, которую он когда-либо слышал. Лань Юань был более сдержан, пряча хихиканье за рукавом. Вэй Усянь оскорблённо скрестил руки на груди: – Лань Чжань! Ты насмехаешься надо мной перед нашими детьми? Так жестоко. – Он направился к обелиску. – Ну? Вы идёте? Лань Ванцзи поднял Лань Бо с земли, перекинул его через плечо, затем взял Лань Юаня за руку, и они присоединились к Вэй Усяню. * * * Они могли видеть, как приют Илина поднимается к небу, когда приближались. Скоро он будет завершён. Они приземлились, подошли ближе и с удивлением обнаружили маленькую девочку, играющую в грязи снаружи бывшего Надзорного пункта Илина, превращённого в отделение Ордена Небесной Горы. Она подняла голову, когда они подошли ближе, показывая совершенно белые глаза. Вэй Усянь подумал, что она, должно быть, слепа, и среагировала на звук их шагов. Он хотел обратиться к ней, но тут девочка вскочила и стрелой кинулась в дом, а минуту спустя на крыльце появились Сяо Синчэнь и Сун Лань. Сяо Синчэнь улыбнулся и поклонился: – Рад снова вас видеть. Вы останетесь? – Пока нет. Нам нужно посетить ещё одну свадьбу, Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли, но как только она закончится, мы вернёмся сюда к вам. – Мы слышали о смерти Цзинь Гуаншаня. Свадьбу не отложат? – По-видимому, нет. Я их не виню. Цзинь Гуаншань не заслуживает долгого траура. Сяо Синчэнь поклонился Лань Ванцзи. – Мы также слышали о женитьбе твоего брата. – Мм. Он счастлив. Вэй Усянь усмехнулся: – Много всего произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. – Он хихикнул. – Но я вижу, что вы тоже не сидели сложа руки. – Он указал на почти завершенное здание позади них, затем посмотрел вниз на девочку с белыми глазами. – А это кто у нас? Сяо Синчэнь с улыбкой посмотрел на неё. – Это А-Цин. Мы нашли её сидящей за нашей дверью через неделю после того, как вы уехали. Думаю, тот, кто оставил её, решил, что она слепа из-за её глаз, и не смог с этим справиться. – Она не слепа? – Вэй Усянь был удивлён. Он предположил то же самое. – Нет. Это странно, признаю, но, кажется, она видит так же хорошо, как и все остальные. А-Цин фыркнула: – Люди глупые. Лань Бо уставился на нее в благоговейном страхе. – Она грубая. А-Цин приосанилась, восприняв его замечание как несомненный комплимент, а Сяо Синчэнь вздохнул: – А-Цин, чему мы тебя учили? – Пользоваться манерами. Вэй Усянь фыркнул. – Она драгоценность. Вы искали для неё семью? – Насчёт этого... – Сяо Синчэнь взглянул на Сун Ланя, который слегка кивнул ему. – Она нам полюбилась с тех пор, как пришла. Мы подумывали удочерить её сами. Я знаю, не для этого мы задумывали строить приют, но... Вэй Усянь рассмеялся, не особенно удивляясь. – Вы влюбились? – Сяо Синчэнь смущённо кивнул. – Я знаю, как это бывает. Мы были такими же, когда встретили этих двоих. Ты привязываешься и просто не можешь их отпустить. – Хорошее предзнаменование, – добавил Лань Ванцзи. – Мы надеялись найти хорошие дома для всех сирот, которые придут к нам. Это благоприятно, что первый ребёнок, нашедший сюда дорогу, уже устроен. – Согласен. – Вэй Усянь вновь рассмеялся. – Только, может, не стоит удочерять всех сирот. А-Цин потеряла интерес к беседе и побрела обратно к своей кучке грязи. Лань Бо последовал за ней. – Что ты делаешь? – Пирожки из грязи. – Она указала на маленькую кучку. – Поможешь? Лань Бо немедленно сел в грязь, Лань Юань поспешил присоединиться к игре. А-Цин нахмурилась, наблюдая за ними в их белых одеяниях, которые оставались белыми, даже когда они сидели в грязи. Она бросила маленький комок грязи в Лань Бо. Комок соскользнул, оставив его одежды всё ещё нетронутыми. Она пожала плечами, затем продолжила тихо объяснять процесс создания идеального пирожка из грязи. – Ха! – Вэй Усянь поднял палец вверх. – Я знал. Есть что-то, что не даёт грязи прилипать к вам, Ланям. – Есть, – согласился Лань Чжань. – Отталкивающие грязь печати вшиты внутрь одежд Ланей. – Он посмотрел в недоверчивые глаза Вэй Усяня с крошечной улыбкой. – Необходимо. Лани носят белое. Что говорило само за себя, в самом деле. Вэй Усянь уставился на мужа на мгновение дольше, затем восхищенно расхохотался: – Конечно же какой-то Лань придумал гениальную идею поддерживать вашу чистоту в любое время, вместо того чтобы носить более практичные цвета. Сяо Синчэнь прочистил горло: – Кхе-кхе, Сиван-цзюнь, раз мы заговорили об одеждах, нам нужно кое-что решить. Если мы хотим быть настоящим Орденом, у нас должны быть наши цвета. Это менее важно, когда мы только мы, но если у нас появятся ученики? Если мы хотим, чтобы они участвовали в турнирах? Тогда у них должна быть форма. Вэй Усянь не думал об этом, но это имело смысл. Он посмотрел на них четверых. Лань Ванцзи и Сяо Синчэнь в белом, он и Сун Лань в черном. Он усмехнулся. – Чёрный и белый. Лань Ванцзи не согласился: – Вэй Ин, панды. – Мы не будем похожи на панд, Лань Чжань. Мы будем бросаться в глаза и выглядеть эффектно с оттенком опасности. Лань Ванцзи фыркнул, всё ещё не соглашаясь. Вэй Усянь надул губы. – У тебя есть идея получше? Лань Чжань на мгновение задумался. – Мы – отделение Ордена Небесной Горы. Наши цвета должны отражать нашу связь с небесами. Тёмно-синий, как ночное небо. Белая отделка для звезд. Что, как должен был признать Вэй Усянь, было идеально, но с одним маленьким изменением. – И красные акценты для солнца, встающего над горой. Наша эмблема – падающая звезда. – Мм. * * * К тому времени, как они вернулись со свадьбы Цзиней, приют был завершён. Сяо Синчэнь помахал им. – Всё прошло хорошо? – Да. Ну, немного скучно и очень золотисто, но еда была хорошей, и, по крайней мере, никто не умер. – Вэй Усянь моргнул. Впервые он заметил, что и Сяо Синчэнь, и Сун Лань, и маленькая А-Цин были в новых цветах Ордена. Каким-то образом это делало всё гораздо более реальным. Широко распахнув глаза, он повернулся к Лань Ванцзи: – Лань Чжань, у нас есть свой собственный Орден. – Есть. – Вау. Нам понадобятся ученики. – Мм. – Как нам это сделать? Где мы их возьмем? – Он посмотрел на других, но никто не знал. По их опыту, ученики просто были. Им никогда не приходилось их добывать. Вэй Усянь пожал плечами. – Ну ладно, я уверен, решение появится само собой. Обычно так и бывает. * * * Несмотря на его оптимизм, никто не удивился больше, чем Вэй Усянь, когда всего шесть месяцев спустя решение действительно появилось. Он был занят тем, что бился головой о стол в отчаянии, пытаясь разобраться со счетами, когда Сяо Синчэнь вызвал его в главную приёмную. Лань Ванцзи и Сун Лань уже были там, когда он вошёл. Они были не одни. Вэй Усянь немедленно узнал Ян Цзыханя и его семью. Они были учениками в Пристани Лотоса столько, сколько он себя помнил, но что они здесь делали? Не только они, но и четыре другие семьи из Юньмэна. Все упали на колени, когда увидели его. Он бросился вперёд, чтобы поднять их. – Не нужно, не нужно. Но почему вы здесь? Что-то случилось? – Случилось, Сиван-цзюнь. Эта дьяволица напала на моего сына, – сердито объявил Ян Цзыхань. – Она собиралась применить к нему дисциплинарный кнут. Ни за что! Только потому, что он выполнял свои обязанности и не бросился выполнять приказы её сына. Но, Сиван-цзюнь, Цзян Ваньинь больше не главный ученик. У него нет права отменять приказы, отданные настоящим главным учеником. – Нет, конечно, нет. – Вэй Усянь повернулся к старшему сыну Ян Цзыханя. – Мне жаль, что на тебя... – Нет, Сиван-цзюнь, она напала на нашего младшего сына. – Ян Да? – Вэй Усянь был потрясён. – Но он же просто ребёнок! У него вообще есть ядро? – Только формирующееся. Но ей было всё равно. Цзян Фэнмянь остановил это, но мы оба знаем, что на этом бы всё не кончилось. Не для Цзян Цзыюань и не для Цзян Ваньиня. Мой сын никогда не будет в безопасности в этом месте, поэтому мы ушли, как позволяют условия контракта, который Вы навязали Цзян Фэнмяню. Эти другие чувствовали то же, что и мы. У них тоже маленькие дети, и они понимали, что их семьи будут в опасности, если мы останемся. – Вы правы. – Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи и пожал плечами. – Что ж, мы как раз искали учеников, и я могу лично поручиться за этих. – Он обратился к бывшим ученикам Цзянов. – Прежде чем мы решим, присоединитесь ли вы к Ордену Небесной Горы, есть несколько вещей, которые вы должны понять. Как видите, мы маленький Орден. В отличие от Цзянов и большинства других Орденов, у нас ценятся заслуги. Многое будет от вас ожидаться, но ваш тяжёлый труд будет вознаграждён. К вам будут относиться справедливо, и у вас будет голос в управлении делами. Что вы скажете? – Мы пришли сюда к Вам. Сиван-цзюнь, потому что мы Вам доверяем. – Ян Цзыхань посмотрел на людей рядом с ним и получил кивки от всех. – То, как вы описали этот Орден, даже лучше, чем мы могли надеяться. Мы с Вами. Это было началом. Как только стало известно, что Орден Небесной Горы принимает учеников на основе их достоинств, а не из-за случайности рождения, пришло больше. Некоторые отделились от Ордена Цзян, другие были бродячими заклинателями, которых Ордены не замечали из-за их низкого происхождения, а они были хороши. Хорошие заклинатели, хорошие люди. Менее чем за год Орден стал достаточно большим, чтобы Лань Ванцзи и Вэй Усянь могли отсутствовать в течение длительных периодов времени. Они наконец могли приступить к задаче, которую давно надеялись выполнить. Они могли начать очищение Могильных курганов. * * * Это сработало именно так, как и предполагал Вэй Усянь. После первого сеанса он повернулся и с восторгом широко раскинул руки. – Видишь? Мы вытягиваем энергию обиды через обелиск и очищаем её здесь, на Небесной Горе. Десятилетия работы здесь превратятся всего в месяцы там. Я слышал, что для очищения Могильных курганов потребуется столетие или больше, но если мы будем работать отсюда, то у нас есть столетие. – Мм. Эффективно, – согласился Лань Ванцзи. Как и Баошань Саньжэнь: – Мы можем установить защиту, чтобы вы могли вытягивать больше энергии обиды каждый раз, не рискуя навредить людям здесь. – Начнём завтра, – объявил Вэй Усянь. – Теперь, когда мы знаем, что это работает, мы можем действительно добиться прогресса. * * * После тридцати лет на Небесной Горе, что составило менее трёх лет в Могильных Курганах, обелиск вытянул нечто неожиданное. Особый аромат энергии обиды, который Тигриная Печать Преисподней мгновенно узнала. Иньское железо. Оно было там, всё ещё вращаясь, всё ещё прилегающее к бьющемуся сердцу Сюэ Яна. Энергия обиды собиралась вокруг него темным облаком. Вэй Усянь остановился и поднёс Чэньцин к губам. Эта энергия обиды казалась какой-то более живой, чем раньше. – Лань Чжань. – Мм. – Кажется, она почти разумна. – Остатки Сюэ Яна. – Оно полностью соединилось с ним. Мне было интересно, увидим ли мы что-нибудь от него или от Цзинь Гуанъяо. – Мы должны начать. Вэй Усянь начал играть. Иньское железо попыталось сопротивляться, но у него не было ни единого шанса. Тигриная Печать Преисподней стала невероятно сильной. Две половины пульсировали внутри одежд Вэй Усяня и Лань Ванцзи, пульсируя в такт с сердцем иньского железа в течение долгого мгновения, дестабилизируя его. Оно вибрировало, быстрее и быстрее, пока не разлетелось на части, разбившись в чёрную пыль. После этого подчинение остальной энергии обиды пошло легче, словно она сдалась неизбежному. И тогда впервые в Могильных курганах начали проявляться видимые изменения. Небольшое облегчение тёмной гнетущей тяжести. Проблеск света сквозь чёрные облака. * * * Это стало их рутиной. Несколько лет на Небесной Горе очищали Могильные курганы, хотя в обычном мире это превращалось всего в несколько месяцев. Несколько настоящих месяцев с их растущим Орденом. Регулярные визиты в Облачные Глубины, а затем в Нечистое Царство, чтобы выполнить обещания, данные ими навещать родную семью Лань Юаня. Это была хорошая жизнь. Время проходило незаметно, хотя Вэй Усяня всегда смешило, когда люди описывали их растущих детей как зрелых не по годам. Они, конечно, были такими, поскольку, пока их тела соответствовали телам их сверстников, их опыт был на десятилетия впереди. Неудивительно, что Лань Бо и Лань Юань считались лидерами следующего поколения. Их жизнь текла гладко, почти без конфликтов. За исключением того, что сейчас случилась небольшая заминка. Они были в Облачных Глубинах на церемонии имянаречения их сыновей. Ещё до прибытия выбор любезных имён вызвал у детей огорчение. Потому что Лань Бо получил любезное имя от своей матери, а Лань Юань – нет. Лань Юань спросил: – А как же я? – Вэй Усянь и Лань Ванцзи переглянулись, затем немедленно написали бабушке Вэнь. Но нет, оба его родителя умерли, не выбрав любезное имя для своего сына. Лань Юань отвернулся, на глазах у него выступили слёзы. Вэй Усянь сам чуть не заплакал, не в силах утешить сына. Он несчастно посмотрел на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи привлёк сына к себе, поглаживая его волосы. – Сычжуй. – Лань Юань поднял на него взгляд и слегка нахмурился. Лань Ванцзи пояснил: – Твои первые родители не смогли дать тебе имя, но вместо этого ты можешь быть назван в память о них. Сычжуй. Лань Юань улыбнулся. – Сычжуй. Вспоминать и тосковать. Мне нравится. Вэй Усянь протянул руку, чтобы обнять и Лань Юаня, и Лань Ванцзи, притягивая Лань Бо в объятия вместе с ними. – Лань Цзинъи и Лань Сычжуй. Идеально. Итак, вот они здесь, их дети только что получили имена и находятся в Облачных Глубинах на церемонии. К сожалению, возникла новая дилемма. Вопрос о мечах. Лань Цижэнь был непреклонен: – Они Лани. Орден Гусу Лань уже заказал для них мечи. Баошань Саньжэнь была столь же непреклонна: – Они мои правнуки. Ученики Ордена Небесной Горы. Естественно, я заказала для них мечи своим людям. – Неприемлемо! – Нет необходимости в конфликте, – спокойно сказал Лань Ванцзи. Лань Цижэнь повернулся к нему. Это стало шоком для Лань Цижэня, когда он впервые увидел своего племянника в новых цветах, но он утешил себя тем, что Лань Ванцзи всё ещё носил свою ленту, как и дети. Со временем он привык к двойной лояльности Лань Ванцзи. Но в этом вопросе он не уступит. Лани предоставят его внучатым племянникам, нет, его внукам мечи. – Ванцзи, я понимаю, что твои дети принадлежат... – Вы неправильно поняли, дядя. Я не отрицал вашего права дать им мечи. – Ванцзи... Лань Ванцзи поднял руку, прерывая Баошань Саньжэнь так же, как и Лань Цижэня. – И вы не правы, Баошань. – Он указал на свою спину, где два его меча лежали бок о бок. – Я просто хотел сказать, что и Вэй Ин, и я сражаемся двумя мечами с тех пор, как забрали Бичень и Суйбянь из Бюро идеологической обработки Вэней. Я не вижу причин, почему наши дети не могут делать то же самое. – Верно, – с восторгом согласился Вэй Усянь. – Мы можем сами обучить их. Это может стать фишкой всего Ордена Небесной Горы. Мы могли бы предложить это и другим ученикам, которые захотят научиться, чтобы дети не выглядели так, будто им дают несправедливое преимущество. Лань Цижэнь нахмурился: – Итак, ты говоришь, что мы должны дать им по мечу? – Он посмотрел на Баошань Саньжэнь, которая была так же удивлена этим предложением, как и он. – Я был бы согласен на это. – Как и я, – широко улыбнулась Баошань Саньжэнь. – Превосходное решение. Так и было решено. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи, сыновья Вэй Усяня и Лань Ванцзи, с этого времени сражались двумя мечами, как и их отцы. * * * Через двадцать пять лет после церемонии имянаречения их детей на Небесной Горе, что составило чуть более двух лет в Могильных курганах, дело дошло до критической точки. Перемены продолжались со временем, теперь они были очевидны для любого, кто стоял за пределами защиты. Видимые изменения происходили в реальном времени, пока они изумленно наблюдали. Весть об этом чуде распространилась по всему миру совершенствования. Как и знание о том, что оно произошло благодаря работе Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Ученики Небесной Горы по-прежнему несли охрану, организовывая жителей Илина, которые приходили посмотреть на происходящее очищение. Не только местные, но и жители окрестностей, даже соседних Орденов, приходили поглазеть на чудо быстро исцеляющихся Могильных курганов. В этот конкретный день собралось почти сто человек, были установлены палатки с едой и сувенирами, чтобы обслужить их всех. Но, вернувшись на Небесную Гору, Вэй Усянь и Лань Ванцзи знали только то, что по какой-то причине обелиск вытягивал меньше энергии обиды, чем должен был. Встревоженный, Вэй Усянь позвал свою бабушку. Она пришла, чтобы увидеть, что вызвало беспокойство Вэй Усяня. С ней были Лань Ань и дети. Вэй Усянь махнул рукой на тонкий слой энергии обиды, дрейфующий по земле. – Лаолао, что-то пошло не так. Посмотри. Здесь почти нет энергии обиды. Обелиск не вытягивает её, как должен. Она посмотрела сначала на энергию обиды, а затем на Вэй Усяня с мягкой улыбкой. – Ты действительно не понимаешь, что случилось, А-Ин? – А ты понимаешь? – Вы преуспели, мои дети. Обелиск не подвёл; вы преуспели. Это, что вы видите сейчас, – всё, что осталось от энергии обиды Могильных курганов. Вэй Усянь уставился на неё с открытым ртом. Даже Лань Ванцзи выглядел удивлённым. Это всё, что осталось? Казалось, что прошло совсем немного времени с тех пор, как они начали. Вэй Усянь в изумлении покачал головой. Он вспомнил, как бабушка говорила ему, что даже восприятие времени на Небесной Горе иное, и она была права. Они провели там десятилетия, но они пролетели как мгновение. Он потянулся к Лань Ванцзи и взял его за руку. – Лань Чжань, давай закончим это. И они начали уже привычный ритуал, пока последняя часть энергии обиды не была вытянута и преобразована. * * * Они вышли на очищенные Могильные курганы. Солнце светило на них. Энергия обиды исчезла, но место всё ещё было бесплодным, ничего там не росло уже поколения. Кости всё ещё поднимались из земли, хотя истерзанные души их хозяев наконец обрели покой. – Вэй Ин, есть способ вернуть жизнь. – Тот способ, которым ты помогал раненым во время войны? – Мм. Если ты присоединишься ко мне, мы будем ещё эффективнее. – Я присоединюсь. Лаолао, вы, Лань Ань и мальчики останетесь? – Думаю, нет. Это было вашей задачей. Вам её и завершать. Лань Ань и я отведём мальчиков на другую сторону защиты. Они пошли к защите, в то время как Вэй Усянь и Лань Ванцзи направились в другую сторону, к дворцу Сюэ Чунхая. * * * Лань Ванцзи сел и положил гуцинь на колени. Вэй Усянь стоял у его плеча. На этот раз начал музыку Лань Ванцзи, вытягивая чистую энергию из амулета и позволяя ей рассеяться. Вэй Усянь присоединился к нему, направляя энергию в землю, в деревья, в сам воздух. Свет становился всё ярче, окружая их, поднимаясь к солнцу. Выбеленные кости рассыпались в прах, улетая прочь на ветру, пока от них ничего не осталось. Наблюдая с другой стороны защиты, можно было видеть только чистый свет, словно смотришь в сердце звезды. Он казался бесконечным, свет давил на защиту и закручивался назад и вверх. Музыка наполняла воздух, принося чувство глубокого покоя всем, кто смотрел. Музыка стихла. Свет всё ещё сиял, но теперь сквозь него можно было разглядеть очертания. Деревья, выпускающие зеленые листья, цветы и трава, пробивающиеся сквозь плодородную землю. Две фигуры приблизились к ним, источая свет. Баошань Саньжэнь прикрыла глаза, глядя на них. Она думала, что у них будет больше времени, но после этого пути назад не было. Количество силы, которую они поглотили, подтолкнуло их к краю. – Старый друг. Лань Ань кивнул: – Да. Их тела готовы. Мы должны поговорить с ними. Подготовить их разум. – К бессмертию? – К бессмертию. * * * Баошань Саньжэнь торжественно повернулась к Лань Сычжую и Лань Цзинъи. – Я знаю, вы хотите поздравить своих отцов, но Лань Ань и я должны сначала поговорить с ними наедине. Глаза Лань Сычжуя расширились. Он подозревал, что знает, о чём речь. Баошань Саньжэнь предупреждала и его, и его брата, что это грядёт. Он не ожидал этого так скоро, но они приспособятся к чему угодно. Они всегда приспосабливались. – Мы можем остаться в доме Ордена, лаолао. Скажи отцу и папе, чтобы не волновались о нас. – Подожди, что? Почему мы не можем поговорить с отцом и папой? – Лань Цзинъи нахмурился. Они должны праздновать. Он любил праздновать. – Цзинъи, перестань, нас предупреждали об этом, – Лань Сычжуй потянулся к брату. Лань Цзинъи отдёрнул руку. Он не понимал. Он ничего не ожидал. Он не помнил, чтобы ему говорили, что что-то должно случиться. – Ожидал чего, Сычжуй? Лань Сычжуй вздохнул. Намёки редко действовали на Лань Цзинъи. – Лаолао нужно помочь им с Бессмертием. – О. О! Это случается сейчас? Сегодня? Но... но, подожди. Никто не говорил, что это случится сегодня. Баошань Саньжэнь рассмеялась: – Кто может предсказать, когда придет время? Твои отцы завершили великое дело. Совершили исключительное чудо. То, что сделает их легендами. – Они уже были легендами, – надул губы Лань Цзинъи. – Ещё большими легендами, – поправила Баошань Саньжэнь. – Я знаю, это тревожно, но ситуация зашла слишком далеко, чтобы отступать. Их золотые ядра выросли до такой степени, что это больше нельзя откладывать. Не волнуйтесь, ни один из вас. Это не изменит их любви к вам или вашей жизни. – Но, – Цзинъи был обеспокоен, – как это может не изменить всё? – А-Бо, я была Бессмертной с самой нашей первой встречи. Ни разу это не повлияло на мою любовь к тебе, твоему брату или твоим отцам. Так будет и с ними. Я не сказала, что это ничего не изменит. Я сказала, что это не изменит их любви к вам. – Они все равно будут жить с нами? – Цзинъи посмотрел на брата. – Все равно будут отцом и папой. – Будут, – заверил Лань Сычжуй. – Правда, лаолао? – Абсолютно. Те же, только... больше. Доверяй своему брату, А-Бо, и доверяй своим родителям. – Цзинъи, мы можем поговорить с ними позже, – пообещал Лань Сычжуй. – Обсудить любые опасения, но сейчас нам следует сделать, как говорит лаолао. Лань Цзинъи вздохнул и кивнул. Баошань Саньжэнь взяла их за руки. – Вы хорошие мальчики, оба. Она обняла их, затем шагнула обратно за защиту вместе с Лань Анем. * * * – Лаолао, ещё слишком рано. Мальчики... – Проведут ночь с твоим Орденом. Они знают, что должно случиться. Они принимают, что это необходимо, и как только они снова увидят тебя и поймут, что твои чувства к ним остались неизменными, они скоро привыкнут к твоему новому положению. – Но... – А-Ин, ваши золотые ядра слишком сильны после того, что вы сделали, чтобы вы могли продолжать жить как смертные. Смертное тело не создано, чтобы вмещать такую силу. Вы должны преобразоваться. – Я знаю. Ты предупреждала нас, но... – Он посмотрел на Лань Ванцзи, который спокойно смотрел в ответ. – Меня это пугает. Как ты справилась с этим? Ты решила завести ребёнка, зная, что переживёшь его. Смотреть, как ребёнок, которого ты любишь, стареет и в конце концов умирает? Как ты вынесла это? – Я никогда не жалела об этом выборе, даже когда думала, что и она, и ты потеряны для меня. Мог бы ты когда-нибудь пожалеть о том, что вырастил своих детей? – Никогда. – Вэй Усянь закрыл глаза. – Они принесли нам столько радости, наблюдать, как они растут, как становятся теми молодыми людьми, которыми становятся. Интересоваться, куда приведёт их жизнь. Женятся ли они, будут ли иметь своих собственных детей. Нет, я никогда не мог бы пожалеть об этом. – Знать, что они прожили счастливую жизнь в нашей заботе, – достаточно для удовлетворения, – добавил Лань Ванцзи. – Так и есть. – Вэй Усянь согласился. – И всё же. Лань Ань улыбнулся: – Я понимаю твоё сопротивление. Я долго боролся против принятия своего Бессмертия. Когда моя любовь ушла, всё, чего я хотел, – последовать за ней. Этому не суждено было случиться. Хотя я до сих пор скучаю по ней, я нашёл новую радость в жизни. У меня улучшилась ясность ума. Ты, Ванцзи, привёл меня к вновь обретённой радости в музыке. Сколько бы мы ни знали, всегда есть чему учиться дальше. Прими это. Я нашёл свой путь, живя настоящим. Прошлое – это прошлое. Будущее позаботится о себе само. Живите каждым моментом на полную, и вы обретёте удовлетворение. Для вас обоих это будет легче. Вы всегда будет друг у друга. Меня утешает знание, что ни одному из вас никогда не придётся пережить потерю своей родственной души. – Я знаю. Если бы у меня не было Лань Чжаня, я не думаю, что смог бы справиться со всем этим. И всё же, жить вечно? Это немыслимо. Баошань Саньжэнь мягко взяла его за руку: – Кто знает, как долго продлится вечность, А-Ин? Нет других Бессмертных, которых можно спросить. Возможно, это будет не на всю вечность. Может быть, мы, в конце концов, постареем, просто намного, намного, намного медленнее, чем все остальные. – Это правда, полагаю. Мы действительно не знаем, не так ли? Но теперь я понимаю, почему ты решила уединиться на своей горе. Наблюдать, как все вокруг тебя переходят в следующую жизнь, пока ты остаешься неизменной? Это тяжелое бремя. Мне интересно теперь, почему так много заклинателей стремятся к этому. – Это трудно, но это не более чем перемена обстоятельств. Один маленький шаг, почти незначительный в общей схеме вещей. – Один маленький шаг? Скорее гигантский прыжок в неизвестность. – Вэй Усянь вздохнул. – Лань Чжань, что ты думаешь об этом? – Некоторое беспокойство из-за неопределенности будущего, сильно отличающегося от того, в котором, как я думал, я буду жить. Но есть и предвкушение. Я ожидал состариться с Вэй Ином. Этого не произойдёт, но, тем не менее, мы можем расти вместе. Даже после десятилетий, проведённых вместе, Вэй Ин всё ещё способен удивлять меня. Мне не терпится узнать, куда нас приведёт наша жизнь. Я уже не тот человек, каким был, когда мы впервые встретились. Теперь я знаю себя так, как не знал тогда. Мне комфортно с собой и с теми, кого я люблю. Когда-то я боялся перемен. Теперь нет. Я знаю, что, поскольку я не тот человек, каким был, со временем я не буду и тем человеком, какой я сейчас. И всё же я с надеждой смотрю на того себя в будущем. В одном я уверен: пока Вэй Ин со мной, мы преодолеем все препятствия. Вэй Ин, жить без сожалений. Разве не это обещание мы дали друг другу? У меня их нет. Вэй Усянь протянулся и взял его за руку. – Я думаю, это самое большее, что ты когда-либо говорил мне за раз. Полагаю, ты всё ещё можешь удивлять меня. И для меня то же самое. Я не тот, кем был. Теперь я знаю, что заслуживаю хороших вещей. Что я достоин. Что моя жизнь принадлежит мне. Мой выбор – мой собственный. Что я заслуживаю любви. Так долго мы вместе, но мне ни разу не было скучно. Каждый день с тобой, Лань Чжань, – приключение. Как и ты, я не испытываю сожалений. Стоя здесь на краю новой реальности, мне страшно, но я также взволнован. – Он вздохнул. – Ладно. Ладно. Итак, что теперь происходит, лаолао? Как нам это сделать? – Ваши тела знают, что делать. Только ваши сомнения останавливают перемены, которые должны произойти. Вы станете сильнее, ваша сила возрастет. Откройте свой разум и позвольте этому случиться. – Ты говоришь так, будто это легко. – Это не так. Ты должен доверять себе. Ты сможешь, А-Ин. Ты сам сказал, ты знаешь, что ты достоин. Посмотри своим страхам в лицо и прими, что они не могут одолеть тебя. Сосредоточься на этом. Мы оставим вас сейчас. Не торопитесь, возьмите столько времени, сколько вам нужно. Медитируйте, успокойте свой разум. Вы поймете, когда будете готовы. * * * Он всё ещё нервничал, даже после нескольких часов размышлений. Вэй Усянь положил руку на свое золотое ядро. Он чувствовал его, вращающимся внутри себя, невероятно сильным. Всё в нем говорило ему, что он готов. Один маленький шаг, сказала Баошань Саньжэнь, почти незначительный. Он знал, на каком-то уровне, что именно его собственная неуверенность удерживает его от этого последнего шага. И не только его. Он посмотрел туда, где Лань Ванцзи сидел в тихой медитации. Он также удерживал своего мужа. Лань Ванцзи откажется от Бессмертия, если оно не будет включать Вэй Усяня, независимо от цены. И вот в чём дело. Вэй Усянь не будет один. Он благодарил всех богов за то, что судьба Лань Ванцзи также будет и его судьбой. Он подумал обо всех долгих годах, которые они уже прожили вместе. Обо всей любви, которую они дали друг другу. Затем он подумал обо всём времени, которое им осталось жить и любить вместе. Как будто почувствовав мысли Вэй Усяня, Лань Ванцзи поднял глаза, его лицо смягчилось до нежного принятия. Долгое мгновение они смотрели. Всё, чего Вэй Усянь когда-либо хотел, было там, во взгляде его мужа. Поднять глаза и всегда найти Лань Ванцзи там. Чтобы Лань Ванцзи всегда знал, что Вэй Усянь будет вечно рядом с ним. Возможно, вечность любви к этому человеку была не такой уж страшной. Покой наполнил его. Он знал, что наконец готов сделать этот шаг, зная, что Лань Ванцзи сделает его вместе с ним. Его родственная душа. Другая половина его души. Этого было достаточно. Это было всё. Закрыв глаза, Вэй Усянь прыгнул. Мешать соединенью двух сердец Я не намерен. Может ли измена Любви безмерной положить конец? Любовь не знает убыли и тлена. Любовь - над бурей поднятый маяк, Не меркнущий во мраке и тумане. Любовь - звезда, которою моряк Определяет место в океане. Любовь - не кукла жалкая в руках У времени, стирающего розы На пламенных устах и на щеках, И не страшны ей времени угрозы. А если я не прав и лжет мой стих, То нет любви - и нет стихов моих! Уильям Шекспир: Сонет 116 (перевод С.Я. Маршака) Конец