Kiss on the forehead

Тэхён всегда ненавидел шум школьных коридоров – этот навязчивый гул голосов, смеха и хлопающих дверей. Его убежищем была большая школьная библиотека, где тишина обретала почти физическую плотность. Здесь не обязательно было читать; можно было просто раствориться за столом, уткнувшись в экран или книгу, и позволить времени течь мимо. Но сегодня уйти в себя не получалось. – Ну что, посмотрим, что он там хранит, – голос Намджуна, низкий и деловой, разрезал тишину. Он нетерпеливо махнул головой на ноутбук. Тэхён с неловкой медлительностью вставил флешку в разъём. Под пальцами чувствовалась легкая дрожь, как смесь запретного азарта и леденящего душу предчувствия. На экране всплыл хаос файлов и папок. Школьные презентации, фотографии со спортзала, небрежно названные аудиодорожки для тренировок. – Похоже, он никогда тут не прибирается, – пробормотал Тэхён, бегло просматривая содержимое. И почти в самом низу, будто стыдясь, притаилась неприметная папка с простым названием: "Папа". Щелчок мыши и на экране распахнулась яркая, цифровая открытка с поздравлением ко дню рождения. Стилизованные шарики, безвкусные цветы. Но взгляд Тэхёна, словно магнит, притянуло к строке с отправителем. Адрес: Соединенные Штаты Америки. Имя: Джун Чон. Парни переглянулись. В их глазах отражалось одинаковое, немое недоумение. Они молча, снова и снова, вчитывались в эти строки, проверяя, что они оба поняли всё правильно. – Но его отца зовут не Джун, – наконец выдохнул Тэхён, и его тихий голос прозвучал в тишине как признание. – Значит, тот, кто держит весь их бизнес... не настоящий Чон? – Намджун задал вопрос уже зная ответ. И в этот самый момент, как по злому указу судьбы, сзади раздались легкие, уверенные шаги. – Хэй, ребята! – звонкий голос Лисы заставил их вздрогнуть, как школьников, пойманных на списывании. – Как вы? В едином порыве они захлопнули крышку ноутбука. Тэхён поперхнулся, пытаясь сглотнуть ком в горле, а его сердце заколотилось так громко, что, казалось, его слышно во всех уголках библиотеки. – Всё… в порядке, – фальшиво-спокойно произнес Намджун, бросая на Тэхёна взгляд приказывающий успокоиться. – Извините, что спугнула, – Лиса окинула их оценивающим взглядом, заметив учащённое дыхание и неестественную скованность. – Намджун, тебя зовут на репетитуцию. Сейчас. – Но до неё ещё полчаса, – возразил Намджун, машинально проверяя время. – Чонгук сказал, что ему нужно уйти пораньше. При упоминании этого имени в воздухе повисла напряженная пауза. – Зачем его вообще позвали на это школьное выступление, – сквозь зубы процедил Намджун, с силой накидывая рюкзак на плечо. – Увидимся, Тэхён! – Лиса бросила ему лёгкую, словно ничего не значащую улыбку, и они с Намджуном скрылись за поворотом стеллажей. Тишина вернулась, но теперь она была иной – гулкой, наэлектризованной, полной невысказанных вопросов. Уединение, которого Тэхён так жаждал, обернулось клеткой для его тревожных мыслей. Музыка в наушниках казалась теперь бессмысленным шумом. Ему чудилось, что из-за каждого книжного шкафа вот-вот появится не Лиса, а кто-то другой. С холодным взглядом и знакомой насмешливой ухмылкой. Он не мог оставаться здесь. Собрав вещи со скоростью, граничащей с паникой, Тэхён почти выбежал из библиотеки. Ему нужно было своё настоящее убежище. Тот тихий уголок в парке, где шелест листьев и пение птиц могли, пусть ненадолго, заглушить оглушительный гул открывшейся тайны. Тайны об отце Чонгука.

***

Тэхён сидел на своей заветной лавочке у реки. Мерный шелест листьев, пропускающих пятнистый солнечный свет, тихое журчание воды. Обычно этот уголок природы усмирял любой хаос в его голове. Уже несколько минут он бездумно смотрел на экран ноутбука, где сияла та сама открытка. «А вдруг мы всё неправильно поняли? Вдруг это не его отец? Или просто совпадение? Может мы вообще даже близко не правы…» — водоворот мыслей кружился в его голове, не находя выхода. Он был в тупике. Но одно решение кристаллизовалось с леденящей ясностью: Нужно сохранить это к себе на ноутбук и вернуть флешку, пока Чонгук не обнаружил пропажу. Внезапно его взгляд, скользящий по экрану, зацепился за чёрную ткань джинсов в нижнем отражении экрана. Не его. Сердце Тэхёна упало, а затем забилось с бешеной силой. Он медленно поднял голову. Над ним стоял Чонгук. Неподвижный, как изваяние, руки глубоко в карманах. Солнце, пробивающееся сквозь листву, отбрасывало на его лицо двигающиеся тени, но не могло смягчить холодную, изучающую остроту его взгляда. Он просто смотрел, оценивающим взглядом. Тэхён резко, почти инстинктивно, захлопнул крышку ноутбука с глухим стуком и выдернул флешку. Чонгук едва заметно приподнял бровь. В уголке его губ дрогнула не улыбка, а скорее тень усмешки – короткой, беззвучной и невероятно опасной. — Ты… почему не на репетиции? — выдавил из себя Тэхён, и его голос прозвучал неуверенно, предательски высоко. — Перерыв, — коротко бросил Чонгук, наконец-то сдвинувшись с места. Он сделал небрежный полуоборот, собираясь уйти, и бросил через плечо, не повышая тона: — Иди за мной. — Что? — Тэхён не осознал сказанного. Он видел лишь спину Чонгука, уже отдаляющуюся по тропинке. Паника заставила его действовать. Он судорожно, не глядя, запихнул ноутбук в рюкзак, а флешку в самый глубокий карман джинсов и ринулся вдогонку. Догнав, он не приблизился, а занял позицию на расстоянии вытянутой руки, шагая в такт, но готовый в любой момент рвануть прочь. Взгляд его не отрывался от затылка Чонгука. Тот, почувствовав это, лишь усмехнулся про себя, не оборачиваясь. Возможно, это ловушка. Разум Тэхёна кричал об этом. Но какое-то глубинное, иррациональное чутье тянуло его. Или, быть может, он сам придумал это оправдание от желания побыть с ним рядом. Они шли вдоль реки, путь их вел к старым железнодорожным путям, где ржавые рельсы уходили вдаль, а редкие грузовые составы нарушали тишину протяжным гулом. — Куда мы идем? — Тэхён нарушил молчание. — Просто иди уже, раз пошёл, — ответил Чонгук, и его шаги уверенно направлялись к насыпи, прямо к полотну. — Я ведь могу и развернуться, — попытался заявить Тэхён, вкладывая в слова злость. Они уже ступили на гравий между шпал и шли бок о бок с холодным металлом рельсов. И в этот момент издалека донёсся низкий, нарастающий гул, и рельсы под ногами начали едва слышно вибрировать. — Ты что, хочешь меня тут убить? — попытался пошутить Тэхён, но шутка вышла плоской и выдала всю его накопленную тревогу. — Не ссы, — отрезал Чонгук, обернувшись к приближающемуся звуку. Его глаза загорелись странным, почти лихорадочным блеском. Из-за поворота, медленно набирая скорость, выполз длинный грузовой состав. Вагоны с открытыми боковыми люками проносились мимо, как клетки гигантской тюрьмы на колёсах. — Ну что, Ким, — Чонгук начал медленно двигаться навстречу потоку, его взгляд был прикован к одному из открытых прямоугольников в борту вагона. — Если хочешь поговорить о той флешке, что ты у меня спиздил… — он сделал паузу, давая словам висеть в воздухе вместе с грохотом, — …прыгай вон в тот отсек. — он указал пальцем на черный проем, который должен был поравняться с ними через несколько секунд. «Уйти. Надо развернуться и уйти сейчас же», — кричал внутренний голос. Но ноги Тэхёна, будто отключив мозг, сделали шаг вперед, а другой, уже бегом по неровному гравию. Резким, отработанным движением Чонгук оттолкнулся, взлетел и исчез в прямоугольнике вагона. И тут же из темноты выбросилась его рука – твердая, с чёткими сухожилиями, предлагающая хватку. Время замедлилось. На долю секунды их взгляды встретились сквозь облако пыли и грохот стали. В глазах Чонгука читался вызов и какое-то невыносимое ожидание и надежда. В глазах Тэхёна читался азарт, страх и уверенность в своем выборе. Тэхён изо всех сил выбросил руку вперёд. Его пальцы вцепились в запястье Чонгука с силой, которой он в себе не знал. Мощный рывок и следующее, что он ощутил, это твёрдый, пыльный пол вагона под собой, а мимо проносился уже другой мир в виде мелькающих деревьев, река и его брошенная на земле безопасность. Сердце Тэхёна колотилось так, что заглушало стук колёс о стыки рельсов. Он сидел, прижавшись спиной к холодной металлической стенке вагона, пытаясь отдышаться. Прямо напротив, в луче света, пробивавшемся сквозь пыльное облако, расположился Чонгук. Он смеялся. Низкий, бархатный, смех, который, казалось, вибрировал в такт движению поезда. – Ну ты мощь, Ким, – выдавил он сквозь смех. Тэхён, стараясь сохранить остатки достоинства, поправил позу, снял портфель и облокотился спиной на проём, чувствуя, как на спину дует встречный ветер. – И давно ты так развлекаешься? – Давно запрыгиваю в поезда? – Чонгук усмехнулся, и в его взгляде мелькнула опасная искра. – Нет. Только когда есть план убить чела. – Что сделать? – Тэхён широко раскрыл глаза, решив подыграть его не смешной шутке. Чонгук лишь рассмеялся в ответ, и его смех на этот раз был теплее, почти одобрительным. – Зачем мы здесь? – Тэхён окинул взглядом голый, запылённый отсек вагона, где кроме них не было ничего, кроме граффити и старой соломы. – У меня даже нет идей. – А я-то думал, ты всезнайка, – с фальшивым сожалением протянул Чонгук, мотая головой. – Только не завидуй, – парировал Тэхён, нейтрально и уверенно, как гладкий камень. – А что? – Чонгук наклонился вперёд, сокращая дистанцию между ними до минимума. Его голос стал тише, интимнее, но от этого лишь опаснее. – Ты уже успел полюбоваться на мои ужасные домашки в этой флешке? Воздух в вагоне, и без того спёртый, стал густым и тяжёлым. Весёлая бравада испарилась, сменившись леденящей реальностью. Они не были двумя парнями в приключении. Они были Ким и Чон которые пришли сюда только чтобы обсудить пропавшую флешку. Ничего больше. Трещина между их мирами снова зияла. – Я... – Тэхён почувствовал, как язык заплетается. Он готовился ко лжи, к отрицанию, к побегу, но не к этому спокойному, почти насмешливому допросу в качающейся коробке на колёсах. – Как ты узнал, что она у меня? Чонгук откинулся назад, отведя глаза к проплывающему за окном пейзажу. – Ну... После того как вы ушли, я поднялся в комнату. Перед сном хотел глянуть речь для репетиции, но флешки не нашёл. – Он медленно перевёл взгляд обратно на Тэхёна. Тот не выдержал и потупился, чувствуя стыд. – Первой мыслью был твой говнюк брат. Утром в школе я поговорил с Лисой. Осторожно так, между делом. И она, сама не думая, сказала, что видела вас в библиотеке... странными. Испуганными. Закрывающими ноутбук с какой-то дикой скоростью. – Мой брат не "говнюк", – вырвалось у Тэхёна резко и зло, без тени прежнего страха. Защитная злость поднялась в нём волной. – Ах, да, прости, мне же так есть дело до вас, – театрально развёл руками Чонгук, но его глаза оставались холодными, как сталь. Тэхён лишь фыркнул, сжимая кулаки. – Он выступает с речами, которые заучивает как стихи, – продолжил Чонгук, и его голос внезапно потерял всю насмешку, став плоским и язвительным. – Отыгрывает каждую отрепетированную эмоцию, но никогда не «проживает роль». Его жизнь – это один большой, вылизанный театр. – Эй! – Тэхён, не думая, рванулся в его сторону и вцепился руками в складки дорогой рубашки Чонгука так, что смог почувствовать аромат его дорогого парфюма. – Ты ничего не знаешь о моей семье! Чонгук даже не дрогнул. Он лишь фыркнул, не отводя своего тёмного, бездонного взгляда от горящих глаз Тэхёна. В его взгляде не было страха – лишь ярость. Тэхён, осознав порыв, с силой оттолкнул его от себя и отполз назад, к своей стене. В вагоне воцарилась тишина, нарушаемая только монотонным стуком колёс. Чонгук поправил смятую ткань на груди, его движения были медленными, почти небрежными. И когда он заговорил снова, в его голосе не осталось ни злобы, ни насмешки, лишь...страх. – Ну, а ты теперь... – он сделал паузу, глядя прямо на Тэхёна, – …знаешь о моей? Тэхён замер не в силах что-то говорить. Но всё же молчать было нельзя. – Кажется… – он выдохнул, и слово повисло в пыльном полумраке, – …да. Чонгук сжал губы. Это было не раздражение и не злость, а что-то более сложное – резкая смесь досады и горькой горечи, будто его накрыло давно отложенной, но от этого не менее мучительной волной. Он снова спустил свой глаз к открытому виду, где мелькали, как плёнка старой киноленты, зелёные кроны деревьев. – Тот, кто стоит во главе всего этого, – Тэхён говорил осторожно, подбирая слова, как сапёр мины, – не твой родной отец? Пауза растянулась, наполненная гулом стали и свистом ветра в щелях. Затем Чонгук не двигая и глазом, резко протянул руку в его сторону, не глядя. Ладонь была раскрыта. Это был худший из возможных раскладов. Внутри Тэхёна всё сжалось в холодный, тяжёлый ком. Отдать доказательство, которое могло поставить их семью на 1 место? Ни за что. Чувствуя его колебание, Чонгук наконец повернул голову. Его взгляд был жёстким, лишённым всякой игры. – Я могу легко доказать, что Кимы со взломом проникли в дом Чонов, – его голос стал ровным, деловым, как у адвоката, оглашающего приговор. – Незаконное проникновение. Кража. Это легко подорвёт репутацию вашей семьи. А с этим документом… – он едва заметно кивнул в сторону воображаемой флешки, – …вам придётся потратить дохера времени, чтобы просто начать изучать детали. Ты хочешь этого, Ким? – Его рука всё так же ждала, неподвижная и требовательная. Тэхён почувствовал, как почва уходит из-под ног. Горький привкус разочарования заполнил рот. С беззвучным, тяжёлым вздохом он медленно, почти с физической болью, достал из кармана маленький кусочек пластика и металла. Но почти протянув его в руку Чонгука, он остановился. – Как я могу быть уверен, – его голос прозвучал хрипло, – что, получив это обратно, ты не захочешь всё равно доложить на нас? Чонгук фыркнул, и в этом звуке было усталое презрение. Не к Тэхёну, а, казалось, ко всей ситуации в целом. – Зачем мне это? Мы оба сейчас в глубокой жопе. Ты – с кражей. А я… – он не договорил, лишь махнул рукой, будто отмахиваясь от собственной мысли. – Отдавай. И Тэхён отдал. Он медленно положил флешку касаясь ладони Чонгука, что на секунду смог почувствовать шероховатые мозоли от боксерских бинтов. Та мгновенно исчезла в заднем кармане его джинсов, словно её и не было. Тэхён ощутил пустоту, как будто он только что проиграл в долгой партии игры. И не мог себе представить, что он будет говорить Намджуну когда тот вернётся. Если, конечно, он вообще вернётся. Мысль о том, куда мчится этот поезд, снова накрыла его ледяной волной. – А теперь показывай, что у тебя в ноуте, – голос Чонгука вернул его к действительности. Тот уже смотрел на него, приподняв подбородок с новым, деловым интересом. – Что? – Тэхён вздрогнул, не веря своим ушам. – Ну а как я могу быть уверен, что ты ничего не скопировал? – Чонгук пожал плечами, как будто это было очевидно. – Поверь уж, – Тэхён с силой выдохнул, чувствуя, как терпение на исходе, – В таком случае я бы не полез за тобой сюда, – он с раздражением окинул взглядом грязные стены вагона. – Может, наконец, скажешь, куда мы едем? Чонгук усмехнулся, и в этой усмешке снова появилась тень того азарта, с которым он предлагал прыгать. Он прищурился, всматриваясь в мелькающий за окном мир. – Какой нетерпеливый, – протянул он почти с нежностью. – Расслабься. Мы почти на месте. Тэхён уставился в проносящийся за окном пейзаж – зелёное месиво деревьев, унылые кусты, редкие крыши домов, и тут не смог сдержавшись он высказался. – Поверить не могу, что пошёл за тобой непонятно куда, – он развёл руками в немом, беспомощном жесте. – И в довершение всего лишился единственного шанса хоть как-то выглядеть лучше в глазах родителей, – слова вырвались наружу резко, горько, будто их годами держали под замком. Он не смотрел на Чонгука, а говорил в пространство, в этот грохочущий вагон, признаваясь в своём поражении самому себе. Он ждал насмешки. Колкости. Того самого ядовитого смеха, который был визитной карточкой Чонгука. Но её не последовало. Вместо этого тяжёлая, почти звенящая тишина. Чонгук не шевелился, его профиль был обращён к окну, но взгляд, казалось, смотрел не на мелькающие деревья, а куда-то далеко внутрь себя. В словах Тэхёна он услышал не жалобу, а отражение своей жизни. «Быть лучше. Быть достойным. Сделать так, чтобы понравится. Заработать любовь, которая никогда не бывает просто так». Это был мотив всей его собственной жизни. Он понимал этот мотив до дрожи в костях, до тошноты. Он понимал чувства Тэхёна. Но не сожалел ему. – Не круто, да? – голос Чонгука наконец нарушил тишину, прозвучав неожиданно тихо, почти приглушённо грохотом. Он медленно повернул голову, и его взгляд, лишённый теперь всякой игры, был холодным и честным, как лезвие. – Когда твои планы рушит кто-то другой. Тэхён лишь беззвучно, сдавленно вздохнул, закрыв глаза на секунду. – Ты думаешь, я этого хотел? – его шёпот едва пробивался сквозь шум. – У меня нет выбора. Что-то дрогнуло в выражении лица Чонгука. Какая-то натянутая струна внутри него ослабла, плечи чуть опустились, сбрасывая невидимую тяжесть бравады. – Ну и зачем тогда, – Чонгук спросил уже без прежней язвительности, с искренним, неподдельным любопытством, – Ты пошёл за мной? Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Тэхён копался в себе, в своих мотивах. Но он сам не мог понять, зачем он доверился человеку который никогда не будет против разрушить его и всю его семью. – Кто знал, на что ты способен, если бы я отказался? – наконец выдавил он, придумав причину. Но вместо насмешки на губах Чонгука появилась улыбка. Не та, привычная, натянутая и язвительная, а другая – тёплая и на удивление настоящая. Она мелькнула и исчезла, как солнечный зайчик в тёмном вагоне. – Ну а ты… – не унимался Тэхён, подхватывая нить распросов. – Зачем затащил меня именно в поезд? – Во-первых, – Чонгук откинулся на локти, его тон стал спокойным, объясняющим, – Чтобы никто не увидел нас такими спокойно говорящими, – он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в сознание. – А во-вторых… чтобы ты не смог просто взять и съебнуть, – и здесь насмешка вернулась, но уже беззлобная, почти что одобрительная. Та, которая понравилась Тэхёну. Он вдруг встал во весь рост, поймав равновесие на покачивающемся полу. – Наша остановка! – его голос прозвучал громко и чётко, перекрывая грохот. – Прыгай. – Что?! – Тэхён лишь успел вскочить, сердце ёкнув от неожиданности, как увидел, как Чонгук, развернувшись, исчезает из его глаз. Не думая, на чистом адреналине, Тэхён схватил портфель и рванулся следом. Холодный ветер ударил в лицо, земля под ногами промелькнула мутным пятном. И вот он уже стоит на неустойчивых ногах на гравии откоса, а мимо, всё также продолжить ехать их недолгий, сокровенный уголок.